Дом на окраине

Дождь шел непрерывно. За окнами простиралась темнота, рассекаемая холодными струями падающего дождя. Тусклая свеча чуть освещала икону в углу и слегка дрожала от слабых порывов ветра, проникающих сквозь щели в окнах. 

Потап, обхватив голову широкими натруженными ладонями, сидел за выскобленным добела деревянным столом. Напротив, опустив голову, всхлипывала Марфа. Их дети-мал мала меньше, спрятались за занавеской на русской печи и оттуда слушали разговор матери с отцом.

-Потапушка, а можа не надо?- Марфа подняла зареванное лицо, ты ж итак все отдал- и коня, и бычков, и коровушку…,-она залилась слезами.
-И струмент весь отдал, и бороны, и…Потап поднял голову,- Петрашковых вчера вывезли семьей, Лысовых - тоже, говорят в Сибирь. Мать, уезжаем!
-Куды??

-В отцовский хутор, там мы не подкулачники, все сначала начнем. Детей сберегём. Собирайся. Подводу тоже отдал. Пешью пойдем, пойду повозку приготовлю. Мать, самое необходимое готовь: одёжу тёплую, одеяла, подушки, горшки, сало. Семянки два ведра я спрятал, - он подошел к окну,- погода нам в помощь!
…

За лесом, далеко от проезжей дороги, в глухом «медвежьем углу» змейкой журчит широкий ручей. Вдоль небольшой проплешины возле тёмного ельника притулились несколько домишек, образующих хутор. В одном из них, у леса в конце хутора, затеплилась жизнь.

 Потап с Марфой разработали часть поля под огород, с него и кормились всей семьей. Никто не спрашивал, откуда они пришли, вроде старая избушка, стоявшая много лет заброшенной, была родительским наследством Потапа.
 Главное, жива оказалась печь, спасибо неизвестному печнику, сложившему её много лет назад. Дети спали на печи, так уж повелось издавна.

Со временем Потап дом подправил, покрыл дранкой прохудившуюся крышу, наладил покосившееся крыльцо, благо руки у него были золотые, работящие. Сыновья подрастали, стали опорой. Жили очень бедно, но не голодали.

С годами хутор разросся - вдоль ручья появились новые дома и деревню назвали Буда-островок.
… 

-Начальство приехало, начальство приехало! Всем на собрание!- мальчишки забегали в каждый двор.
Собрание устроили на улице - вынесли несколько лавок да стол, за него село три человека- глава района, милиционер и шофер полуторки, на которой все приехали.

 Глава района встал:
-Товарищи! В стране проводится коллективизация единоличных хозяйств, вернее практически уже проведена. Остались мелкие частные собственники небольших деревень, таких, как ваша, этот вопрос надо закрыть. За этим мы и приехали. При вступлении в колхоз объединяется все имущество собственников.

 Вашу деревню решено объединить с тремя такими же хуторскими селениями в одно хозяйство-колхоз «Родина».
 Это дает вам большие преимущества-в соседней Петровке открывается начальная школа, в Будиловке - медпункт, а у вас- МТС.

-А что это?- мужской голос перебил выступающего.
-Не перебивай, потом расскажу. А сейчас все должны расписаться о вступлении в колхоз.
-А если я не хочу?- тот же голос перебил говорящего.
-Так, товарищ лейтенант,- обратился выступающий к милиционеру,- выведите этого с собрания, пьяным тут не место!
-Што? Да я капли в рот не…- не успев закончить, обладатель возмущенного голоса был быстро препровожден в машину.

Вопросов больше никто не задавал, Потапа выбрали бригадиром.
Через пару дней с районного отделения милиции вернулся сосед, целый и невредимый, только кашлял беспрестанно и держался за бок, потом заболел и тихо помер.
…

Отгремела война. С фронта возвратились старшие сыновья погодки - Ефим и Геннадий. Марфа вышла на крылечко и повисла на обоих:
-Живые, живые…сыночки!
-А батька где?
-Отходит. Всё вас ждал, говорит, не уйду, пока не увижу!

В доме под образами на высокой подушке лежал Потап.
-Батя!- сыновья присели у изголовья.
-Дождался…Спасибо, господи. Слухайте. Хорошо, что вместе пришли …
-Так мы в одной роте служили.
-ДОбра, а то сил нет уже. Я всю жизню прожил для семьи. Работал честно, бригадирствовал. Чужого не берите, свое берегите, детей. И главное вам говорю- с начальством не спорьте, живей будете.
Плетью обуха не перешибешь.

-Батя, да времена изменились, а теперь после такой войны везде порядок … Потап перебил:
-Порядок начальство устанавливает, а вы не перечьте! Ни к чему это, – он устало закрыл глаза,- мать жалейте.
…

Геннадий окончил техникум, женился и остался в городе мастером цеха на мебельном комбинате. В деревню приезжал в старый родительский дом отдыхать, покупаться в ручье да сходить в лес за грибами.

Ефим работал в МТС, построил новый дом, растил двоих детей.
Родительский дом, хоть и небольшой, благодаря уходу Ефима, всегда принимал гостей.

На выходные приехал Геннадий с семьей. Глядя, как он выкладывает гостинцы на стол, Ефим удивленно спросил:
-Откуда это? Колбаса копченая, кофе растворимый, шпроты рижские, «Птичье молоко»,- он повертел в руках коробку, - дефицит.

-У нас на комбинате продуктовые заказы бывают, а я без заказов могу купить. Начальник как-никак! Там в сумке еще кое-что, выложи!- скомандовал жене.
-Богато живете!
-Не жалуюсь. А вы как?
-Ну как… Вот паспорта наконец получили. Дети хотя бы поедут учиться, мне поздно уже.
-А что ты в бутылку полез, когда вместе у председателя были? Когда колхозы в совхозы переходили. Я вот ему весь огород прополол, забор помог поставить, бумаги подписал на высылку на спец поселение, а тебе трудно было?
-Так ведь Матрена, например, ну как ей выработать минимальные трудодни с такой оравой, да без мужика? И за это ей «на поселение?»
- Гонор свой показал, вот и сиди на месте!
-Что было, то было, - Ефим с грустью посмотрел на брата, - дети наши выучатся и будут жить по новому, по совести.
…

В деревне остался один Ефим в своем возрасте. Молодежь уехали в города, пожилые, как могли, содержали приусадебные участки, да и то уезжали на зиму к детям.

 Выйдя к широко разлившемуся ручью, он подолгу сидел на старенькой лавке, опершись на палку, и глядел выцветшими глазами куда-то вдаль.

На другом берегу раскинулся сосновый бор. Бледно-коричневые стволы устремились ввысь, шевеля на ветру густыми ветвями, будто защищая молодую поросль внизу от природных ураганов.
Но прошедшие бури оставили после себя сломанные и вырванные с корнем деревца, остатки сломанных деревьев, превратившись в непроходимый бурелом в некоторых местах.

Ефим вспоминал родителей, дедов, их неутомимый работящий характер. Вся земля  в деревне прошла через их мозолистые руки, превращалась в урожай, кормивший не одно поколение. А сейчас только небольшие наделы около домов засажены картошкой, зарастая по краям пожней*. Даже валежник некому убрать на дрова.

Вот и его дети и внуки разъехались по городам, приезжают отдохнуть да его проведать.
-Деда! – Ефим обернулся. К нему шел младший внучок.
-Юра? Ты откуда? Вот радость какая,- Ефим встал и пошел навстречу внуку.
-А что ты, мимо ехал?
-Да нет, дома поговорим, я машину загнал в сарай, пойдем, дедушка,- Юрка обнял совсем постаревшего Ефима.
…

За столом шел неспешный разговор.
-Как же это?- Ефим обратился к внуку,- не понимаю слов ваших, что значит «автоподстава»?

-Деда, это специально авария делается, чтобы деньги от меня получить.
-И что теперь, ты у меня прятаться будешь?
-Поживу какое-то время в старом доме, ты же не против?
-А что милиция? Она почему тебя не защитила?
-Да заодно они, понимаешь, заодно,- Юрка с досадой махнул рукой.

Ефим вытащил ружье из-за шкафа:
-Гляди, есть чем пугнуть, только давно я не стрелял.
-Да ладно, не дойдет до этого, они не знают где я.
-Они - это кто, бандиты?- Ефим поставил ружье, опершись на него двумя руками, и горько свесил седую голову.
-Времена проходят, а ничего не меняется…
…
За окном стемнело. Тусклые звёздочки сквозь нависшие облака слега освещали деревню и дом на окраине.




*- Пожня — это участок земли, с которого уже убрали урожай (жнивьё, стерня), либо сенокос и речной луг в исторических говорах.