Конва. В реальности нейросетей

Планета Дюк,
или Мечта о счастье

На нашей планете 71 процент поверхности — это вода.
Да, мы привыкли, что живём на суше и кругом земля.
Но воды на планете достаточно.
И без неё никак нельзя.
Круговорот воды в природе — выработка кислорода, накопление тепла, ресурсная база.
И это не пустая фраза.
Наши предки селились у воды, и реки были им дороги.
«Окно в Европу» прорубил Пётр I.
Не обивали мы пороги.
Памятник всемирного наследия ЮНЕСКО — Морской Никольский собор в Кронштадте — с мая 2013 года главный храм ВМФ РФ.
Конва в КосмоФлоте, и корабли бороздят здесь звёздный океан.
Но есть планета, скажешь, что просто из воды, 49 световых лет до её звезды.
Дюк вращается по сложной орбите у звёзд Альдерамин и Эрраи, созвездия Цефея.
Своеобразный водный мир, два солнца.
Для Конвы как свет в оконце.
Такое сочетание воды и света близко её природе, и ей легко живётся при любой погоде.
Зеянка здесь на реабилитации, решено проверить параметры работы её системы стабилизации.
А ей бы успеть поговорить с наставником о специализации.
Как быть с патрульной службой «Бастион»?
Руководителем майора Мак Глиса уже одобрил Центр с планеты Эон.
Решенье было принято. Капитан КосмоФлота Конва — Дюк.
Но двойное гражданство — не пустой звук.

Конва смотрела на двойной закат: Альдерамин и Эрраи опускались за горизонт с выраженными оттенками оранжевого, жёлтого и фиолетового цветов, а фиолетово-синяя с бликами пурпурного вода планеты Дюк в это время вспыхивала  полосами света, будто кто-то провёл по поверхности струной. В этом свете её броня и нейросеть будто «дышат» — параметры стабилизации пляшут, но не выходят за пределы нормы.

Башня Мастера, стоящая на островке суши, будто выросла из самой планеты: слоистые стены переливались, как перламутр, а сквозь прозрачные окна виднелись участки подводных течений. Здесь не было экранов и кнопок — только свет, волны и тишина, которая звучала, если прислушаться.

Конва остановилась у широкого проёма, где ветер с океана смешивался с тёплым воздухом башни, и посмотрела на того, кому она всецело доверяла и кто заменил ей отца.
Он не спешил говорить. Просто ждал, пока она сама найдёт первую фразу — так он делал всегда, будто знал, что ответы уже сидят внутри, а слова нужны только, чтобы их вытащить.

— Я теперь гражданка Дюка, — тихо сказала Конва, будто проверяя, как звучит эта фраза в тишине башни. — Представляю планету в Галактическом Совете. Это долг. Важный. Но… я всё время думаю о Зее-2. Будто, уезжая, я что-то оставила там незакрытым.

Мастер кивнул, не перебивая.

— Иногда долг похож на якорь, — произнёс он спокойно. — Он не даёт улететь слишком далеко, но и не даёт дрейфовать. Ты не обязана выбирать между долгом и домом. Вопрос не в том, что ты должна оставить, а в том, как удержать оба берега.

Конва сжала пальцы, вспоминая тот вечер, когда ей было десять. Холодный коридор интерната, тусклый свет над дверью, часы, которые будто застыли. Родители не вернулись. Портал дал сбой. И с тех пор ей казалось, что если она будет достаточно сильной, достаточно нужной, то больше никто не исчезнет просто так. Академия КосмоФлота, факультет Межпланетной дипломатии, Наставник, который стал опорой, когда не осталось никого. Всё это было не просто карьерой — это был способ не чувствовать себя потерянной.

— А если я боюсь, что, выбирая долг, я снова выбираю одиночество? — прошептала она. — Люк улетел в экспедицию. Дети Огородниковых смеялись, бегали, болтали… И я вдруг поняла, как мне этого не хватает. Семьи. Простого «мы».

Мастер подошёл к краю проёма и посмотрел на горизонт, где два солнца уже начинали расходиться по своим дугам, окрашивая воду в золото и медь.

— Семья — это не только те, кто рядом каждый день, — сказал он. — Это ещё и те, ради кого ты стараешься не терять свет. Люк делает своё дело, ты — своё. И если ваши дороги расходятся, это не значит, что связь рвётся. Она становится тоньше, но крепче. Как струна: чем длиннее, тем сильнее натяжение, и тем чище звук, если её тронуть.

Он повернулся к ней и мягко улыбнулся:

— И ты не обязана нести этот выбор в одиночку. В Галактическом Совете ты представляешь Дюк, но никто не мешает тебе оставаться голосом Зеи-2. Пусть это будет не противоречие, а союз. Пусть твоя дипломатия будет про то, как разные миры могут слышать друг друга.

Конва глубоко вдохнула. Ветер принёс запах соли и далёких штормов, и вдруг ей показалось, что этот запах — не чужой, а свой. Дюк не забирал у неё прошлое; он просто давал место, где прошлое могло дышать по-новому.

— Значит, я могу быть и там, и здесь, — повторила она, пробуя эту мысль на вкус. — Не предавая ни один из домов.

— Именно так, — кивнул Мастер. — А когда станет тяжело, вспомни: даже планета, вращающаяся между двумя солнцами, не выбирает, какому из них принадлежать. Она просто живёт в их свете.