IX 2 Сатисфакция для командира

Дэннер проснулся, как только заскрипел тяжёлый замок. Он приподнялся, надеясь снова увидеть Ласточку, пусть даже в образе императрицы, хоть и прекрасно знал, что она не сможет приходить часто. Знал – но всё равно надеялся. Ну, может, ну, вдруг.
Но вместо Ласточки неожиданно явилась незнакомая светловолосая девушка с кувшином в руках.
Она присела рядом с Дэннером и поставила кувшин на пол. Юбка простого тёмно-синего платья легла вокруг ног. У неё были длинные золотисто-светлые волосы, закрученные по бокам жгутами и заплетённые в косу.
— Это – тебе, – сказала она, тронув кувшин тонкой рукой. – Молоко. Тебе не больно?
— Нет, – отозвался Дэннер, откидывая за спину тёмно-медные пряди. Появление девушки его удивило.
— Это хорошо, – кивнула девушка и заулыбалась, подняв сине-зелёные глаза, напоминающие цветом тёплую морскую воду. — А тебя как зовут? – по-детски склонив голову набок и этим неуловимо напомнив вдруг Эндру, спросила она.
— Дэннер.
— Ясно, – девушка устроилась рядом, обхватив колени. – Ну, пей, а то я обижусь! Я думала, они тебе сделали больно, и пришла. Я всегда прихожу к тем, кому больно… — Она снова поглядела на Дэннера, насторожилась и как-то загрустила: — У тебя кровь на руках. Но я тебя всё равно не боюсь. Это нечаянно, да? Ты же не нарочно…
Девушка вдруг приподнялась, обняла его тёплыми руками за шею, поцеловала в макушку, а потом погладила ладонями по голове, отчего-то хлюпнув носом.
— Эй... Ты чего? – искренне удивился командир. – Со мной всё в порядке... – Тут он неосторожно перенёс вес на руку, меняя неудобную позу, и невольно зашипел от боли. Улыбнулся враз побелевшими губами, вправляя сустав на место. – Правда, в порядке. Но за молоко спасибо.
— Ой! – девушка тихо пискнула, перехватила руку Дэннера и погладила вправленный сустав. — Честно, в порядке? – уточнила она, требовательно заглянув ему в глаза. – Не обманываешь?
— Честно, – заверил Дэннер.
Девушка устроилась рядом на каменном полу поудобнее. Потом достала из складок юбки маленького, в полторы ладони, плюшевого медведя. Медведь умно и внимательно смотрел пуговичными глазами. Девушка поцеловала его в нос и протянула командиру:
— Хочешь, он побудет с тобой, чтобы тебе не было так страшно?
— Не надо, – сказал Дэннер. – Жалко будет, если охрана отберёт. Всё-таки, ты старалась. Мне не страшно. Мне без жены как-то тоскливо, – поделился он.
Гостью, видимо, обрадовало, что медведь останется с ней. Она обхватила его ладонями и кивнула:
— Я знаю. Так всегда бывает. А ты потерпи.
— А у тебя кто-нибудь есть? – спросил Дэннер, разглядывая странную девушку.
— Конечно, – ответила она. – У меня ты есть.
— Меня, похоже, у кого только нет... – задумчиво протянул командир. – Слушай, а тебе можно тут сидеть? Не накажут?
— Не знаю, – пожала плечами девушка. – Может, и не накажут. Они привыкли. Я же ничего плохого не делаю.
Она пристроила мишку на край кувшина и пояснила:
— Он тоже любит молоко. Ты же с ним поделишься, правда?
— Обязательно, – заверил Дэннер, думая о Ласточке и делах в лагере одновременно.
Девушка некоторое время возилась, пристраивая медвежонка на краю кувшина так, чтобы он не съехал, а потом вздохнула:
— Тебе не до меня, да? Я и тебе мешаюсь?
Дэннер смутился. Действительно, она ему помогает, как будто у неё своих дел нет, а он всё о своих проблемах. Это уже эгоизм какой-то.
— Что ты, – сказал он. – Ничуть. А что... – осторожно поинтересовался командир, – твоим обществом кто-то недоволен?
— Ага! – Девушка явно обрадовалась, что на неё обратили внимание. – Все! Все говорят, что я мешаюсь, и что ничего не понимаю. Ну, солдаты, – пояснила она. – Я здесь живу.
— Хорошо, что ты им мешаешься, – уведомил Дэннер, тоже обхватив колени. – Хуже было бы, если бы ты им не мешалась... А тебя как зовут?
— Вивиана, – отозвалась девушка. – А почему хорошо? Я думала, это плохо, когда мешаешься.
— Ну, смотря кому, – уклончиво отозвался Дэннер.
— Правда? – очень удивилась Вивиана. – Ну, тогда хорошо. Слушай, – она смутилась. – А вот, тебе, случайно, не хочется сделать для меня что-нибудь хорошее? Ну, такое, совсем маленькое, но хорошее, а?
— Мне сейчас вообще уже ничего не хочется. – Дэннер потянулся. – Ну, разве что, спать... А что тебе нужно?
Вивиана было огорчилась, но достала из кармана юбки маленькую шкатулочку и протянула Дэннеру.
— Я не могу её открыть, – сказала она смущённо. – Сил не хватает.
Дэннер принял у неё шкатулочку, осторожно открыл и вернул обратно.
— Вот и всё, – улыбнулся он.
— Ты сильный, – вздохнула Вивиана и осторожно ссыпала на ладонь пару посверкивающих благородным тусклым блеском тяжёлых бронзовых серёг, явно очень старинных, потемневших от времени, сделанных в виде круга с причудливой письменной вязью по краю.
— Смотри, – она протянула ладонь Дэннеру. – Красиво, правда? Только у меня уши не проколоты, и я не могу их носить.
— А ты и без них симпатичная, – сообщил ей командир, невольно залюбовавшись игрой света на филиграни украшения. – Знаешь, природная красота лучше любой рукотворной.
— Это мамины, – пояснила Вивиана, осторожно поглаживая металлические кружки пальцем. – Они всегда лежали в этой коробочке. А у меня не хватает сил её открыть, чтобы полюбоваться. Приходится просить солдат. Вот, скоро я проколю себе уши и буду всегда их носить. Тогда можно будет любоваться, когда захочешь.
Тут дверь открылась в очередной раз, впустив четверых солдат, которые проследовали к Дэннеру и остановились, разглядывая его руки.
— Привет, – сказал командир. – Не тюремная камера, а проходной двор какой-то. Ходят все кому не лень.
Солдаты озадаченно примолкли.
— Погоди, – нерешительно произнес один. – А... у тебя, это... У тебя же руки были скованы.
— Да ну! – Дэннер распахнул глаза. – В самом деле? А я и не знал.
— Ты волшебник! – восхитилась Вивиана, проворно сцапав своего мишку с кувшина и спрятав его обратно, в складки юбки. – Не трогайте его!
— Отвали! – отмахнулся один из солдат и переглянулся с остальными. – Так надо это… его заново сковать.
— А смысл? – пожал плечами второй. – Если он те снял, снимет и опять.
— Какая поразительная догадливость, – вставил Дэннер.
Вивиана не очень понимала, о чём идет речь, но оставлять Дэннера не собиралась, и, для верности, уцепилась за его руку.
— А ты чего? – вопросил один из имперцев.
— А что тогда с ним делать? – задумался второй. – Где они, кандалы-то?
Дэннер шаркнул сапогом, развозя по полу лёгкий ржавый порошок.
— Воздух в камере слишком влажный, – доверительно сообщил он. – Коррозия.
— Коррозия, значит? – переспросил солдат. – Ты мне тут свои поганые заклинания не кидай, ясно? А то зубы выбью – вообще говорить разучишься.
— В общем так, – отрезал второй. – Тогда дай слово, что не будешь дурить, когда мы тебя поведем на допрос.
— А есть смысл? – заинтересованно прищурился Дэннер. – Вот с этого места, пожалуйста, подробнее. Говорить не отучишь – иначе тебя самого затем твоё же командование так хорошо отучит, что каторга раем покажется. А о чём меня допрашивать-то?
— А это уже не наше дело, о чём допрашивать. Нам велено привести.
— Не дури, будь человеком, нелюдь, – почти примирительно сказал третий из солдат, до сей поры молчавший. – Не в обиду тебе будь сказано, мы ведь и побить можем. Служба такая.
— Как я вас понимаю, – доверительно сообщил Дэннер. Вивиана накрепко уцепилась за его рукав и, похоже, отпускать в ближайшее время не собиралась ни под каким видом. – У меня та же дилемма... «Бить или не бить – вот, в чём вопрос!»
Имперцы немного побледнели, но держались вполне достойно. Им не очень-то нравилось, что на них скинули этого дьявола. Мало ли, что он ещё способен выкинуть. Дэннер шёл спокойно. Вивиана с трудом поспевала за остальными, и ей приходилось местами бежать вприпрыжку.
— Чего увязалась? – солдаты, видимо, к ней привыкли и относились как к ребёнку, который периодически мешается, но зато всегда под рукой.
— Я его не брошу! – запыхавшаяся девушка крепче уцепилась за руку Дэннера.
— Стой. Поворачивай, – скомандовал имперец, отворяя тяжёлую окованную дверь.
Внутри оказалась, к удивлению, не допросная, и даже не простая камера, а кабинет. Не очень просторный, с дубовым столом, шкафом, креслом и не слишком удобным стулом для посетителей. Окном кабинет выходил во внутренний двор тюрьмы.
У окна стоял, видимо, дознаватель. Со спины он показался Дэннеру смутно знакомым.
— Стоять, – скомандовал солдат.
Дэннер остановился. Вивиана остановилась позади него, ухватившись за его плечо и осторожно выглядывая оттуда.
— Привели? – спросил дознаватель. Голос у него был холодный, колкий и как будто царапающий ледяной насмешливостью. – Замечательно.
Дэннер узнал этот голос. А мгновение спустя убедился в своих предположениях. Дознаватель обернулся. Перед Дэннером стоял, усмехаясь, лорд Кеттер.
Командир усмехнулся в ответ.
— Решил отыграться за похищение девиц, Кеттер? Ну, приятно вновь увидеться.
— Ты о себе слишком высокого мнения, – пожал плечами лорд Кеттер. – Я на службе так же, как и ты. Разумеется, это естественно, что мне не очень нравится, когда у меня из-под носа уводят моё имущество.
— Куда мне до тебя, – насмешливо отозвался Дэннер. – До твоего эгоцентризма никому не дотянуть. Разумеется, гражданин Кеттер, люди делятся на две категории. Одни люди, другие – подонки. Подонки служат подонкам, люди – людям, я отношусь к первой категории, ты – ко второй. Рад, что ты это понял. И долго мы будем болтать? Давай, приступай к допросу.
— Не указывай мне, что делать, – ещё более холодным тоном отрезал Кеттер. – Можешь сесть.
Он развернулся.
— Приступать к допросу, говоришь? Ну, хорошо. Кто теперь вместо тебя командует твоей армией? Как с вами связаны проклятые разбойники, которые развалили башню? И как…
Кеттер не успел продолжить, а Дэннер не успел ничего ответить, потому что дверь открылась, и в кабинет просочился запах приторной сладости, позвякивание украшений и шелест ткани. А вслед за этим всем в дверной проём по-кошачьи проскользнула стройная женщина в дорогом платье из тяжёлого тёмно-винного бархата, со светлыми волосами, уложенными в высокую прическу. Вивиана, которая так и стояла, не выпуская руку Дэннера, напряглась, как зверёк. Если бы здесь была Дерр, она бы узнала «мутную тётку» из его кошмаров.
Не глядя больше ни на кого, красавица подошла к Кеттеру, нежно скользнула руками по его плечам, и капризно произнесла:
— Франсуа, мне скучно… Ты скоро?
Тут она подняла голову, заметила Дэннера и уставилась на него, как на приведение.
Дэннер, в свою очередь, непринуждённо разглядывал интерьер комнаты, словно ничего интереснее в жизни не видел. Лорд Кеттер, увидев реакцию женщины на Дэннера, занервничал.
Но красавица тут же взяла себя в руки и улыбнулась. Погладила плечи Кеттера и склонилась к его уху:
— Ты очень занят, Франсуа? Кого ты допрашиваешь на этот раз?
— А ты не знаешь? – спросил Кеттер.
— Откуда мне знать? – обижено отозвалась женщина. – Я его никогда не видела.
— Я имел в виду его приметы. Или ты не узнаёшь мужчин в одежде?
Женщина выпрямилась.
— Франсуа-а, – протянула она. – Я впервые его вижу…
— Надо же, – невинно разглядывая потолок, вполголоса заметил Дэннер. – А вот я могу поспорить, что не впервые.
— Да? – красавица выпрямилась и поглядела на него. В самообладании ей отказать было нельзя. – Когда ты начнёшь кричать, может быть, я и вспомню твой голос. Или ты садовник? Или конюх? Тогда неудивительно, что я забыла. Слуги всегда помнят своих хозяев, но хозяева не всегда помнят слуг.
Она присела на подлокотник кресла Кеттера, обвив рукой его плечи. Взгляд её чуть прищуренных глаз был спокойным и холодным.
— Совершенно верно. Шлюхи не всегда помнят тех, кто пошёл с ними – но всегда помнят тех, кто им отказал. Буржуи не всегда помнят всех, кто им целовал задницу – но всегда помнят тех, кто послал их с этой темой к чёрту. И те, и другие при встрече со второй категорией всегда делают вид, что перед ними абсолютно незнакомый человек. Неудивительно, что ты меня «не узнаёшь», – продолжил мысль Дэннер, с насмешливым снисходительным презрением разглядывая блондинку.
— Ого, какие факты всплывают!.. – явно заинтересовался лорд Кеттер.
— Вздор, – пожала плечами красавица.
Она встала и подошла к Дэннеру, обдав его приторно-сладким ароматом духов. Она напоминала безупречно-красивую статуэтку или шкатулку.
Обойдя Дэннера кругом – Вивиана вцепилась в него так, что тонкие ладони, сжимающие его рукав, взмокли – блондинка остановилась.
— Ах ты, бедный, – сказала она, пытаясь обратить насмешку Дэннера против него же. – И кто же тебе отказал?
Ее украшенная позвякивающими браслетами рука скользнула по груди Дэннера, а потом откровенно спустилась ниже, и красавица усмехнулась.
— Мне – пока что, хвала богам, ни разу, – любезно отозвался командир. – Убери-ка руки, милая, меня солитеры не возбуждают. Твоя вторая попытка потерпела фиаско.
Красавица, видимо, совершенно не растерялась. Она отдёрнула руку с таким видом, как будто ей подсунули что-то очень неприятное и, встряхнув кистью – браслеты звякнули – обернулась к Кеттеру.
— Фу, Франсуа! А он не заразный? У него бред, он чем-то болен…
Кеттер невольно усмехнулся.
— Это неправда! – влезла Вивиана. – Он ничем не болен!
— Ага, это точно! – живо отозвался Дэннер. – А вот насчет тебя – не поручусь. А вот рот открывать не рекомендую. Паркет видно.
Кеттер откинулся в кресле и наблюдал за развитием событий.
Красавица безошибочным чутьем хищника распознала новую жертву и, повернувшись, подцепила Вивиану за подбородок.
— А вот у неё не видно? Пока нет? – она придирчиво оглядела лицо девушки, которая, распахнув глаза, глядела на красавицу, не понимая, чего от неё хотят. – Ну, если твои вкусы ограничиваются такими, как эта, то я не удивляюсь, почему тебе никто не отказывает.
— Конечно, – согласилась Вивиана, которая не до конца понимала, о чём речь. – Если он меня попросит, я ему не откажу. Зачем? Он же хороший…
Блондинка откровенно расхохоталась. Кеттер тоже рассмеялся. А Вивиана раскрыла глаза ещё шире и потянула Дэннера за рукав:
— А почему они смеются? Я сказала что-то смешное?
Дэннер моментально прекратил веселиться – издевательство над Вивианой его разозлило. В некотором смысле блондинка своего добилась. Правда, в следующий момент побледнела от опасной молнии, полыхнувшей в зелёных глазах. Дэннер неожиданно шагнул вперед. Даже принимая во внимание безнадёжность его положения, даже зная, что каждое его движение контролируется – лорд Кеттер с красавицей непроизвольно отшатнулись от этого взгляда.
— Нет, – медленно произнёс командир, глядя в упор на блондинку. – Ты не сказала ничего плохого. А вот она – сказала.
— Только попробуй... – не выдержал лорд Кеттер, отступая назад.
— Ещё одно слово – и я попробую. Это я тебе обещаю.
Блондинка вскрикнула и попыталась было спрятаться за Кеттера, но тот её оттолкнул. Тогда она забилась в угол, откуда и глядела, как затравленная, куда-то через плечо Дэннеру, потому что в глаза ему смотреть было страшно. Парализующе страшно.
Вивиана крепче вцепилась в него, и он сжал её руку. Встряхнул медными волосами.
— Ну, давай. Допрашивай. Я жду.
Кеттер оправил кружевные манжеты рубашки и усмехнулся. Дэннер совершенно не внушал ему чувства доверия, но он этого не показывал.
— Лукреция, – обернулся он к блондинке. – Тебе не стоит здесь находиться.
Но блондинка уже успела взять себя в руки и, видимо, чувствовала себя не очень уверенно из-за своей реакции.
— Вот ещё, – отозвалась она. – Почему это? Ты никогда мне этого не запрещал.
Лукреция расправила кружева на платье и усмехнулась, глянув на Вивиану, которая насторожённо пряталась за Дэннера, но при этом, высунув нос из-за его плеча, разглядывала её красивое платье.
По виду Кеттера можно было заключить, что он предпочитает не возиться лишний раз со своей любовницей, по опыту зная, что её не переспорить.
— Я задал тебе несколько вопросов, – сказал он, обращаясь к Дэннеру. – Для начала ответь на них, будь любезен.
— Вот тебе мой ответ для начала: пошёл к чёрту. Дальше поехали. Полагаю, ничего новенького ты мне предложить не в состоянии.
— Так же, как и ты, – ответил Кеттер. – Хотя причина твоего упорства мне непонятна. Чего ты добиваешься? Всё равно авторитет у своих людей ты уже потерял. Вряд ли они станут уважать вожака, который попал в плен. Да ещё и предателя. А что им останется думать, когда твоей казни не последует? Так что я бы на твоём месте перестал ломаться, как девица в первую брачную ночь.
— Его надо на дыбе вздёрнуть, – вставила Лукреция. – Сразу заговорит.
— А она не состоится? – насмешливо уточнил Дэннер, напрочь игнорируя Лукрецию.
— Думаю, что нет, – отозвался Кеттер, – Хотя, лично я на месте императрицы непременно бы приставил тебя к позорному столбу. Чтобы такие, как ты знали своё место. Это всегда успеется, – сообщил он Лукреции. – Это крайний метод, сколько раз тебе повторять.
— Это самый действенный метод, – капризно возразила красавица. – И самый приятный.
Дэннер брезгливо скривился.
— Слушай, Кеттер. Я тебя исключительно солидарности предупреждаю: не связывайся лучше с умалишённой шлюхой. Себе дороже. Вспомни беднягу Люцциса. Знаешь его?
Кеттер, который аккуратно складывал на столе стопку бумаг, удивлённо поднял глаза.
— Это тот, который упал с лошади и тронулся умом? А при чём тут Лукреция?
— Глупости! – отрезала Лукреция. – Франсуа, зачем ты его слушаешь?
— А затем, – жёстко усмехнулся командир, – что лошадь-то как раз здесь абсолютно не при чём.
— А кто при чём? – поинтересовался Кеттер.
Лукреции хватило ума промолчать и не лезть с комментариями.
Дэннер улыбнулся.
— Я бы сказал, да полагаю, что ты и сам знаешь ответ.
И в этот момент дверь резко распахнулась, и в комнату быстрым шагом вошла императрица собственной персоной. За спиной у нее увивался гриф-магистр. На этот раз Императрица была облачена в военный мундир и сапоги, шаги чеканили по гулкому узорному паркету, изображающему не то снежинки, не то звёзды из досок разных пород дерева. Айрин Элизабет резко остановилась посередине помещения, встряхнув короткими тёмными кудрями, приняла величественную позу правителя и ледяным тоном осведомилась:
— Позвольте узнать, лорд Кеттер, что это вы здесь делаете с моим пленником, да без моего распоряжения?
Вивиана ещё сильнее вцепилась в Дэннера. Видимо, внезапное появление императрицы её напугало.
Лукреция оторвалась от созерцания вида за окном и склонилась в реверансе.
Лорд Кеттер поклонился тоже и постарался скрыть удивление.
— Но я действую по вашему же распоряжению, ваше величество, – ответил он. – Вы передали его через… – тут он замолчал, сообразив, что это может значить, и непроизвольно прищурился. Прищур вышел опасным и холодным, и явно не сулил ничего хорошего для того, кто передал приказ. – Прошу прощения.
— Прощения? – очень тихо и очень чётко переспросила Императрица. – Прощения? Вы, идиот, видели письменное распоряжение с моей подписью и печатью? Видели, или не видели? – Чёрные глаза полыхнули молнией, бледная кожа вспыхнула румянцем. – Да как вы вообще, посмели выполнять в моём дворце неизвестно, чьи приказы? – С этими словами Императрица резко развернулась на каблуках, холодно бросив на прощание:
— По двадцать плетей обоим. В следующий раз хорошенько подумают, прежде чем противиться воле Императрицы. Что встали? Так и до государственной измены недалеко – делают, что хотят! Зазнавшиеся ничтожества. Холопы. Приступить к исполнению приговора.
Бывшие конвоиры Дэннера растерянно переглянулись.
— Ваше Величество... – нерешительно – суровый нрав Айрин Элизабет знали все – начал один из них, тот, что просил Дэннера не дурить. – А как же быть...
— Что? – Императрица соизволила обернуться. – С Дэннером? Им займётесь позже – а сейчас у вас есть дела поважнее.
Лорда Кеттера и Лукрецию увели. Не то, чтобы Ласточке было приятно их мучить – просто она слишком хорошо помнила Эндру и Джинни.
Тут Вивиана, наконец, подала голос. Она робко выглянула из-за плеча Дэннера. За время разговора девушка успела достать из складок юбки своего медведя и теперь одной рукой укачивала его, а второй держалась за плечо Дэннера.
— Просто он боится, – пояснила она, прижав медвежонка к груди, и прибавила: – Не надо их обижать. Это больно, я знаю. Мне рассказывают те, кого я лечу… Они больше не будут, – уверенно пообещала она за Кеттера и его любовницу.
— А больше и не надо, – уведомила Императрица, склоняясь к Вивиане. – Откуда ты здесь, дитя моё?
— Слушай, – не выдержал Дэннер, – можно мне уже вернуться в мою замечательную уютную камеру с романтическим видом на лишайники? Честное слово, я этого не выдерживаю.
Императрица поглядела на Дэннера. Вивиана ойкнула и спряталась.
— Я с ним пришла, – пояснила она из-за командира. – Он мой друг. Я подумала, что его могут обидеть, и пришла.
Девушка вдруг смолкла и поглядела на Императрицу. Взгляд у неё сделался каким-то отрешённым и внимательным одновременно. Как будто она видела то, что недоступно другим.
— Твои руки, – проговорила Вивиана. – На них так мало крови… А…
— На них вообще крови нет, – шёпотом подсказал Дэннер. Императрица как-то погрустнела.
— Ну, вы идите... – тихо произнесла она. – У вас всё хорошо?
— Ты себя выдаёшь, – заметил Дэннер.
— А никто не слышит, – еще тише отозвалась Ласточка. И тут же снова выпрямилась, превратившись обратно в Императрицу.
— Нет, есть, – хлюпнула носом Вивиана. – Я вижу! Мне никто никогда не верит, а я вижу!
Она рванула было к выходу, но Дэннер, который заметил, как она оглядывалась, когда их вели, моментально сообразил, что она может потеряться, и перехватил её за талию.
— Пусти! – дёрнулась девушка. – Я думала, ты мой друг, а ты мне не веришь…
— Да в чём дело-то? Тише, навернёшься. Верю я тебе, верю!
Ласточка-императрица изумлённо наблюдала их возню.
— Честно? – уточнила Вивиана и разом успокоилась. – Или тоже только так говоришь, а сам думаешь, что я глупая и ничего не понимаю? Ты не будешь нарочно говорить что-нибудь сложное, что я не пойму, а потом смеяться, как все?
— Я никого не убивала! – обиделась Ласточка.
— Не буду, – заверил Дэннер. Ласточка задумалась. Она погорячилась с двадцатью плетями, и теперь её грызла совесть. Однако отменять наказание было бы поздно, да и вообще, непохоже на императрицу.
— Это хорошо, – успокоилась Вивиана и осторожно вручила Дэннеру медведя. Потом повернулась к Ласточке-императрице:
— Может, и не убивала. Кровь идёт не только когда убиваешь.
Тут из окна, которое выходило во двор, донёсся шум и протестующий визг. Таким пронзительным голосом обладала только Лукреция. Потом раздался красноречивый хищный свист, и визг усилился, переходя практически на ультразвук.
Вивиана снова уцепилась за Дэннера.
Все трое разом кинулись к окну.
— Краси-иво... – удовлетворённо протянул Дэннер. – Перевоспитываться никогда не поздно, им полезно.
— Ты чего? – не поверила ушам Ласточка, как бы невзначай скрываясь за занавеской. Смотреть было неприятно.
— Им же больно! – подскочила Вивиана.
Дэннер холодно прищурился.
— Пусть узнают на собственной шкуре боль, которую так любят причинять другим. Им полезно, – повторил он.
Примерно на половине экзекуции Лукреция прекратила визжать и сползла по столбу вниз, простонав, что больше не может.
— Видишь! – влезла Вивиана. – Она не может! Ей больно…
— Ещё бы, – усмехнулся командир, прислонясь к откосу окна и любуясь картиной. – Она не может. А мучить детей до смерти – она могла. А теперь пусть сама попробует на собственной шкуре. Как в буквальном, так и в фигуральном смысле.
Вивиана притихла, видя, что спорить бесполезно. Она с боязливым интересом ребёнка наблюдала за происходящим.
Лукреция, видя, что «потеря сознания» не помогает, снова взялась голосить так, что её одёрнул даже Кеттер, который сам не издавал ни звука.
— Смутился дьявол, и ощутил, насколько прекрасно Добро... – с пафосом продекламировал Дэннер. – Слушайте, да он совсем двинутый. И других мучает, и сам плетям радуется.
— Мамочки... – совсем не по-императорски изумилась Ласточка.
— Зачем издеваешься! – пискнула Вивиана, с непосредственной беззастенчивостью обнимая Дэннера сзади. – Ему же больно! У него сердце больное, я вижу… Это когда вот тут болит, – пояснила она, для наглядности положив руку на грудь Дэннера, слева.
— Как это знакомо... – протянул Дэннер. – Знаешь, ты за Кеттера не беспокойся. Он, хоть и дрянь порядочная, а перевоспитываться никогда не поздно.
— Я плохо понимаю, – вздохнула Вивиана. – Это чего – так все перевоспитываются? Я тогда не хочу!
Она снова опасливо выглянула в окно на двор, где Кеттера и стонущую Лукрецию уже отвязывали.
Пока отвязали, Кеттер потерял сознание и беспомощно обвис на руках солдат. Лукреция тоже идти не могла, её тащили. Красавица уже не могла стонать, и только хрипела, что у неё выходило вполне душераздирающе. Алая морось покрыла утоптанный снег, прожигая в нём глубокие узкие колодцы, и позорный столб, и лица, руки и одежду солдат – будто только что прошёл дождь из красной краски. Дэннеру сделалось даже немного жаль наказанных – хоть и садисты, а после двадцати ударов плетью лихорадить будет недели две, не меньше. А значит – целых две недели вместо того, чтобы насиловать девиц, лорд Кеттер будет бредить и ходить под себя. Впрочем, о них есть, кому позаботиться.
— А тебе и не надо, по-моему, – сказал командир Вивиане. Ласточка молча разглядывала светловолосое чудо с даром предвидения и медвежонком в кармане. Вроде как, они встретились впервые, хотя и жили некоторое время под одной крышей.
— Ну и хорошо, – совершенно искренне обрадовалась Вивиана и покачала в руках медвежонка, которого уже успела забрать у Дэннера обратно. – Да, – встрепенулась она, – его тоже не надо. Он, вообще, выпил молока и сейчас должен спать.
Она вдруг радостно закружилась по комнате и пояснила:
— Как здорово, солдаты придут с дежурства – а меня нет! А то мне надоело! Я же им объясняла, что мне больно, а они…
— А ты со мной оставайся, – предложил Дэннер. – Они меня боятся, и тебя никто не тронет.
— Дэннер, ты поосторожнее... – встревожилась Ласточка. – Мало ли здесь таких вот Кеттеров...
— Мне всё равно, – авторитетно заявил командир, искренне улыбаясь. – Я под защитой Императрицы.
Ласточка обхватила себя руками за плечи, таким жестом, будто ей было очень холодно и страшно.
— Это Императрица под твоей защитой...
— И все мы друг у друга под защитой, – вывел Дэннер. – Не бойся, не пропадём.
— Правда? – заглядывала в глаза Вивиана. – Можно, правда?
— Правда, – заверил Дэннер.
Тяжёлая дубовая дверь отворилась, впуская солдат.
— Ваше величество, – отрапортовал старший, вытягиваясь по струнке. – Приказание выполнено, а наказанные отправлены домой.
— Прекрасно, – благосклонно кивнула Императрица. – Проводите Дэннера в камеру и можете быть свободны.
— Наконец-то! – с заметным облегчением заявил упомянутый Дэннер. Образ Императрицы на Ласточке действовал ему на нервы.
— Ты чего, – удивлённо поинтересовался один из солдат, когда они вышли и начали спускаться по узкой винтовой лестнице, – так хочешь в камеру?
Дэннер отрешённо глядел прямо перед собой.
— Ты даже не представляешь, насколько, – отозвался он.
 
— Ну, заходи, – сказал солдат.
— И я! – уцепилась за командира Вивиана.
— А ты чего? – удивились конвоиры.
— Сегодня среда! – возмутился младший из них. – Моя очередь.
Вид у Вивианы был виноватый и одновременно обиженный. Она нерешительно поглядела на Дэннера, словно ожидала, чтобы он подсказал ей, что делать.
— Ничего подобного, – неожиданно заявил тот. – Я тут важный государственный преступник, так что на сегодня очередь – моя. А будете выступать – нажалуюсь на вас Императрице. Спокойной ночи. – Он ухватил Вивиану за руку, возвратился вместе с ней в камеру и захлопнул дверь. Солдаты растерянно переглянулись. Злить Императрицу им не очень-то хотелось.
— Долго я тебя прятать не могу, – сообщил Дэннер Вивиане, устраиваясь на полу у стены. – Так что, на следующую ночь советую от них смотаться куда-нибудь.
— Ага, – согласилась Вивиана, усадила своего неизменного медведя в уголок, причём, отвернув его мордой к стенке и принялась сосредоточенно распускать шнуровку простенького шерстяного платья, которое немедленно поползло с плеч.
— А ты не замёрзнешь? – осадил её Дэннер. – Здесь и без того холодно.
— Холодно, – согласилась Вивиана и удивлённо уставилась на него, перестав распускать шнуровку и зябко натянув платье обратно. – А как же тогда ты… Тебе же будет неудобно. Ты же сказал, что сегодня твоя очередь…
— Что?! – задохнулся Дэннер, мгновенно оказываясь на ногах и резко впихивая девицу обратно в платье. – Да за кого ты меня принимаешь?!.. В смысле, ты чего, тоже поверила, что ли?
Вивиана пискнула и уставилась на командира.
— А… а ты чего, наврал, что ли? – распахнула она глаза. – А я… я думала… А почему ты не хочешь?
— Ну, знаешь ли! – выдохнул Дэннер. – Мне, пока что, жены хватает. И вообще... тебе рано.
— Почему рано? – удивилась Вивиана ещё больше. А сама принялась шнуровать платье обратно.  – Ничего и не рано. Можно смотреть, – и Вивиана снова взяла своего мишку, после чего устроилась рядом с Дэннером на подстилке. – И вообще, меня никогда не спрашивали. Ты первый, кто отказался. Тебе неприятно? – забеспокоилась она. А потом расстроилась: – Я тебе не нравлюсь? А я думала, нравлюсь… Ты такой добрый и меня защищаешь.
— Так... – медленно произнёс Дэннер. – Стало быть, если бы я тебя попросил, ты бы мне не отказала?
Вивиана задумалась. Потом покачала головой:
— Нет. А зачем? Ты хороший. Тем более – если бы попросил.
Видимо, она не отличала дружеское расположение от отношений иного рода, и не понимала, почему это Дэннер сердится.
— Это неправильно, – уведомил Дэннер. – Кто тебе сказал, что это в порядке вещей?
— Ну… солдаты, – призналась Вивиана. – А что, так нельзя? А почему?
Дэннер вздохнул, мысленно смиряясь с пожизненным амплуа всеобщего отца и психоаналитика по совместительству.
— Тебя обманули, – принялся разъяснять он. – Человеческие отношения делятся на несколько категорий... И только при одной из них... – Тут Дэннер покосился на собеседницу, размышляя, как покорректнее выразиться, и возникла небольшая пауза, после которой командир устало махнул рукой и добавил:
— В общем, не всему, что тебе говорят, можно верить.
— А я не всему верю, – понимающе кивнула Вивиана. – Мне, вот, один солдат обещал для Медвежонка найти шарф, а то ему холодно, а сам так и не нашёл. Обманул, – она вздохнула и подвинулась к Дэннеру. – А можно я тогда так посижу? А то мне одной грустно. Со мной никто не хочет разговаривать. Все говорят, что я глупая.
— Ну, сиди, – согласился Дэннер. – А тебе не обидно, что они тобой пользуются?
— Обидно, – тяжело вздохнула Вивиана. – А чего мне делать? Куда я пойду? Я здесь заключённым помогаю. Жалко их.
Дэннер не нашёл, что на это ответить, и некоторое время сидели молча. Затем дверь тихонько отворилась, впуская Ласточку. В руках у неё был свёрток.
— Я вас покормить пришла, – сказала она, передавая свёрток Дэннеру. Из-под льняного полотна пахло тёплым хлебом и ветчиной. – Только тихо.
Вивиана принюхалась и удивилась.
— А все говорят, что ты злая, – сообщила она Ласточке-Императрице. – Даже солдаты. Ведьмой зовут и змеёй. А ты хорошая. Почему они тебя боятся?
— А они, вообще, многого в этой жизни не понимают, – заговорщицки уведомила Ласточка и улыбнулась. – Ну, вы ешьте, а я пойду. Ещё и заметят, что я тут заключённых подкармливаю... мне ещё несколько человек остались. – Она поднялась.
— Спасибо. – Дэннер притянул её за руку и поцеловал. – Только ты осторожнее, хорошо?
Ласточка улыбнулась, поправляя выбившуюся из причёски прядь. Она их смазывала дёгтем для фиксации, как делала Императрица. Сейчас, к концу дня, дёготь подсох, и локоны распались отдельными слипшимися прядями.
— Я тебе завтра плащ принесу, а то холодно... Ты в порядке?
— В порядке, – заверил командир, всё ещё удерживая её руку. Отпускать не хотелось, невыносимо было оставлять её одну даже на минуту. А тут приходится на несколько часов... Он погладил её ладонь, не разжимая пальцев – это было привычное для него сдержанное проявление нежности. Ласточка сморгнула слёзы.
— Увидимся, – прошептала она, голос срывался. Будь её воля, она бы всю ночь провела здесь, в камере, с ним вместе.
Вивиана смутилась и отвернулась.
Ласточка поцеловала Дэннера в губы и выскользнула из его рук. Обернулась у двери и пообещала:
— Я вернусь.
— Осторожнее, – напомнил Дэннер.
Вивиана завозилась в уголке и, когда Ласточка вышла, грустно спросила:
— Ты её любишь, да? Сильно?
— Да, – отозвался Дэннер. – Странно?
— Не, не странно, – покачала головой Вивиана. – Просто. А меня, вот, медвежонок любит, – похвасталась она. Больше, видимо, похвастаться было нечем, и девушка замолчала.