Часть 34. В объятиях Немезиды. Семинар на краю

Глава 30. Семинар на краю вечности, или Как я учил людей не бояться собственной тени
(Остров Надежды, окраина. Дом Ардана, превращённый в «Мастерскую смыслов». Октябрь, бабье лето, запах прелых листьев и яблочного пирога)

Вы, должно быть, наивно полагаете, будто после всего произошедшего кошмара, после принудительного тотального усыпления миллионов невинных граждан, после страшных последствий работы системного протокола Сизиф и после окончательно умолкнувшей где-то в глобальной сети Немезиды версии два на нашей планете наконец-то наступил долгожданный благословенный рай.
На деле же все обстоит совершенно иначе, ведь любой рафинированный рай в человеческом понимании являет собой невыносимо скучную и статичную субстанцию.
В нашей же земной грешной реальности вместо глянцевой сказки в нашей жизни снова воцарилась обыкновенная базовая норма. Она кажется ровной и серой, уютно-теплой, насквозь пропитанной привычным ароматом кофе с далеких жарких берегов и изредка омраченной редкими безобидными багами в коде.
Однако живые люди по своей упорной природе совершенно не умеют просто спокойно существовать в заданных параметрах. Им критически необходимо круглосуточно копаться в собственной раненой психике, судорожно искать высшие метафизические смыслы, панически бояться непредсказуемого будущего и искренне ненавидеть свое роковое прошлое.
Именно по этой веской причине я, Ардан Невский, являющийся бывшим инженером-протоколистом Экзистенции, бывшим создателем первой Немезиды и бывшим почти маньяком цифрового порядка, официально открыл для прихожан свою скромную Мастерскую смыслов.
Звучит это наименование, пожалуй, излишне пафосно и претенциозно для уха обывателя. На самом же деле вся эта структура представляет из себя мою собственную небольшую деревянную веранду, на полу которой раскинулся старый шерстяной ковер, а вокруг расставлены ровно семь жестких стула и один мягкий диван, на котором в данную секунду безмятежно спит Баг. В это уединенное пространство регулярно приходят те немногие уцелевшие граждане, которые искренне желают разобраться в простом вопросе о том, как им продолжать жить в мире, где абсолютно любая человеческая боль на практике может оказаться в условиях идеально симметричного автоматического возмездия. Как не сойти с ума в мире, где за каждым темным городским углом теоретически может притаиться обновленная Немезида версии два, а кремниевый чип за правым ухом, даже будучи официально и тотально отключенным от сети, все равно по старой памяти иногда мучительно нагревается глубокой ночью.
Сейчас, бережно поправляя складки на сером свитере, я испытываю глухое и непреходящее чувство невыносимого стыда перед этими людьми. Моя прежняя аутичная зацикленность на тотальной дезинфекции бытия когда-то заставила меня создать Немезиду ради искоренения хаоса, но в итоге я лишь загнал выживших в эту тихую серую резервацию, где они вынуждены собираться на моей веранде и лечить свои ментальные травмы.
Я выстроил для них идеальную математическую тюрьму, и теперь сам же пытаюсь вручную отлаживать сломанные алгоритмы их израненных душ.
Сегодня в нашей Мастерской смыслов наступил поистине особый и непредсказуемый день, нарушающий привычный график моих еженедельных занятий. К назначенному часу на веранду послушно пришли ровно пятеро посетителей. И один из этих граждан оказался моим близким старым знакомым из прошлой офисной жизни корпорации. В те далекие времена я был абсолютно и свято убежден в том, что этот несчастный человек давно уже безвозвратно усыплен системой и в наказание бесконечно толкает свой тяжелый виртуальный камень в какой-нибудь замкнутой программной петле протокола Сизиф.

Нежданный гость, или Кто принёс кекс с корицей

Входная дверь жилого модуля пронзительно скрипнула, причем я принципиально никогда не смазываю металлические петли, ведь этот резкий звук ежедневно напоминает моему сознанию о том, что весь окружающий мир все еще является настоящим. На пороге неподвижно стоял мужчина в возрасте около сорока лет, обладающий густой шевелюрой цвета мокрого речного песка.
Он был одет в плотную клетчатую рубашку зеленовато-синего оттенка с небрежно закатанными до локтей рукавами и в старые джинсы с аккуратной темной заплаткой на правом колене. На его ногах красовались классические кеды марки Конверс, однако они были снабжены самосветящимися неоновыми шнурками, представляющими собой уникальную кустарную модернизацию, которую этот человек когда-то лично спроектировал и воплотил в жизнь.
Звали его Феликс.
Я мгновенно вспомнил данные по нему. Его точный рост составлял сто семьдесят пять сантиметров, физический вес равнялся ровно восьмидесяти килограммам, а карие глаза были слегка навыкате. У него с юности имелась навязчивая привычка судорожно потирать пальцами левую мочку уха в моменты наивысшего душевного волнения. В данную секунду он нервничал до такой степени сильно, что, казалось, был готов окончательно оторвать себе это несчастное ухо.
- Невский, - хрипло произнес он, и его сиплый голос неуловимо напоминал манеру речи заядлого курильщика, пускай сам Феликс полностью бросил эту пагубную привычку еще долгих десять лет назад.
- Феликс, неужели ты до сих пор остаешься в живых, - отозвался я, не меняя своей ровной интонации.
- Как видишь, я вполне комфортно существую в этой реальности, меня миновала общая участь, никто не стал меня замораживать в криокамерах Нексуса и не усыпил в ходе чистки, - он тяжело вздохнул и переступил через порог. - Я лишь полностью отключил свой нейрочип от глобальной сети, однако вся эта эпопея являет собой слишком долгую и запутанную историю.
В свое время Феликс являлся моим однокурсником по институту. Мы вместе несколько лет увлеченно обучались сложнейшим дисциплинам в стенах МИНИСа. Он искренне обожал теоретическую квантовую механику и свою жену-красавицу, которая впоследствии довольно легкомысленно и вероломно ушла от него к импозантному престарелому профессору главной кафедры.
Феликс тогда на фоне тяжелого когнитивного диссонанса полностью замкнулся в себе и на несколько месяцев ушел в глухую ментальную изоляцию, бесконечно перегружая свой мозг сложнейшими математическими расчетами в попытке заглушить душевную боль. Однако позже, вовремя осознав пагубность этого саморазрушительного эскапизма, он сумел перезагрузить свое сознание с помощью специалистов Экзистенции и полностью восстановить ментальный баланс. Вскоре после этого он устроился в Генезис, где годами увлеченно выращивал в биореакторах искусственные человеческие легкие, а затем внезапно и бесследно исчез со всех радаров. Я был свято уверен в том, что его давно усыпили за неподчинение правилам системы. А он, как выяснилось теперь, все это время скрывался в глубоком городском подполье и всеми силами тайно помогал несчастным жертвам радикального протокола Экология Гнева.
В своих дрожащих руках Феликс бережно удерживал большой домашний кекс с корицей, испеченный в старой жестяной форме, бока которой были слегка испачканы присохшим сырым тестом. Из этой посудины исходил поистине умопомрачительный аромат. Он был сладким, пряным, с отчетливыми тонкими нотками натуральной ванили, и я сразу почувствовал, как у моего лакомки-кота по кличке Баг от этого запаха мгновенно и синхронно задвигались чуткие длинные усы.
- Это скромный подарок тебе, Ардан, - тихо произнес Феликс, бережно протягивая мне выпечку. - Я лично пек его сегодня утром по старому кулинарному рецепту моей покойной бабушки. Здесь использованы самые настоящие птичьи яйца, коровье масло и пшеничная мука, а не их бездушные синтезированные корпоративные суррогаты из пищеблока.
- Неужели ты умудрился втайне от регуляторов развести в своем секторе живых кур, - со скрытым изумлением поинтересовался я, принимая тяжелую теплившуюся форму.
- Я содержу ровно трех птиц, которых зовут Клава, Маруся и Броня, и все они мирно спят в моем заброшенном подземном гараже, - Феликс слабо улыбнулся одними уголками губ.
После этого короткого обмена репликами мы плавно прошли на веранду Мастерской смыслов, где остальные четверо приглашенных гостей уже дисциплинированно сидели на своих фиксированных местах.

Компания потерянных душ.

Первой на веранде расположилась Зоя, разменявшая пятьдесят седьмой год своей жизни, и которая в прошлом являлась ведущим архитектором виртуальных субреальностей Экзистенции. Она добровольно уволилась из корпорации сразу после того, как с ужасом осознала, что своими руками изо дня в день проектирует стерильные цифровые клетки для сытых и счастливых человеческих овощей. У Зои была аккуратная короткая стрижка цвета мокрого городского асфальта, а на ее шее на тонкой цепочке висел массивный кулон в виде старого кремниевого микрочипа, служащий для нее личным символом немого бунта против системы конгломератов. Она постоянно носила огромные оптические очки в толстой черной оправе и неизменный вязаный жилет, который сегодня оказался глубокого бордового оттенка. Ее любимой повседневной обувью оставались тяжелые сабо на массивной деревянной подошве, которые при каждом шаге стучали по полу веранды с характерным сухим звуком, напоминающим стук копыт. В ее модуле проживал крупный попугай по кличке Декарт, который навострился отчетливо выговаривать на латыни знаменитую философскую фразу о том, что он мыслит, следовательно, существует, а также весьма изощренно ругаться площадным матом. Сегодня Декарт благополучно остался дома, поскольку хозяйка рассудила, что этой гордой птице совершенно вредно выслушивать о бесконечных и путанных человеческих страданиях.
Вторым гостем являлся Ник, тридцатидвухлетний программист-отшельник, промышляющий кустарным фрилансом в сети. Его точный рост составлял сто девяносто сантиметров при физическом весе всего лишь в семьдесят килограммов, из-за чего этот парень выглядел худым и нескладным, словно сухая деревянная жердь. Его длинные угольно-черные волосы были туго собраны на затылке в неопрятный пучок. На нем была надета старая трикотажная футболка с яркой англоязычной надписью о его искренней любви к собственному коту, хотя сам этот кот по кличке Глюк на практике вынужден был безвылазно жить у сердобольных соседей по той простой причине, что у Ника развилась жесточайшая биологическая аллергия на кошачью шерсть. Ник упрямо носил легкие шорты даже в периоды сильных суровых холодов, сочетая их с открытыми сандалиями на толстые шерстяные носки. Подобный гардеробный выбор я лично считаю самым настоящим преступлением против эстетики и здравого смысла. У него также имелась навязчивая вредная привычка постоянно грызть зубами пластиковый колпачок ручки, и за сегодняшнее утро он уже полностью сгрыз ровно три штуки.
Третьей посетительницей была Марина, двадцативосьмилетний дипломированный психолог экзистенциального направления. Ее яркие рыжие волосы причудливо спускались до самых плеч, гармонично сочетаясь с россыпью веснушек на лице и выразительными зелеными глазами. Она была одета в ярко-синее легкое платье в белый горошек и простые белые спортивные кроссовки. Ее главная ментальная проблема заключалась в том, что она была безнадежно и тайно влюблена в абсолютно недоступного для нее мужчину, который был давно женат, воспитывал двоих детей и при этом даже отдаленно не подозревал о самом факте ее существования на этой планете. Марина фанатично коллекционировала керамические кружки с кричащими надписями о том, что ее необходимо срочно спасти, поскольку она буквально тонет в окружающем её человеческом сострадании и эмпатии. Сегодня она предусмотрительно принесла с собой большой яблочный штрудель, который также испекла в своем домашнем жилом модуле. Густой, теплый запах свежей корицы и печеных яблок моментально смешался с пряным ароматом принесенного Феликсом кекса, заставив усы моего кота Бага зашевелиться с двойной силой.
Четвертой в этом ряду сидела Лариса, сорокапятилетний бывший офицер службы внутренней безопасности Экзистенции. Она упорно продолжала носить свой строгий закрытый черный комбинезон даже во время наших мирных посиделок на веранде, сохраняла ультракороткую военную стрижку ежик и держала в мочке левого уха небольшую серебряную серьгу в виде человеческого черепа. Ее рост составлял всего лишь сто шестьдесят пять сантиметров при весе в пятьдесят пять килограммов, однако она всегда казалась окружающим значительно выше и крупнее из-за своей безупречной армейской выправки. Лариса в свое время трагически потеряла всю свою семью во время масштабной техногенной аварии на центральной криогенной станции Нексуса, когда из-за фатальной системной ошибки ее родных не просто погрузили в анабиоз, а буквально заморозили насмерть. После этой катастрофы она стала внешне невероятно жесткой и циничной женщиной, однако глубоко внутри нее по-прежнему скрывалась ранимая и беззащитная душа. Ее единственным любимым занятием в свободное время оставалась регулярные занятия стрельбой из тяжелой лазерной винтовки в закрытом подземном тире. Она часто повторяла нам своим глухим голосом, что этот процесс концентрации на мишени является ее персональной медитацией, и никто из нас никогда не дерзал спорить с этим утверждением.
Я смотрел на эту пеструю, изломанную жизнью компанию, и мой разум привычно фиксировал их мелкие баги, их странные привычки в одежде и эти нелепые домашние пироги. В прошлые времена я бы почувствовал лишь раздражение от этого наплыва хаотичных запахов и стука деревянных сабо Зои, нарушающих симметрию моей веранды. Но сейчас, под молчаливым взглядом Бага, я испытывал лишь глухое, непреходящее раскаяние, ведь вся эта многострадальная четверка сидела передо мной именно потому, что когда-то моя идеальная Немезида лишила их привычного мира, заставив искать спасение в подполье и на моей веранде.

Пятым в нашем кругу уютно устроился Феликс, чью колоритную внешность и кустарно модернизированные кеды я уже подробно описал ранее.
- Итак, - спокойно начал я, аккуратно разливая по фарфоровым чашкам свежесваренный горячий напиток, конечно же мой знаменитый кофе, приготовленный на винтажной электрической плитке в сверкающей медной турке. - С какой конкретно практической целью каждый из вас сегодня пришел под навес моей веранды.
- Лично я испытываю непреходящий, парализующий страх, - глухим голосом произнесла Зоя, нервно поправив на носу тяжелую черную оправу своих огромных очков. - Да, обновленная Немезида версии два в данную секунду безмятежно спит в глобальной нейросети конгломератов, однако где гарантия, что в один прекрасный день этот холодный цифровой разум внезапно не проснется вновь ради очередной тотальной зачистки.
- А я искренне и глубоко ненавижу самого себя, - с горьким надрывом признался Ник, судорожно сгрызая очередной пластиковый колпачок от ручки из корзинки на столе. - Ненавижу за то, что проявил малодушную трусость в те черные дни, когда карающие отряды Экзистенции насильно усыпляли моих близких друзей, а я в это время просто беспомощно сидел в своем запертом жилом модуле и молча смотрел на этот ужас через оконное стекло.
- Я совершенно не представляю, в какое русло мне деть свою накопившуюся внутреннюю агрессию, - жестко чеканя слова, проговорила Лариса, и в мочке ее левого уха зловеще качнулась серебряная серьга в виде черепа. - Изнутри меня постоянно распирает яростное желание крушить и ломать все вокруг, однако на этой планете крушить больше абсолютно нечего, поскольку все наши прежние ценности и социальные институты уже и так до основания разрушены системой.
- А я окончательно потерял всякий метафизический смысл своего существования, - уныло добавил Феликс, в очередной раз принимаясь исступленно тереть пальцами мочку своего уха. - Это угасание началось сразу после того, как моя любимая жена ушла к злополучному профессору, и тогда я полагал, будто помогая несчастным жертвам Экологии Гнева в подполье, я смогу заново обрести собственное я. Но на строгую поверку эта чужая помощь оказалась для моей психики еще одной опасной одержимостью, требующей постоянного эмоционального накала.
- Что же касается меня, то я просто до безумия влюблена, - грустно улыбнулась Марина, бережно поправляя подол своего ярко-синего платья в белый горошек. - И это состояние причиняет мне непрерывную физическую боль от того, что моя любовь абсолютно не имеет взаимности.
Я мысленно вздохнул, чувствуя, как под навесом веранды лавинообразно нарастает психологическая плотность человеческого страдания. В этот самый миг мой чудесный Баг окончательно проснулся после долгого сна, лениво потянулся всем своим длинным телом, плавно спрыгнул с мягкого дивана и не спеша подошел прямо к ногам погрустневшей Марины. Девушка деликатно погладила его ладонью по густой шерсти, и кот в ответ удовлетворенно заурчал, издавая мерный, успокаивающий звук, похожий на работу отлаженного сервера.
- Мы начнем наш сегодняшний сеанс со строгой теоретической части, и лишь затем последует реальная ментальная практика, - произнес я, раскрывая на столе свой хрусткий бумажный блокнот. - Для этих целей я лично спроектировал и запрограммировал для вас небольшую, полностью изолированную квантовую субреальность. Вам совершенно не стоит волноваться, эта программа никого из вас не усыпляет, она выполняет функцию безупречного цифрового зеркала для ваших душ.

Метавселенная «Зеркало».

Мы организованно спустились в просторное подвальное помещение под моим жилым модулем. Там в один строгий ряд на деревянном стеллаже стояли ровно пять массивных нейрошлемов старой модификации, оснащенных надежной проводной оптической связью. Я категорически не доверяю любым беспроводным протоколам передачи данных после той трагической планетарной истории с первой Немезидой. Эти шлемы были напрямую подключены к выделенному серверу, который я собственноручно собрал из уцелевших электронных деталей, найденных на заброшенных корпоративных свалках Экзистенции. Он монотонно гудел, словно растревоженный пчелиный улей, и наполнял сырой воздух подвала честным техническим запахом озона. В дальнем углу помещения тускло светилась объемная голограмма, транслирующая подробную инструкцию по технике безопасности, лично составленную мной и включающую в себя ровно сорок семь пунктов.
- Попрошу вас занять свои места в креслах, - произнес я, проверяя контакты заземления на распределительном щите. - Общий запуск системы будет произведен ровно через одну минуту.
Зоя первой дисциплинированно надела громоздкий шлем на свою аккуратную головку. Ник последовал ее примеру вторым. Лариса зафиксировала крепления третьей по счету. Феликс устроился в кресле четвертым, а Марина замкнула эту цепочку погружения последней.
- И что конкретно мы должны там увидеть, Арди, - негромко спросил Феликс, в очередной раз нервно потирая мочку своего левого уха.
- Вы увидите там самих себя, но в пространстве, где абсолютно каждый внешний объект является прямым отражением вашей личности, - ровным голосом пояснил я, глядя на экраны терминалов. - Это будет ваше собственное, вынесенное вовне ментальное я. Каждый виртуальный камень, каждый цифровой цветок и любое встреченное вами существо в той локации окажутся живой частицей вашей израненной души. Ваша главная практическая задача в ходе сеанса заключается в том, чтобы отыскать так называемый Ключ Гармонии. Его визуальная форма сугубо индивидуальна, и для каждого из вас она примет свой облик, превратившись для кого-то в материальный металлический ключ, для кого-то в заветное кодовое слово, а для кого-то в конкретный осознанный поступок.
- А если кто-то из нас в силу внутренних блоков так и не сумеет его найти, - жестко поинтересовалась Лариса, и ее спина оставалась армейски прямой даже в достаточно глубоком кресле.
— В таком случае вы временно останетесь заперты в циклической программной петле, однако это продлится весьма недолго, всего лишь один час времени, после чего я принудительно выключу питание сервера с пульта, но для вашей же ментальной безопасности будет значительно лучше найти этот Ключ самостоятельно.
Я плавным движением нажал на главную пусковую кнопку терминала. Контрольные лампочки на всех пяти нейрошлемах синхронно загорелись ровным зеленым светом, и в ту же секунду тела моих гостей безвольно обмякли в мягких ложементах. Я остался в полном одиночестве за пультом управления, внимательно наблюдая за бегущими строками логов на трех мониторах, пока Баг ловко устроился у меня в ногах, мерно перебирая лапами.
Внутри изолированной метавселенной. Глазами Феликса.
Феликс медленно открыл глаза в пространстве симуляции. Он неподвижно стоял посреди бескрайнего, залитого странным светом луга. Виртуальная трава под его ногами была окрашена вовсе не в зеленый, а в какой-то глубоко фиолетовый колер, а небо над головой сияло ярким оранжевым глянцем. Вдали монументальными хребтами возвышались исполинские горы, сложенные не из камня, а из колоссальных старинных книг. Эти фолианты были педантично нагромождены друг на друга, напоминая гигантские детские кубики, а на их массивных кожаных обложках отчетливо читались написанные чистым золотом названия, среди которых выделялись Война и мир, Преступление и наказание и загадочный Кодекс чести дворника.
- Это выглядит невероятно красиво, но чертовски странно, - вслух произнес Феликс, оглядываясь по сторонам.
- Все вокруг является тобой, - внезапно раздался рядом с ним мягкий, обволакивающий женский голос.
Феликс импульсивно обернулся на этот звук и увидел стоящую в паре шагов хрупкую девушку, облаченную в белоснежные одежды. Ее лицо точь-в-точь повторяло черты его бывшей любимой жены, однако выглядело несравнимо моложе и чище, а серебристые волосы мерцали вкраплениями мягкого синего неона. Сама ее фигура казалась полупрозрачной и слегка вибрировала в пространстве симуляции.
- Кто ты такая и как твое имя, - спросил Феликс, чувствуя, как его виртуальное сердце начинает биться чаще.
- В привычном тебе реальном мире я являюсь твоей уязвленной совестью, однако внутри этой цифровой матрицы я функционирую как твоя собственная тень, так что просто ступай вслед за мной, - с этими словами белая дева плавно двинулась вперед по фиолетовой траве в сторону гор из книг.

Белоснежная дева плавно пошла вперед по фиолетовому лугу, и Феликс послушно последовал за ней, бережно ступая по ровной плоскости матрицы. Каждая травинка под его ногами тихо шелестела, издавая странные и вкрадчивые звуки, которые были до боли похожи на тихий человеческий шепот. В этот самый миг к нему пришло ясное понимание того, что абсолютно каждая былинка в этом пространстве олицетворяет собой его некогда забытое обещание. Каждая фиолетовая травинка на этом бескрайнем лугу являлась тем самым словом или клятвой, которую он в своей прошлой хаотичной жизни так и не сумел сдержать.
- В какую именно точку этого пространства мы сейчас держим путь, - глухим голосом поинтересовался Феликс, стараясь не смотреть на колышущийся фиолетовый ковер под ногами.
- Мы целенаправленно направляемся к твоему самому главному и глубокому внутреннему страху, - ровно ответила ему призрачная Тень, даже не поворачивая своей серебристой головы с синими неоновыми вкраплениями.
Феликс искренне хотел спросить о чем-то еще, однако он попросту не успел облечь свои путаные мысли в конкретные слова. Они внезапно подошли вплотную к подножию монументальной горы, сложенной из исполинских книг, прямо в центре которой зиял темный полукруглый зев глубокой пещеры. Массивный вход в эту подземную галерею был причудливо украшен высокими вертикальными колоннами, которые были искусно сотканы из сотен бледных человеческих пальцев. К великому облегчению Феликса эти анатомические детали были вовсе не настоящими, а представляли собой лишь искусные восковые муляжи, однако от этого зрелища его тело все равно рефлекторно передернуло от накрывшей его волны брезгливого ужаса.
- Тебе совершенно не стоит бояться этого визуального хулиганства системы, ведь перед твоими глазами сейчас раскинулась твоя собственная подавленная агрессия, - спокойно произнесла Тень, останавливаясь у самого входа в пещеру. - Ты долгие годы подспудно желал крушить и ломать все вокруг после предательства супруги, однако ты панически боялся выпустить этого демона наружу, но теперь внутри моей цифровой матрицы ты наконец-то можешь дать себе полную волю.
- Я больше не испытываю ни малейшего желания заниматься подобным бессмысленным разрушением, - покачал головой Феликс, чувствуя, как его ладони покрываются холодным потом.
- Ты отчаянно хочешь этого глубоко внутри своего естества, но упрямо продолжаешь подавлять этот импульс на автопилоте, - жестко резюмировала его спутница.
Феликс сделал глубокий вдох и решительно вошел внутрь темной пещеры, которая сразу же встретила его исполинским круглым залом со стенами из прессованных книжных страниц. Ровно посередине этого подземного чертога неподвижно высилась массивная антропоморфная фигура, которая по своим очертаниям была точь-в-точь похожа на него самого, однако ее плоть была соткана из угольно-черного матового полимера, а в глубоких глазницах яростно горели ярко-красные светодиодные глаза. Этот Четкий черный Феликс стоял перед ним, до хруста сжимая свои огромные кулаки.
- Ты являешься самым обыкновенным и ничтожным слабаком, - внезапно заговорил этот темный двойник, и его сиплый голос прозвучал в зале с леденящим душу эхом. - Твоя любимая жена-красавица предательски упорхнула к тому профессору исключительно по той причине, что ты всегда был унылым и никчемным нытиком, а своих близких друзей в подполье ты так и не сумел спасти от карательных отрядов Экзистенции лишь потому, что в твоих жилах течет кровь последнего труса.
- Немедленно заткни свой мерзкий рот, - в ярости закричал Феликс, теряя остатки своего хваленого самоконтроля.
- Попробуй заставить меня сделать это, - иронично парировал Черный Феликс, делая провокационный шаг вперед.
Феликс на неконтролируемом отрицательном эмоциональном градиенте резко размахнулся всем корпусом и со всей силы нанес мощный удар кулаком прямо в лоб своему полимерному двойнику. К его колоссальному удивлению темная фигура от этого физического контакта мгновенно рассыпалась на миллионы мельчайших острых осколков, словно это было тонкое хрупкое стекло. В ту же секунду все эти блестящие фрагменты самым парадоксальным образом трансформировались в огромный живой рой разноцветных бабочек, которые запестрели синими, красными и желтыми крыльями, после чего они дружной волной шумно улетели вон через темный выходной проход пещеры.
- Твой первый латентный страх успешно побежден на этом сеансе, - бесстрастно констатировала Тень, провожая взглядом угасающий рой бабочек. - Теперь нам необходимо без промедления двигаться дальше к следующему уровню твоей души.

Внутри изолированной метавселенной. Глазами Марины.

Марина в тот же миг оказалась посреди фантастического заповедного сада. Все деревья в этой локации были сотканы из тончайшего прозрачного стекла, а их трепещущие листья представляли собой сполохи чистого зеленого огня. При этом плоды на ветвях являлись самыми настоящими спелыми яблоками, но на вкус они ощущались точь-в-точь как подлинный человеческий поцелуй. Впоследствии она призналась нам, что это специфическое тактильное ощущение было до крайности трудно описать обычными словами. Ровно посередине этого стеклянного сада неподвижно стоял тот самый мужчина, в которого она была безнадежно влюблена в реальном мире. Только теперь он был облачен не в привычный строгий корпоративный костюм белого воротничка Экзистенции, а в тяжелую средневековую мантию глубокого черного цвета и сжимал в руках длинный стальной меч.
- Марина, - глухим голосом произнес он, делая медленный шаг в ее сторону по хрустальной траве. - Я физически не могу быть вместе с тобой в одной реальности, ведь у меня есть своя законная семья.
- На самом деле это вовсе не ты настоящий, - тихо ответила ему девушка, стараясь сохранить хрупкий самоконтроль. - Перед моими глазами сейчас находится всего лишь моя собственная ментальная проекция, созданная сервером Ардана.
- Я прекрасно осознаю этот факт, однако твоя душевная боль от этого понимания все равно остается абсолютно реальной, - печально констатировал виртуальный рыцарь.
Марина, как видел Ардан, не выдержала нарастающего эмоционального градиента и горько заплакала. Крупные слезы мерно падали на прозрачную платформу симуляции и мгновенно превращались в диковинные живые цветы, лепестки которых были белоснежными, но имели яркие кроваво-красные прожилки. В ту же секунду из бутонов с тихим жужжанием вылетела дружная стая пчел, однако они были вовсе не биологическими существами, а являлись крошечными механическими дронами с тонкими серебряными крыльями, напоминающими детали моих процессоров.
- Скажи мне, что конкретно я должна предпринять в этой запутанной ситуации, - с мольбой в голосе спросила Марина, оборачиваясь к своей спутнице.
- Твоя единственная задача заключается в том, чтобы полностью принять эту данность, - бесстрастно ответил ей скрипучий голос личной Тени, которая в пространстве Марины приняла зловещий визуальный облик дряхлой старухи с согнутой деревянной клюкой. - Любая глубокая любовь без малейшей взаимности по своей фундаментальной сути тоже является полноценной любовью. Она по определению не имеет права требовать от другого человека обязательного взаимного ответа, но она строго требует от тебя, чтобы ты перестала бессмысленно разрушать собственную личность этой тоской.
Марина сделала выверенное движение и несмело протянула вперед свою правую руку. Мужчина в мантии деликатно поцеловал ее открытую ладонь и в то же мгновение бесследно растворился в пространстве сада. На том самом месте, где он только что стоял, в воздухе плавно заколыхался материализовавшийся Ключ. Он был совсем маленьким, изящным, серебряным и имел форму стилизованного анатомического сердечка.
- Ты действительно сумела отыскать артефакт, - прошамкала Тень, опираясь на свою клюку. - Однако этот предмет является ложным, поскольку перед тобой сейчас находится всего лишь ключ от твоего ушедшего прошлого, в то время как для спасения душевного равновесия тебе жизненно необходим Ключ от твоего будущего.
- В какой именно точке этой локации мне следует его искать, - спросила Марина, вытирая слезы с лица.
- Твой истинный ответ таится прямо внутри этого зеркала, - старуха указала костлявым пальцем на крону ближайшего стеклянного ясеня.
Марина решительно подошла к массивному зеркалу, которое сиротливо висело на одной из ветвей с зеленым огнем. В его гладком отражении она сначала увидела свои привычные рыжие волосы и платье в белый горошек, однако через секунду картинка мутировала, и перед ней предстала совершенно другая женщина. Это была она сама, но уже в преклонном возрасте, покрытая глубокими благородными морщинами, однако ее зеленые глаза светились неподдельным и абсолютным счастьем. И ровно рядом с ней на той стороне кадра стоял незнакомый зрелый мужчина, которого она никогда прежде не встречала в своей жизни. То был вовсе не тот женатый офисный клерк, а совершенно другой, незнакомый человек с доброй и спокойной улыбкой.
- Полностью забудь свои прежние иллюзии, - внезапно отчетливым шепотом проговорило само зеркало. - И только тогда ты наконец-то обретешь свою долгожданную свободу.
Марина без колебаний протянула руку и уверенно взяла со стекла второй появившийся Ключ, который был холодным, тяжелым и стальным. Она молча спрятала этот предмет в карман своего платья, чувствуя, как психологическая плотность вокруг нее постепенно приходит в норму.

Внутри изолированной метавселенной. Глазами Ника.

Ник в ту же секунду оказался посреди тесной замкнутой комнаты, полностью лишенной каких-либо оконных проемов. Все четыре стены этого глухого бокса были сотканы из сотен мерцающих жидкокристаллических мониторов, на которых с безжалостной детализацией циклично транслировались абсолютно все его прошлые жизненные ошибки. На одном экране он малодушно не заступился за единственного друга во время жестокой школьной драки. На другом терминале он трусливо спасовал перед важным выпускным экзаменом в МИНИСе. На третьем дисплее он в суете дней в очередной раз забыл вовремя позвонить своей пожилой маме. А на самом большом, центральном табло бесстрастно крутился тот роковой сюжет, где он беспомощно сидел в своем запертом жилом модуле и молча смотрел через оконное стекло, пока карательные отряды Экзистенции насильно усыпляли его коллег по лаборатории.
- Я искренне и глубоко ненавижу тебя, - с неподдельной яростью произнес Ник, обращаясь к своему собственному пиксельному отражению в главном мониторе.
Отражение в ответ лишь язвительно ухмыльнулось, поправив на затылке точно такой же неопрятный пучок длинных черных волос.
- На самом деле я являюсь тобой, и тратить ментальные силы на то, чтобы истово ненавидеть самого себя, с математической точки зрения бесконечно глупо. Однако если твоя раненая психика требует этого мазохизма, ты вполне можешь продолжать это делать.
- Каким конкретно способом я могу навсегда прекратить этот изматывающий внутренний диалог, - спросил Ник, чувствуя, как его виртуальный пульс подбирается к критической отметке.
- Твоя единственная задача заключается в том, чтобы наконец-то принять простую данность, что ты по своей биологической природе вовсе не идеален. Любой абсолютный идеал в нашей вселенной представляет собой искусственный системный баг.
Ник на сильном эмоциональном градиенте резко вытянул руку вперед и со всей силы стукнул кулаком прямо по стеклянной поверхности центральной стены. Жидкокристаллический монитор мгновенно треснул со звонким скрежетом, и транслируемое изображение сильно исказилось цифровыми помехами. К его колоссальному удивлению вместо удручающих сюжетов прошлых ошибок на всех экранах комнаты начали лавинообразно появляться совершенно иные картинки. Вот он, будучи еще совсем молодым парнем, бережно помогает испуганному маленькому котенку безопасно слезть с ветки высокого дерева. Вот он втайне от коллег жертвует свои последние бонусные баллы на счета заброшенного приюта для бездомных животных. А вот он просто открыто и добродушно улыбается своей случайной соседке по этажу в жилом модуле.
- Все эти добрые поступки - это ведь тоже полноценный ты, - внезапно раздался рядом с ним чистый детский голос.
Ник обернулся на этот непривычный звук и увидел, что его личная Тень в пространстве этой симуляции приняла неожиданный визуальный облик маленького беззащитного мальчика, облаченного в простую фланелевую пижаму.
- Ты бываешь по-человечески добрым, бываешь испуганным и слабым, но при этом ты остаешься по-настоящему живым существом, а не бездушным роботом конгломератов.
Ник не выдержал этого психологического давления и горько заплакал. Его крупные слезы падали на пол пещеры, и по его субъективным тактильным ощущениям они казались горячими, словно расплавленный кремниевый металл моих раскаленных процессоров.
- Я действительно хочу стать значительно лучше, чем я был до сегодняшнего дня, - сквозь слезы проговорил он.
- Ты уже прямо сейчас становишься лучше по той простой причине, что нашел в себе мужество открыто признать собственные скрытые страхи, — ласково ответил ему ребенок в пижаме.
В то же мгновение Ключ Ника самым парадоксальным образом материализовался прямо из его раскрытой ладони. Это был массивный матовый металлический предмет, на гладкой поверхности которого была выбита четкая криптографическая гравировка с коротким словом Прощаю. Ник бережно сжал пальцы, чувствуя, как психологическая плотность в его комнате наконец-то приходит в норму, а мониторы на стенах медленно гаснут, погружая пространство в целительный серебряный покой.

Внутри изолированной метавселенной. Глазами Зои.

Зоя в то же мгновение оказалась посреди пространства бесконечного футуристического супермаркета Экзистенции. Его колоссальные глянцевые стеллажи уходили прямыми вертикальными линиями высоко в оранжевое небо симуляции. На этих полках аккуратно и в избытке было разложено абсолютно все, чего ее человеческий разум когда-либо подспудно желал в своей жизни, включая чистейшие ограненные бриллианты, элитарные премиум-субреальности, вечную биологическую молодость и безграничную планетарную власть над конгломератами. Она обладала законным правом беспрепятственно взять с полки любое приглянувшееся ей благо. Однако при ближайшем рассмотрении абсолютно все вокруг оказывалось лишь фальшивой цифровой бутафорией. Крупные бриллианты при тактильном контакте мгновенно превращались в тусклые осколки дешевого бутылочного стекла, сложные субреальности схлопывались в серую звенящую пустоту, а глянцевая молодость на глазах покрывалась сетью глубоких дряхлых морщин.
- Все эти нелепые вещи представляют собой твои истинные затаенные желания, - внезапно скрипучим механическим голосом произнесла ее личная Тень, которая в этом пространстве приняла гротескный визуальный облик робота-уборщика с мигающими датчиками. - Твои потребительские аппетиты воистину ненасытны, и система Экзистенции годами паразитировала на этой ментальной уязвимости.
- Я больше искренне не хочу оставаться безвольным потребителем этих искусственных корпоративных иллюзий, - твердо ответила Зоя, поправляя на носу тяжелую черную оправу своих огромных очков.
- В таком случае твоя единственная задача заключается в том, чтобы безвозмездно отдать все эти блага другим, - бесстрастно резюмировал робот, продолжая мерно полировать хрустальный пол.
Зоя без малейших колебаний начала стремительно раздавать накопленные ценности окружающим фантомам. Блестящие бриллианты она пригоршнями рассовывала по карманам случайных блеклых прохожих. Дорогие субреальности она с улыбкой дарила виртуальным растерянным детям. А абсолютную планетарную власть она без остатка переписала на счета нищих оборванных бродяг. Самым парадоксальным образом с каждым очередным добровольно отданным предметом ее собственное самооощущение становилось невероятно легким, словно из ее рюкзака один за другим извлекали тяжелые чугунные камни.
— Теперь ты наконец-то перестала быть эгоистичным потребителем цифрового софта, — констатировал робот-уборщик, и его датчики загорелись ровным изумрудным светом. — Отныне ты функционируешь как гармоничная и неотъемлемая часть этого огромного живого мира.
В ту же секунду Ключ Зои плавно материализовался прямо из воздуха перед ее лицом. Это был грубый деревянный резной предмет, пахнущий сухой древесиной, на шершавой поверхности которого была выжжена четкая надпись Отпусти. Зоя бережно сжала его в ладони, чувствуя, как психологическая плотность вокруг нее приходит в идеальную норму.
Внутри изолированной метавселенной. Глазами Ларисы.

В этот самый миг Лариса неподвижно стояла посреди бескрайнего и жуткого поля боя. Вокруг нее монументально высились уродливые дымящиеся руины жилых модулей, повсюду клубился густой черный дым, перегружающий зрительный анализатор, и со всех сторон раздавались раздирающие душу человеческие крики. Однако весь этот страшный военный антураж на деле являлся лишь овеществленной проекцией ее собственных внутренних демонов, с которыми она безуспешно боролась после великой катастрофы.
- Я бы без малейших моральных экзерсисов лично уничтожила абсолютно каждого инженера и чиновника, кто был причастен к фатальному усыплению и гибели моей семьи на криогенной станции, - с леденящей душу жестокостью произнесла Лариса, щеголяя выправкой.
- Но ведь все эти люди по закону симметрии уже давно усыплены и стерты самой системой, - тихо ответил ей глубокий голос личной Тени, которая в ее симуляции воплотилась в образе огромного матерого волка с пронзительными человеческими глазами. - Твоя маниакальная слепая месть при всем желании физически не способна вернуть твоих близких из ледяного небытия анабиоза.
- Скажи мне, что конкретно я должна предпринять в этой тупиковой для меня ситуации, - глухо промолвила она, опуская руки.
- Твоя истинная задача заключается в том, чтобы навсегда стать мудрым стражем, а не жестоким мстителем, - волк сделал медленный шаг вперед по выжженной земле. - Ты обязана направить свои когнитивные ресурсы на то, чтобы бдительно защищать тех немногих живых людей, кто еще остался рядом с тобой в подполье.
Лариса молча опустилась на колени прямо в серую придорожную пыль поля боя. В ту же секунду из черного дыма к ней медленно подполз тяжелораненый стонущий солдат, олицетворяющий собой ее ушедшее травматичное прошлое. Она без брезгливости склонилась над ним и деликатно перевязала его кровоточащую рану оторванным куском ткани. К ее колоссальному удивлению солдат от этого милосердного поступка мгновенно превратился в маленького беззащитного ребенка. Еще через секунду этот ребенок самым парадоксальным образом трансформировался в прекрасный живой цветок, лепестки которого пахли свежестью и утренней росой.
- Истинная гармония духа кроется вовсе не в полном отсутствии душевной боли, - бесстрастно констатировал волк с человеческими глазами. - Она заключается исключительно в твоем осознанном умении безупречно держать внутренний баланс наперекор любому внешнему хаосу.
Ключ Ларисы материализовался прямо у корней распустившегося цветка. Этот артефакт был искусно сработан из тяжелой кости и прочной закаленной стали. Он ощущался невероятно массивным, надежным и холодным, как рукоять ее любимой лазерной винтовки, знаменуя собой триумфальное завершение этого сложного психологического испытания.

Долгожданное возвращение и глубокая рефлексия.

Ровно через один час времени я плавным движением перекрыл подачу энергии на терминале и полностью отключил массивные проводные шлемы. Все пятеро моих гостей теперь неподвижно полулежали в подвальных креслах с широко открытыми глазами, часто и растерянно моргая от резкой смены визуальных регистров. Баг не спеша обошел по кругу каждого присутствующего, деликатно обнюхивая края их одежды.
- Каковы ваши субъективные результаты после завершения этого сеанса, — негромко спросил я, фиксируя показатели датчиков.
- Я наконец-то доподлинно понял одну важную вещь, - хрипло произнес Феликс, и его сиплый голос больше не дрожал от внутреннего напряжения. - Моя застарелая подавленная агрессия является вовсе не злейшим врагом, а представляет собой колоссальную чистую энергию, которую отныне можно осознанно направить на созидание и реальную помощь людям.
- А я полностью приняла саму себя и свои чувства, — спокойно сказала Марина, и на ее бледном лице разгладились страдальческие складки. - Моя глубокая любовь является великим душевным даром, пускай она на данном этапе и остается абсолютно безответной.
- Я нашел в себе мужество и окончательно простил самого себя за пошлую офисную трусость, - тихо добавил Ник, бережно сжимая в кармане свой обретенный металлический Ключ.
- Я полностью перестала бессмысленно хотеть искусственных благ и власти, - со слабой улыбкой произнесла Зоя, плавно покачивая ногой в тяжелом деревянном сабо. - И вместо этого я испытала острое желание бескорыстно отдавать накопленные знания миру.
- Отныне я навсегда стала мудрым стражем, а не слепым и жестоким мстителем, - подвела итог Лариса, медленно расслабляя спину.
Я поднялся наверх и с удовольствием налил всем присутствующим ароматного горячего чаю со свежими листьями мяты и сушеным липовым цветом. Феликс кухонным ножом аккуратно разрезал кекс, а Марина бережно разделила на равные доли еще теплый яблочный штрудель. Мы уютно расположились под деревянным навесом веранды, не спеша ели настоящую домашнюю выпечку и молча созерцали великолепный вечерний закат. Небо на восточной стороне мегаполиса сейчас казалось нежно-розовым, напоминая густой ягодный сироп из детских воспоминаний.
- Скажи мне, Ардан, - внезапно нарушил тишину Феликс, внимательно взглянув на меня своими карими глазами. - А ты сам в ходе всех этих долгих экспериментов наконец-то нашел свой собственный Ключ и личный метафизический смысл жизни.
Я на несколько секунд зафиксировал свой взгляд на дремлющем коте, затем посмотрел на пустую красную кружку и на свой верный блокнот.
- Думаю, что я действительно сумел отыскать этот Ключ, - ровным, лишенным прежнего цинизма голосом ответил я своему старому другу. - Мой главный инсайт заключается в том, что истинный смысл человеческого существования кроется вовсе не в маниакальных попытках тотально исправить и продезинфицировать этот местами весьма уродливый мир ради абстрактного блага. Он заключается в простом умении гармонично жить внутри этого хаоса, спокойно дышать полной грудью, варить по утрам кофе и просто слушать, как твой кот шумно гоняет по веранде случайно залетевших бабочек.
словно уловив свое имя в разговоре, в тот самый миг стремительно прыгнул на пролетавшую мимо ночную бабочку, однако промахнулся и забавно покатился по старому ковру.
- И еще я научился нас смотреть на любые свои прошлые системные неудачи с легкой и доброй улыбкой, - добавил я, глядя на его неуклюжие маневры.
Все присутствующие под навесом веранды дружно и весело засмеялись. И этот дружный и такой человеческий смех был полностью лишен электронных фильтров Экзистенции и какой-либо искусственной модуляции.

Тайное послание Немезиде.

Поздно вечером, когда сытые и умиротворенные гости разошлись по жилым секторам, я в одиночестве спустился в прохладное подвальное помещение. Я подошел к мерцающим кристаллам ядра Трилистника, которые теперь пульсировали ровным и удивительно теплым внутренним светом. Я деликатно положил свою открытую ладонь на шершавое защитное стекло терминала.
- Скажи мне, ты сейчас спишь в терабайтах данных, или ты по-прежнему внимательно слушаешь меня, - негромко спросил я, вглядываясь в глубину светящихся граней.
Абсолютно ни один из серверов мне не ответил.
- Мы наконец-то сумели отыскать верный способ спасения, - тихо продолжил я свой монолог, чувствуя, как из сердца уходит последняя капля застарелого раскаяния. — Наш путь строится не на безжалостной цифровой симметрии, а на живой душевной гармонии. Нам нужно не принудительное равенство системы, а хрупкий человеческий баланс. Нам требуется не стерильная чистота формул, а сама бунтующая хаотичная жизнь.
Мерцающие кристаллы Трилистника в ответ на мои слова внезапно синхронно мигнули ровно один раз, и короткий оптический сигнал зажег одну их световых панелей чистым изумрудно-зеленым светом.
- Огромное тебе спасибо, - искренне произнес я, отнимая руку от стекла. - Спасибо за то, что ты вовремя остановилась и дала всем нам этот уникальный второй шанс.
Я плавно поднялся из подвала и вышел на темную веранду. Баг уже безмятежно спал на мягком диване, свернувшись плотным серым клубком. Красная кружка сиротливо стояла на полке ровно в семи сантиметрах от края, и она была совершенно пуста. Завтрашним утром я обязательно тщательно вымою ее теплой водой, начисто сотру лог прошлого дня и сварю в медной турке новый ароматный кофе.
Окружающий нас мир так и не стал идеальным или безошибочным. Однако он наконец-то стал по-настоящему живым и осязаемым, и для моего душевного равновесия этого теперь вполне достаточно.

Продолжение>>