Молчание партитуры

       Валерий Павлович Звонцов был в городе фигурой известной и уважаемой. Прекрасный музыкант, владеющий несколькими музыкальными инструментами, великолепный настройщик фортепиано, а еще коллекционер, страстный любитель искусства и литературы… Словом, был он очень увлеченный человек.
       Многие музыканты хорошо знали, что он собрал большую и хорошую коллекцию дореволюционных сборников нот и партитур, которые ему щедро дарили клиенты в шестидесятые-семидесятые годы. Это сейчас такие ноты – раритеты, а в те годы это была, можно сказать, макулатура.
       Не меньше нот его интересовали и судьбы людей, которые за ними стояли.
       Когда приятели заходили к нему в гости, он с удовольствием показывал им партитуры российских опер: «Жизнь за царя» Михаила Глинки с иллюстрацией Ивана Билибина, «Борис Годунов» Модеста Мусоргского, «Князь Игорь» Александра Бородина... При этом всегда осторожно, даже трепетно перелистывал страницы клавиров.
       - Валерий Павлович, да у Вас же целое состояние, - не сдержал своих эмоций один из приятелей.
       - Э, не скажите, голубчик. Это не состояние – это память.
       Однажды ему позвонил знакомый и сообщил, что умерла пожилая преподавательница музыкальной школы, а после нее осталось много сборников нот.
       - Если интерес к старине еще не пропал, навести ее наследников, они с удовольствием расстанутся с ними. Там есть интересные экземпляры. Записывай адрес…
       Не откладывая дела в долгий ящик, Валерий Павлович направился по указанному адресу.
       Квартира, в которой жила преподавательница была небольшая и весьма скромно обставлена. Из ценных вещей было только старинное пианино и красивый старинный, застекленный шкаф, полностью заполненный нотами и книгами.
       - Вот смотрите, выбирайте, - предложила наследница, которая складывала в мешки то, что подлежало утилизации. – Можете забрать все: и ноты, и книги.
       - Спасибо, я определюсь по ходу дела, - и он начал разбирать содержимое полок.
       Большинство сборников были учебным материалом для учащихся музыкальных школ и не представляли большого интереса, так как были изданы уже в советское время и от пользования имели ветхий вид, но на одной из полок оказались настоящие шедевры: дореволюционный сборник В. А. Моцарта «Сонаты», заново переплетенный в какой-то частой переплетной мастерской, «Вальсы» Ф. Шопена, несколько сборников Ф. Мендельсона «Песни без слов», а также около десятка клавиров опер. Все в твердом переплете, в хорошей сохранности. Тут у Валерия Павловича глаза разбежались и он дрожащими руками начал откладывать их в сторону.
       Затем начал перебирать полку с рукописными нотами, выполненными красивым почерком, который говорил о том, что писавший их прошел дореволюционную каллиграфическую школу.
       - Какая красота, - восхитился он. – Хотя эти ноты и не представляют почти никакого интереса, но несколько таких тетрадей можно сохранить, как память о культуре письма, - и он начал перебирать их, чтобы выбрать что-то наиболее интересное.
       Неожиданно в руки попала толстая нотная тетрадь, на обложке которой аккуратным почерком было написано: Александр Писарев. «Баллада для камерного ансамбля», скрипка, альт, виолончель, саксофон, рояль. 1951 год. Партитура. Посвящается А. М. Ниже стоял автограф. На последней странице рукописи был указан чей-то адрес, а далее была приписка другим почерком: «Прости меня».
       - Как интересно, - удивился Валерий Павлович. – Я почему-то не помню в нашем городе композитора с такой фамилией и кто такая А.М.?
       Простите, - обратился он к женщине. – А как фамилия Вашей умершей родственницы?
       - Городилова, - ответила женщина. – Инна Васильевна. Это была моя мама.
       - Спасибо, - поблагодарил ее Валерий Павлович. –  А фамилия Писарев, Александр Вам о чем-нибудь говорит?
       - Писарев? Девичья фамилия мамы была Писарева, а Александр… мама иногда упоминала брата, который жил в другом городе, но, судя по всему, они не очень поддерживали отношения. Мама иногда говорила папе, что брат прислал поздравительную открытку.
       Услышав о том, что умершая носила фамилию Писаревой, Валерий Павлович даже вздрогнул.
       - Спасибо, - поблагодарил он женщину. – Так вот какая тут взаимосвязь…
       Партитуру беру, - решил он, - постараюсь узнать, судьбу этого композитора, а также кто такая А. М.
       - А про саксофон и партитуру «Баллады» Вам мама ничего не говорила? – неожиданно поинтересовался он.
       - Саксофон… Какой саксофон?... Нет, не говорила, - она пожала плечами, - а баллада… Был как-то разговор о ней, подробности не помню, но мама всегда прятала ее на нижней полке.
       - Да, интересная картина получается: неизвестный композитор пишет «Балладу» для камерного ансамбля и вводит в его состав саксофон. Саксофон в пятьдесят первом году, когда этот инструмент был, фактически, под запретом, на котором играли американский джаз… И это в разгар борьбы с космополитами? Да его тогда…
       Он оборвал свою мысль, не стал додумывать ее, но она уже засела у него в голове. Тут есть над чем подумать…
       Придя домой, Валерий Павлович сел за пианино, открыл партитуру и просмотрел ее. Послышалась медленная тема «Баллады», которую, к его удивлению вела не скрипка, как это происходит в обычных камерных произведениях, а виолончель и саксофон-тенор.
       Мелодия была незамысловатой, но выразительной и какой-то проникновенной, как будто проникала в душу, и легко запоминающейся. Скрипка, альт и рояль бережно поддерживали солирующие инструменты.
       - Очень оригинален и необычен такой подход к аранжировке, - пришел он к выводу. - Судя по всему, композитор был не только талантливым, но и хорошо владел оркестровкой. Смелое решение…
       На следующий день Валерий Павлович решил пойти по адресу, указанному на последней странице партитуры.
      - Чей это адрес и сохранился ли этот дом? - беспокоился он, направляясь туда. Прошло так много времени.
      К его радости, дом сохранился, правда крыльцо и навес над ним покосились, а ступени немного подгнили, но выглядел еще довольно крепким и он постучал.
       Дверь открыла женщина лет шестидесяти пяти в наброшенном шерстяном платке.
       - Вы кто и к кому? – поинтересовалась она.
       - Я настройщик фортепиано, Звонцов Валерий Павлович.
       - Настройщик? Проходите, но я не вызывала настройщика.
       - Я Вам сейчас все объясню.
       Войдя в дом Валерий Павлович увидел старенькое пианино и сразу понял, что хозяйка дома тоже музыкант.
       - Дело вот в чем. Недавно умерла пожилая преподавательница музыкальной школы Инна Васильевна Городилова. Ее музыкальное наследие дочь любезно разрешила забрать мне. Я выбрал наиболее интересные сборники, а среди рукописных нот обнаружил партитуру необычного сочинения неизвестного композитора. Его фамилия Александр Писарев.
        Произведение называется «Баллада» для камерного ансамбля. На титульном листе имеется посвящение А. М., а на последней странице указан этот адрес.
       При этих словах женщина вздрогнула и бросила оторопелый взгляд на гостя и плотнее закуталась в шаль.
       - Вы не могли бы мне помочь и уточнить: чьи это инициалы?
       Женщина задумалась и, опустив глаза, произнесла:
       - Что-то не помню, - после чего замолчала.
       - Я вчера за пианино просмотрел «Балладу», Вы знаете, это замечательное произведение. Очень смелое, оригинальное, а главная тема удивительно мелодична, - и он напел главную тему «Баллады».
      Услышав мелодию, женщина закрыла глаза, как будто ушла в воспоминания, а из ее глаз потекли слезы, которые она скрыла носовым платком и отошла к окну.
      После долгого молчания она, наконец, произнесла:
       - А. М. – это я, Анастасия Михайловна Суровихина.
       Она вернулась к столу и продолжила:
       - Хорошо, я попытаюсь рассказать Вам эту историю.
       Автор «Баллады» Александр Писарев, прекрасный скрипач и талантливый композитор. В 1950 году, после окончания Ленинградской консерватории, был направлен в наш город в филармонию.
       В это же время и я, после окончания Московской консерватории, была направлена сюда же. Мы часто выступали вместе, он как солирующий скрипач, а я как аккомпаниатор, но его постоянным концертмейстером был Лев Маркович.
       На выездных гастролях, чтобы не тратить деньги на поездку большому числу артистов, администрация обязывала меня, да и не только меня, подменять некоторых музыкантов. Поэтому я выступала в концертах не только как солистка, но и как аккомпаниатор.
        Надо сказать, что Саша был необычайно тонким исполнителем, за что его ценили не только зрители, но и дирекция филармонии… - Она помолчала, вспоминая события давних лет, после чего неторопливо продолжила:
      - Мы подружились с Сашей, он начал ухаживать за мной и уже шел разговор о свадьбе, однако, летом 1951 года он написал эту злополучную «Балладу» и уговорил дирекцию филармонии исполнить ее в одном из концертов. Начались репетиции.
       -А почему злополучную? - поинтересовался Валерий Павлович.
       - Сейчас поймете.
       Партию скрипки исполнял сам Саша, Лев Маркович партию фортепиано, два других музыканта филармонии исполняли партии альта и виолончели, а партию саксофона исполнял старичок саксофонист из ресторана. Когда ему сделали такое предложение он даже воскликнул:
       - Саксофон? В наше время? Да Вы шутите, - но предложение принял.
       Вспомнив о саксофоне, она тяжело вздохнула, после чего продолжила.
       - Незадолго до концерта дирекция филармонии провела генеральную репетицию, на которой была исполнена и «Баллада». Исполнение произвело хорошее впечатление, но в зале сидел чиновник областного Управления культуры.
      Как только закончилось исполнение «Баллады», он сразу же встал и потребовал у директора филармонии исключить ее из программы.
       - Почему? – удивился директор. – Произведение звучит современно, красиво, а в аранжировке звучат интересные гармонии.
       - Вы что, не понимаете, что саксофон – это буржуазный инструмент, чуждый нашему обществу. Я категорически запрещаю исполнение этого произведения на государственной сцене. Филармония – это лицо не только города, но и государства. - Это был приговор «Балладе».
       Она снова прервала свой рассказ и смотрела куда-то вдаль.
       - А что было дальше? – спросил Валерий Павлович.
       - Дальше? А дальше начались невзгоды. Из Управления поступил звонок начальника, который обвинил директора в отсутствии политической бдительности и потребовал осудить сочинение и его автора на комсомольском собрании, Саша был комсомольцем, а потом и на общем собрании работников филармонии.
       Никакие ссылки директора филармонии на то, что в оркестре Леонида Утесова играют четыре саксофониста, некоторые из которых награждены званием «Заслуженный работник культуры», но начальник был неумолим и пригрозил директору филармонии серьезными последствиями.
       - А начальник Управления культуры был музыкантом? – поинтересовался Валерий Павлович.
       - Нет, он был по образованию учителем физкультуры и не отличал Чайковского от Вагнера.
       - Печально. «Баллада» Александра попала в самый эпицентр борьбы с космополитами, - посочувствовал он.
       - У нас все время кем-то борются: то с космополитами, то с генетиками, то с кибернетиками… Всюду, как говорит власть, враги и недоброжелатели.
       - Да, печально все это. – Оба долго молчали. - А дальше, Анастасия Михайловна, что было дальше?
       - На комсомольском собрании Сашу обвинили в преклонении перед Западом, отрицании достижений русской классики, не забыв упомянуть, что Михаил Глинка написал свою оперу на мотивах народных песен, после чего поставили на голосование вопрос об исключении Саши из комсомола.
       Я хотела воздержаться при голосовании, но председательствующая строго посмотрела на меня и спросила:
       - А Вы почему не голосуете?
       Саша смотрел мне в глаза, а я смотрела то на него, то на председательствующую…
      - И как Вы проголосовали?
       - Я подняла руку, Саша отвернулся от меня, а председательствующая произнесла: «Вот, товарищи, пример сознательности».
         Я зарыдала и выбежала из комнаты… – Наступила долгая пауза. Оба молчали.
        - А что было дальше? На этом гонения закончились?
       - Нет. После общего собрания, присутствующие, в том числе рабочие сцены и гардеробщицы, потребовали уволить Сашу….
       - Уволить? Но это же незаконно. Произведение не было исполнено на широкой публике, но, самое главное, оно же не призывало к насилию и не подрывало устои государства.
       - Каждый боялся за свою судьбу и выполняли указания администрации. Вспомните, как осуждали «Доктора Живаго» Пастернака: «Мы не читали, но такие произведения не нужны нашему народу».
       - Свои неприглядные дела власть всегда прикрывала «мнением» народа. Так его уволили или же нет?
       - Конечно уволили, а после увольнения произошел наш разрыв. Саша не мог простить мне измену на комсомольском собрании.
       После этого он переехал в другой город. Наше общение закончилось. У меня была сильная депрессия, но постепенно она сгладилась и я вышла замуж за другого.
       - И больше Вы о нем не слышали?
       - Почему же? Слышала. Он даже однажды, когда ему кто-то сообщил о моем браке, прислал поздравление и пожелал счастья… Я рыдала над его письмом. – Анастасия Михайловна снова замолчала, но Валерий Павлович не торопил ее.
       - Да, печальная судьба и Вас и Вашего жениха… А Александр сейчас жив?
       - Нет, он умер два года назад. Его дочь, Лиза, сообщила мне о его смерти.
       - Получается, что он до последнего дня любил и помнил Вас, если попросил свою дочь сообщить Вам о печальном событии. У Вас не осталось то письмо?
       Анастасия Михайловна снова заплакала и достала из шкатулки письмо.
       - Ой, простите меня, так тяжело вспоминать прошлое… Вот оно, можете прочесть… и записать обратный адрес.
       - А рукопись? Как она попала к Инне Васильевне?
       - Перед отъездом Саша вручил ее мне и сказал, что поскольку она посвящена мне, то и храниться должна у меня. «Баллада» несколько лет была у меня, но потом я посчитала, что поскольку наша судьба с Сашей не сложилась, она должна быть в его семье, поэтому подарила партитуру Инне Васильевне, как прямой наследнице.
       - Это Вы сделали на последней странице приписку: «Прости меня»?
       Да,- и она кивнула головой. - А что Вы будете делать с партитурой дальше? – поинтересовалась Анастасия Михайловна.
       - Я бы хотел дать партитуре вторую жизнь: собрать камерный ансамбль и исполнить. Среди моих клиентов много хороших музыкантов, поэтому объединить скрипку, альт, виолончель, фортепиано и саксофон в один ансамбль не составит труда. Сложнее будет найти зал, в котором может состояться публичное выступление.
       - Я много лет работала в филармонии, у меня там хорошие знакомые и коллеги, которые, я уверена, поддержат эту инициативу.
       Желаю Вам удачи в этом необычном деле.
х х х
       По поводу зала для выступления, Звонцов обратился к старому знакомому дирижеру и тот обещал помочь.
       Когда слух о подготовке «Баллады» Александра Писарева к исполнению по прошествии 60 лет после написания распространился в городе, к Валерию Павловичу стали обращаться многие музыканты и предлагать свои услуги для столь необычного концерта.
       Вскоре состав был набран, начались репетиции.
       Дирекция филармонии любезно разрешила провести премьеру в малом зале. Была отпечатана и небольшая афиша, извещавшая о ней.
       Когда был назначен день первого исполнения, Валерий Павлович написал письмо дочери Александра Писарева Лизе и сообщил ей о премьере, а также пригласил посетить этот концерт.
       В ответ он получил от нее письмо, в котором она признавалась, что выросла с мыслью, что отец написал что-то важное, но запрещенное.
       В назначенный день и час в малом зале был аншлаг. Пришли не только известные музыканты, лично знавшие композитора, но и молодые студенты училища искусств. В первом ряду сидела Анастасия Михайловна и Лиза, дочь композитора.
       Уже с первых звуков, с первых аккордов в зале установилась напряженная тишина. Публика с замиранием сердца вслушивалась в музыкальную ткань «Баллады», жила с музыкой, можно сказать, одним дыханием.
       Когда затихли последние аккорды, наступила полная тишина. Казалось, что звуки еще висят и звучат в воздухе, а слушатели вслушиваются в них и пытаются увидеть. Только после этого раздались продолжительные аплодисменты. Все встали.
       Валерий Павлович вышел на авансцену и представил зрителям Анастасию Михайловну, которой Александр посвятил это произведение и его дочь Елизавету.
       Публика встретила их бурными овациями.
       - Эта музыка молчала шестьдесят лет. Сегодня она говорила с той, кому была написана.
       Постепенно зал начал пустеть. Валерий Павлович подошел к роялю, на пюпитре которого стояла партитура «Баллады». Подошла Анастасия Михайловна, погладила ее и произнесла:
       - Теперь она не будет молчать. Саша был бы счастлив.
       Подошла Лиза. Она стояла молча, а потом тихо сказала:
       - Папа часто играл эту тему дома, когда думал, что нас нет рядом. Я даже не знала, что она называется «Баллада»
       В зале начали гасить свет. Валерий Павлович закрыл партитуру и положил ее в папку.
       - Теперь ей предстоит долгая жизнь, – произнес он.
       - Да, благодарю Вас, - тихо произнесла Анастасия Михайловна. – Она обняла Лизу за плечи и они медленно покинули зал.
Октябрь 2026 года.