Согласие

Ленинградские окраинные новостройки, коими считались названия купчинских улиц в честь столиц восточноевропейских стран соцлагеря, ничем не отличались своими норотивами среди таких же окраинных мест других городов Советского Союза.

Только вдумайтесь, Будапештская, Бухарестская, Белградская, имени Фучика, Бела Кун и так далее.

Однотипные девятиэтажки имели разницу только в табличке с названием улицы и номера дома, в остальном всё было одинаково, преобладали серые тона под цвет облаков, постоянно подгоняемых ветрами Финского залива.

Не прошло и часа после ухода Таньки Еремеевой, на пороге квартиры стоял тот самый, долгожданный для порученного дела, курсант Вербов.

От неожиданности из рук хозяйки квартиры вывалилось и покатилось по паркету надкусанное кислосладкое краснобокое яблоко «волошка».

За свой старый, слегка замызганный, без одной пуговицы, халат, стыд загнал Верку в краску, голова гудела, в ушах звенело, ноги подкашивались, хотела нагнуться и поднять яблоко, отлетела нижняя пуговица василькового халата, сверкнуло своей белизной нижнее бельё.

Придя в себя, стала думать, что делать в такой ситуации, главное, чтобы не ушёл, надо ему всё рассказать, что да как, в крайнем случае, уговорить ради государственного дела деторождения в отдельно взятом городе.

- Давай пакет. Есть будешь? Могу предложить борщ, часа два, как сваренный, - Верка немного не то, чтобы растерялась, опешила в полном смысле этого слова неожиданным прибытием гостя, про себя вспомнила притчу «незваный гость хуже татарина».

- Я, пожалуй, пойду. Спасибо за приглашение. Меня попросили передать пакет по этому адресу, - от его слов Верку хватил столбняк, если уйдёт, всё, капец делу.

- Игорь, погоди, дело есть, - увидев растерянность в глазах курсанта, Верка вдавила педаль газа в пол, решила не сдаваться, - проходи, снимай свой пиджак, или, как там, китель. Всё, я решила! Никуда ты не пойдёшь. Оставайся, будь как дома. Иди мойся, я сейчас принесу полотенце и домашнюю одежду.

Курсант Вербов хотел было вежливо спросить, зачем мыться, передумал, надо помыться, пришлось на соревнованиях бежать шестьсот метров, вспотел, в училище только холодная вода под краном, душевой нет, баня общая для всех по средам.

Взял на кухне стул, поставил рядом с ванной комнатой, повесил всю парадную форму на спинку.

Не успев зайти в ванну, стоя в одних казённых, до колен, синих трусах, как Верка принесла чёрное трико, плавки, полотенце.

- Держи, как помоешься, теперь будет твоя одежда в этой квартире, потом борщ, - Верка даже немного хихикнула, первый раз видела парня в таких, синего цвета, казённых семейных трусах, - не стесняйся.

Стоя в ванной под душем, Игорь не мог понять девичьей прыти к его персоне, отродясь не видел такой неприкрытой напористой наглости.

«Странно как-то себя ведёт, вроде нормальная, - пытался въехать в создавшуюся ситуацию Вербов, - неожиданное увольнение, тут тебе и трико, и ванна, как в фильме «Бриллиантовая рука», и кофе. Интересно, что я принёс в пакете? Спрашивать неудобно. Да, какая разница! Она что-то сказала про дело. Какое дело? И, что ей от меня надо? Может я ей понравился на дискотеке? Это вряд ли, девушка с гонором, таким только дай покомандовать. От таких надо держаться подальше, иначе замордуют. Ладно, останусь, послушаю о деле, а вечером отправлюсь к родственникам. Они всё равно не знают, что я в увольнении. Тут рядом, пешком дойду. Узнаю, что за дело и, до свидания. Буду подчиняться, что скажет, то и буду делать. Что ей от меня надо? Как узнаю, подумаю, стоит ли это дело свеч. Ого, сколько тут шампуней, и все на травах. Болгарские! Круто живут».

Верка немного постояла у двери ванной, прислушалась, как только из душа полилась вода, рванула в свою комнату переодеваться, сняла с себя всю домашнюю одежду.

Стоя голой перед шкафом, в полной растерянности, стала искать, что на себя напялить, чтобы стыдно не было, как никак гость в квартире.

Да ещё какой!

Решила выбрать простой вариант, сняла с вешалки любимое ситцевое платьице цвета карамели, перед зеркалом примерила, посмотрела, не просвечивается ли такое же по цвету, нижнее бельё, волосы собрала в пучок, хотела брызнуть на себя польскими духами «Пани Валевская», передумала.

- Ху! Вроде нормально, - прислушалась, вода в ванной перестала журчать, слышно было только кухонное проводное радио ещё со времён отцовского блокадного детства, пел Юрий Антонов с группой «Аракс» свою песню «Анастасия», - я не Анастасия. Меня зовут Вера, - чтобы окончательно успокоиться, стала разговаривать сама с собой, вслух, - и никак иначе.

Во всю домашнюю прыть забежала на кухню, кастрюля с борщом ещё не остыла, три половника навалила в тарелку, поймала сахарную говяжью кость с куском мяса на ней, уложила в отдельную тарелку, рядом выложила хлеб, пампушки, майонез, сметану.

Из ванной комнаты буквально вывалился курсант Вербов, весь распаренный, оглядываясь по сторонам, чтобы понять, куда идти.

- О - хо - хо - ха - ха! Ой, не могу, - увидев Игоря в трико, у Верки глаза полезли на лоб, залилась таким хохотом, как никогда до этого дня, глаза покрылись ливнем слёз, даже слегка присела, всплеснула руками, - ой, не могу! Кино и немцы. Вылитый Иван Грозный из комедии «Иван Васильевич меняет профессию». Только посоха и не хватает. О - хо - хо! Ой, не могу! Иди в коридор, посмотри на себя в зеркало.

Пока Верка вытирала кухонным полотенцем прослезившиеся глаза, Игорь стоял перед зеркалом в полном отчаянии, не зная, что делать и как спрятать выпиравшееся сквозь трико совершеннолетнее юношеское достоинство.

Немного постоял, внушая себе морозный день, почувствовал лёгкое падение достоинства на восемнадцать часов, поправил брюки, двинулся в сторону кухни, сел за стол, молча, с упрёком стал смотреть на странную, в его понимании, девушку.

- Игорь, ты уж не обижайся, это я так, смешно стало. Извини, не хорошо получилось. Кушай, оцени моё кулинарное искусство.

- Да, ладно. Проехали, - Игорь был рад хорошо покушать, утром как поел, ни единой крохи во рту, из - за увольнения обед пропустил, родственники вряд ли покормят, все на работе, а в сухомятку не хочется, - мясо на кости мне?

- Тебе, тебе. Ешь, не отвлекайся. Держи, вот ещё грецкие орехи. Говядина и орехи, ещё капуста. Твоя главная еда!

«Значит, дело обстоит так, - Верка в своём уме уже прокручивала сложившуюся ситуацию, - дядя Толя отнёс мой пакет с трико для Игоря, так как только я могла определить его габариты, чтобы купить, и, попросил офицера, чтобы Игорь отнёс пакет по моему адресу. Отсюда следует, что офицер в курсе дела. Точно, он! Это тот, чернявый офицер, стоявший рядом, указал мне, кого я должна пригласить на танец. Как же его фамилия? У Игоря спрашивать неудобно. Ладно, это и не важно. А может офицер случайно толкнул меня к Игорю? Пока сработало. С этим трико заморочка вышла, хотела купить синее, а в магазине только большие размеры остались, пришлось взять чёрное».

- Очень вкусно! Спасибо, - Игорь старался не смотреть на свою новую навязчивую подружку, пытаясь угадать, что ещё задумала эта бестия, при чём здесь говядина, орехи, капуста.

Верка улыбнулась, собрала тарелки, ложки, принялась мыть посуду.

«А, она, ничего собой, в этом платьице, красивая, - искоса поглядывая, оценивая Верку со спины, - ноги стройные, стройнее не бывают, умеренно упитанные, попа слегка выпирает, нормальная попа, талия в два раза уже попы, тонкая, уши не торчат, как приклеенные, шея не гусиная, да, носик остренький, губки бантиком, глаза серо-голубые, речь поставленная, говор чисто местный, ленинградский. Опять зашевелился, гад такой. Нет, не буду её разглядывать, а то опять заторчит, как то неудобно. Откуда это трико? Может в том самом пакете я его принёс? Ладно, проехали. А борщ получился вкусный, если только она его готовила. И, что ей надо от меня? Буду сидеть тихо. Ждать и слушать».

- Пошли в мою комнату, поговорим о деле, - заметив, что Игорь затушевался, успокоила, - да ты не бойся! Всё будет хорошо. Резать на куски не буду. Дело щепетильное, и, от того, какое ты примешь решение, зависит многое. Курсант, подъём! Шагай в мою комнату!

- Хорошо. А где твоя комната?   

Зайдя в комнату, Игорь с удивлением обнаружил множество плюшевых игрушек, они были везде, на всех полках, подоконнике, даже в застеклённом шкафу, где художественных книг было мало.

И, только на средней полке почти в каждой на торце было слово, связанное с торговлей, несколько книг бухгалтерского учёта. В середине красного цвета явно выделялась «Плановая экономика Советского Союза».

- Так ты куда собрался уходить? Обратно в училище?

- Нет, к родственникам. Они живут здесь, неподалёку, на Будапештской. У меня увольнительная записка до утра понедельника. Завтра собрался посетить Эрмитаж. За четыре года, пока буду учиться, планирую обойти весь музей.

- Похвально, - Верка второй раз за день пыталась поймать момент перевести разговор в нужное русло, - это хорошо, что увольнение до утра понедельника.

Игорь, услышав такое одобрение, не на шутку забеспокоился, но решил дождаться, когда речь пойдёт о каком-то неотложном деле.

- А где работают твои родственники?

- На Балтийском заводе, корабли строят.

- И мои родители там работают, сейчас в командировке, так что я живу одна, учусь в Торговом институте. А как фамилия твоих родственников?

- Они по линии отца, Александровы. Технологи.

«Точно, Александровы. Московская кость, - Верка стала вспоминать, что ей рассказывал дядя Толя о родословной Игоря, - московские хирурги, как говорят, наполовину репрессированные. Ещё до войны всю семью выслали в Брянск, подальше от Москвы. Лишили права заниматься врачебной практикой на сто лет вперёд, в том числе и потомков. Ладно, пора начинать. У нас тут своё лишение права».

- Игорь, тут такое дело. Можно сказать, государственное дело, в отдельно взятом городе.

И, Верка, почти слово в слово рассказала всё, о чём несколько часов тому назад вещевала своей однокласснице Таньке Еремеевой.

Игорь внимательно слушал, не перебивал, вспомнил, как в этом дворе помог такой девочке, которых Верка называла, то инвалидами по рождению, то нехорошим словом, уродцы, зайти по ступенькам в соседнюю парадную.

В конце своего рассказа не забыла упомянуть про говядину, орехи и капусту, что после окончания училища лейтенанта Вербова отправят служить на Дальний Восток, сорок лет будет действовать негласный закон запрета посещать Ленинград.

- Типа ссылка? Да я и так собрался побывать на Дальнем Востоке. Сорок лет, так сорок. А что мне надо делать?

- Я говорила о трёх вариантах решения проблемы. Нам предстоит освоить германский вариант. Сразу скажу, не ты один, точное число не знаю, но таких, как ты, с хорошей родословной, уши не торчат, ноги стройные, нос средний, хорошее питание в детстве примерно до двенадцати лет, рост от ста семидесяти до ста семидесяти пяти, человек тридцать наберётся. 

- Я понял. Типа, как бы правильно сказать, быка, производителя, может осеменителя?

- Или жеребчика в конюшне?

- А кого осеменять? И как надо делать?

Верка опять повторила, что у мальчиков, чьи родители пережили блокаду, или побывали в эвакуации, на нервной почве оказалась слабая репродуктивная функция, поэтому и дети такие рождаются, инвалиды.

По вине мужской половины.

У девочек всё нормально, может их дети будут проблемными с деторождением.

Вспомнила, о чём сразу не сказала, главный ленинградский коммунист Романов не заинтересован в том, чтобы заселять город разношёрстными приезжими работягами.

- Значит, виной всему блокада Ленинграда?

- Да, европейцы во главе с Гитлером, подкинули Ленинграду такую подлянку, игру в долгую историю.

- И как всё будет происходить?

- Так ты согласен?
- Согласен. Куда от тебя денешься.

Верка на радостях запрыгнула Игорю на колени, обняла и стала целовать, всё подряд, лицо, губы, нос, уши, кисти.

- Спасибо тебе! Выручил, век буду помнить. Не забуду.

- Да, ладно тебе. Только ослюнявила всего, - Верка протянула, лежавший на столе носовой платок.

И, тут вспомнила вальсы на курсантской дискотеке. Во время танца в пахе Верка постоянно ощущала прикосновение твёрдого предмета, ей становилось непривычно хорошо в промежностях, поначалу думала, что у Игоря в кармане пистолет, и к ней прикасается дуло этого пистолета.

- Игорь, скажи, а ты знаешь, как надо делать?

- Нет, откуда, у меня даже в мыслях не возникало. Всё уходило на лыжи, биатлон, шахматы, футбол и так далее. Родители загружали под завязку, не до девушек. А, ты делала?

- Такая же история, девственница непорочная. А ты хоть раз ходил в читальный зал библиотеки, брал книги о взаимоотношениях мужчины и женщины?

- Верка, ты что, прикалываешься?

- Да, нет, я вот была, даже записи сделала, что да как.

Вера задумалась, в ушах звенели Танькины слова «была - не была, а давай», вспомнила вальсы на дискотеке, приятные ощущения в промежностях от прикосновения чего - то твёрдого.

- Игорь! А давай попробуем! У меня и резиночки есть. Залёта не будет. Нам никто мешать не будет. Родители через два года появятся.

- И что на тебя нашло?

- Через неделю моя одноклассница придёт, Танька Еремеева. Надо будет залить. Ты должен сделать, точно, как в аптеке.

- Хорошо, открывай свой толмут с записями, будем учиться по твоей писанине. Прикол, да и только.