Шатун Гл. 13. Светлячки

Щебетов пришел в себя после испуга, когда его машину занесло на узкой лесной дороге в правый бок. Успев вывернуть руль в ту же сторону, машина, ревя мотором, как баба навзрыд, укорачивая свои заносы то влево, то вправо, выровнялась. И сейчас только до него дошло, что он весь этот путь ехал на первой передаче, вдавливая рычаг газа ногой в пол. Переключившись на вторую передачу, не давая возможность успокоиться двигателю, снова вдавил педаль газа в пол.

Ну что ж делать. Легко хаять человека, глядя на него со стороны, а вот если самому испытать ту ситуацию, в которую он попал несколько минут назад, то неизвестно, как вы бы себя повели после того, как в десяти шагах от вас появился медведь. Нет, не медвежонок, а громила, ростом с два метра, если не выше.   

Вытерев пот с бровей, стекавший с них в глаза, не увидев впереди торчащей на полдороги толстой ветки, УАЗ Щебетова  зацепил ее своим боком. Она, согнувшись, натянувшись как пружина, процарапала весь правый бок машины, издавая громкий скрежет. Это действо длилось всего несколько секунд, но Олегу показался этот звук бесконечным. В его воспаленном мозге, чудилось, что это был медведь, догнавший машину и пытающийся ее остановить.

Ночь, заляпанные грязью окна машины, в том числе и передние, не давали возможности хорошо разглядеть дорогу. Дворники, пытавшиеся очистить лобовое стекло от грязи, из-за слабого напора воды, только размазывали ее по нему. Из-за этого Щебетов управлял машиной, почти вслепую, улавливая ориентиры дороги по освещенным деревьям и черному туннелю дороги.

Начавшийся сильный ливень помогал дворникам очищать стекло от грязи, но вместе с этим и нес опасность, заполняя водой глубокую колею в глине. Она вязкая, как клей, всасывала в себя колеса «буханки», которые прокручиваясь на месте, зарывались все глубже и глубже и не найдя твердости земли, могли повиснуть. Но, к счастью, шины колес «находили» под собой какую-то твердость в виде ветки или бревна, а может и камня, и, упершись в них, продолжали движение вперед. И машина, накреняясь то на левый бок, то на правый, как инвалид, выбираясь из непроходимой части дороги, буксуя, лезла дальше и дальше.

Лужа, поглотившая всю дорогу, не предвещала ничего хорошего. Так и произошло. Машина, двигаясь вперед, начала терять ход, погружаясь в воду, почти до половины своего корпуса и буксовать, идти рывками, то влево, то вправо. И ширина юза стала нарастать и нарастать, несмотря на то, что Щебетов крутит руль вправо, она не меняла свое направление. А впереди стоит старый массивный кедр или сосна. И если бы не удача, в виде небольшого бревна, на которое наехало одно из передних колес машины, то без столкновения с деревом, не обошлось.

Нет, не с деревом, а еще хуже, с его толстым суком, которого сразу и не заметил Щебетов. Его острый конец, оказался в полуметре от лобового стекла, который, если бы машина не ушла в сторону, то проткнул бы не только его, но и водителя.
Грунт на середине дороги оказался твердым, но сил ехать дальше, у Олега больше не было, остановился. Обессиленными руками обнял руль и положил на него свою голову, и сильно сдавив зубы, заплакал.

«Как, как не везет а! – Орал он и бился лбом о кисть своей правой руки. – А она там, там, вернись и забери рюкзак иначе конец, Олег! Без этой лицензии крах, крах тебя жде-ет!»

Вдруг перед ним появился Валентин, в форме полицейского. Нет, нет, не в форма полицейского, а в черной мантии судьи. Прищурясь, он смотрел ему в глаза, и, качая головой, спросил: «Почему ты меня не подобрал, ведь видел, что я выпал из лодки в реку, Олег? Почему?»

«Нет, нет, – кричал Щебетов, – я не видел, я не видел, не ви-и-дел! Ты, ты, сам прыгнул в воду, я виде-ел!»

«Почему ты меня не подобрал?»

«Там медведь, медведь был, он бы убил меня!»

«Суд решил…, – Скворцов, ударив молотком по столу, еще раз повторил эти слова. – Суд решил…»

Олег открыл глаза, и никак не мог понять, где он находится. Вокруг лес, впереди черный «туннель» дороги. Он за рулем своего УАЗа. Привела его в себя увядающая яркость света от фар, говорившая о том, что падает зарядка аккумулятора машины.
Нащупав ключ зажигания, завел ее, и свет фар стал ярче. Это успокоило. Включив заднюю передачу, обернулся назад, и, матернулся, окна, как и зеркала с двух сторон дверей были плотно заляпаны грязью. Очистив дворниками лобовое стекло, поехал вперед, на возвышенность, где нет луж.

Машину, буксующую в глине, водило со стороны в сторону. Неужели колесо пробито? Решил вылезти из кабины и проверить, так ли.

Открыв дверь, ему показалось, что перед ним два горящих маленьких фонарика. Сначала подумалось, что это жучки-светлячки. Но, в туже секунду возник вопрос, а почему они зеленые? В локтях появилась дрожь, как и в коленках: не медведь ли это?

Что-то мелькнуло впереди. Включил дальний свет фар. Дорога пустая, впереди лужа, которую, когда ехал сюда, объезжал, давя колесами молодой куст рябины. По колее от колес, видно, что она глубокая, значит, нужно включить второй мост, а то может забуксовать здесь и сесть по самые мосты, чего допускать нельзя.

В свете фар появились две собаки. Серые, худючие, аж складки ребер хорошо просматриваются на их боках. Это же волки!

Тот, что крупнее, вышел на середину дороги и стоял к нему боком, поглядывая по сторонам. Его не пугал яркий свет фар. Второй волк, принюхиваясь к воздуху, смотрел на него, теми самыми зелеными огоньками.

Олег, включив первую передачу, двинул машину на них. В луже глина была вязкой, машина с трудом вылезала из нее, ревя двигателем, вместе с этим, весь ее корпус дрожал и дергался, и ему казалось, что она вот-вот забуксует и остановится. Но, к счастью, этого не произошло. Она вылезла из лужи, и, фыркая, и кашляя, продолжала приближаться к волкам. Те отошли в сторону, пропуская ее, а за следующим поворотом выезд на шоссе.

Поселок уже видел второй или третий сон, на часах половина второго. За воротами его радостно встретила собака. На веранду вышла заспанная жена, и, показав ему кулак, ушла в дом.

«Скажи спасибо мне, что убрала его – и показала подбородком на лежавший у ворот сверток целлофановой пленки. – Это Толька Скворцов постелил его у ворот».

«Зачем?»

«Чтобы полицейским доказать, что ты убийца его отца».

«Да глупости все это, что ты мелешь?»

«А, что, не так, не так, думаешь я безмозглая и глухая, да? Думаешь, я не слышу о чем ты там со своими дружками по телефону говоришь, да? И про Вальку я слышала, что ты хотел его убрать?» – Пошла она на мужа подбоченясь.

«Да ты чего орешь?! Кормильца убивать, на что, дурра, дура!»

«Вон, – ткнула она пальцем на телефон, лежавший на столе обувного шкафа, – Клюква тебе без продыху звонит и звонит. Чего не берешь с собой телефон, а? И обувь сначала сними, на веранде оставь ее вместе с курткой и штанами. Весь в грязюке! – С негодованием в голосе она ушла в дом.

«А чего он звонил?»

«Ой, а ты не знаешь, да? Ты ж ему обещал в пятницу медвежатинку, выкормленную на овсах, да на малине с черникой. Сорок килограммов он тебе заказал, понял?»

«О, Ань, Аню-юта, а ты ему, что в ответ сказала?»

«А я, что, его рожу, это мясо, а? – Жинка, снова подбоченясь, вышла на веранду и смотрит на мужа. – Сказала, что за мясом поехал, вот».

«А нет мяса-то, дорогуша. Валька пропал, лицензия медведя у него. А без нее как, его добыть, а? Следователи понаехали, завтра с лесоугодий начальство нахлынет сюда, чтобы Вальку искать.

А Клюква, скажу, бандит еще тот, не дашь ему то, что просит, значит, завтра же и наш магазинчик прикроют, Анюта.  Пожарники выкатят вот такой толмутище, а за ними налоговики, и тому подобные комиссии. Так что, не ерунди! И хайло поменьше раскрывай, а то раскричалась на весь поселок.

Я договорился по этому поводу уже. Завтра нам тушу борова привезут, от него и чик сорок килограммов, поняла? Их заквасишь, только смотри не из бедра бери мясо, а из шейки, вырезки, огузка. Ну, сама знаешь откуда, поняла. Это и будет медведь. И тихо, чтобы было!»

«Так ладно с Клюквой, понятно, – сказала жена, –  а у тебя еще куча заказов на медвежатину».

«А вот с бычка и возьмем все, что надо. И сама торговать им будешь, продавщицу отпусти, чтобы любопытство не проявляла, что, чего, да кому. И будь тихой, в этом году пожары нам всю окружную дичь согнали, так что, бедствовать не будем. Желающих охотников подзаработать в поселке достаточно, не один Валька у нас, поняла?»

«Да дурак дураком он был, все по дружбе ты с него тянул, копейку жилил ему дать, только обещаниями мужика кормил».

«Ань, не ной только. У тебя продавщицы тоже в магазине с крошки на крошку перебиваются, как и мясник. Да, и Клавке чего-нибудь сунь там, чтобы она как надо документ подготовила, что мясо проверено, что заразы в нем нет. И пусть укажет, что оно взято из бурого медведя. Понятно?»

«Ладно, значит-ца, у тебя руки чистые, Валька сам потерялся? Фу, – Аня перекрестилась. – Тогда с тебя, дорогой, причитается, а то растормошил свою ненаглядную…, – в голосе Антонины было столько сладости. – Что смотришь, иди мойся и в спальню, я ждуу-у!»

Но у Щебетову было сейчас не до этого…