Про Иду Львовну и её знакомых. Часть 17

      Баба Ида идёт ва-банк.
     Пока шёл ремонт в двух квартирах на Селезневке, Гуткины перебрались в Павловский Посад к Меловани. Да, тесновато, но частный дом - есть частный дом, в тесноте, да не в обиде, как поговаривали предки. И теперь на ужин за большим овальным столом собирались: Ида Львовна, Иннокентий Рушагович, Бэлла Францевна, Лариса с Бертиком, раздавшаяся во все стороны беременная Милка, а также Борис с Лялей и маленькой громкой Идочкой. А под столом - Жоржик, Мийка и Пират с кусочком хвоста и одним спасенным глазом. Алик остался доучиваться в университете Кракова. На ремонт должен был уйти месяц, объединить две квартиры оказалось проще простого - у них была одна лоджия, которую оставалось утеплить и убрать межквартирную решётку. Дальше обои, сан. узлы, кухня. Вторую кухню решили не использовать, а переделать в детскую, оставив лишь кран и раковину. Каждый из Гуткиных и Меловани ездил ежедневно контролировать ремонт, придираясь по одесскому обычаю даже к мелочам, раздавая направо и налево рабочим ЦУ (ценные указания), ругая их, подгоняя... Накручивали кИшки, как говорят у меня на родине. Но так, чтобы качество не страдало. Особенно доставалось от Иды Львовны. Рабочие не понимали вообще её речь, хотя каждый мог поклясться, что говорила она на русском языке.
- Сегодня пришлось таки напхать ихнему бригадиру полный рот, - рассказывала баба Ида, вернувшись домой. - Бекицер они работать не хотят, а вразвалку как здрасьти вам. И что? прикажете танцевать с этим симфоническим оркестром задрипанцев? Бригадир сделал морду и молчит насмерть, а я таки вижу, что они шматовали! Ой вэй, что за времена настали?! Люди на раз ссорятся с мозгами! Я им за хренвам-гешефт, а они расчесывают мне нерв! Лара, ты вчера была в этом сумасшедшем доме, это не фисташковый, это болотный цвет!
- Мама, он мокрый, высохнет, станет светлее!
- Не делай мне беременную голову, Лара! Твоя свекровь знает за мокрый, на минутку 70 лет прожила. Но я готова послушать за твою просьбу.
- Мама, подождите три дня и проверяйте фисташковую стену.
- Лара, я через тебя не буду спать, а на четвертый день обратно ж поеду!
- Да поезжайте уже! - машет Лариса Иннокентьевна, улыбается и обнимает свекровь.
     Вобщем, уважаемые читатели, примерную картину движухи вы поняли. Все заняты переездом, все заняты маленькой Идочкой, работой, домашними делами и покупками. Почти все... Увы, кроме Васи-полкитайца. Подходит время родов, а Гуткины до сих пор не знают ни родителей будущего отца, ни брата, ни как и где они проживают. Да и странное поведение Васи-полкитайца продолжается. К Милке не приезжает, ссылается на то, что Павловский Посад слишком далеко от Новой Москвы, жалко тратить время на дорогу. На телефонные звонки и в мессенджерах не отвечает, типа, занят. Да, собственно, предложения руки и сердца так и не сделал. До родов остаётся месяц, Милка заедает переживания сладостями, чуть что - в слезы. Короче говоря, обстановка накаляется.
     В один из поздних вечеров на кухне собрались женщины: Ида, Лара, Ляля и Бэлла.
- Если вмешаемся, будет хуже, - предположила Бэлла Францевна.
- А если не вмешаемся, - Лара сделала страшные глаза в сторону матери. - Мне жутко представить, что будет с доцей.
- Надо как-то деликатно поговорить с Васей, - предложила Ляля.
Решали и так, и эдак, спорили. Наконец Ида Львовна хлопнула себя по коленкам:
- Ша, я лично поговорю с его родителями. Сама. На нейтральной территории. Ваша задача - достать мне телефон кого-то из них. Милке, Васе и мужчинам - ни слова!
     На том и разошлись.