Встреча

Восемь шагов — вдох, два шага — выдох, два — задержка, на десять — выдох. Вдох, задержка, выдох. Лёгкие наполняются морозным воздухом. После бассейна и сауны дышится легко.

Снег уже посерел и лишь немного поскрипывает под подошвами мягких туфель. Мысли в голове приятно барахтаются, перескакивают с одного на другое. Я не спешу. Прогулка до общежития после бассейна приятна. Да, я студент пятого курса МФТИ и сейчас живу в общаге на Керченской, а в бассейн хожу в расположенный неподалёку комплекс олимпийской подготовки по конным видам спорта. Расстояние не ощущается. Сегодня удалось в очередной раз проскочить в сауну — пока лишь в малую из двух существующих в Битце.

В метрах пятидесяти впереди остановка. За ней нужно перейти шоссе и свернуть вправо, к дому.

На остановке несколько фигур. Фонари у дороги освещают разыгравшуюся там сценку. Женщина с ребёнком ждёт автобус. Несколько слегка поддатых молодых людей расходуют оставшуюся после дневных забот энергию: бегают взад-вперёд за молодой овчаркой. Один из них стоит на четвереньках и лает с ней на пару. Зелёный змий силён в наших краях. Тем паче сегодня седьмое марта. Спасибо нашим женщинам: они даровали нам выходной.

Чуть в стороне от остановки, ближе ко мне, стоит — или лежит? — что-то непонятное. Глаза после хлорки в бассейне слегка слезятся, и я пока не могу разобрать, что это такое. Первое впечатление — будто сидит здоровенный пёс на задних лапах. Но он слишком велик для пса, да ещё и без хозяина. Притом мамаша с ребёнком никакого внимания на него не обращают.

Подхожу ближе. Силуэт начинает вырисовываться отчётливее. До него осталось шагов двадцать. Скорее всего, это ребёнок, играющий в снегу, — гадаю я. Да, действительно. Но почему так поздно? Уже часов десять вечера. Да и холодно довольно. Прохожу мимо, шагах в пяти от него. Что-то меня останавливает. Делаю вид, что пришёл на остановку, и оборачиваюсь. Ба, да это девица! Пьяна в стельку. Короткая причёска. Ноги как-то неудобно подвёрнуты. Стоит на коленях в снегу у самого шоссе.

Глаза её широко раскрыты и смотрят прямо на меня. Секунд пятнадцать смотрю на неё.

Она сначала жестом, потом словом зовёт меня. Делаю несколько неуверенных шагов в её сторону. Смущает женщина, стоящая позади. И странно, конечно: почему всем безразлично?

— Тебе что, плохо? — говорю погромче, скорее для стоящих позади, чем для себя, а тем более для неё. Видно, что ей не плохо, а, наоборот, очень хорошо.

Подхожу к ней.

— Подними меня.

На меня смотрят большущие, слегка удивлённые глаза. Лицо приятное. Что-то в нём есть кукольное. Я бы сказал, некий французский типаж. Понять, сколько ей лет, невозможно. Можно дать пятнадцать, а можно и на десять больше.

На ней короткая чёрная шуба с маленьким воротником. Простенькие брюки, из-под которых выглядывают поношенные сапожки. На голове ничего нет.

Я поднимаю её. Она хватается за мой воротник и стоит, покачиваясь.

— Где живёшь? — Это первое, что пришло мне в голову. Вопрос глупый, сам чувствую, но ничего другого в голову не идёт.

— Сколько тебе надо? — вопросом на вопрос отвечает она.

— Сколько те... тебе надо? Что ты хочешь?

— Отвези меня. Сколько тебе надо?

Она покачнулась, потянула меня за воротник. Правой рукой подхватываю её и возвращаю в равновесие. Она утыкается лицом в моё плечо. Довольно мило с её стороны.

Чувствую, что выгляжу полным кретином. И, как заведённый, снова спрашиваю:

— Где живёшь?

В ответ она смеётся громче, чем нужно.

Опять падает. Поднимаю. Оборачиваюсь. На остановке есть скамейка, но мать с ребёнком смущают меня. Подвожу её к остановке и прислоняю к стенке, где мы отгорожены от людей.

— Где мои деньги? — Она пытается залезть в задний карман.

По всей видимости, там ничего нет.

— Ты помнишь адрес?

— Кольцевая, кольцевая, ха-ха-ха... Я не помню. Нет, правда, я не помню. Забери меня куда-нибудь... Ты сколько хочешь?

— Много! — Ответ остаётся без комментариев. Наконец подходит какой-то автобус.

— Твой? — Конечно, вопрос глупый.

— Нет.

На остановке людей больше нет.

Усаживаю её на скамейку. При этом она опять умудряется упасть. Сажусь рядом.

Она пытается прижаться ко мне. Тянет губы для поцелуя. Но от неё слишком разит.

Правда, в ней что-то есть. Но я не чувствую к ней ни влечения, ни притяжения. Располагает её улыбка. Зубы у неё ровные и довольно красивые. Но мне нечего с ней делать. В общежитие не поведёшь: опять упрашивать Григорича, а это никоим образом не доставит мне удовольствия. Да и останавливает то, что бог знает, что и как она скажет утром. В чём может упрекнуть? По ней не разберёшь, она просто дура или ****ь.

Кажется, она чувствует, что её женские чары не действуют и не прельщают меня.

— Ты хочешь уйти?

— Да.

— Ну и ****уй.

Ещё раз проверяю, прочно ли она сидит на скамейке. Кладу ладонь на её волосы. Они слегка мокрые, жёсткие и, я бы сказал, довольно приятные.

Чувствую лёгкое сожаление. Быстро перехожу улицу и с ещё более приподнятым настроением спешу домой.