Шатун Гл. 9. Уговор

Можно ли на листе бумаги нарисовать узел, как вы думаете? Да? Хм, ну тогда попробуйте его развязать. А-а, не получается, вот в этом все и дело, не можете такой нарисовать. А вот у Олега Олеговича Щебетова, попавшего в неприятную историю, голова сейчас болела, как выкрутиться из нее.
Да, он прекрасную картину «нарисовал» перед следователями и полицейскими своей невиновности в пропаже своего товарища Валентина Ивановича Скворцова, с которым был на рыбалке.

Нет, саму правду он, конечно, спрятал в самый дальний угол, чтобы любопытным на глаза не попадалась. А суть в ней в том, что тогда перед ними – Олегом и Валентином, в трех-пяти метрах на реке неожиданно возник медведь. Если бы они стояли на земле перед ним, то спасти свои жизни у них шансов не было бы, он возможности убежать им от себя. не дал им, а сразу убил, сначала одного, а потом и второго.

Но им, вернее, ему, Щебетову, повезло в том, что он был на моторной лодке, стоявшей на воде. Он успел завести двигатель и на повышенных оборотах уйти от медведя. А то, что не удержался на ногах Валька, и при рывке лодки выпал из нее в воду, он не виноват. А спасение Валентина, могло Олегу стоить своей жизни.
Выглянув за занавеску на окне, он сплюнул, сдавив кулаки: полицейский автобус стоял на улице за забором. Хм, они ждали его. А зачем, спрашивается? Пусть собирают людей и организовывают поиски Скворцова. Может, и найдут они его тело, разорванное медведем.

А в том, что Валентина убил тот медведь, он не сомневался, нет, нет! Хотя, когда оглянулся на повороте реки, видел, что Валька плыл к противоположному берегу, а медведь за ним.

Потом, через минуту пошел сильный дождь, небо громыхало, молния ударила в ту сторону, где они рыбачили, это было на самом деле.

Приплыв на стоянку, Олег, оставив лодку на берегу, забрав из нее ружье, на всякий случай сделал пару выстрелов в небо, оставив на берегу гильзы, и уехал в поселок. Но в него въезжать не торопился, простоял до темноты у опушки леса, и только потом, в полночь, когда поселок уснул, вернулся домой.

Позавчера ночью, чтобы никто не видел, он съездил туда, где рыбачили с Валентином. Скворцова там не нашел, значит, медведь его догнал и убил. Все его вещи, лежавшие у костра, так и остались не тронутыми.

А если косолапый не напал на его, и не убил? Эта мысль тоже не раз приходила в голову Олега. Тогда возникал второй вопрос, почему Валентин не пришел домой? Сорок километров с того места до поселка, за сутки добрался бы, а нет его. Хм!
Щуки, поймавшиеся на живца, и застрявшие в сетках «косынок» были не тронуты. Всю рыбу оставил там. Нужно сегодня ночью проверить, осталась ли она. Блин, что же я там забыл? А-а, разрешение на отстрел медведя. Где же его хранил Валька? В вещах или в рюкзаке. А без него будет капец!

Олег Олегович, погруженный в эти мысли, ходил от стены, до стены по комнате. Выглянул в окно, автобус полицейский так и стоял на том же самом месте. Почему? Ну, скажите, почему? А-а, они все-таки меня подозревают в убийстве Вальки. А я его не убивал, нет.

«Олег, что ты там кричишь? – Заглянула в комнату жена. – Фу ты, чего так разнервничался, а?» – Спросила она.

«Так, так, а чего они там стоят, а? – Ткнул он пальцем в окно. – Подозревают меня, как ты думаешь?»

«Ой, ой, Олежа, Олеженька, да придет твой дружок, угомонись. Придумал же такое. Что он у нас первым в поселке застрял где-то в лесу, а. Ну потерялся мужик. Может по бабам пошел, хе-хе».

«Да, что ты все о бабах, дур-ра! Он потерялся в лесу, я его кричал, кричал, до ночи ходил искал, а он так и не отозвался, понимаешь? Я две ночи…»
«А ну-ка, ну-ка, продолжай, чё, замолчал, а?» – Схватившись руками за свои бока, сквозь зубы выговорила Анька. – А-а, по бабам бегал!?»

«Да какие там бабы! – Что есть мочи стукнул ногой по полу Щебетов, и тут же, испугавшись, глянул на окно, закрыта ли форточка. И вздохнул, когда увидел, что полицейский автобус скрылся. – Фу-у», – вздохнул он. – Аня, ты это мне брось, раскудахталась, по бабам, да по бабам. И при полицейских лишнего не наговори, как и при людях, а то разговоров потом знаешь, сколько будет! А я, что виноват, что Валька пропал. И с жинкой его не встречайся, а то, знаешь какая она, дом наш сожжет, тебя отравит, или еще чего. Ей, как и всем им, только дай кость, сгрызут тут же. Поняла? Ты, смотри мне! Ничего не знаешь, и все, как и то, что я по ночам туда езжу. Поняла?»

«А ты. Случаем, ни с его ли жинкой загулял, Олеженька, а? То смотрю, ты чего-то зарадовался, что Валька пропал. Ты же за ней со школы, помнится, бегал».
Но Анька так и не успела договорить, как Олег ее ухватил за плечо и бросил на диван:

«Молчи, дур-ра! Нам еще жить, да жить здесь. И чтобы зубы с языком не распускала. Я тебе сказал, вопросы будут задавать, будешь все говорить, что я волнуюсь, переживаю за Вальку, и все! И попробуй только вякнуть кому-либо, что-то лишнее, прибью! Стол накрывай, жрать хочу! Ну, че стоишь, корова ты моя», – и, взглянув на жинку с озоринкой в глазах, смачно ухватив ее за ляжку, и. чмокнув в нос, стал выталкивать ее из комнаты на кухню.

«Ой, ой, музик!», – подхватив его настроение, с визгом, громко смеясь, Аннютка, виляя задом, побежала на кухню.

А Олег, к сейфу. Вытащил из него патронташи, посмотрел в него, и ёкнул с досады, вспомнив, что после выстрелов он выбросил свои пустые латунные гильзы там же в траву. Так, на всякий случай, вдруг пригодятся.

Но, версию полицейским он рассказал совсем другую, о том, что никакого медведя не было, что Валентин ушел в лес и не вернулся. А как найдут эти гильзы, то ему будет несдобровать, так, как только у него двенадцатый калибр, а у всех остальных, как и Валентина в том числе, были шестнадцатыми.

«Олежа, сто грамм ставить?» – Спросила его певучим голосом Анюта из кухни.