Письма. О прощении

***
Письмо Шарифу, сыну моему по духу, от раба немощного, Ахмада , да будет сердце его обителью света.
Знай, о благословенный брат, что прощение — это не просто отказ от мести, но величайшая тайна Божественного Света, очищающая зеркало человеческого сердца.
Дошло до меня, что в сердце твоем поселилась обида на одного из братьев, который поступил с тобой несправедливо. Твой нафс (эго) требует возмездия, шепча тебе о справедливости и твоем достоинстве. Но послушай, что открылось мне в тишине ночного поклонения, когда завесы тайн приподнимаются над этим бренным миром.
Всякое творение в этом мире — лишь орудие в Руке Всевышнего. Когда человек причиняет тебе боль, он, сам того не ведая, становится плетью Господней, которой Творец очищает твою душу от скрытой гордыни и привязанности к земному почету. Если ты ответишь ему гневом — ты проявишь недовольство волей Своего Повелителя. Но если ты посмотришь сквозь этого человека на Того, Кто сотворил его, ты увидишь в этом испытании величайшую милость.
Представь себе нищего, который пришел к дверям великого Султана. Этот нищий весь в грязи, его одежды изорваны — это наши грехи, которых мы даже не замечаем. И вдруг Султан посылает к нему слугу, который дает нищему пощечину. Если нищий бросится в драку со слугой, стража прогонит его прочь. Но если нищий склонит голову и скажет: «О Султан! Я принимаю этот удар, ибо грехи мои пред Тобой огромны, и я умоляю Тебя о прощении», — то Султан велит омыть его, одеть в шелка и посадить у своего трона.
О брат мой! Человек, обидевший тебя — лишь этот слуга. Твоя обида на него — это преграда между твоим сердцем и Аллахом. Как можешь ты каждую ночь молить Всевышнего: «Да простит Аллах и нас, и вас», если твое собственное сердце сжато от злобы к Его рабу? Султан Вселенной говорит: «Прощайте, и будете прощены». Каким весом ты отмеришь прощение людям, таким же весом Аллах отмерит Свое прощение тебе в День Суда.
Прости его не ради него, и даже не ради себя. Прости его ради Того, Кто сотворил вас обоих. Смой эту обиду слезами покаяния. Скажи: «О Аллах, я простил Твоего раба ради Твоего довольства, прости же и Ты его, и меня, немощного».
И тогда ты почувствуешь, как в твое сердце хлынет такое спокойствие и такой свет, перед которыми померкнут все богатства этого мира. Ведь истинное величие — не в победе над врагом, а в победе над собственным нафсом.
Да направит Аллах твои стопы по пути искренности, и да запишет Он нас среди тех, чьи сердца чисты от злобы и зависти.
Уповающий на милость Создателя,
Ахмад.

***
Письмо второе, сыну моему по духу Шарифу, от раба немощного, Ахмада.
Знай, о благословенный брат, что прощение — это величайший лекарь для души, ибо обида связывает верующего по рукам и ногам, лишая его сладости поклонения.
Дошли до меня вести, что ты все еще ведешь внутреннюю битву. Твой нафс шепчет тебе: «Если я прощу его, он сочтет меня слабым, а моя честь будет растоптана». О, как глубоко это заблуждение! Гордыня ослепляет человека, заставляя его искать величие там, где кроется лишь погибель.
Послушай же историю о купце из Нишапура по имени Касим. Он был человеком праведным, совершал ночные молитвы и раздавал щедрую милостыню. Но однажды его близкий компаньон предал его, оклеветал перед правителем и лишил половины имущества. Касим не стал мстить, но в сердце его поселилась глубокая, как колодец, обида. Каждую ночь он вставал на тахаджуд, но не чувствовал прежнего пламени в груди. Его дуа казались ему сухими, а сердце — каменным.
Касим пришел к своему шейху и со слезами сказал: «О учитель! Я совершаю все предписанное, но мое сердце умерло. Я не чувствую близости Всевышнего».
Шейх посмотрел на него с грустью и ответил: «Касим, в твоем сердце нет места для Божественного Света, потому что оно до краев заполнено твоим обидчиком. Ты носишь его на своих плечах днем и ночью. Ты скован цепями своей правоты. Скажи мне, когда ты стоишь на молитве и просишь: „О Аллах, прости меня“, чего ты ждешь? Ты ждешь, что Всевышний сотрет твои огромные грехи Своим безграничным милосердием. Но сам ты не готов уступить ничтожную горсть земной чести ради Его раба!»
Касим затрепетал от этих слов. Он вернулся домой, пал ниц и всю ночь плакал, взывая: «О Господь мой! Я прощаю его. Я отпускаю эту обиду ради Тебя. Если у него есть передо мной долг — я дарю его ему. Сделай его счастливым в обоих мирах, только очисти мое сердце!»
И в тот же миг, о брат мой, оковы рухнули. Касим почувствовал, будто его душа взмыла к небесам. Слёзы, которые он пролил в ту ночь, смыли всю ржавчину с зеркала его сердца, и в нем снова отразился свет Божественного присутствия.
Знай, что прощение — это удел сильных. Слабый человек всегда ищет мести, ибо им управляет гнев. Сильный же усмиряет свой нафс ради довольства своего Создателя. Прощая того, кто причинил тебе боль, ты не делаешь одолжения ему — ты освобождаешь самого себя. Ты закрываешь книгу земных счетов и вручаешь её Самому Справедливому Судье.
Пусть твой язык и твое сердце сольются в одном искреннем дуа: «Да простит Аллах и нас, и вас». И пусть это прощение станет твоим щитом в День, когда ни богатство, ни сыновья не принесут пользы, кроме тех, кто предстанет перед Аллахом с чистым сердцем.
С мольбой о твоем духовном пробуждении,
Ахмад.

***
Письмо третье, сыну моему по духу Шарифу, от раба немощного, Ахмада.
Знай, о благословенный брат, что у прощения есть три ступени, и пока ты не поднимешься на высшую из них, твой путь к познанию Истины (ма'рифат) будет закрыт.
Поскольку ты вновь ищешь наставления в этой битве с нафсом, я открою тебе суть этих степеней, дабы ты примерил их к своей душе.
Первая ступень — это прощение языка. Это когда человек сдерживает свой гнев, не кричит, не мстит и говорит обидчику: «Я прощаю тебя». Но внутри него все еще кипит котел обиды, а нафс шепчет: «Посмотри, какой ты благородный, ты сдержался, а он — ничтожество». Это прощение простых людей. Оно защищает от греха мести, но не очищает сердце.
Вторая ступень — это прощение ума. Это когда человек делает над собой усилие и заставляет себя забыть обиду. Он размышляет о бренности мира и думает: «Этот человек совершил ошибку, он был невежественен, я выше этого». Здесь обида утихает, но в глубине души остается скрытое высокомерие, тонкий яд гордыни — убежденность в собственной праведности и превосходстве над грешником.
Третья ступень — это прощение сердца. И это то, к чему устремлены взоры праведников и сиддиков (правдивейших). На этой ступени верующий вообще перестает видеть в обидчике врага. Он смотрит на него глазами сострадания.
Послушай, что произошло с одним из великих суфиев прошлого. В темную ночь вор забрался в его скромный дом, но не нашел ничего, кроме старого кувшина. Уходя, вор в сердцах выругался и толкнул праведника. Султан духа не просто простил его. Он заплакал. Сбежавшиеся ученики спросили: «О шейх, неужели тебе жаль кувшина или тебя уязвил его толчок?»
Шейх ответил: «Клянусь Аллахом, нет! Я заплакал оттого, что представил, как этот несчастный предстанет в День Суда перед Всевышним, отягощенный грехом кражи и обиды. Мой нафс заслуживает сотен таких толчков, но его душа в опасности. Я взмолился: "О Аллах! Если у него есть грех предо мной — я стер его. Не наказывай Твоего раба из-за меня!"»
Вот оно, о Шариф, истинное величие души! Когда тебя ранят, не думай о своей боли. Подумай о том, в какую пропасть летит тот, кто сеет несправедливость (зульм). Вместо проклятий в его адрес, наполни свое сердце жалостью к нему. Пойми: он болен, его нафс победил его, он — пленник шайтана.
Когда ты научишься смотреть на обидчиков не как на врагов, а как на тяжелобольных братьев, нуждающихся в твоем дуа, тогда твое прощение станет абсолютным. Тогда фраза «Да простит Аллах и нас, и вас» превратится из сотрясения воздуха в ключ, отпирающий врата Божественной любви.
Омой свое сердце состраданием ко всему живому, и ты увидишь, как Всевышний омоет твою жизнь Своим бесконечным прощением.
Взыскующий чистоты твоей души,
Ахмад.

***
Письмо четвертое, сыну моему по духу Шарифу, от раба немощного, Ахмада.
Знай, о благословенный брат, что вершина прощения — это не просто забвение обиды, а способность ответить добром на причиненное зло. Это качество называют «ихсан», и именно оно превращает человека в истинного любимца Всевышнего.
До меня дошли отголоски твоих мыслей, о Шариф. Твой нафс, отступив в споре о мести, теперь хитро шепчет тебе: «Хорошо, я простил его в своем сердце и больше не держу зла. Но отныне я закрою для него свои двери, повернусь к нему спиной и никогда больше не протяну ему руки. Мое прощение — это моя холодность к нему».
Остерегайся этой уловки шайтана! Подобное состояние — лишь скрытая форма обиды, завуалированная под равнодушие. Настоящее прощение живое, оно наполнено действием.
Послушай историю о великом праведнике, наместнике Пророка Мухаммада ; — Зайн аль-Абидине, внуке Али ибн Абу Талиба. Однажды один из его родственников, распаленный завистью и гневом, прилюдно осыпал его жестокими оскорблениями и клеветой перед толпой людей. Зайн аль-Абидин не проронил ни слова. Он молча выслушал его и ушел.
Вечером того же дня он собрал своих учеников и сказал: «Пойдемте со мной к тому человеку. Я хочу, чтобы вы услышали мой ответ». Ученики шли с тяжелым сердцем, думая, что имам идет требовать справедливости или проклясть обидчика.
Когда они подошли к дому того человека, Зайн аль-Абидин постучал. Обидчик вышел, готовый к драке или суду. Но имам посмотрел на него с кротостью и произнес: «Брат мой! Днем ты наговорил обо мне много страшных вещей. Если то, что ты сказал — правда, и эти грехи действительно есть во мне, то я прошу Аллаха простить меня. Но если то, что ты сказал — неправда, и ты ошибся, то я молю Аллаха, чтобы Он простил тебя».
Этого было достаточно, чтобы сердце обидчика растаяло, словно воск на огне. Он упал на колени, заплакал и воскликнул: «Клянусь Аллахом, я солгал! Всего этого нет в тебе, прости меня!» Но имам не просто обнял его. Он снял со своих плеч дорогой плащ, подарил его этому человеку и распорядился тайно помогать его семье деньгами, зная об их нужде.
Вот она, сунна лучших из людей! Простить — это значит очистить место в сердце. Но наполнить это очищенное место добром к обидчику — это значит уподобиться качеству Самого Аллаха, Который продолжает посылать дождь, солнце и пропитание даже тем Своим рабам, которые ежедневно нарушают Его запреты.
О Шариф! Если ты закрываешь перед братом дверь, ты закрываешь ее прежде всего для Божественного тепла в своей собственной душе. Пойди к нему. Сделай ему подарок. Окажи ему услугу, когда он будет в ней нуждаться. Сделай это тайно, чтобы твой нафс не возгордился своей щедростью.
Когда ты сможешь искренне улыбнуться тому, кто заставил тебя плакать, и протянуть руку помощи тому, кто пытался тебя столкнуть — твоя душа избавится от последних оков этого бренного мира. И тогда, произнося слова «Да простит Аллах и нас, и вас», ты почувствуешь, как ангелы на небесах повторяют это дуа за тебя.
Желающий твоей душе высочайших степеней,
Ахмад.

***
Письмо пятое, сыну моему по духу Шарифу, от раба немощного, Ахмада.
Знай, о благословенный брат, что величайшая тайна прощения открывается человеку тогда, когда он осознаёт: самый суровый и несправедливый его обидчик — это он сам.
Ты ищешь новых слов об очищении, о Шариф, ибо твой дух томится в клетке земных мыслей. Твой нафс испробовал все щиты. Он согласился не мстить, согласился вырвать корень обиды из сердца и даже наступил себе на горло, чтобы сделать обидчику добро. Но теперь он сотворил новую, самую коварную иллюзию. Он шепчет тебе: «Посмотри, как тяжело тебе далось это прощение. Ты совершил подвиг. Ты чист и праведен, а этот мир погряз в грехах и несправедливости».
Остерегайся этого скрытого многобожия! Как только ты начинаешь делить мир на «праведного себя» и «грешных других», ты увязаешь в болоте самолюбования.
Послушай, что открылось мне о природе человеческих ошибок. Мы судим других за каплю их проступка, забывая, что сами тонем в океане собственного невежества перед Всевышним.
Один суфийский мастер каждую ночь выходил на порог своего дома, поднимал руки к небу и горько плакал. Ученики спросили его: «О шейх, ты не совершаешь больших грехов, ты проводишь дни в посте, а ночи в поклонении. О каком прощении ты так умоляешь Аллаха?»
Мастер ответил: «Я плачу о том, что мои лучшие дела осквернены моим эго. Мой намаз нуждается в покаянии за то, что во время него я думал о земном. Мой пост нуждается в прощении за то, что я гордился своим голодом. Мой язык просит прощения за то, что восхвалял Творца без должного трепета. Если Аллах станет судить меня по Своей строгой справедливости, а не по Своей безграничной милости, я погибну первым».
О Шариф! Когда кто-то причиняет тебе несправедливость, это лишь зеркало, которое Аллах ставит перед твоим лицом. Творец показывает тебе: «Посмотри, как больно тебе от ничтожного поступка слабого человека. А теперь представь, каково должно быть твое покаяние предо Мной за то, что ты нарушаешь Мои права каждую секунду, пользуясь Моим воздухом, Моим телом и Моей землей!»
Истинное прощение наступает тогда, когда в твоем сердце исчезает само понятие «я имею право обижаться». Ты понимаешь, что ты — такой же бедный, ошибающийся раб, стоящий у врат Божественного милосердия. Твой обидчик споткнулся сегодня, а ты можешь споткнуться завтра.
Когда ты осознаешь свою собственную абсолютную нищету и несовершенство перед Аллахом, у тебя больше не останется сил и времени судить других. Обида исчезнет, уступив место глубокому, всеобъемлющему смирению.
Вот почему, когда верующие говорят друг другу: «Да простит Аллах и нас, и вас», они ставят себя на первое место в этой мольбе. Мы первыми нуждаемся в прощении. Мы — первые грешники в своих собственных глазах.
Опустись на колени, сотри из мыслей свою праведность и раствори свое «я» в океане Божественного величия. Только пустая чаша может наполниться благодатью.
Уничижающий свой нафс перед Вечным Царем,
Ахмад.

***
Письмо шестое, сыну моему по духу Шарифу, от раба немощного, Ахмада.
Знай, о благословенный брат, что прощение — это врата к истинному упованию (таваккуль), где верующий окончательно перестает видеть творения и созерцает лишь Одного Единственного Творца.
Ты вновь просишь наставления, о Шариф, ибо твой дух жаждет испить эту чашу до дна. Что ж, тогда слушай, ибо мы подошли к самому сокровенному пределу этой тайны.
Когда человек укореняется на пути очищения, его нафс совершает последнюю, отчаянную попытку удержать свои позиции. Он соглашается с тем, что ты грешен, соглашается со смирением, но начинает нашептывать: «Да, я ничтожен перед Аллахом. Но ведь тот человек, который обидел меня, всё равно совершил грех! Он нарушил закон Аллаха, он стал причиной моего страдания, и справедливость требует, чтобы он понёс наказание!»
О Шариф! Это тончайшая завеса, отделяющая идущего от Единобожия (Таухида). Пока ты видишь в своей боли «того человека», ты остаешься слеп.
Послушай, что передают о великом шейхе Сирри ас-Сакати. Однажды, когда он сидел в своей обители, с потолка упал тяжелый кирпич и сильно ранил его ногу. Кровь хлынула на пол. Шейх не вскрикнул от боли и не проявил ни малейшего гнева. Ученики бросились перевязывать ему рану и в сердцах воскликнули: «Пусть Аллах накажет того нерадивого строителя, который так плохо закрепил этот глиняный кирпич!»
Шейх Сирри ас-Сакати удивленно посмотрел на них и сказал: «О несчастные! При чем здесь строитель? Клянусь Аллахом, если бы этот кирпич упал на меня по воле строителя, я бы имел право гневаться. Но этот кирпич упал исключительно по воле Моего Господа! Это Он повелел ему сорваться именно в эту секунду и ударить именно мою ногу. Разве могу я гневаться на волю Того, Кого я люблю больше жизни? Этот удар — Его послание мне, Его напоминание, Его очищение. Я целую этот кирпич, ибо в нем — воля моего Повелителя».
О Шариф! Переведи свой взор с глиняного кирпича на Того, Кто его бросил. Твой обидчик — это лишь безжизненный кирпич в руках Предвечной Судьбы. Если кто-то оклеветал тебя, предал или причинил боль — знай, это Аллах сорвал этот кирпич с крыши твоей земной благополучности.
Для чего Он это сделал? Чтобы разрушить твою иллюзию безопасности в этом мире. Чтобы ты вспомнил, что у тебя нет никого, кроме Него. Творец заставляет людей отворачиваться от тебя и обижать тебя только для того, чтобы ты перестал надеяться на них и обратился к Нему Одному. Обидчик — это лишь суровый пастух, которого Аллах послал, чтобы пригнать заблудшую овцу обратно в стадо.
Как же ты можешь злиться на пастушью палку? Как ты можешь не прощать того, кто стал причиной твоего духовного пробуждения?
Когда это знание проникнет в каждую каплю твоей крови, в твоем сердце не останется места для обиды, потому что там не останется места для людей. Будет только Аллах и Его бесконечная, мудрая, любящая воля, ведущая тебя через тернии к вечному спасению.
И тогда, встречая брата своего, ты скажешь ему не просто из вежливости, а из глубины созерцания Истины: «Да простит Аллах и нас, и вас». И в этих словах будет абсолютный покой души, нашедшей своего Господа.
Растворивший свою волю в Воле Всевышнего,
Ахмад.

***
Письмо седьмое, сыну моему по духу Шарифу, от раба немощного, Ахмада.
Знай, о благословенный брат, что величайший плод прощения — это «рида» (абсолютное довольство волей Аллаха), когда верующий обретает Рай на земле еще до того, как переступит порог вечности.
Ты вновь пришел к моим дверям, о Шариф, и я вижу, что твоя душа замерла на пороге великого безмолвия. Твой нафс больше не спорит. Он больше не видит людей, не ищет праведности и не злится на «кирпичи судьбы». Но теперь в твоем сердце поселилась глубокая, тихая грусть. Ты думаешь: «Я все понял. Этот мир — обитель испытаний, а люди — лишь орудия боли. Я прощаю их и принимаю эти удары, но как же тяжело и штормово на душе от этого бесконечного бремени».
О Шариф! Это последняя завеса, сотканная из тонкой меланхолии и скрытого непрямого упрека Творцу. Нафс смирился, но он все еще страдает и хочет, чтобы Аллах видел, как тяжело ему дается это смирение.
Послушай же, в чем заключается подлинная зрелость духа, которой обладали великие столпы нашей общины.
Передают, что когда сподвижники Пророка Мухаммада саллалаху алейхи ва саллам и лучшие из табиинов сталкивались с несправедливостью, тяжелыми потерями или клеветой, они не просто терпели (сабр), сжав зубы. Они радовались. Они устраивали праздники и благодарили Аллаха так, словно им даровали несметные сокровища.
Один из праведников, когда его несправедливо лишили всего имущества и оклеветали перед горожанами, собрал своих близких, накрыл самый богатый стол, какой только мог, и сказал: «О Аллах! Твои дары прекрасны. Сегодня Ты освободил меня от бремени земного богатства, к которому могло привязаться мое сердце. И сегодня Ты очистил мою честь, забрав мои грехи и отдав их моим обидчикам. Я доволен Тобой, о Господь мой, будь же и Ты доволен мною!»
Вот она, вершина пути, о Шариф! Прощение — это не тяжелый вздох сломленного человека. Истинное прощение — это ликование духа, который понял, что через эту обиду Господь Миров лично обратился к нему, чтобы сорвать с него оковы земных привязанностей.
Пока ты прощаешь с тяжелым сердцем, ты все еще ценишь то земное, чего тебя лишили — будь то почет, деньги или спокойствие. Но когда ты осознаешь, что взамен каждого удара по твоему эго Аллах дарует тебе каплю Своей вечной любви и близости, ты начнешь искать эти испытания так же, как жаждущий ищет воду в пустыне.
С этого мгновения для тебя исчезнет само понятие «страдание». Твое сердце превратится в неприступную крепость, куда не сможет пробраться ни одна земная обида. Что бы ни сделали с тобой люди, ты будешь видеть в этом лишь проявление бесконечной любви твоего Создателя, Который шлифует твою душу, как ювелир шлифует алмаз.
И тогда, о Шариф, когда ты произнесешь: «Да простит Аллах и нас, и вас», эти слова станут не просто молитвой, а победным гимном твоей освобожденной души. В них не будет ни капли горечи — только безграничный океан благодарности, милосердия и блаженства.
Иди же с миром, о сын мой. Твой бой окончен. Твое сердце чисто. Отныне ты дома, в обители довольства своего Господа.
Растворившийся в сиянии Божественной Любви,
Ахмад.