Любовь в полвека глава3

    Любовь в полвека
.               Глава 3
.                Школа


Школа. Второй этаж. Перемена, а в коридоре почему;то мало учеников, непривычно тихо. Людмила Васильевна легонько постучала в дверь кабинета русского языка и, не дождавшись ответа, открыла её. Сама придерживала дверь, а Валентина направляла  в класс.

У доски стояла учительница Валентина Ивановна с мелом в руке и что;то писала — скорее всего, тему урока для следующего класса.

Людмила Васильевна заговорила достаточно громко — учительница вздрогнула:
— Валюшка, посмотри, я тебе своего племянника привела учиться.

Валентина Ивановна повернулась в сторону двери — и мел выпал у неё из руки.
— Кооля…

— Бог с тобой, Валя! Это отец у него Коля, Николай. А это сын его — Валентин Николаич. Учиться будет у тебя, у вас в школе. С Китая приехал. Мать похоронил и сам приехал. А жить будет у меня — в той комнате, где вы со своим Колюшкой жили.

Теперь Людмила Васильевна повернулась к Валентину:
— Валентин, вот теперь Валентина Ивановна будет твоим классным руководителем. Не обижай её и слушайся.

Тут прозвенел звонок, и в класс начали забегать ученики.
— Ладно, Валя, я его к директорше отведу, а уж дальше вы тут с ней всё решите.

Валентина Ивановна так и осталась стоять в онемении, держась за край школьной доски. В голове бил не метроном — а колокол, отбивая удары учащённого пульса. Чуть слышно, почти шёпотом, в уме пронеслось:
«Сын Николая? Валентин Николаевич… Нет, не может быть…»

«Так, всё, собралась. Урок. Надо вести урок».

Ученики наперебой закричали:
— Валентина Ивановна! Валентина Ивановна! Вам плохо? Может, скорую вызвать?
— Нет, ребята, мне уже лучше. Мне даже очень;очень хорошо.

Она подошла к столу и так резко села на стул, что тот жалобно затрещал под ней. Сидела и не знала, с чего начать урок.

В голове всё крутилось, как в старой киноленте: кадры прошлой жизни то царапались, то рвались урывками. И один вопрос не давал покоя: «Как столько лет мы жили у тёти Люды… Она же сестра Николая. Как? Или Людмила всё знала и молчала? Да нет, не может быть…»

Взгляд Валентины был устремлён в открытый журнал, но словно проходил сквозь него. Ученики, к удивлению, затихли так, что можно было услышать полёт комара. Они любили её — и этим всё было сказано.

Так, наверное, прошла уже половина урока.

И тут открылась дверь. Ученики повскакивали с грохотом, и этот шум вернул Валентину Ивановну в реальность. Она тоже машинально поднялась со стула.

В класс вошла директриса, а за ней — тот самый Валентин с портфелем в руке.
— Здравствуйте. Садитесь. Вот, познакомьтесь: к вам в класс приехал новый ученик из Шанхая.

Ученики хмыкнули и перешёптывались с издёвкой:
— Ха, китаец, китаец…
— Ну;ка, успокоились! Да, из Китая. Жил и учился в российском посольстве. Русский. Зовут Валентин.

Снова из;за парт донёсся шёпот:
— Как Валентину Ивановну… Валентин…

Тут уже не выдержала Валентина Ивановна:
— Так, ребята, успокоились. Познакомитесь на перемене. А ты, Валентин, проходи и садись вот на свободное место. Продолжим урок.

Не прошло и трёх минут — прозвенел звонок.
Валентина Ивановна только и сказала:
— Завтра будет повторение сегодняшней темы и сочинение.

Ученики чуть не хором проговорили:
— До свидания, Валентина Ивановна! До завтра!

— Валентин, останься на минутку. Ты ознакомился с расписанием? У тебя всё есть для уроков?
— Да, расписание я сфотографировал. Учебники и тетради — всё есть. Чего не будет хватать — куплю.
— Хорошо. Скажи… Про маму твою я услышала, а папа твой где?

— Валентина Ивановна, я не видел папу. Мама, пока была жива, рассказывала, что папа — военный, у него очень опасная секретная служба. Из соображений безопасности он не может раскрывать ни себя, ни нас перед врагами. Он боец невидимого фронта. Разведчик ГРУ. У нас дома даже фотографий его нет — только те, где он в садике и в начальной школе, да и те чёрно;белые.

— Я тебя услышала. Иди. Да, ты уже слышал от тёти Люды, что мы много лет жили у неё и что я часто захожу к ней в гости — поговорить. Заходила. Ей одной скучно. Теперь вот ты ей за компанию. Хорошая она у нас, тётя. Наверно, и папа у тебя такой же… Такой… Вот только служба… Ну ладно. Завтра не опаздывай. Ещё будет время поговорить.

— До свидания, Валентина Ивановна.

Какой;то огонёк в памяти разгорелся в душе Валентины Ивановны. Значит, он жив. Значит, все эти годы он был далеко — и каким;то образом рядом с ними. И сестру Людмилу он как будто направил к ним. И подарки на дни рождения — и сыну, и ей — всё это могло быть от него. И подтвердить это могла только Людмила. Но если она дала слово, то не признается. Время покажет.