Хыльга

ХЫЛЬГА
— Любишь восточные сказки? — старая женщина смотрела на девочку.
— Люблю.
— Знаешь, где Восток?
— Мммм... Это арабские страны?
— А где живём мы?
— На Дальнем Востоке.
— Стало быть, у нас тоже есть восточные сказки. Так?
— Да, — девочка согласно кивнула. — Расскажешь, бабушка?
Далеко-далеко на востоке, там, где восходит солнце раньше всего, жили люди. Они хорошо понимали язык зверей, рыб, птиц, всей растительности, гор, камней, воды, воздуха, огня. Любой из них мог легко раздвинуть границы реальности, услышать музыку природы и даже исправить неправильные ноты.
Время текло, пришли другие люди. Которые жили по иным законам и не нарушали никаких границ. И значит, не понимали, не слышали мелодии окружающего мира.
Люди востока пытались учить пришлых, но, увы лишь напрасно тратили время. Тогда аборигены отступили, стали жить по своему, спокойно принимая изменения.
Время летело птицей. Люди востока смешались с людьми запада. Многие перестали сначала верить, а потом и понимать музыку природы. Совсем. Лишь иногда среди потомков появлялись те, кто отличался от остальных. В шуме ветра они слышали зов о помощи, деревья сообщали о болезнях леса, вода журчала о своих проблемах, огонь доносил о страданиях зверей, птиц, людей. Инаковые — так называли их.
Некоторые из них исправляли плохое всю жизнь, умело распределяя силы, другие быстро сгорали, отдавая себя без остатка. Потому что учителей становилось всё меньше. Наконец, настал тот день, когда родился инаковый, а учителя не нашлось. Тогда случилось плохое — ребёнок умер, отдав всю энергию жизни для спасения зверя.
Учителя нужны всегда и везде. Иначе будет неправильное.
Девочка долго молчала. Потом спросила:
— Что делать, когда нет Учителя?
— Осторожно и настойчиво изучать свои возможности. Наблюдать за своими эмоциями и чувствами, вести дневник, чтобы однажды понять, как надо поступать. Это метод проб и ошибок, конечно, но по-другому, к сожалению, нельзя.
— Я инаковая?
— Да, ты — Хыльга. Я буду учить тебя.

Старая женщина смотрела на небольшое черно-белое фото. Как давно это было! Интересная штука – память. Вот она, девочка с косичками, справа от мальчика с синими глазами-озёрами. Она помнит цвет этих глаз. Может, и мальчик помнит эту тёмноглазую неуклюжую чужачку? Может быть...

Двенадцатилетний Марк торопился домой, свернул на пустырь, чтобы скоротать дорогу. Возле старого дерева толпились мальчишки. Оттуда доносились слабые выкрики, похожие на писк птенцов. Мальчишка недовольно поморщился, направился к дереву. И оторопел. Били девочку. Вернее, тыкали палками, стараясь сделать больнее. Та свернулась в клубочек, прикрыв тоненькими руками голову.
— Вы совсем что ли оскотинились?
Голос Марк не повышал, но к нему резко повернулись, недобро оглядывая с ног до лица. Их было пятеро. По возрасту чуть младше него. Палки, обработанные гладкие, в руках крепко сжаты. Марк это отметил, но не отступил.

— Пятеро против девочки? — Марк нарочито противно усмехнулся и сплюнул перед собой в пыль.
— Она не девочка, — выдохнул самый толстый, — она Хыльга.
Марк вопросительно поднял правую бровь.
— Ведьма она! — продолжил второй угрюмо. — Наговоры творит, всем плохо от этого.
В конце двадцатого века и вдруг – ведьма? Совсем спятили!
Марк лениво огляделся, поднял крепкий голыш.
— Попаду в лоб, окочурится кто-то. Кому охота?
Мальчишки засверкали глазами, но толстяк поднял руку, делая знак замолчать. Посмотрел на Марка, сощурился.
— На тебе отразится её колдовство. Готов к этому?
Марк молчал.
— Молчание – знак согласия.
Они больше не смотрели на защитника, ушли быстро, ничего не говоря.

Марк подошёл к девочке, потянул ее за руки, чтобы посмотреть в лицо, но она лишь крепче сжалась.
— Не бойся, никто тебя не тронет, я не позволю.
Некоторое время ничего не происходило, затем между пальцами показался блестящий карий глаз.
– Я Марк, а ты кто?
— Хыльга. Разве тебе не сказали?
– Сказали, но я не понял.
Девочка вдруг грациозно развернулась и поднялась на ноги одним плавным движением. От такого действия Марк обалдел. Он моргал, разглядывая тонкую гибкую фигурку. Длинные косы измазаны пылью, одежда изорвана в некоторых местах, на руках и ногах синяки.
— Ты где живёшь? — голос почему-то хрипел.
— В интернате. — Сказала тихо, но сила в голосе чувствовалась.
— А родители?
— Только бабушка. Она в стойбище, где олени.
Марк потёр лоб.
— Пойдем к нам домой, отмоешься. Надо посмотреть твои раны.
Она кивнула.
Чуть позже они с Хыльгой сидели на кухне, ели котлеты с чаем. Девочка умылась, зашила, кстати очень умело, порванное платье, переплела косы.
Наевшись, Марк откинулся на стуле, произнёс:
— Ну, рассказывай!

Девочка опустила взгляд, помедлив, и начала говорить.
Я с детства такая: что скажу, то исполняется. У нас в родне бывают такие, как я. Бабушка учила молчать, а если говорить, то мало и только по делу. Но всё равно разговоры пошли...
Люди всего боятся, особенно, если раздвигаются границы. Чего именно границы? Бытия, реальности, сознания, силы, в принципе, всего!
Но на самом деле границ нет, их придумывают сами люди. Я поняла это быстро. Сначала неосознанно, когда подняла мертвую птичку и вдохнула в неё жизнь. После этого бабушка объяснила, что так умеют делать не все. Она многому научила меня. Но я всё равно глупая... Потому что часто пытаюсь помочь тем, кому угрожает болезнь, другая опасность. Не верят, а когда случается страшное, злятся и обвиняют меня.

Марк слушал, открыв рот, но всё-таки недоверчиво хмыкнул, когда девочка замолчала.
— Нет границ? Можешь показать?
Хыльга вздохнула, посмотрела в глаза мальчику, взяла его за руку.
— Зажмурься.
Он закрыл глаза и в тот же миг оказался на берегу моря. Солнечный теплый день, шум прибоя, крики чаек, запах йода от куч морской капусты, мягкие струйки песка под ступнями. Марк огляделся. После холодного октября здесь непривычно жарко. Он наклонился, поднял ракушку и красноватый небольшой камешек, отточенный волнами, задал в кулак.
— Где я?
Голос нарушил очарование. Марк открыл глаза. Рядом стояла Хыльга.
— Это был сон? Или гипноз?
— Это снятие границ.

Марк раскрыл ладонь, посмотрел на ракушку, камешек, даже понюхал. Нет, конечно девочка могла вложить их в руку во время отключения Марка от реальности, но... Тут он посмотрел вниз, на полу, вокруг ног лежал песок.
— Научишь?
Хыльга покачала головой с сожалением в глазах.
— Тебе это недоступно. Пока. Слишком много границ тут, — она постучала пальчиком по виску.
— А если я смогу разрушить границы?
Девочка нахмурились, закусила нижнюю губку, глубоко вздохнула, сделала странный жест рукой.
— Посмотрим. Может быть.

Октябрь радовал солнечной погодой, потому в ближайшие выходные Хыльга пригласила Марка прогуляться по тайге.
Они двигались вдоль реки по едва различимой тропе. Потом девочка свернула в сторону леса, уверенно идя к невидимой для Марка цели.
Мальчик старался идти след в след, он не раз бывал в тайге, но обычно с отцом или его друзьями, все они хорошо умели ориентироваться на местности. Сейчас же Марк даже не представлял, где они находятся. Ему казалось, что солнце спряталось за тучами, лес недобро зашумел.
Неожиданно Хыльга остановилась, приказала жестом молчать. Впереди виднелась шеренга высоких пихт.

— Слушай, — протянула еле слышно на ухо спутнику.
Марк напряг слух, даже глаза прикрыл. Шелест веток, шорох кустов, поскрипывали стволы, где-то вдалеке тинькали синички. Большая тень накрыла сверху, явно от большой птицы. Сова? Неясыть? Орлан?
Глаза открылись сами собой, выискивая виновницу тени, но ни птицы, ни Хыльги рядом не оказалось. Мальчик сделал несколько шагов вперёд, тщательно оглядываясь. Никого. Он прислонился спиной к пихте, сполз на корточки, откинул голову, стараясь дышать глубоко и медленно.
Тонкая, еле слышимая мелодия, возникла над ним. Не хотелось думать, откуда она взялась, Марк просто потянулся за музыкой и увидел... Бескрайние просторы леса, узкая ленточка реки, вдалеке шевелилось море, а внизу переливалась мягкая синель травы.
Он видел это всё сразу и в то же время по отдельности, но не осознавал, как это происходит. Просто плыл по волнам дивной мелодии.
Усталость накатила внезапно, тело стало тяжёлым, захотелось спать.

— Марк, — смешливый голос звенел над ним. — Просыпайся! Пора вставать!
— Ещё чуть-чуть, мама...
Смех стал громче, кто-то нежно тряс за плечо. Открыл глаза, щурясь в недоумении.
— Хыльга? Где мы? Где ты была?
Марк встряхнулся, оглядываясь. Неподалеку журчала речка. До городка идти минут пятнадцать.
— Я летал... — он вопросительно посмотрел на подругу. — Что это было?
— Это была музыка леса. Тебе удалось раздвинуть границы.
— Ты была где-то поблизости, я чувствовал. Ты... Эта птица, ты стала ею! Но как?
— Я маленько помогла тебе. И лес помог. Он качал тебя на своих ладонях. А потом ты полетел. Сам. Потому что захотел. Идём. Тебе надо хорошо отдохнуть. Много сил потратил, не научился ещё их восстанавливать.

— Научишь? — посмотрел требовательно.
— Постараюсь. — Хыльга улыбнулась.
Марк вслушивался в тело. Да, устал. Сильно устал. Но внутри всё пело, словно радость омыла изнутри, убирая ненужное, тяжёлое серое. Он размышлял о том, что случилось, уже слабо удивляясь, в нём крепла уверенность, что необычная девочка откроет перед ним невиданные горизонты.
Ему было двенадцать лет, он не знал своего будущего, не знал, какие дороги предстоит преодолеть, и каким образом сегодняшняя музыка однажды спасёт его в трудный момент.

Старая женщина смотрела на фото, улыбаясь краешками губ, но глаза оставались печальными. Она хорошо помнила первую музыку Марка.

Ночь принесла тревогу и плохие сны. Марк проснулся в поту. Постарался вспомнить спутанные обрывки сновидений. Лисы. Лисы тявкали, бросались на людей. Кусались. Пасти в пене... Бешенство!
Неужели сон в руку? Ранним утром он отправился в интернат, рассказал Хыльга.
— Это не простой сон. — Девочка нахмурилась. — Это предупреждение. Лес просит о помощи.
— Что делать?
— Тебе ничего не надо делать, — она взяла друга за руку. — Я сделаю всё сама.
На уроках Марк слушал невнимательно, думал о Хыльге, боялся за неё. А вдруг лисы навредят ей?
Однако вечером девочка сама заглянула к Марку, сказала, что всё обошлось. Тот поинтересовался:
— Откуда появляется бешенство?
— Мыши. Они переносчики.
Промолчали.
— Мне нужна твоя помощь, Марк. Нужна полная очистка. Для этого надо идти в лес. Не испугаешься?
— Нет. Когда пойдем?
— Сейчас. Пока солнце не село.
У реки она заставила мальчика взобраться на ель. Он устроился на широкой развилке веток, практически в удобном кресле. Прислонился к стволу, прикрыл глаза, слушая шум ветра, который таился среди деревьев. Музыка не заставила себя ждать.

Марк снова окунулся в мелодию, но сегодня в ней были тревожные нотки. Они переросли в писк, потом в глухой сиплый короткий лай. Внизу металась стайка лис, штук восемь, не больше. Но матери кусали детёнышей, дрались между собой. Марк понял, что животные заражены вирусом. Он хотел позвать Хыльгу, но вдруг очнулся на дереве, руки крепко держались за ветку.
Где-то рядом шелестели огромные крылья.
— Слезай, — позвала девочка.
Едва расценив пальцы, осторожно спустился на землю.
— Всё хорошо?
Хыльга не улыбалась.
— Пришлось увести их в нору и обрушить землю. Иначе бы зараза распространилась быстро. Пострадали бы люди.
— Ясно. Я видел лис, они действительно были больны. Лисят жаль.
Хыльга промолчала.

Дома Марк от мамы узнал, что в больницу поступили два заражённых охотника. Их собак покусали лисы. От собак заразились люди. Мама рассказала, насколько опасна эта болезнь.
Ночью мальчику снились совы, резкие крики птиц не испугали, наоборот, успокоили. Он понял, что очаг болезни побеждён.
Назавтра Хыльга уехала в стойбище к бабушке, которая приболела, ей надо было помочь. Марк кивнул, но подумал, что отдохнуть необходимо самой девочке. Всё-таки справиться с бешенством не так просто.
А ещё Марк хотел узнать, можно ли излечить эту болезнь изменением мелодии леса? Над этим стоило подумать и очень хорошо.
Наверное, поэтому он провел целый вечер у себя в комнате обнимая горшок с цветком увядшей розы. Он услышал её мелодию, но попытался изменить.
Утром цветок был усыпан новыми бутонами, а Марк не мог поднять головы. Остался дома, мама сказала, что он простудился. Но он точно знал, что растратил слишком много сил на цветок.

Лежал в кровати и думал.
"Цветок забрал столько сил... А сколько надо их, чтобы оздоровить лес? А людей?"
Хыльга вернулась и сильно ругала друга за безоглядное использование жизненной энергии. Укоризненно качала головой.
— Глупый Марк. Слишком торопливый.
Она принесла отвар из трав и ягод. К вечеру друг поправился. Весь день девочка рассказывала о границах, о том, как можно пополнить энергию жизни.
Марк слушал, но мечтал о том, как хочется увидеть Хыльгу в образе совы. Это ведь она летала над лесом? Или он ошибается?

Весна пришла рано, солнечная тёплая. Учителя твердили об опасности хождения по болотам, предупреждали о кострах в лесу. И всё-таки пожар случился. Горели торфяные болота.
Огонь таился в глубине, часто прорываясь в неожиданных местах.
В городке пахло гарью. Потушить такой пожар практически невозможно. В одном месте тушат, в другом загорается.
Марк подумал о Хыльге и, она сразу объявилась. Пришла ближе к обеду, поманила за собой. Он понял, что речь пойдет об огне. Видя во что одета девочка, надел непромокаемую куртку, сапоги.

У реки, на камнях устроили костёр.
— Улови музыку огня, Марк. Я одна не справлюсь с бедой.
Марк сосредоточился, отбросил мысли, протянул руки к пламени. Хыльга затянула монотонную бесконечную ноту. Голос вёл на знакомые тропки. Сначала мальчик услышал ветер, потом тревожный шелест травы, шум деревьев, почувствовал страх животных.
Он поднялся вверх на крепких крыльях и увидел внизу очаги пожара. Оказалось, что их очень много. На миг стало страшно. А смогут ли они справиться? Крылья тут же ослабли, земля стала приближаться. Марк вновь настроился на мелодию, и тут же ощутил поддержку Хыльги.
Вдвоём они медленно, но уверенно начали выводить правильные ноты. Огонь сопротивлялся, немного злился, однако им удалось погасить его ярость. А потом хлынул ливень. Струи хлестали огонь, заполняя водой все трещины на болотах.

Марк очнулся у потухшего костра. Схватил девочку за ладошку, скорее побежал домой. Обсохнув у печки, напились горячего чая. Дождь не прекращался. Лишь к вечеру непогода успокоилась.
Хыльга отправилась в интернат. Марк слушал, как по телевизору в новостях сообщили о второстепенных обстоятельствах, которые позволили потушить очаги пожара.
Он усмехнулся, понимая, что говорили о том ливне, который вызвали они с Хыльгой, исправив мелодию реальности.
На душе у него было спокойно. Во сне снились птицы с большими крыльями. Жаль, что не понял, какие птицы летали рядом с ним. То ли орлан, то ли неясыть...
Но мелодия лилась красивая, правильная мелодия жизни.

Старая шаманка смотрела строго.
— Хыльга, ты торопишься. Перепутала воду с огнём. Лужа высохла.
— Много воды везде.... Дожди.
Глаза шаманки смеются, но девочка не видит, она смотрит под ноги. Снова и снова звучит мелодия, Хыльга вникает и, в конце концов, сливает воду из канавы в реку. Старуха одобрительно хмыкает, отпускает ученицу домой, а сама ещё долго сидит у костра под звёздами.
Вскоре хлопают большие крылья, лицо шаманки светлеет, костёр гаснет.

Марк слушает мелодию, видит, как училась Хыльга, ему жалко подругу, шаманка порой была слишком сурова. И в то же время он понимает, что иначе нельзя, не усвоить науку быстро. Даже если ты способный ученик.
Но вот уже Хыльга ведёт его новой тропой, показывает мелодию моря. Марк видит косяки рыб, стада тюленей, слышит песни китов. Он видит хороводы сельди, лежбища моржей, огромные тунцы плывут по своим делам, но изменяют пути, если мелодия Хыльги становится иной. Они плывут к берегу, чтобы люди не голодали, а запасы рыбы хватило на всю долгую студёную зиму.
Время голода давно позади, но Марк учит мелодию удачного рыболовства, потому что всё может случится. Он помнит, как приходилось часто пить чай с ягелем, заглушая потребность поесть. И пусть это не его память и не память Хыльги, но тяжёлые времена могут вернуться.

Ночью Марк просыпается от вкуса китового жира во рту. Он ни разу его не пробовал, ему не нравится этот вкус, но память старой шаманки хранит эпизод удачной охоты. Тогда люди выжили, благодаря правильной песне, она приманила кита.
Мальчик слушает ноты, слышит голос голода, плачет от жалости, понимая, как это тяжело, когда дети просят еду, но матери не могут их накормить. Он понимает, почему люди делают запасы, не осуждает, он поёт правильную песню. И над ним хлопают большие крылья, в душе возникает покой и благодать, а звёздный хоровод навевает сон.

Старая шаманка радуется, урок хорошо усвоен, мелодия крепко запомнилась. Пусть никогда не будет голода, пусть звучит правильная мелодия. Она довольна.

Марк смотрел, как падают первые снежинки, тают на тёмной земле. Ноябрь. Сегодня Хыльга ждала его у болота в лесу. Мир готовился ко сну.
Мальчик чувствовал, что сегодня узнает нечто важное. Было немного страшно. А вдруг он не сможет понять то, чему его учат? Но отступать не собирался.
Хыльга слилась со стволом старого дерева, настраиваясь на мелодию скорой зимы. Марк стоял практически рядом и не замечал её. Лишь когда девочка тронула его за плечо, дёрнулся, оглянулся и выдохнул.
— Испугался?
— Не ожидал.
— Готов пойти до конца?
Холод по спине, мурашки по рукам — Марк не ответил. Хыльга ждала.
Наконец он кивнул, протянул руку, в неё легла горячая ладошка подруги. Взгляды подростков не отрывались друг от друга, заслоняя, отодвигая весь мир. Зашумел ветер, задвигались ветки и кусты, зашуршала под ногами упавшая листва, темнота настигала.
Хыльга крепче сжал ладонь, отступила назад, потянула друга за собой. Тот сделал шаг и взлетел. Острые льдинки впились в кожу, на мгновение Марку показалось, что он умирает. Но вот в лицо ударил свет, большие крылья легко подхватили тело, он увидел снег, белый пушистый, который словно одеялом укутал собой лес, сонное болото, городок. До самого горизонта царила белизна.
— Зима близко, мир уснул, — голос раздавался в голове.
Марк оглянулся и впервые увидел рядом с собой огромную белую сову.
Разве полярные совы здесь живут? Он посмотрел на свои руки. Крылья! Крылья белого цвета. Он стал совой тоже?
— Хыльга!
— Не кричи. Я слышу тебя. Ты усвоил почти все уроки. Ты слышишь мелодии мира, теперь ты будешь настраивать или исправлять эту реальность.
— Всюду? — ему стало не по себе.
— Нет, пока только здесь, где ты живёшь.
— А ты?
— Мне пора уходить.
Марк резко повернулся и стал падать вниз, кувыркаясь, путаясь в крыльях.

Он сидел у большого костра. Рядом не шевелилась старуха. Она держала бубен, который сам по себе время от времени гудел.
— Хыльга? — еле выдавил Марк.
Старуха заговорила:
— Много лет на нашей земле не рождалось инаковых. Теперь есть ты. Я научила тебя всему, что ты должен уметь пока что. Далее придут другие учителя. Мне пора на отдых. Прощай, Марк.
Она превратилась в дым от костра, легко взлетела над огнём, захлопали крылья. Огромная белая сова полетела на север.

Мальчик долго смотрел ей вслед, потом встал и отправился домой. Остатки костра быстро замело снегом.
Хыльга больше не появлялась в школе. Говорили, что она уехала к бабушке в стойбище, где паслись стада оленей. Марк не верил в это. Он понял, что Хыльга приходила к нему, чтобы научить раздвигать границы, слышать мелодии мира, исправлять неправильное. Но кто находился под видом девочки? Какое божество или дух?
Марку двенадцать лет. Через восемь лет он попадёт в Афганистан, где прослужит полгода, по ранению вернётся домой, на Сахалин, встретит будущую жену Ольгу и ещё тридцать лет будет верно исполнять то, чему его научила Хыльга — исправлять мелодии мира в лучшую сторону. Изо всех сил. Надеясь, что Хыльга однажды снова вернётся, когда родится очередной инаковый.