Атка

АТКА
Демьян впервые пришел с дедушкой на конюшню. Алексей Васильевич подробно рассказывал внуку о лошадях, о том, как их приручили.

— Знаешь, Дёма, у людей много помощников среди животных. Самые первые это собаки и лошади.

— Собаки? — глазёнки восьмилетнего мальчишки загорелись. — Как наша Атка?

— Практически да. — Дед улыбнулся. — Наша Атка это потомок самой первой в нашей семье собаки. Её тоже звали Атка. Это было давно. В то время мне было столько же лет, как тебе сейчас.

 

— Лёха, айда на залив! Уёк пошёл! — сосед кричал, пробегая мимо двора.

Конец июня, Лёшка готовился к этому дню, потому мгновенно схватил сачок, мешки, тачку и поспешил на берег. Рыба шла валом, люди без суеты, но быстро наполняли мешки. Насушить, насолить на зиму мойву, пожарить пока свежая. Не каждый год такое богатство давало море.

 

Лёха набрал четыре мешка. Пожадничал. Не довезти такую тяжесть. И бросить нельзя, чайки налетят, лисы, вмиг растащат.

Помог сосед, Андрей. Он после того, как отслужил в армии, часто заходил в гости. Не к Лёшке, конечно, к его сестре, Наташе. Та закончила школу, поступила в техникум, рыбоводом будет.

Андрей сложил пару мешков соседа на свою тачку сверху, крякнул и толкнул вперёд.

 

До вечера Алексей с мамой и бабушкой провозились с рыбой. Ещё и назавтра досталось работы. Через два дня вернулся отец, он ветеринар, осматривал стойбища с оленями. Похвалил сына за рыбу и хитро сощурился.

— У меня для тебя подарок. Старик Улгун передал. Глянь-ка!

Возле печки спал трехмесячный щенок гиляцкой лайки необычного тигрового окраса.

— Тигрёнок! — Лёха бросился к щенку. — Атка!

 

Отец рассмеялся.

— Ну, пусть будет Тигрёнок. Вырастет помощник тебе. Нарты легко утащит. Кстати, Айзик привет передавала, в гости звала. Поедешь?

— Так ведь Атка... Как без меня?

— С собой возьмёшь, — отец потрепал сына по отросшим волосам.

 

Айзик с бабушкой Урьямой приехали в поселок за продуктами. Погостили неделю и назад, к олешкам. А с ними отправились Алёшка и Атка. Через неделю троицу из двух детей и собаки знало всё побережье.

Стойбище расположилось у реки. Олени паслись дальше, там, где ягель был особенно сочным. Сочного мха Лёха ни разу не видел, но так говорили пастухи, а русский мальчишка никогда не станет спорить с оленеводами-нивхами.

 

Айзик познакомилась с Аткой, сказав, что по окрасу сразу видно хорошую породу.

— Хороший помощник, — девочка гладила собаку, почёсывала за ушами. — Атка не простая собака. Знаешь это? Окрас редкий. Такие собаки служили шаманам, водили их по тропам за Гранью.

— Это хорошо или плохо?

— Не знаю, — девочка пожала плечами. — Посмотрим, когда вырастет.

 

Они не подозревали, как скоро им придётся убедиться в необычности Атки.

Случилось это в полнолуние, когда друзья решили отправиться на море, полюбоваться танцами русалок. Об этом Лёха вычитал в сказке и сразу поверил. Он так красочно рассказал об этом подруге, что та ни на минуту не сомневалась — надо идти поглядеть на чудо.

 

До морского берега полчаса ходу. Когда стойбище утихло, троица без проблем прокралась наружу и отправилась в путь. Айзик предполагала, что вместо русалок на берегу появится дева Лона, или Лонтик, если покажется им в виде девочки. Всем известно, что белоликая красавица приходит на берег в полнолуние, чтобы наполнить красотой своё тело от морского прибоя, ветра и песка на пляже.

 

Лёшка колебался, русалки казались доступнее, чем непонятная дева Луны. Никто не знал, какой у нее облик. В любом случае обоим друзьям хотелось увидеть необычное. И только Атка бежала впереди, радуясь тому, как прекрасно пахнет тропа добычей. Вот ещё бы хозяин разрешил охотиться, но, увы, тому было не до того.

 

Вскоре запахло водорослями, песчаный берег, озарённый ярким ночным светилом, казался волшебным. Путники притаились за валунами, поджидая полночь.

 

Шум прибоя убаюкивал, разговаривать они не решались, дабы не спугнуть диво. Атка мирно дремала рядом, но вдруг насторожилась, высунулась из-за валуна и тихо рыкнула.

Айзик положила руку на голову собаки, произнесла:

— Ш-ш-ш-ш!

Жестом показала спутнику на берег. Мальчишка осторожно выглянул и застыл, открыв рот.

В лучах Луны двигалась тонкая фигурка. Казалось, она исполняла непонятный танец, движения были плавными, непрерывно перетекающими из позы в позу. Шум волн и ветра, шуршание песка слились в тихую мелодию. Белоликая Лонтик смотрела в сторону троицы.

— Она живая... — еле слышным шёпотом проговорил Лёха.

— Конечно, — также тихо отозвалась Айзик.

— Она прекрасна! — выдохнул мальчик вторую фразу.

— Не уверена, — в голосе спутницы слышалось сомнение.

Айзик встала и нараспев произнесла нивхскую фразу. Лонтик отступила на шаг, вышла из столба лунных лучей и тут же превратилась в нечто серое, её тело стало угловатым, лицо исказили злобные черты.

— Вот это рожа! — изумился Лёшка.

— Не то, чем кажется... — Развела руками Айзик.

Ложная дева выбросила в сторону девочки сноп темных линий. Айзик пошатнулась, но тут Атка в два прыжка добралась до чудовища, толкнула её в лунный круг, нависая над лицом обманщицы. Тело собаки светилось ярко, увеличиваясь в размерах. Лже-дева зашипела, распадаясь на темные струи, которые быстро исчезли.

Лёха затащил Айзик в светлый круг. Та вздрогнула, пошевелилась, открыла глаза. Атка широком языком прошлась по щеке девочки.

— Фу! — отмахнулась девочка.

— Жива? А то я немного испугался. Ты упала, как мёртвая.

Айзик скорчила уморительную рожицу, рассмеялась. Атка сидела рядом, вывалив язык

— И всё-таки это Лона, вернее, черная Лона в виде девочки, а не русалки.

Лёха пожал плечами.

— Возможно не их день, в следующий раз будут. Кстати, почему Лонтик оказалась злой? Я думал, она добрая.

— Она добрая. Посмотри туда.

В море по лунной дорожке шла девушка в длинном белом платье. Её лицо светилось радостью. Она встала на линии прибоя, спросила:

— Чего вы хотите, люди?

Атка гавкнула. Ночные путешественники переглянулись, ответили одновременно:

— Благополучного года!

Дева вздёрнула брови, кивнула. Сделав несколько пассов руками, произнесла длинную фразу. Затем состроила хитрую рожицу, показав жестом, что надо молчать, подпрыгнула вверх и взлетела, исчезая в лучах ночного светила.

С моря потянуло туманом, Атка снова гавкнула, призывая к возвращению в стойбище.

Обратно путь оказался очень коротким. Путники рухнули на ложе и мгновенно уснули. Некоторое время их тела немного светились, будто отражали лучи Луны.

То ли туман был холодным, то ли Алёшка переволновался, но проснувшись, ощутил жар и слабость. Глаза закрывались сами собой. Ему дали выпить горького отвара, после которого мир вокруг стал двоиться, эхо голосов окружало со всех сторон, голову сжал железный колпак. Мальчик стонал и метался.

 

Айзик рассказала бабушке о том, где они были ночью. Урьяма сердито хмурилась, осуждающе качала головой, потом что-то шептала над больным, и в конце концов, впустила Атку. Собака мигом обнюхала хозяина, облизала руки, лицо, улеглась рядом, свернувшись в клубок. Девочка выслушала бабушкинв наказы, разожгла очаг, повесила котелок с водой, приготовила травы для отвара. Урьяма ушла на берег реки, взяв бубен.

 

Лёха открыл глаза, поёжился, почуял холод. Он был одет в длинную холщёвую белую рубаху и такие же штаны по щиколотку. Над рекой тянулся плотный серый туман. В ноги кинулась Атка, заскулила, ухватилась за штанину, потянула в сторону реки.

— Куда? Ты чего тянешь? — слова глухо падали, не разносясь, как обычно, над водой.

 

Собаку упорно звала куда-то, и Лёшка двинулся за ней. Удивлялся, почему они у реки и почему рядом нет Айзик. Туман оказался плотным, словно кисель. Если бы не теплый бок собаки, мальчик потерялся бы. Но Атка прикусывала то штанину, то ладонь, облизывая горячим шершавым языком, тянула вперёд.

 

Холод тумана пронизывал до костей. Стали вдруг слышны странные звуки, то плачущие, то завывающие. Казалось, около идущих крутились неведомые тени, заглядывали в лицо, обдавая ледяным дыханием, смотрели в спину так, что по позвоночнику пробегал от ужаса мороз. Лёха догадался наконец ухватиться за шерсть на загривке Атки. Сразу стало легче, страх отступил.

 

Под ногами хлюпало, что-то скользкое касалось ступней, одежда намокла, усталость начала сковывать тело. Но тут послышались звуки бубна и монотонный голос. Алёшка узнал голос Айзик, она непрерывно выводила:

— До-мой, и-ди до-мой!

 

Муть тумана немного развеялась, стал виден берег, сил прибавилось, мальчик пошёл быстрее. Он почти выбрался из реки, но тут нечто тяжёлое вонючее обхватило его сзади, стискивая грудь, не давая дышать. Успел просипеть:

— Атка, спаси...

 

Собака услышала, резко повернулась, клацнула зубами, врезаясь в монстра. Тяжесть исчезла, Лёха рванулся вперёд, падая грудью на чистый песок. Позади слышался шум борьбы, рычание, потом жалобный скулёж. Но голову Алёшки снова окутала боль и забвение, только голос Айзик стал ближе и громче, да бубен неустанно выводил свою мелодию.

 

Глаза смотрели на треугольник света. Дышалось легко. Он поднял руку. Слабость пока что не отступила. Хотелось пить. Пошевелился, пытаясь встать. У костра вскинулась Айзик, подала кружку, придерживая за дно. Восхитительный брусничный взвар полился наслаждением в глотку.

 

— Что со мной было? — голос дрожал.

— Ты был за Гранью, черная Лона напустила болезнь, морок навела, но Атка смогла привести тебя домой.

— Я это помню. Где она? Пусть войдёт.

Айзик молчала. По спине мальчика снова пробежал холодок.

— Где она? Почему ты молчишь?

— Атка осталась за Гранью. Она отогнала тех, кто удерживал тебя. Отдала тебе свою жизнь.

 

Он долго смотрел на девочку, тяжело дышал, а потом бессильно зарыдал, понимая, что потерял Друга.

В тот год снег выпал рано. Отец приехал за Лёхой на нартах. По снежному первопутку собаки легко бежали к поселку. Вокруг клубилась снежная пыль, и мальчику казалось, что рядом крутится верная Атка, улыбается, скалясь клыками, свешивая длинный язык.

 

Дед умолк. Демьян сильно моргал, стараясь не плакать. Не получалось. Он вытер ладонями мокрые дорожки на щеках, посмотрел на дедушку. Тот продолжил:

— Через месяц Айзик привезла мне щенка точь-в-точь похожего на Атку. Мы крепко подружились. Иногда мне казалось, что это и есть та самая Атка, что спасла меня от смертельной болезни.

Алексей Васильевич помолчал.

— Впрочем, все собаки в нашей семье и есть она — Атка. Живёт с нами по-прежнему и охраняет от всяческих бед.

Он обнял внука, погладил по спине.

— Идём домой, бабушка Айзик нас ждёт, а ещё нас ждёт Атка.
#
Гиляцкая лайка — сахалинская хаски. Эта порода находится на грани исчезновения. В последние годы предпринимаются усилия по её сохранению.
Улгун (от «улдь» — высокий)
Айзик (от "айс"— золото)
Урьяма (от «урдь» — добрый)
Лонтик (от "лон" — месяц) давалось девочке, родившейся при полной луне.
Лона — мифическая дева Луны.
Ат(нивх) — тигр