Реабилитация Мандельштама

Согласитесь, в самой идее посмертной реабилитации есть что-то от дурного театра абсурда: сначала человека с методичной аккуратностью умерщвляют — в пересыльном лагере, среди холода и вшей, — а потом, спустя десятилетия, канцелярским слогом сообщают, что, дескать, произошла ошибка, состава преступления не обнаружено. Власть сначала умертвила, а потом реабилитировала — да, именно так, и в этой последовательности нет ни капли искупления, одна лишь бюрократическая гигиена.

Осип Мандельштам умер 27 декабря 1938 года в больничном бараке владивостокского пересыльного пункта. Врач Кресанов и дактилоскопист Поверенцов засвидетельствовали: «паралич сердца а/к склероз». Какая трогательная забота о точности — дактилоскопист у смертного одра! Впрочем, отпечатки пальцев поэта были куда нужнее, чем его стихи: стихи следовало забыть, а отпечатки — подшить в дело. Тело провалялось у барака несколько дней, прежде чем его закопали в неглубоком лагерном рву; могила до сих пор неизвестна.

А начиналось всё с эпиграммы. В ноябре 1933 года Мандельштам написал «Мы живем, под собою не чуя страны…» — и прочёл Пастернаку. Тот выслушал и сказал с той смесью испуга и брезгливости, которая так шла к его положению: «Это не литературный факт, но акт самоубийства, которого я не одобряю и в котором не хочу принимать участия. Вы мне ничего не читали, я ничего не слышал». Пастернак, надо отдать ему должное, оказался прав в диагнозе, но ошибся в квалификации: это было не самоубийство, а убийство, растянутое на пять лет.

В мае 1934 года за поэтом пришли. Первое дело, 1934 года, — ссылка в Воронеж, три года тихого ужаса, стихи, которые потом назовут «Воронежскими тетрадями». «Не сравнивай: живущий несравним…» — писал он там, и в этих строках уже звучит та ясная тоска, которая не отпускает от «молодых ещё воронежских холмов к всечеловеческим, яснеющим в Тоскане». Воронеж стал его Тосканой — местом изгнания, где небо вдруг распахнулось так широко, что стало недугом.

Второй арест — в ночь с 1 на 2 мая 1938 года. Надежда Яковлевна, жена, посвятила остаток жизни тому, чтобы сохранить стихи мужа, выучить их наизусть, передать из рук в руки — лишь бы не достались они той самой власти, которая уже перемолола их автора. 1 февраля 1939 года она отправила во Владивосток посылку — сало, сгущённое какао, сухие фрукты. Посылку вернули с почтовой припиской: «За смертью адресата». В тот же день газеты напечатали список писателей, награждённых орденами; в московских квартирах плакали от счастья и чокались за Сталина, а тело поэта лагерные уголовники как раз утрамбовывали ногами в неглубоком рву.

И вот — реабилитация. 31 июля 1956 года Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда СССР отменила постановление Особого совещания от 2 августа 1938 года и прекратила дело «за отсутствием состава преступления». Формулировка, знакомая каждому, кто хоть раз касался этой эпохи: не «за невиновностью», не «вследствие судебной ошибки», а сухим языком статистики — состава нет. Власть как бы говорила: мы вас не убивали, мы просто ошиблись в юридической квалификации. А то, что человек уже десять лет как лежит в братской могиле под Владивостоком, — это детали, не имеющие отношения к делу.

Окончательная — по делу 1934 года — реабилитация состоялась лишь 28 октября 1987 года, в горбачёвскую «гласность». Надежда Яковлевна до этого дня не дожила: она умерла в 1980-м, так и не дождавшись, когда власть признает очевидное — что эпиграмма на «кремлёвского горца» не была преступлением, а была стихами.

Так могла ли власть сначала умертвить, а потом реабилитировать? Могла. У неё был большой опыт по этой части. Она умела убивать с тем же канцелярским изяществом, с каким потом отменяла собственные постановления. И в этой двойной реабилитации — 1956 и 1987 — есть своя мрачная симметрия: два дела, две даты, два «за отсутствием состава преступления», разделённые тридцатью одним годом. А между ними — непогребённое тело, ненаписанные стихи, неотправленная посылка и женщина, которая выучила наизусть всё, что власть хотела бы стереть.

Власть умертвила. Власть реабилитировала. Власть, как всегда, осталась собой.

https://t.me/Musat71  ссылка на ТГ канал