Офицер Олег Ветров и темный лик Спаса

Господи Иисусе Христе сыне Божий буди милостив мне грешному...

- Смага есть? - этот вопрос моего приятеля Олега Ветрова разбудил меня в раннее серое осеннее утро в моем доме на Собачьем поселке и застал меня врасплох. Я, плохо соображая, испуганно вскочил и уставился еще окончательно не проснувшись на Олега, не понимая, как он пробрался сюда и стоял, нависая над моим старым дедовым диваном, где я и почивал.
- Какая, нах, смага, ты как сюда пролез-то?
- Гы-гы, заржал глупо и вызывающе он, видя мое удивление и испуг.
- У тебя окно с огорода не закрыто, я через забор с улицы перепрыгнул и залез, и он показал на небольшое окно, серевшее утренним рассветом.
- Гы-ы-ы, опять заржал Олег, дыхнув на меня резким ароматом Ватутинской сивухи.
- Ну чего, есть смага-то? Он так коротко и емко называл самогон-первач, который выгоняли местные бутлегеры на улице, названной в честь генерала Ватутина, которого погубили негодяи-бандеровцы во время войны.
Олег Ветров там был постоянный клиент, относя свое офицерское жалование, которое он получал раз в месяц в Тейковской ракетной дивизии, куда его определили служить, когда он не стал присягать Украине, где проходил службу, и вернулся на родину после развала большой страны и приобретения республиками независимости. Но штатных должностей не было, много офицеров некогда громадной армии возвращались из республик когда-то единой и огромной державы на родные места, где они были не нужны, некоторых увольняли, а Олегу еще повезло, его оставили за штатом, выплачивая минимальный офицерский оклад только за звание, обязывая его отмечаться в части раз в месяц и быть на связи. Этого ему хватало только на самогон и скудное пропитание, но он не роптал и, ожидая армейской должности, жил здесь, на Собачьем поселке, в большом каменном доме своих родственников, разделенном на две половины. Одну половину он занял полностью и чувствовал себя полноправным хозяином, чуть выше стоял финский дом Андрюхи Шадаева, который после очередного развода с очередной молодой женой жил с матерью и работал на белой ниве водителем в стоматологической поликлинике. Дом толстого Сереги Невского стоял ниже по улице, где он, еще не женатый, жил тоже с матерью, заботливой и очень любящей и баловавшей его доброй женщиной, не отказывавшей ему в любых его капризах. Они с радостью приняли приезд Олега на поселок и отмечали это радостное событие все выходные, и только выход на работу остановил их веселые гуляния. Бравому офицеру на работу не надо было, и поэтому он, почувствовав вкус самогона, очаровался этим волшебным напитком и сразу привык к нему. Смага, так ласково он называл эту вонючую жидкость, удивительным образом меняющую его восприятие окружающего мира и из серого и блеклого все превращающую в яркие краски и праздничные фейерверки. Пропив подъемные, потом пропив оклад за звание, Олег уже не мог остановиться, он начал продавать вещи из дома родственников, проявляя чудеса предприимчивости и военной смекалки. Мебель, предметы быта, офицерская форма — все это многое осело в домах местных жителей и случайных покупателей.Мне тоже на память от него кое-что перепало, я приобрел у него старый аккордеон, комод из дерева и даже целый деревянный туалет типа сортир за литр водки. Он брал или деньгами, на которые тут же покупал «Смагу», или сразу поллитровками беленькой, чтобы не бегать за горячительным.
Олег парень был видный, высокий, подтянутый, стройный, с копной русых густых волос, с громким командным голосом, которым его научили в Саратовском ракетно-артиллерийском училище. Он так и служил бы он в армии до пенсии, если бы не политические пертрубации, перемоловшие немало судеб людей огромной страны, которая вступала в новые времена и оставляла за бортом все мечты и чаяния не готовых к таким резким переменам огромной массы населявшего его населения.
Получив свободу, Олег не знал, что с ней делать, он привык к строгому армейскому укладу, жизнь его была определена на многие годы вперед по уставному распорядку, где все действия и движения офицера расписаны на все случаи, происходящие на службе. А тут такая свобода, дружки-собутыльники, новые разбитные и доступные подруги, Собачий поселок с льющимся доступным самогоном, как вонючее и смрадное болото, засосал в свою ненасытную клоаку его молодую жизнь, и он не справился с этим одурманивающим соблазном, попал в него и поплыл по течению, жена с сыном где-то далеко, а он здесь вольный, как ветер в поле.
Вчера мы с Затеем вели его под руки к старшей сестре Ирки Маховой, Ленке, с которой он закрутил вдруг страстный любовный роман. Она была довольно интересная, неглупая дама с умным взглядом близоруких глаз из-под оправы своих модных очков. Она заинтересовалась Олегом, его смелыми ухаживаниями и очаровалась даже молодым офицером поначалу.
Серега Невский, стоя на перекрестке и ожидая, куда его мотанет, прямо или направо, звал Олега с собой в общагу. Но Олег еле держался на ногах, и мы с Затеем просто не довели бы его туда, поэтому я подтолкнул раздумывающего Серегу вперед, и он зашагал бодро и резво прямо к своим подругам из комнаты 909, оставив в печали ожидающую его Ирку Махову. А мы, подхватив Олега под руки, повели его наверх по улице героя войны Александра Матросова, к Ленке. Он говорить уже ничего не мог, только радостно представлял себе свидание с симпатичной матерью-одиночкой, которая ответила ему взаимностью на его любовные притязания, и весело издавал разные звуки.
— Гыыы, гыыы.- К Ленке идем? — спрашивали мы его.
- Гыыааа, гыыаа, — он весело мотал головой.
- Нравиться она тебе? — спрашивали мы Олега, он смеялся и мотал головой.
- Гыыыыааа, гыыыыаа, дааа, дыыыы. Смага. Из непонятного набора звуков, которые он изрекал, дурашливо мотая головой, мы с Затеем поняли только, что он говорил про волшебный Ватутинский напиток, именуя его смагой, полбутылки которого у него бултыхались за поясом. Он несколько раз приложился к нему, пока мы его подвели к дому его любимой зазнобы, но тут силы оставили офицера, и он без сил опустился на корточки, привалился к забору и затих. Мы не знали, что делать, не назад же его тащить, да и бросить тут его как-то не по-дружески. Посовещавшись с Затеем, я громко постучал по забору и вызвал Ленку на улицу, она вышла, посмотрела на уставшего от смаги и дороги к ней Олега и вдруг показала всё свое недовольство, выражаемое ей через некоторые нетипичные для нее слова и выражения. Вся ее интеллигентность и приличия слетели в один миг.
- Тащите его назад, этого придурка, зачем вы его привели? Она была расстроена и раздражена и явно не желала видеть бравого офицера в таком непотребном состоянии.
Отругав нас, она нервно и громко захлопнула дверь, показав этим свое негативное отношение и к незадачливому ухажеру, и к нам — его дружкам-приятелям.
Назад мы его уже не дотащили бы, на улице в прохладный осенний вечер его тоже не оставишь, поэтому мы сходили за Щадаевым и на его рабочей «Ниве», кое-как загрузив его, втроем доставили до его родного дома, где он и квартировал, и вот сейчас он залез ко мне, еще не протрезвевший, разбудил меня и просит самогона.
Окончательно придя в себя, я вытолкал его и сказал больше в окна не лазить, а заходить, как все нормальные люди, в дверь.
- Гыааа, гыыыы, — заржал он и пошел дальше искать собутыльников. Ленка после этого визита окончательно разочаровалась в нем и дала ему от ворот поворот, но бравый офицер горевал недолго, в очередной раз Серегу Невского мотануло вперед на перекрестке, и он взял с собой Олега с собой к девчатам в общагу. А там ему приглянулась сероглазая Анжела, и он закрутил страстный роман уже с ней, она тоже очаровалась поначалу видным и стройным офицером с громким командным голосом, даже стеснялась его.
- За что мне такая честь выпала? — думала она неуверенно и скромно. Я простая девушка из провинции, что во мне нашел этот красавец военный. Но после нескольких визитов и встреч с Олегом она начала менять свое мнение.
- Эх и алкаш, рассказывала она подругам. Придет пьяный, да и с собой еще принесет, и спит, и не вытолкаешь его. Мне и прилечь-то негде. Серега зачем-то его привел, выговаривала она толстому Невскому. Невский виновато оправдывался, он и сам не ожидал такой алкогольной прыти от заштатного офицера и удивлялся, как так много можно пить самогона.
Пропив мало-мальски ценные вещи из городского дома, Олег принялся ездить в деревню к родственникам, жил там какое-то время, потом как-то зашел и предложил мне купить у него большую икону.
Я заинтересовался, так как увлекался в то время иконописью и реставрацией старинных темных и растрескавшихся икон. И вот, приехав как-то в старинное село, расположенное недалеко от города, на моей «Яве», мы припарковались и зашли в древний двухэтажный дом с кирпичным низом и деревянным верхом. На этой улице напротив церкви с высокой колокольней было много таких старых строений, где-то стояли одноэтажные домики с веселыми резными наличниками, но родственники Олега были, видимо, зажиточными сельчанами, поэтому и владели таким роскошным по деревенским меркам особняком.В доме никого не было, мы поднялись наверх в большую комнату, кругом была старая деревянная мебель, и в углу стоял старинный, почерневший от времени лик Спаса Нерукотворного в застекленном киоте и резном латунном окладе с вставленными ограненными каменьями в нимбе Иисуса Христа. Рассмотрев поближе, камни оказались обыкновенными стекляшками, но сам лик был довольно интересен, хотя и очень темный.
- Ну чего, берешь?- нетерпеливо спросил Олег. Я оглянулся по сторонам.
- А тебя родня-то не нахлобучит за такое самоуправство? Иконой-то наверняка дорожат? Может, и в церкви она когда-то стояла, хотя кто его знает, может, и купили предки, так и живет в этом доме много лет, пережив и революции, и войну, и колхозы, и гонения на церковь, когда иконы жгли, а эта вот осталась и смотрит на меня сквозь годы спокойным и уверенным взглядом Сына Божьего.
Но Олегу не нужны были мои отвлеченные разглагольствования.
- Берешь или нет?- спросил он опять нетерпеливо, прервав меня.
- Беру, — подумав, сказал я, — могу предложить двадцать долларов, на тот момент это были огромные деньги, это была месячная зарплата рабочего, а то и две, если перевести в рубли. Эти доллары у меня были отложены на крайний случай, но мне очень хотелось размыть черный лик Спасителя и посмотреть, что скрывается под ним.
- Доллары — деньги, - засмеялся Олег, и, вытащив огромную икону из праздничного угла, мы привезли ее в город в мою мастерскую. Предприимчивый офицер после совершения этой сделки пропал на несколько дней, а потом заявился как-то утром ободранный и помятый и начал просить икону назад. Родня его ругает, ключи от дома отобрали.
- Ну я же тебе говорил, давай доллары, деньги назад да забирай. Только вези сам, я больше не поеду.
- У меня нет денег, - неожиданно тихо сказал присмиревший офицер.
- Ну как будут, приходи, вот икона стоит, и я отправил его раздраженно восвояси. Но, видимо, Спас Нерукотворный не хотел назад, а хотел остаться со мной, в моем доме, да и я подолгу смотрел в его темный лик и представлял, что там под ним. На следующий день Олег опять пришел просить икону назад, но денег у него не было, и, поняв, что я ему не отдам ее назад, он пропал, а Спас остался со мной, даруя мне духовную силу и благодать. Я исполнил впоследствии свое желание и, сняв латунный оклад, смыл поздние наслоения, и удивительный лик Спасителя засиял золотистой охрой и открылся моему взору во всей своей Божественной красе, смотря на меня своим спокойным, но всевидящим оком.
А Олег все-таки дождался должности офицера и уехал из Собачьего поселка к новому месту службы, больше я его не видел, а через некоторое время до меня дошли вести, что его больше нет, он утонул, и его привезли и похоронили на старом сельском кладбище недалеко от дома родственников, откуда он забрал образ Спаса Нерукотворного.

Со святыми упокой, Христе, душу раба Твоего, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь безконечная.Во блаженном успении вечный покой подаждь, Господи, усопшему рабу Твоему Олегу, и сотвори ему вечную память.