Августовский рассвет охота, Волчок и незабываемые

Однажды Лёшке припомнилась одна интересная охота на уток в ранней юности. Тогда он уже закончил первый курс военного училища и в августе, как добросовестный курсант, сдавший всю сессию, прибыл домой в отпуск. Ну а поскольку в августе в краях, где жили его родители, утиная охота открывалась во второй выходной месяца, Лёшка такой счастливый момент жизни не мог упустить и стал доставать отца вопросами, куда поедем на открытие. И так совпало, что весной отец продал в район одному знакомому егерю щенка русской гончей от своих именитых собак, и тот пригласил отца в августе к себе на открытие утиной охоты. Места там были очень необычные для проведения такой охоты. Это были поля, но не совсем ровные. Так распорядился природный ландшафт, что на этих полях везде были естественные низинки — углубления, как лунные кратеры, диаметром от 5 до 50 метров: где-то круглые, где-то овальные, а где-то вытянутые. В этих самых углублениях весной от снега скапливалась вода и держалась там всё лето, отчего они поросли камышом и кустарником. Сами поля были колхозные, и на них выращивали то пшеницу, то ещё какую культуру, опахивая и объезжая эти углубления. В этих плёсах водились утки: они и паслись на полях, и отдыхали в водяных заводях. Единственной трудностью для проведения такой охоты было удаление района от автобусных и железнодорожных маршрутов; да и на машине туда можно было добраться только до деревни в сухую погоду, но от неё до тех самых полей надо было ещё ехать километра четыре. В те времена ни у Лёшкиного отца, ни у его знакомых такой техники не было. Но электричка ходила до райцентра, где жила Лёшкина бабушка, а оттуда до деревни егерь вызвался сам их встретить и довезти к себе на повозке с лошадью. Дорога предстояла неблизкая — 15 километров.
В общем, так и решили: в назначенный день прибыли в райцентр на электричке, зашли в общество охотников, где их уже ждал егерь, выписали путевки, сложили всю поклажу на повозку и втроем — Лешка, его отец и егерь Игнат — отправились по пыльным полевым дорогам к пункту назначения. Жара стояла сильная, но до этого весь июнь и июль шли дожди, и Игнат заверил, что в этих лужах как никогда много воды и утка присутствует. Настроение было приподнятое, но вдруг лошадь стала замедлять ход, хрипеть, а потом и вовсе упала вместе с повозкой на бок, так что в последний момент все дружно еле успели выпрыгнуть из повозки. Игнат подбежал к лошади, стал ее быстро распрягать из хомута и морду поливать водой. Лошадь какое-то время полежала, потом стала дышать глубже, а затем поднялась; ее отвели в тенек восстановить силы. Оказалось, что утром Игнат торопился и сильно перетянул ей на шее подпругу хомута, а когда по жаре с таким грузом стала тянуть повозку, то шея была придавлена, и ей стало не хватать кислорода. Сделали перерыв на час и перекур, все волновались, чтобы благополучно добраться до места. День клонился к вечеру, когда доехали до деревни. Там их приветливо встретил отец Игната, его жена и детишки. Решили так: чтобы утром сэкономить время, уехать в поля на ночь, благо уже шла уборочная и там рядками лежала солома, в которой и решили переночевать. А утром встали — и вот уже на охоте, в самом ее эпицентре. Игнат рассказал, что его кобель западно-сибирской лайки по кличке Волчок, с которым он активно охотится зимой на копытных, проявляет интерес и к птице, и предложил его взять в качестве помощника на эту охоту. Надо отметить, что он полностью соответствовал своей кличке и внешне: очень напоминал волка и по окрасу, и по экстерьеру. Все согласились, так как других собак не было. В компанию к ним присоединились два местных пожилых охотника, соседи Игната. Отправились в поля, когда уже начало темнеть. Погода стояла прекрасная, воздух был чист и свеж, веяло вечерней прохладой после знойного, насыщенного на события дня. В рядках соломы каждый себе оборудовал спальное место и стали ждать зорю. Лешка был в полном восторге от таких настоящих и эмоциональных охотничьих приключений. В соломе дышалось по-особенному, а запахи трав кружили голову. Конечно, ему не спалось, он был весь в предвкушении настоящей утиной охоты в таком прекрасном месте. Ворочался, все время смотрел на часы и не мог уснуть, но потом провалился в сон, и тут его уже разбудил Игнат. Пора вставать и расходиться. Каждому определили свой плес. План был такой: на утренней заре все стоят в определенных местах, вдали друг от друга у плесов и стреляют поднимающихся и пролетающих на утреннюю кормежку уток, а затем, когда рассветет и лет прекратится, все вместе пойдут по этим полям, прочесывать эти лужи с кустарниками и кочками.
Началась заря, кругом слышался знакомый свист крыльев; где-то их не было видно, где-то мелькали силуэты, и вот стало светать. Прогремели первые выстрелы — началось! Утки стали активно подниматься, молодняк — испуганно шарахаться от плеса к плесу, а охотники стали быстро жечь патроны; конечно, в азарте поначалу были промахи, но кому-то и удавалось сбивать то утку, то чирка. Настроение было приподнятое: был прекрасный русский пейзаж, хлебные поля, стерня, кустарники, камыши, яркий восход, летающие утки и то там, то здесь — грохот выстрелов. Эх, вот это и есть самое настоящее открытие утиной охоты! Через два часа канонада стала стихать. Утки улетели кормиться на поля, стали собирать добытых птиц и пытаться найти подранков. Игнат отвязал от телеги Волчка и пошел обходить по очереди всех охотников, где кто стоял на озерках, а те ему стали показывать, куда у кого упали подранки. И вот тут Лешка был удивлен: он никогда не видел такой манеры работы по утке у охотничьих собак. Волчок спокойно подходил к месту, где упала утка, внимательно нюхал и потихоньку начинал будто красться в выбранном направлении; затем у него из калача полностью распрямлялся хвост, опускался вниз, и он шел еще тише и ловил или находил уже мертвую утку. Результативность была стопроцентная. Он нашел всех подранков. Но параллельно, пока искали подранков, выяснили еще и такой интересный факт, что не все утки улетели: многие, более опытные, в этих озерках затаились и не вылетали. И только под натиском Волчка выскакивали неожиданно из камышей и кустов. Он так ловко и аккуратно их находил и выпугивал, что они буквально вылетали у него из-под носа, когда он их из кустов выгонял на чистое, а там они, заметив охотников, срывались на крыло. Начался второй увлекательный этап охоты. Все охотники становились полукругом у плеса, в середину пускали Волчка, и утки начинали оттуда вылетать; все стреляли, и кто-то обязательно брал одну или даже две утки. Так незаметно прошло время до обеда. Уток всех распугали, каждый добыл от трех до пяти уток. И все, довольные, решили отправляться в деревню на праздничный ужин, посвященный открытию утиной охоты. Это была самая необычная, но самая яркая и запоминающаяся из всех утиных охот, которые когда-либо случались у Лешки.
А вечером, после знатного ужина с обсуждениями во всех подробностях — кто какую утку и как взял, а по какой промазал, — засиделись допоздна. Потом был глубокий сон на деревенском сеновале. А утром, счастливые и довольные, на той же лошадке отправились в райцентр, чтобы оттуда добраться до города на электричке. А потом, долгими зимними вечерами в казарме, Лешка вспоминал эти яркие пережитые моменты своих летних каникул. Да и сейчас снова иногда вспоминает, проглядывая альбом со старыми фотографиями.
С уважением, Трифон Лесовик.
24.07.2026