Почему фашисты никогда не закончатся

1.
    Самая страшная политика – это геноцид. Когда людей начинают уничтожать за то, что они не той расы. Или не той нации. Или не той культуры, не той веры, не тех убеждений – всё это тоже разные формы геноцида. Настоящие люди такого делать не могут – это могут только нелюди. А самый страшный вид геноцида – это уничтожение человека за то, что он человек. Ведь нормальный же человек не будет молча принимать смену ценностей, если его обществу начинает диктоваться идеология геноцида. Он будет этому сопротивляться. И чем больше в нём человеческого, тем сильнее будет сопротивляться.
    Это ценность такая – оставаться человеком и не деградировать в направлении зверства. Вот только если общество встаёт на путь геноцида, оно не может позволить себе оставаться в нём тем, кто его новую идеологию не принимают. Оно будет уничтожать всех, кто сопротивляется насаждению. А если общество, вставшее на путь геноцида, уничтожает человека за то, что он сопротивляется, значит оно уничтожает его за то, что он не такой податливый, как остальные. Это тоже форма геноцида. Уничтожение за ценность – не быть податливым, и оставаться человеком там, где не все на это способны.
    Так и устроена классическая фашистская (http://proza.ru/2025/10/20/740
)пропаганда – она учит: «Мы – высшая раса, а они все низшие. Значит, мы имеем право вершить их судьбы». И все, кто её принимают, принимают участие в «вершении» судеб «низших» и несогласных, а те, кто не принимают, принимают свои судьбы от «вершителей».
    Преимущество в распространении фашистской идеологии в том, что принимать её для многих людей легко и приятно. Просто принимай и верь. И радуйся, что ты «высшая раса». И очень многие на это покупаются. И потому фашистские идеи получают такую поддержку.
    Казалось бы, хочешь быть высшим – будь. Только заслужи. Добейся таких достижений в развитии своего общества, чтобы все остальные общества посмотрели, и сказали: «Да, а ведь они выше всех нас…» Покажи такие результаты, которые трудно было бы не признавать. Но это не так легко, как просто вбить себе в голову, что ты просто выше. Поэтому последнее для большинства предпочтительнее.
    Большинство не хочет никаких усилий, которые им скорее всего и не по силам. Большинство хочет просто считать себя выше. И ему не нужен лидер, который их заставит делать то, что им трудно. Им нужен лидер, который даст лёгкий путь. Чтобы не нужно было доказывать свою правоту – можно было просто верить. И участвовать в расправах над теми, кто не верит. Всем большинством. И вот когда оно поверит, что оно высшая раса, ему начнёт казаться, что оно всех противников легко победит.
    Фашизм – это состояние, когда неадекватность становится массовой. Отдельные-то неадекваты могут найтись в любом обществе. И они могут сколь угодно громко кричать свои нечеловечные идеи, но если у тебя есть право им оппонировать, тогда это ещё не тот фашизм. Фашизм – это когда права им оппонировать нет. Когда безумные идеи начинают поддерживаться массово, а право критиковать прекращается. Потому, что любители нечеловечных идей, которые не держат критики, не любят критики в адрес этих идей. И как только нелюбители критики получают массовую поддержку, они критику сразу запрещают.
    Основной фокус фашизма в том, что он не считает себя злом при своих идеях. Ему кажется, что он добро, причём добро самое светлое, и единственно правильное добро в этом мире. А всё остальное у него зло, которое нужно уничтожить. А вот он, оказывается, последний оплот добра в этом мире, и его святая миссия мир от зла очистить.
    Как такое укладывается в фашистской голове? А очень просто. Он же вбивает себе в голову, что он высшая раса. И после этого у него понятия добра и зла со своих мест съезжают. Это как когда охотник убивает зверюшек, он не считает себя злом. Он считает себя высшим, а их низшими. И что поэтому он делает правильное дело, что продлевает-улучшает свою жизнь за счёт их жизни. Он считает себя человеком, и потому считает, что его благо стоит больше, чем их жизнь (ну так, по крайней мере, ему видится). И аналогичное начинает считать народ, когда возомневает себя высшей расой.
    Ему начинает казаться, что они высшие, а другие низшие. И что они люди, а другие как бы не совсем. И что поэтому они правы, когда пытаются улучшить свою жизнь за счёт их жизней. Ну или что они правы, когда хотят взять у них их территории и ресурсы, и пытаются их подвинуть. А они не правы, если не хотят отдавать, и начинают сопротивляться. И тогда этим кажется, что они правы, когда их за это бьют, а те не правы, когда бьют в ответ.
    В общем, в фашистском сознании происходит сдвиг. Когда принимается идея «высшей расы», понятия добра и зла меняются местами. Это сдвиг по фазе, когда неправое действие начинает казаться правым, а правый ответ на него соответственно неправым. И вся остальная эскалация конфликта ложится на этот ритм с перевёрнутыми фазами. Поэтому фашистское сознание не видит, что оно творит зло. Ему кажется, что зло противник, и оно злится на него за то, что он не хочет это «понимать».
    Когда приходит фашизм, в обществе происходит раскол. Диссидентское меньшинство воспринимает это, как пробитие дна, когда мораль уходит ниже нуля. Жили, как люди, и вдруг все становятся зверьём, которое готово убивать людей, причём убивать не из необходимости выживания, а просто так – ради своей прихоти. Это такое падение, что хуже него трудно что-либо вообще представить. Но для конформистского большинства всё выглядит совсем иначе. Они были как бы в грязи и невежестве, а теперь они вдруг поднялись. Они как бы стали выше, они расправили крылья, и теперь с этой высоты они видят, что правильно, а что нет. А раньше они этого ничего не видели, потому что были, оказывается, в темноте. И тот, кто их на свет вывел – великий благодетель и несомненное добро, а те, кто против него – зло. Вот что видит фашистское большинство.
    Фашистское сознание не видит, что оно творит зло. А когда кто-то не считает, что поступает неправильно, а конфликт при этом всё же случается, то ему естественно считать, что причина конфликта в противнике. Это как бы он творит что-то неправильное, и поэтому оно право. Единственное только, что объективных подтверждений своему видению оно не может найти никаких, кроме физических побед над противником. Поэтому они так зациклены на победах (и вообще расправах) над противниками и оппонентами. И когда они кого-то победят, это будет как бы подтверждать, что они выше. Надо только победить.
    Короче, выглядит для фашистского сознания всё дело так: они добро, и ведут бой со злом. И они творят в отношении других вещи, которых бы сами бы не потерпели, но это как бы не считается, потому что они выше. И они знают, что они встали на такой путь, при котором обратного пути уже нет. Но если они победят, то они останутся добром, а вот если проиграют, то получится, что они были злом. Но злом они как бы имеют право не оказываться, и потому имеют право воевать за то, чтобы оказаться добром. Поэтому эта война – это получается война за то, чтобы победило добро, которым они, как они верят, являются, и дилемма стоит: или они окажется проигравшим злом, или победившим добром.
    Примерно так – абсурдно, мутно, но фанатично и решительно для фашистов выглядит их идеология.
    У нормального человека возникли бы вопросы: а у вас есть доказательства, что именно вы высшая раса? Можете привести что-нибудь такое, аналогичного чему другие в пользу своего народа не могут? Можешь объяснить, почему у тебя должно быть право действовать, исходя из такой концепции, а у других не должно? И что будет, если все начнут себе такое позволять? И как бы ты себя вёл, если бы был на их месте: так же и говорил всё слово в слово или зеркально наоборот? Но фашисту всё это не нужно. Ему нужно просто победить. И уничтожить всех, кто могут этому помешать.
    Поэтому, когда приходит фашизм, нормальный человек в таком режиме оказывается, как рыбка в пересыхающем пруду – если в другой водоём уплыть не удалось, остаётся только принимать всё беспомощность своего положения. Но принявшим фашизм хорошо – они, как рыба в воде себя в своём режиме чувствуют.

2.
    …но вот однажды так случается, что терпит крах фашистская идеология. Огребает поражение от несогласных с её деятельностью, и получает клеймо зла, которое ставится на все такие идеи. Успокаиваются ли сторонники фашистских идей в этом мире? Нет. Они просто начинают использовать новую форму, на которой не стоит ещё клейма зла.
    Они могут придумать новую идеологию. «Все люди вроде как равны, и должны вроде как жить в мире. Но им не дают – кто? Наши враги! Он устраивают войны и ставят себя выше других. Все войны из-за них в этом мире. И все беды из-за них. Вот их надо всех уничтожить (тотально) и наступит мир на земле…»
    Для нормального-то человека это та же змея, только в новой коже. Потому, что все войны на этой земле из-за тех, кто рвутся начать войны. А рваться уничтожить кого-то самая рьяная причина разжигать войны. Потому, что если каждый будет позволять себе считать, что все войны из-за других, и рваться на основании этого их уничтожить, то мир уничтожит себя весь. И единственный способ этого избежать – это сокращать причины войн, а не плодить. А сокращать можно только тем, чтобы сначала обуздать себя, а потом на базе этого требовать аналогичного от других.
    Не делать того, чего не должны делать другие, чтобы войны не начинались. Вот только исправлять себя всегда сложнее, чем исправлять других. От других требовать исправится всегда проще, чем от себя. Поэтому тут у этой идеологии снова преимущество. Снова большинству проще пойти за ней, чем за альтернативой. И с таким сермяжным «А фашисты все – это там!» – и показывать пальцем на ту сторону. А ещё не все хотят себя исправлять. Некоторые хотят реализовывать фашистские идеи. Просто им нужна идеологи, которая позволит это сделать, и при этом ещё и настаивать, что они добро. И уничтожать всех тех, что посмеет, сказать, что это не так. И вот такая как раз для этого и подходит.
    «Они фашисты – их всех надо уничтожить!» – отличное оправдание для всех тех, кто хочет быть фашистом, но фашистом при это мне считаться. Ведь если фашисты враги, значит. чего бы он не делал, он всё делает правильно. А те, кто его критикуют, помогают фашистам – ату их тоже. И толпа конформистов снова готова наступать на те же грабли.
    Секрет фокуса простой. В каждом обществе есть свои сторонники фашистских идей. И фашистам из одного общества надо (упрощённо говоря) просто указать на таких в чужом обществе, и сказать: «Вот они все такие! И мы должны их убить, потому что иначе они убьют нас!» И тогда все те, кто там не такие, скажут: «Нас хотят убить! Что делать? Ну давайте тогда готовиться к войне – чего на остаётся?», и начнут готовиться.
    И тогда фашисты по ту сторону получат карты в руки: дело идёт к войне – всё, как они хотели. И тогда фашистам по эту сторону останется только показывать на это и говорить: «Вот видите – всё, как мы говорили: они готовятся нас всех убивать. Вот у них фашисты кричали свои фашистские идеи, вот всё их общество готовится с ними в своих рядах против нас воевать!» И тут (наверное) общественность должна спросить: «Ну а кто это всё спровоцировал-то?» Но если это протофашистская масса, какая нужна фашистам, она этого не спросит.
   Спрашивать – значит, начинать с себя. А зачем начинать с себя, когда легче начинать сразу с других? Ведь это же гораздо приятнее – считать других злом, а себя добром, и гордиться этим. И ничего не делать для того, чтобы этому соответствовать. Только верить, и балдеть, и требовать заткнуть тех, кто будет говорить, что это не так.
    Короче, старый фашизм в новой обёртке может выглядеть так: все вокруг зло, ты добро, их всех надо уничтожить. И чем решительнее ты настроен, тем они все (почему-то) злее, но вместо того чтобы поискать этому причину в себе, ты видишь в этом подтверждение своему настрою. И чем сильнее ты хочешь кого-то уничтожить, тем больше получается причин быть ещё всё более решительным.

3.
    Допустим, так случится, потерпит крах и эта идеология. Будет разоблачена, заклеймена, и разобрана по косточкам, чтобы все знали в лицо и такую модификацию врага рода человеческого. Уймутся ли фашисты? Нет. Они придумают новую идеологию.
    Например, что фашисты не все в другом обществе, а только часть. И эту часть надо обезвредить. Очень, конечно же точечно и аккуратно, и без угрозы для жизни остальных. Вот только тому обществу обязательно должно быть непонятно, почему это данное общество решило начать с ихних фашистов, а не со своих. А своему обществу должно быть непонятно, что у них есть такой вопрос. И тогда, если начнутся точечные удары по их обществу, начнётся реакция, которая обязательно выведет эскалацию конфликта из «аккуратной» стадии в неаккуратную. А это уже будет та стихия, которая нужна фашистам, чтобы раскачать свои идеи.
    Снова найдётся целая куча непонимающих, что этого не надо делать, и почему этого нельзя делать. И снова найдётся целая куча желающих видеть проблемы только у других. Че дальше эскалация, тем однозначнее во всём будет объявляется виноватым противник.
    Массовое нежелание понимать, что это те же яйца, только сбоку – неисчерпаемый источник фашистского потенциала.