Как скажете...

КатИтся лишайник клубочком пепла по снегу, зовёт за собой, будто показывает дорогу в нехоженое да незнаемое. Улыбнёшься ему, ну и пойдёшь следом, дабы не обидеть его наивности.

Не упуская его из виду, глядишь по сторонам тропинки, примечаешь разное, к чему сердце льнёт. Заодно жалеешь сосну, кой угораздило вырасти близко к дороге. Одни прошли - общипали болезную с левого боку, другие протопали - с правого, а третий набежал, спилил густую ея макушку  и в хату уволок.
Стоит теперь сосна ни жива, ни мертва. Так - обрубочек с куцыми наискось хворостинами. Даст Бог - выкарабкается, обрастёт кривенько-косенько, красоты не вернёт, но хотя б не пенёчком раньше времени, постоит ещё, сбудется.
 
Тополя, что на краю поля за лесом, у горизонта, которого ни за что не настичь, невозможно не спутать с камышом. Тот повсегда ютится на краю реки и безраздельно царит во всяком болоте. Камыш спутывают обыкновенно с рогозом, ему в угоду. Ну, да ничего. Вместе, оно как бы веселее, даже на слуху, даже траве.

Передумав бежать за тем, чего не догнать, оборотишься, наконец, спиной к сутулой спине земли, дабы отправиться в обратный путь, а там - три косули на дороге. Юные прелестницы, нежные трогательные красавицы.  Не отведавши покуда человеческого коварства, доверчивы донельзя. Одна другой звонче. Глянут томно, потеснятся, сойдут нехотя в снег, уступят утоптанную тропку. Так и мы с пониманием, – ступаем ровно, глядим ласково, да не глазами, сердцем. Тут уж суметь удержаться не обнять каждую, не коснуться сухими губами мокрого носа поочерёдно...
Зубами скрипнув, – иначе никак, - шагаешь дальше, умеряя сердце, да всё одно не убережёшься, растрогаешься, расплачешься от умиления, так что примёрзнут слёзы к щеке на раз...

– Стареешь? – пошутят домашние.
– Как скажете. – заместо глаголить и бить в колокола, произнесёшь загодя заготовленный ответ, и уйдёшь, не обернувшись на недолгий скрип половицы за спиной.
КатИтся лишайник клубочком пепла по снегу, ну и ты за ним. Гонишься, гонишься и не умеешь догнать...