Ходжа Насреддин и батько Лукашенко

В один прекрасный день мудрый ходжа Насреддин неспешно ехал на своем верном осле по широкой степной дороге. Солнце припекало, птицы пели, но вдруг дорогу Ходже преградил странный пост. Шлагбаум из свежевыструганного дерева, аккуратно выкрашенного в красно-зеленые полосы, охранял крепкий усатый мужчина в белорусском трикотаже и милицейской фуражке. Рядом на стульчике сидел человек в безупречном костюме, с усами, излучавший хозяйственную уверенность, и внимательно пересчитывал мешки с картошкой.
Это был сам батька Лукашенко, который инспектировал границу белорусского гостеприимства.
— Стоять! Кто такой? Куда путь держишь, бородатый? — грозно, но с отеческой заботой спросил Александр Григорьевич, поднимаясь со стула.
Насреддин слез с ишака, низко поклонился, приложив руку к сердцу, и улыбнулся своей знаменитой плутовской улыбкой:
— О великий правитель этих благословенных краев! Я — Ходжа Насреддин, странник из далеких бухарских сказок. Ищу справедливости, мудрости и, если повезет, свежей лепешки с луком. А ты, судя по царственному взгляду и порядку вокруг, хозяин этой земли.
Батька смягчился, с интересом оглядел оборванного мудреца, его уставшего ишака и подошел ближе:
— Ходжа, говоришь? Знаем-знаем. Слышал я про твои хохмы. Ты народ дуришь да судьям нос утираешь. Но у нас здесь порядок нужен, а не балаган! Картошка вон уродилась — любо-дорого посмотреть, трактора «Беларус» пашут аж земля гудит, а ты тут на ишаке рассекаешь. Экологию, понимаешь, нарушаешь, транзитом без акциза едешь. Документы на транспорт есть?
Насреддин вздохнул, погладил ишака по длинному уху и ответил:
— О мудрейший из председателей! Какие у ишака документы? У него паспорт — его уши, а виза — его аппетит. Но раз уж мы встретились, давай сыграем в честную игру. Если я задам тебе загадку и ты не ответишь, ты пропустишь меня бесплатно. А если ответишь — я заставлю твоего ишака... тьфу, твоего министра сельского хозяйства танцевать лезгинку!
Лукашенко улыбнулся в усы, сложил руки на груди и уверенно произнес:
— Ну, погоди, восточный сказочник. Я всю страну на тракторе объездил, от Бреста до Владивостока... то есть до Витебска! Загадывай свою загадку. Меня голыми руками не возьмешь.
Загадка Насреддина:
«Скажи мне, о хозяин полей: что это такое — растет без воды, зреет без солнца, весит тяжелее золота, а когда исчезает — плачут и богач, и бедняк, и даже самый честный чиновник?»

Лукашенко замер. На лбу у него выступила капля пота. Он заложил руки за спину, начал мерить шагами границу, бормоча себе под нос:
— Так... Растет без воды... Зреет без солнца... Тяжелее золота... Слушай, неужели инфляция? Нет, инфляция падает, мы её держим железной рукой. Налог на тунеядство? Тоже нет... Блин, неужели...
Опричники и министры замерли в напряжении. Осел тихонько икнул.
Прошло пять минут. Батька потер усы, вздохнул, подошел к Ходже и хлопнул его по плечу:
— Сдаюсь, Насреддин! Хитер ты, батюшка. Сдавайся и ты — колись, что за зверь такой?
Насреддин широко улыбнулся и ответил:
— О мудрый правитель, это же честное слово чиновника, данное перед выборами! Растет из воздуха, весу не имеет, а как пропадет — весь народ горько плачет.
Александр Григорьевич сначала нахмурился, потом хохотнул так, что птицы с деревьев взлетели, а шлагбаум задрожал:
— Ай, бродяга! Ну и языкатый же ты! В самую точку попал, черт восточный. Ладно, министра заставлять танцевать не будем — ему еще посевную закрывать, но лепешку с салом и стакан березового сока ты от меня получишь!
С тех пор в тех краях ходит легенда: как встретились восточная хитрость и белорусская хозяйственность, попили чаю, поговорили за жизнь, да так разошлись довольные друг другом, что ишак Насреддина даже получил белорусский технический паспорт категории «А» — на всякий случай.