Шатун Гл. 19. Что будет?

Тело утопленника так и не поддавалось окоченению, кожа холодная и бледная, дышит, и сердцебиение вроде есть, и кадык на горле иногда ходит. Или, показалось?
Дед приткнулся ухом к груди утопленника. Нет, не слышно, хотя: тык-тык, вроде услышал. Или это он стук своего сердца услышал? Вроде нет, утопленника. Вот, снова: тык-тык.

Утренний воздух, собирающий на воде туман, двигал по глади реки слабенький ветерок. Куда он его гнал, догадаться нетрудно, в лесную чащу. А вместе с этим, черная речная вода начала светлеть, приобретая темно-серые оттенки. Дымка на небольшом открытом участке, рассеялась и волчье тело, прибитое к заболоченному берегу, хорошо просматривалось на сером фоне сухой травы.

Снять бы с него шкуру, чтобы отчитаться перед начальством, мысль эта Онуфрия посетила, но сейчас ему нужно было выбирать другое дело: спасти утопленника. Вторая мысль, не раз посещавшая его, осмотреть карманы этого человека, снова пришла не вовремя, когда занят. Руки заняты веслами, если отпустит их, то течение сразу же прибьет лодку к берегу. А этого допускать никак нельзя, желательно быстрее доплыть до разваленного моста. Есть надежда, что в нем найдет место, как пробраться через него на ту сторону по воде. А если нет, то как-то надо будет лодку с человеком протащить по берегу. Задумался над этим. Вспоминая, есть ли там старицы.

Хорошо, если бы в это время, там был бы какой-то рыбак, который помощником ему станет. Время наступило язевое, окуневое, эта рыба перед ледоставом кормится своим мальком, к зиме жирует. И щуки там крупные у моста. В молодости он там любил рыбачить, забивая бочки жирной рыбой для засолки на зиму.

Где-то впереди раздался всплеск воды. О, это лосиха с лосенком через реку перебираются на соседний берег. Притормаживает ход лодки Онуфрий, чтобы беды себе не накликать. Лодку подкручивает круговое течение, с ним бороться не стал, силы нужно беречь.

Сделав половину оборота, услышал новый всплеск воды, обернулся, глянул туда, и обомлел, медведь это. Крупный, шерсть у него темная, не местный, его в учете Онуфрия нет.

Веслом тормознул оборот лодки, направив ее к бережку. Поддалась. Смотрит, а медведь, похоже, интерес к лосям утерял, с лодки глаз не сводит, замешкался. Оказывается, корягу оплывает, и, к счастью, направился к тому берегу. Подплыв, он с легкостью, в два прыжка, забравшись по лежащему бревну наверх, скрылся из виду.

«Ушел бы, а, и не стерег бы нас»,  – подумал дед.

Онуфрий поменял патроны дробовые на пулевые «турбинки». Эти, если попадут в медведя, его остановят, их он почувствует, и сквозь мясо пройдут с оборотом, и кости любой толщины сломают…

Сердце забилось, беспокойно на душе егеря, предчувствие опасности нарастает. Снял ружье с предохранителя, слушает. И не ошибся, медвежья голова напротив его появилась между сдвоенными стволами березы. Рядом он, в двадцати-тридцати шагах, медлить нельзя. Вскинул ружье, Онуфрий навел его на медведя, а тот, отвернулся в обратную сторону. Опасный момент, остались секунды, для его прыжка в их сторону. У медведя правило такое, приближаясь к своей цели, делает вид, что отвлекается…

Рык справа, еще больше напряг Онуфрия. Неужели еще один мишка. Сердце отбивает барабанную дробь, в руках дрожь усилилась… Желание посмотреть в ту сторону, откуда рык, вроде бы услышал, перебороло. Глянул. Ничего не видно за кустарниками. А черный мишка вроде бы поворачивается к реке, голову опустил, развернув ее к Онуфрию.

Стрелять – не стрелять, стрелять – не стрелять, в такт этим словам, то придавливает указательный палец курок, то отпускает. 

Урррр, – кто это издает этот рык? Вроде бы тот, кого не видит. А черный медведь, замер. Ой, не к добру это, не к добру.

«Чё, человече, вот так невзгода, а, – думает Онуфрий, обращаясь про себя к утопленнику. – Чё делать-то?»

Рука утопленника вдруг шевельнулась. Да нет, показалось.

Урррр, – и в тот же момент справа ветка хрустнула.

Ууууууууууу-ххххуг, – с глубины леса пришла боевая песня лося-быка. Недалеко он, недалеко.

Угрррр, – теперь черный подал свой голос, и сделал несколько шагов к реке, открыв перед егерем половину передней части своего тела. Отличная цель.

Урррр, – рыкнул прежний невидимка.

«Что будет?» – Средний палец Онуфрия, покоящийся на прикладе, заныл, а за ним и сам указательный…