Единорог

                Катя Мальцева была странной девочкой. Врачи ставили ей диагноз «Расстройство аутистического спектра». Как по мне, это вообще не диагноз, а способ заполнить медицинскую карту. Речь идет о начале семидесятых годов. Я Катю встречал время от времени во дворе своего дома на улице Культуры. С ее старшим братом мы учились в одном классе, а в описываемое время он уже заканчивал авиационный институт, а я медицинский. Кате тогда было лет четырнадцать, с братом у нее разница в возрасте то ли девять, то ли десять лет.

                Коля Мальцев относился к сестре покровительственно и любил над ней подшучивать. Катя на его шутки вообще никак не реагировала, для нее в них никакого смысла не заключалось, и она скорее всего считала брата не вполне психически нормальным. Относительно себя, она расстраивалась, что со многими предметами в школе плохо справляется, но объясняла это тем, что они ей совершенно не интересны. Хорошо давались ей математика и география. Литературу она не любила, говорила, что писатели пишут скучно, она бы написала интересней и когда-нибудь напишет. С одноклассниками у нее дружбы не выходило, за исключением одного мальчика, который в нее влюбился и ходил за ней хвостом. Катя рассказывала ему свои сны, похожие на сказки, а также кое-какие мысли по поводу окружающего. Дима слушал ее, открыв рот, и ничего не понимал, потому что его интересовала Катя, а не ее рассказы. Катя терпеливо повторяла то, что казалось ей важным.

                Я, впрочем, сочувствовал Диме, наблюдая их со стороны. Катя выглядела очень неплохо, худенькая зеленоглазая блондинка. Я бы и сам в нее влюбился в Димином возрасте. Встречая Колю, я спрашивал его о сестре. Она вызывала у меня интерес. Трудно в точности сформулировать что именно притягивало мое внимание. С одной стороны, отсутствие чувства юмора и реакции на шутки и вообще адекватной реакции на чужие эмоции, будь то грубость или проявление сексуального интереса, казались явной ненормальностью, но при этом я ощущал исходившую от нее как бы волну неомраченности и чистоты, которая привлекала меня к ней и не отпускала, пока я не делал усилие и словно прогонял наваждение.

                Однажды, возвращаясь домой, я наткнулся на Колю, выбегавшего из подъезда, что называется с глазами на лбу. Я, конечно, не удержался и тормознул его из любопытства. Коля на минуту задержался, после чего мои глаза оказались в том же положении, что и Колины. Он сообщил, что Катя в детской комнате милиции, потому что убила человека. Коля направлялся как раз туда. Я помчался за ним, по дороге выясняя подробности. Оказывается, Катя наткнулась на мужика, топившего котят в ведре с водой, и треснула его камнем по голове. Мужик упал, зацепившись за ведро, и ударился головой о железные перила скамейки. Это неудачное падение и удар о перила и послужили причиной смерти. Катя на все последствия своего вмешательства внимание не обратила, а занялась спасением котят. Котят спасти не удалось, что Катю очень расстроило. Милицию и скорую вызвали соседи. Катя чистосердечно объяснила, что спасала котят, но убивать никого не собиралась.

                Подробности того, что происходило дальше, мне известны только из сбивчивых рассказов Коли. У родителей нашлись связи, и они бросились их приводить в движение. Место действия как в эпоху совка, так и сейчас, недостатком коррупции не страдает. Предпринимались титанические усилия. В результате суд решил после психиатрической экспертизы, что девочка страдает психическим заболеванием и нуждается в стационарном лечении в заведении закрытого типа. После лечения будет рассмотрен вопрос о специнтернате. Насколько мне известно, в интернат Катя не попала, а через полгода вернулась к родителям, но в школу не пошла. Родители сумели договориться об экзаменах за восьмой класс экстерном.

                От родственников пострадавшего удалось откупиться. Деньги нашлись. Я приставал к Коле с расспросами. Коля даже начал на меня злиться. Мое любопытство ему казалось неуместным. Он рассказал, что Катя сочувствует жертве, но виноватой себя не считает. Она совершенно не рассчитывала, что последствия ее вмешательства окажутся фатальными для убийцы, то есть убийцы котят, себя она убийцей не видит в полном согласии с логикой. Неудачное падение жертвы в ее планы не входило.