Шатун Гл. 22. Пришлый

«Что будет?» – Средний палец Онуфрия, покоящийся на прикладе, заныл, а за ним и сам указательный палец…

Черный медведь, стоя посередине реки, замер, стоя в воде по пояс. Расстояние между ними было небольшим, около полусотни метров. Единственной преградой для хищника, чтобы накинуться на людей, сидящих в лодке, был длинный ствол сосны. Но, в принципе, и она никакой роли не играла в качестве защиты. Медведю на преодоление ее хватит нескольких секунд, а может и одной. Что же остановило его? Лосиха с лосенком, прошедшие реку перед ним? Да, скорее всего, он гнался за ними.

Судя по величине, он был взрослым, а значит, и опытным хищником, на счету которого было немало убитых лосей. Об этом не думал Онуфрий, нет, он это знал, как понимал и то, что медведь его, человека, считает кем-то из своих соперников или из своей добычи. Кем же?

Если ему уже удавалось убить человека, то это сделать намного легче, чем добыть лося. И что же его, останавливало в таком случае? Ружье в руках егеря? Скорее всего, он уже встречался с охотниками, которые в него стреляли.

«Что же ты медлишь? – Смотря на него, думал Онуфрий. – Ничего, я успею тебя не убить с первого выстрела, так ранить. У «турбинки» (тип пули) мощная сила, вкручиваясь в тело, она будет рвать и ломать на своем пути, все, что ей встретится. А вторая пуля, прикончит тебя», – не расслабляя указательного пальца, упершегося в курок, думал Онуфрий.

Нет, он не боялся сейчас этого зверя, так как он навиду. Он боялся тех медведей, которых не видел, тем он не готов дать сдачи. Да и чего бояться ему сейчас, смерти? Глупо. Он прожил свое. Катька его ждет не дождется сейчас на том берегу новой жизни, а он все никак не торопится к ней, задерживается, болея не законченными здесь делами. А оно осталось то, всего одно, найти того, кому оставить свое дело. Так сказал ему когда-то шаман.

Медведь поднял голову, принюхивается. Что же его держит? Почему он замер здесь? Или какого-то другого соперника учуял, равного себе?