Святые мандатры. 1. Внеочередной апокалипсис

            Планета Глухомань-7 не была адским местом в традиционном понимании этого слова. Ад — это место, где хотя бы иногда что-то происходит – кричат, что-то (кого-то) жарят, суетятся. Глухомань-7 была местом, где время решило взять бессрочный отпуск. Космографически это был комок застывшей базальтовой тоски, кружащий вокруг умирающего красного карлика, который сам давно забыл, что ему положено светить. Атмосфера здесь состояла из меланхолии и пыли, а горизонт всегда казался чуть более серым, чем небо над ним.
            Именно здесь, в кратере потухшего вулкана, который многие теологи Вселенной по ошибке считали жерлом в Преисподнюю (просто потому, что оттуда иногда пахло серой — это подтекал старый газовый котел), располагался Главный Храмовый Комплекс ордена Святого Ржавого Гаечного Ключа.
          Монастырь представлял собой монументальный памятник архитектурной депрессии многих поколений. Его стены, сложенные из местного унылого камня, за тысячелетия вросли в скалу так глубоко, что стали ее частью. Коридоры монастыря изгибались не по законам евклидовой геометрии, а по прихоти приезжего прораба и проложенных поверху труб отопления, которые постоянно капали святой водой прямо на головы проходящих послушников. В кельях вместо фресок висели распечатки системных ошибок, оправленные в багет, а главной святыней алтаря считался кусок оригинального перфокарты с дырочками, складывающимися в слово «Hello, World». Жизнь здесь текла медленно, подчиняясь единственному ритмичному звуку — скрипу ржавой шестеренки в механизме солнечных часов, которые вечно показывали «время пить чай, Кролик».
           Брат Иннокентий, послушник третьего разряда, протирал ветошью священный артефакт — турбохолодильник модели «Бирюса-2100». Агрегат был найден в обломках древнего земного большого помещения и почитался орденом как вместилище духа Первоотца, способного превращать воду в лед одним лишь усилием воли компрессора. Иннокентий не испытывал должного трепета.   
        Десять лет он наблюдал, как гравитация ведет себя предсказуемо, манная каша в синтезаторе — неизменно комкуется, а Великий Пост длится триста в году, потому что синтезатор не умел готовить ничего, кроме серой белковой массы, пахнущей мокрым картоном и какими-то неизвестными науке специями.
         Иннокентий был прагматиком до мозга костей. Его вера давно уступила место суровой монастырской экономике. Он знал, что если натереть контакты «Бирюсы» пастой из толченого ладана и солидола, компрессор перестает гудеть на полтона ниже, экономя целых три ватта божественной благодати в час.
          Внезапно по коридорам монастыря пронесся звук. Иннокентий от неожиданности вздрогнул и выругался. Приводить дословно слова нельзя, ибо…
          Это был не трубный глас и не ангельское пение. Это был какой-то надсадный, дребезжащий вой сирены общего сбора, найденной на Земле и вырванной с корнем из какого-то советского бомбардировщика. От этого звука у закаленных в боях космодесантников случился бы нервный тик.  А у Иннокентия резко зачесалась стремительно лысеющая макушка.
        - Опять, твжмть? - вздохнул он, засовывая промасленную ветошь за пазуху рясы. - Третий раз за неделю. В прошлый раз оказалось, что у отца-настоятеля упала картина со стены, и он решил, что это знак Конца Времен, требующий коллективного покаяния.
        Но на этот раз все оказалось гораздо  серьезнее. В главном зале, под тусклым светом лампочки Ильича (которую экономили уже триста лет, вкручивая ее по очереди в разные патроны), собрался весь цвет ордена. Суровые ветераны, чьи лица были испещрены шрамами от неудачных попыток починить гравитацию после прошлого Апокалипсиса, и юные послушники с экзистенциальным ужасом в глазах.
         На возвышении стоял отец Пафнутий. В одной руке он держал дымящийся паяльник, в другой — распечатку с древнего пергамента, который шуршал, как рулон кассовой ленты.
         - Братья! - громыхнул он, и эхо отразилось от тяжелых каменных сводов.
       - Случилось страшное. Грядет Конец Времен. Хосподи, за что же такое наказание!
       По залу пронесся гул. Высокий инок уронил банку со святой смазкой ВД-40. Брат Евлампий, тощий послушник первого разряда, известный тем, что пытался майнить благодать на старом графическом компуктере, тихо ойкнул.
         - Не тот конец,, братья! -   успокоил настоятель, дуя на жало паяльника. - А тот, который предсказан в Великом Пророчестве. Тот, что на странице четыреста четыре.
       - Так она же вырвана! - пискнул Евлампий из задних рядов, выглядывая из-за плеча брата Тараса.
      - Именно! - торжествующе махнул паяльником Пафнутий. - Символично! Оракул знал, что мы ее потеряем, и тем самым указал на хрупкость бытия! Суть пророчества гласит: «Когда погаснет Большая Звезда, когда иссякнет запас гречки в закромах, а Главный Навигатор выдаст ошибку 0x0000007B, придут Они. Святые Мандатры. И только они спасут мир, попутно почистив кэш и обновив драйверы Вселенной».
           В зале повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь гудением старой проводки.
          - Отец Пафнутий, — осторожно, басом спросил старший механик брат Тарас, почесывая бороду, из которой пучками торчали оптоволоконные жилы.
         - А  кто такие эти Мандатры? Это новый вид ксеносов? Новая форма жизни? У них есть уязвимое место? Если что, у меня АК-47  в подсобке смазан и заряжен.
        - Изыди, неумный! – пробасил настоятель так, что лампочка Ильича жалобно тренькнула и на секунду загорелась ярче. - Это не ксеносы, едрид-мадрид! Это... - он понизил голос до благоговейного шепота, от которого у Иннокентия по спине побежали мурашки. – САД. Системные Администраторы Древних. Те, кто настраивал саму ткань мироздания до Большого Взрыва. И они уже здесь.
           И в этот момент массивные двери храма с шипением гидроцилиндров разъехались. Внутрь, тяжело ступая магнитными ботинками, от которых на древнем мраморе оставались глубокие царапины, вошли трое.
           Первым был огромный, бородатый мужик, от которого пахло тройным  одеколоном, перегретым текстолитом и дешевым растворимым кофе «три в одном». На его засаленной спецовке с выцветшей надписью «Техподдержка Всевышнего. Вызов круглосуточно» висел заламинированный бейдж: «Валерий. Старший бог. Уровень доступа: /root. Пароль: qwerty666». Он двигался тяжело, как человек, который всю ночь перекладывал кабели в затопленном дата-центре.
             Следом, семеня и нервно теребя четки из распаянных USB-флешек на 64 гигабайта (три из них постоянно мигали красным, сигнализируя о потере пакетов), вошел Анатолий (судя по выцветшему бейджику). Его очки с линзами толщиной с иллюминатор спускаемого аппарата «Союз» отражали тусклый свет, создавая вокруг послушников пугающие солнечные зайчики в форме синего экрана смерти.
            Третьей вошла женщина. Все монахи напряглись. Для ордена Святого Гаечного Ключа это не было ересью — они признавали многообразие форм материи, если те умели держать в руках осциллограф. В одной руке она держала мультиметр, в другой – крутила за провод старую добрую проводную мышь. На ее бейдже значилось просто: «Галина. Архитектор баз данных реальности. Не влезай, убьет. И бекап не поможет».
         - Здорово, селюки, - громыхнул Валерий, обводя суровым взглядом замерший в ужасе орден. – Шо Вы тут наделали. У вас тут пинг до Центрального Ядра Галактики скачет, как блоха по нервному пуделю. Вселенная лагает, тикрейт падает до отрицательных значений. В секторе Гончих Псов вчера вообще текстуры не прогрузились, пришлось астероидный пояс из старых покрышек и пустых бутылок рендерить. Местные астрономы в панике, пишут тикеты в небесную канцелярию, грозят жалобой в межгалактический Роспотребнадзор.
          - Воистину! — благоговейно выдохнул ничего не понявший отец Пафнутий, пытаясь бухнуться на колени, но запутавшись в полах рясы и рухнув на пол с глухим стуком, от которого во все стороны брызнула пыль веков.
         - Да встань ты, отец, - поморщился Валерий, брезгливо отодвигая ногу от распростертого настоятеля.  - Массаракш! Пол же грязный. Пыли на коленях натряс, рясу придется химчистить. Короче. У вас тут критическая ошибка. Синий экран бытия. Kernel Panic. Кто-то из ваших младших послушников в секторе залез в консоль управления вероятностями и набрал команду. Валерий выдержал театральную паузу, от которой у брата Иннокентия задергался не только глаз, но и левая пятка.
 - Жеваный крот!!! Скажите мне, грешники бесполезные, кто из вас ввел sudo rm -rf / --no-preserve-root?
         Зал ахнул так, что с потолка посыпалась штукатурка,  лампочка Ильича жалобно тренькнула, погрузив храм в полумрак аварийного освещения. Брат Евлампий, стоявший за колонной, тихо икнул и перекрестился левой рукой. Это была самая страшная команда во всех известных мирах. Форматирование диска. Удаление всего сущего. Стирание корневой директории без сохранения. Грех, не имеющий отпущения, потому что отпустить его было уже некому.
         - Мы пытались откатить систему! - заломил руки отец Пафнутий, пытаясь подняться.
        - Мы молились, мы кадили ладаном, мы даже принесли в жертву старый матричный принтер, залив его святой водой и окропив WD-40! Но бэкапы Вселенной делались в последний раз еще до Большого Взрыва! У нас даже считывателя такого нет, мы его в лом сдали в позапрошлом веке, когда настоятель решил, что будущее за облачными серверами!
        - Вижу. Песец! - кивнул Анатолий, близоруко щурясь в пространство и водя перед собой руками, словно слепой, ощупывающий невидимую стену. - Логи забиты. Темная материя фрагментирует, как старый жесткий диск на FAT32. Красное смещение пошло какими-то фиолетовыми пятнами, будто кто-то палит видеокарту, пытаясь запустить "Сапера" в разрешении 8К. А кэш молитв переполнен, запросы к небесам встали в очередь, половина из них — таймауты. Из Небесной Канцелярии Вас не слышат не потому, что гневаются, а потому, что у них буфер ввода забит вашими просьбами о ниспослании всякой … пурги.
          - А еще у вас гравитационная постоянная уплыла, — деловито добавила Галина, постукивая мультиметром по стене. Щупы прибора искрили, пахло озоном. - Я замерила. Вчера яблоко на голову брату Григорию упало со скоростью двенадцать метров в секунду. Еще бы чуть-чуть, и канонизация вашего товарища прошла бы посмертно и с летальным исходом. Он бы просто превратился в тонкий блин, и мы бы вписали его в протокол как первый в истории плоский святой. Кстати, где он? Хочу взять образец его ДНК, у него там гравитационный профиль уникальный.
            - На кухне, - пискнул Иннокентий. - Блины печет. Говорит, раз уж гравитация его отметила, грех не использовать талант. Ну и причащается, видимо, судя по взгляду бегающему.
            Валерий тяжелым шагом подошел к Иннокентию, который от страха вжался в колонну, пытаясь слиться с архитектурой и притвориться элементом барочного декора. Старший бог навис над послушником, заслонив собой тусклую лампочку аварийного освещения. От него пахло бедой и неприятностями.
         - Ты терминал трогал, ирод? — пророкотал он, и в его голосе лязгнул металл серверных стоек. - Вводил команды в консоль мироздания? Ручками в реестр лез? Видел папку etc в корне?
        - Я только... я только хотел узнать, можно ли сделать так, чтобы в монастырском санузле вода всегда была горячей! - пропищал Иннокентий, чувствуя, как по лысине стекает холодный пот, а колени начинают мелко трястись. - Там же на панели управления написано было: «Введите пароль для доступа к локальной сети». Я ввел «12345»... Там же на всех дверях такой пароль! Даже на складе со святой смазкой! И на холодильнике «Бирюса»! Я думал, это стандарт индустрии, как «admin»!
             Валерий схватился за голову. Его борода затрещала от статического электричества, а по ней пробежали синие искры, запахло паленым волосом.
           - Твжмть!!! Тринадцать лет настройки! - простонал он, раскачиваясь, словно метроном Судного дня. - Тонкая калибровка струн! Балансировка темной энергии! Квантовая запутанность! Иерархия ангельских чинов! И все это защищено паролем «12345»?! Галина, неси святую резервную копию. Толя, разгоняй охлаждение на процессоре планеты, сейчас будем ядро перезагружать, пока оно совсем не поплавилось и не потекло кремнием на пол, прожигая дыру до соседней галактики. У, гоблины!!!
          Анатолий подошел к алтарю. Он откинул бархатную скатерть с вышитым золотыми нитями крестом, под которой обнаружилась панель из серого промышленного пластика с крупной красной кнопкой «Turbo».
           - Да, я  Так... пакеты обновляем... — забормотал он, быстро перебирая пальцами по сенсору, отчего по алтарю побежали строчки зеленого кода. — apt-get update... apt-get upgrade humanity... Ошибка 418. Понятно. Протокол NTP сбит, время пошло по спирали. Галя, у тебя есть переходник с ангельского интерфейса на стандартный USB-C? А то у них тут эти души потерянные подключаются по устаревшему протоколу FireWire, потери колоссальные, энтропия прет, скоро начнет двоиться в глазах.
            Отец Пафнутий, осознав масштаб катастрофы, мгновенно перешел из режима смиренного настоятеля в режим ускорения частиц.
           - Братья! - вещал он, перекрикивая нарастающий гул серверов, которые Мандатры на ходу материализовывали прямо из чемоданов, привезенных ими с собой, собирая их на ходу.
            — Не зрите в монитор! Кто посмотрит в открытый код бытия без защитных очков, тот узрит наготу битов, увидит изнанку пространства и сойдет с ума! Брат Тарас, положи  изоленту и рот захлопни, муха залетит.
             Но было поздно. Брат Тарас, нарушивший запрет, уже сидел в углу и пытался увернуться от летающих вокруг него розовых пони.
         - Я не грешил! - кричал он, отбиваясь от парящего в воздухе единорога тяжелым напрестольным Евангелием. - Господи, за что мне пони, я же просто хотел, чтобы в пост можно было есть колбасу!
       - Пони - это еще легкий глюк, мой не очень умный друг, -мрачно заметил Валерий. - В прошлый раз, на планете Медуза - 3, один умник ввел make love --recursive. Так они там до сих пор размножаются делением, а местный иерарх ходит с шестью руками. Галя, ты меряла напряжение на альфа-сервере? Он у нас сейчас синусоиду выдает вместо константы!
          Галина, не отрываясь от мультиметра, который она воткнула прямо в сервер, бросила:
          - Епта! У него там три фазы, Валера. И одна из них — фаза гнева аццкого. Если не ребутнем в ближайшие пять минут, нас самих тут раскидает по измерениям. Кто-то станет квантовой дырой, а кто-то — метеоритом. М-да, натворили Вы тут делов, селяне…..
          К утру по монастырскому времени, Анатолий вытер пот со лба рукавом, оставив на нем след от канифоли. На серверной стойке, собранной из ептвашмать, позолоченных контактов и запчастей от космического корабля, ровным зеленым светом горели диоды.
        - Ядро скомпилировано, - выдохнул он, доставая из кармана  банку энергетика «Админский приход».
        - Но есть проблема.
            - Какая? - хором выдохнули настоятель и Иннокентий. Иннокентий при этом выронил банку со святой смазкой ВД-40, и она с грохотом покатилась по полу.
          - Чтобы изменения вступили в силу, нужна полная перезагрузка, - мрачно сообщил Валерий, закидывая на плечо бухту оптоволокна, светящегося внутренним светом.
            - Жесткая. С выдергиванием штепселя из розетки. Power Cycle.
          - Но... но Вселенная... - прошептал отец Пафнутий, и его лицо стало цвета меловой рясы.
         - Все исчезнет! Вся наша информация! Звезды, планеты, котики! Синхронизация душ прервется! У меня три миллиона праведников в очереди стоят, они же зависнут в буфере! У них там лимит на пребывание в чистилище — сорок дней, если они зависнут дольше, профсоюз архангелов меня засудит за нарушение трудового кодекса! И потом, если Вселенная ребутнет, кто будет платить за наш безлимитный тариф? У нас же предоплата!
           - На три наносекунды, - успокоил Валерий. — Для вас это будет выглядеть как очень сильное моргание. Главное — всем задержать дыхание. Кто вякнет в момент poweroff, тот материализуется в соседней галактике в виде говорящего кабачка, обещаю. И без прав root, заметьте. Будете до конца времен только икать и просить политую маслом кашу.
         - Я не согласен быть кабачком! - взвизгнул брат Евлампий, пытаясь спрятаться за кадилом, но кадило предательски задымило не в ту сторону, окутав послушника сизым облаком ладана.
           - У меня аллергия на тыквенные!
          - Тогда затыкай уши, рот  и задерживай дыхание, ирод - отрезала Галина, наконец отрываясь от сервера. Она надела массивные диэлектрические перчатки, которые противно скрипнули.
        - Валера, обратный отсчет. По моей команде. Раз... Два...
          Иннокентий зажмурился так, что перед глазами поплыли фиолетовые круги. Он слышал, как гудит сервер, как потрескивает озон, как бормочет настоятель, пытаясь на ходу перевести молитву в шестнадцатеричный код, путая синтаксис.
         И в этот момент, за долю секунды до того, как мир должен был погаснуть, Иннокентий вдруг подумал не о грехах и не о кабачках. Он подумал о том, что Вселенная — это просто очень старый, пыльный компьютер, забытый в подсобке нерадивым творцом. А они, люди - просто фоновые процессы.
          Кто-то - тяжелый, важный процесс, вроде «дыхания» или «сердцебиения». А кто-то - вроде него, Иннокентия — просто забытой вкладки в браузере, которая жрет оперативную память, но которую никто не закрывает просто потому, что лень.
          Зачем вообще нужен этот мир, если в нем даже вода в кране не становится горячей от одной лишь силы веры? Если гравитация работает только потому, что какой-то бородатый мужик в спецовке вовремя обновил пакеты? В этой мысли не было упрека. В ней была звенящая, кристальная пустота. Иннокентий осознал себя не рабом божьим и не венцом творения. Он осознал себя багом. Ошибкой строки. Маленькой, досадной ошибкой в коде, которая почему-то не падает с критической ошибкой, а продолжает потреблять ресурсы. И если сейчас Валерий выдернет штепсель, он, Иннокентий, исчезнет не как личность, а как строчка кода. Просто Process finished with exit code 0. И от этого стало так обидно и так спокойно одновременно, что он впервые за десять лет не почувствовал страха. Только легкое любопытство: а что там, в командной строке небытия?
           - ...Три! Выключаю! - рявкнул Валерий и с силой дернул за массивный кабель.
          Наступила абсолютная, звенящая тишина. Исчез свет. Исчезли звуки. Исчезло само время. Иннокентий перестал чувствовать свое тело. Он не стоял на полу — пола тоже не было. Он был нигде и никогда. В этой первозданной пустоте, где не было даже темноты, а была лишь информационная энтропия, чистое отсутствие, он вдруг услышал тихий, на удивление спокойный и даже слегка раздраженный голос Валерия, который, казалось, звучал прямо у него в затылке, минуя уши:
        - Мляяя. Синий экран. Забыл драйверы для пространственно-временного континуума подкинуть в папку /lib/modules. Так, ребут еще раз... Галя, подай мне тот желтый кабель, который мы с собой привезли.  Полный песец!
            Где-то в небытии тихо щелкнул тумблер.
            И Вселенная судорожно вздохнула, готовясь к повторной попытке загрузки. Но Иннокентий уже знал: даже если ты всего лишь фоновый процесс, ты все равно можешь нажать не ту кнопку. И это, пожалуй, единственное, что делает тебя по-настоящему свободным в этом зацикленном, зависающем мироздании.
            А завтра…………………………………….