Шатун Гл. 16. Неспокойная будет ночь

Смеркалось не вовремя. Онуфрий слышал, что волки не уходили от них, сопровождая лодку по берегу, слышал, как поскуливают их щенята. Как огрызается, скорее всего, волчица, на пристающих к ней надоедливых волчат. Он знал лес, его обитателей. Не все знал, конечно. Но того, что знал, ему было достаточно, чтобы не устраивать догадки, будут ли на него нападать эти хищники, или нет. Сентябрь, октябрь, если не запасся жирком, то зимой одна шкура не спасет от холода, да и голодное время будет. От пожаров в эту сторону тайги не одни травоядные животные зашли, а и хищники.

Батарейки на фонарике разрядились, светят тускло, нужно беречь их энергию. А утопленник, если и жив еще, то от него ничего не убудет. Скорее в летаргическом сне он находится. И тут же порадовался тому, что вспомнил, как этот сон называется.

Найдя подходящее место, бугор-остров, пусть и не широкий, но на нем достаточно древесины, для костра. Кустарника нет, со всех сторон все просматривается. Если волк на него сунется, так заметен будет от света, отражающегося от костра, а значит, придется поддерживать его всю ночь. А вода ночью прохладнее становится, а значит, любой всплеск в ней громче будет, чем в теплой.

Два плюса есть, для такой ситуации это уже много.

Втащив половину лодки на островок, Онуфрий, пока глаза видят, взялся за заготовку древесины. Топориком много не стучал впустую, одного-трех ударов хватало, чтобы разрубить ветки со ствола лежащей вершины сосны. Основная часть ее ствола, закрыта речной водой. К его приятному удивлению на старом пне высыпало большое семейство опят. В рюкзаке, оказывается не зря, уложил куль с сушеной олениной. Чтобы ей наесться, зубы не нужны, положи кусочек ее в рот и соси.

«А чем же тебя покормить то, – вздохнул Онуфрий, глядя на ежистую поросль волос на лице утопленника. Судя по тому, что бородка у него молодая, с полсантиметра, то и попал он в это сонное состояние недавно, три-пять дней назад.

Развел костер в серединке трухлявого пня, на котором собрал урожай опят. Углубил то месть, два куска толстой коры, которую старость не тронула, отложил в сторону, пригодятся. Если ветер задует, то ими можно прикрыть сверху костер, не давая его искрам попасть на него или утопленника. Или, чтобы направить тепло в какую-то сторону, и так далее…

Костер, словно старый знакомый, сначала трещал от радости, видно, как понравились ему ветки, да, наевшись досыта ими, опустился почти на уровень стенок пня и горит бездымно как-то, спокойно. Видно задумался о своем, как и его сосед Онуфрий Емельянович. А мысли у каждого свои.

Таких утопленников, как этот, у него по жизни не один был. Здешний лес бережет людей, пытается сохранить им жизнь. С тех старых времен, неизвестно ему с каких, но видно еще с древности, люди здешние говорили, что здесь добрый дух живет. Влюбился он когда-то в дочку охотника, ухаживать за ней стал, но она его не видела, поэтому и не любила. А когда напали на лесных людей враги, поубивали многих, других с собой в рабство забрали, та девушка не захотела, чтобы ее забирали. Стала убегать. Но ее поймали и, надругавшись над ней, привязали ее к дереву и оставили на съедение животным.

Дождался дух, когда они ушли, став медведем, разорвал те жилы, которыми она была связана. Отнес ее в берлогу, ухаживал за ней, помог ей встать на ноги и выздороветь. Родила она сына и дочку, вырастила их с его помощью. Он, будучи в медвежьем теле, защищал их, научил охоте и рыбалке. А на старости, когда умирала его любимая, он вышел из тела медвежьего, став духом, встретил ее душу, и остались они жить здесь. Как могли, так и помогали ее детям, людям, живущим рядом с ними, спасая тех, кто потерялся в лесу, на кого нападали звери. И имя у них было, какое, Онуфрий не помнил.  А все потому, что детей у них с Катериной не было. Не могла она зачать, с чего так, не знали, поэтому тот сказ или сказку, ему не было кому рассказывать. Так она в памяти и увяла.

Где-то далеко дерево лопнуло, по старости видно или из-за короеда, съевшего в каком-то месте ствола всю древесину. Оно прохудилось, качнулось и разломилось. А может это медвежья работа, занимается сбором кедровой шишки, самое время жирком ему обзавестись.

Костер внимательно слушает мысли деда ровно тлея. Да и куда ему торопиться, корни у дерева сухие, древесина в них плотная, вот и лижет он ее не торопясь, наслаждаясь покоем. Такие костры могут долго жить, не день-два, а месяцы, все зависит от дерева, от торфа…

Волки вернулись, рык двоих из них дед хорошо слышал. Видно ничего рядом не нашли. Неужели попытаются напасть(?),  думалось ему.

«Ну, что делать, Марфуша-Ауша, если не по силам вам нас защитить, то не волнуйтесь, у меня забота есть, человека-утопленника спасти, отвезти его в поселок. Авось жить будет, а нет, так душу его примете. Правда, Марфуша-Ауша. Вот как, получатся и напомнили мне, как зовут вас. Боже вас привечат, небось. А не душа ли моей Катерины привела вас сюда?»
Костерок в этот же момент вспыхнул на секунду-две, озарив островок.

«Значит, не ошибся я, спасибо вам божьи души», – перекрестился дед Онуфрий и поклонился.

Рыыыу, громкий был рык хищника, и шум драки, начавшейся между ними. По звуку, это происходило недалеко. Хотел было вначале Онуфрий отпугнуть их выстрелом, да одумался, не стоит. Кто знает, сколько ему еще добираться до поселка, а патронов с собой взял мало.

Показалось ему, что мотор машины где-то недалеко отсюда ревет. Потом передумал он, может и не машина это, а лось-старик иль наоборот, молодой бык вызывает соперника на бой. А потом заново показалось, что это все-таки автомобиль, попавший в трясину, и пытается из нее выбраться. А кому это надобно здесь ночью ездить? Разве, что браконьерам, аль тем, кто ищет этого человека.

И неожиданно Онуфрий, вскинув ружье, выстрелил. Нет, не в воздух, а в то место, где всплеснулась вода. Визг животного, раздавшийся после выстрела в том же месте, куда он стрелял, с бултыханием воды и шумом веток в кустарнике, напрягли деда. Наступившая тишина.

Онуфрий направил туда свет фонарика: ствол дерева, упавшего с берега в реку, уходил своей вершиной в глубину. Скорее всего, волк, спускаясь по нему, соскользнул в воду и был подранен его выстрелом или убит. Остальная стая была на берегу и после выстрела убежала.

Может, и так было. Кто знает.