Новенькие в городе I

Вошедший – ладная девушка с пушистыми тёмно-русыми волосами – дёрнула на плече полу ветхого дорожного плаща, возвращая её в изначальное положение, и шов с треском разошёлся. Девица скривилась, затем сделала вид, будто всё у неё в порядке, и уверенно прошла к стойке.
— Добрый вечер, – приветствовала она трактирщика. Ветхая одёжка её насквозь промокла, сапожки безнадёжно развалились и кое-как держались на шнурках, волосы были спутаны, лицо покрывал размытый грязными потёками слой дорожной пыли, но держалась гостья приветливо, открыто и на удивление достойно. Казалось, скептического взгляда хозяина заведения, в котором ясно отобразились все мысли насчёт её платёжеспособности, а также пристальных жадных взглядов подвыпивших моряков, она в упор не замечала. Улыбнувшись трактирщику, полезла в кошелёк, и довольно скоро извлекла из него несколько потемневших серебряных монет.
— Будьте добры зелёного чаю, картошку с курицей и бутылку виски. – Девушка улыбнулась ещё более обаятельно. – Ах, да, и ещё мне нужна работа на сегодня. Можно у вас тут поиграть? – Она кивком указала на выступающий из-за сильного, худого плеча гриф небольшой дорожной лютни-девятиструнки, какие обычно носят иррилинцы.
Трактирщик, извлекая с полки за своей спиной бутылку, бросил на гостью тяжёлый взгляд исподлобья.
— Занято, – буркнул он. – Ты опоздала.
— Жаль, – ничуть не расстроилась девушка, устраиваясь поудобнее на высокой барной табуретке и наливая виски в стакан. – Ваше здоровье.
— Угу, – ещё более хмуро отозвался трактирщик. Девушка опрокинула стакан и блаженно потянулась.
— Тепло-о... – промурлыкала она. – А надолго занято?
— Надолго, тётя, – сообщил пробегавший мимо мальчик лет десяти на вид, светловолосый и голубоглазый. Подумал немного и добавил:
— У нас тут свой менестрель!
— Где? – немедленно заинтересовалась девушка.
— Там, – махнул рукой ребёнок.
— Работать! – рявкнул трактирщик – и мальчишка умчался, заговорщицки подмигнув на прощанье гостье. Та пожала плечами и принялась за виски вторично.
Послышались мягкие шаги, и к стойке приблизился мужчина в доспехе Империи. Выглядел он измученным и уставшим, взгляд серых глаз из-под неровно остриженной чёлки потускнел. Рыцарь был внешне похож на иррилинца, вот только форма у него была вражеская.
— Не боитесь, леди, одна-то гулять в такое время? – устало поинтересовался он. – Мне как всегда, Рейнарт.
— А я не одна, – улыбнулась в ответ девушка. – Я с лютней.
Рыцарь только головой покачал, выражая своё отношение к подобной беспечности.
— Выпьете со мной? – беззастенчиво пригласила девушка, поднимая стакан. Рыцарь стукнул об него поданным ему только что стаканом с самогонкой.
— Небезопасно, – заметил он. Дверь скрипнула вторично.
К стойке уверенно проследовал ещё один посетитель – высокий и статный синеглазый мужчина. За спиной у него висел полуторный меч, и девушка невольно подумала, бывают ли в этой таверне люди мирных профессий. У нового посетителя были точёные черты, бледная кожа и волны густых тёмных волос, остриженных до середины шеи.
— Хреновая сегодня погодка, – заметил он, устало облокачиваясь о стойку. – Налей-ка вина, хозяин... пожалуй, красного.
— Какого именно, господин? – уточнил трактирщик. Синеглазый махнул рукой.
— Какого хочешь. Один хрен – сивуха вторичной переработки.
Рыцарь фыркнул, трактирщик покраснел, а девка хихикнула.
— Быстрее, – мягко подстегнул прямолинейный посетитель. – Холодно же, в самом деле. Ну, – обернулся он к девушке. – Что нового в мире происходит?
— Как всегда, – осторожно отозвалась та, пряча лицо за краем стакана. Взгляд у неё сделался настороженным. – Войны да разбой, и ничего хорошего от этой Империи. – Она с плохо скрываемой неприязнью покосилась на герб, красовавшийся на груди рыцаря – золотистое солнце на чёрном фоне. Рыцарь заинтересованно откинулся назад, подперев рукой подбородок и чуть улыбаясь.
— А в подробностях? – мягко уточнил он. – Вы же менестрель, и вам наверняка многое известно.
Девушка фыркнула, отставив стакан в сторону и закуривая тонкую женскую трубку.
— В подробностях – неприятно, – уведомила она. – И я не менестрель. Хотя звучит неплохо.
— А кто же?
Она пожала плечами.
— Да так... путешествую. Но песни сочинять я не умею. Я больше рисовать люблю.
— Художник, значит.
— Да не художник я.
— Тогда сказитель.
— Нет.
Синеглазый улыбнулся, слушая разговор. Выходило занятно.
— Шпион, – пошутил рыцарь.
— Кто ж признается. Тем не менее, вы снова не угадали.
— А кто же?
— Я – это я, – исчерпывающе пояснила девушка – и все трое рассмеялись. А таинственная гостья неопределенного рода деятельности раскурила трубку и неожиданно поведала:
— А в мире... так, говорят разное. Вы же знаете, народ всегда болтает. В порт прибыл корабль из Морулии, торгуют рабами. На севере подавили очередной бунт. Иррилинского князя Эланденора намерены казнить на следующей неделе, а инквизиторы в очередной раз упустили зачинщика народного восстания Дэннера Менестреля. Император Иллиорден Третий тяжело болен, и я догадываюсь, чем.
— Говорят, Император болен тоской, – насмешливо сверкнул глазами темноволосый. Было видно, что в подобную возможность он не верит ни капельки.
— Угу, а затосковал он по поводу яда, подсыпанного ему в кружку, – фыркнула рассказчица. – Его вогнала в глубокую грусть порча бесценного продукта.
Последовал очередной взрыв смеха, после чего собеседники заказали по второй. Девушка неким непостижимым образом ухитрялась не хмелеть.
— Порядка нет, – вступил в разговор трактирщик. – Всё стараются, стараются – а нет порядка. А всё почему?.. А я вам скажу, – солидно продолжал он, потянувшись за очередной бутылкой. – Потому что страна у нас такая, вот чего.
— Да ну, – искренне возмутилась девушка, – бред это всё. Предрассудки. Просто каждый народ должен жить по своим законам. А когда он живёт по чужим – менталитет вступает в разногласие с чужими правилами. Вот и получается чёрт-те что.
Трактирщик не ответил. Не то не нашёл, что возразить, не то просто не понял фразы. Зато синеглазый метнул на девушку заинтересованный взгляд. Рыцарь ухмыльнулся. Улыбка у него была, в отличие от девушки, неискренняя и какая-то кривая. Губы растягивались, но глаза оставались холодными и насторожёнными. Он будто бы ждал чего-то.
— Хорошее вино, – с явным наслаждением добил синеглазый. – Налей-ка ещё.
Девушка задумчиво постукивала пальцами по стенке кружки.
— А этот... Дэннер, – медленно произнесла она, – он, вообще, кто такой? И почему его зовут Менестрелем?
Синеглазый медленно выпрямился.
— Потому что он менестрель, – отозвался он. – А почему тебя это интересует?
— Просто так, – пожалуй, чрезмерно беспечно ответила девушка. – Такие люди всегда интересны. Уж, наверное, любой бы не отказался узнать подробнее, что это за человек... Ну, он же, вроде как, революционер... – продолжила она после недолгой паузы.
— Бунтарь, – резко обрубил трактирщик, зачем-то принявшись яростно натирать определённо чистую стойку. – Еретик. Убийца.
— Да ну. – Девушка улыбнулась. – И кого он убил?
— Невинных людей, – отрезал Рейнарт.
— Каких же?.. – не отстала девушка. Видимо, она любила поспорить – даже глаза загорелись. – И тому есть свидетельства?
Рыцарь тяжело вздохнул, отхлебнул самогонки и принялся объяснять с видом человека, которого заставляют повторять, что трава зелёная.
— Свидетельств тому море, уважаемая леди…
— Море в конце улицы, – фыркнула уважаемая леди. – А наболтать всё, что угодно можно.
— Э, нет, – снова вмешался трактирщик. – Этот парень – настоящий дьявол, говорю я вам. Все, кто его видел, надолго в живых не остаётся. Глазищи в самую душу смотрят. Голосом он человека зачаровать может: чуть что скажет – а говорит он тихо, будто змея шипит – так из любого будет верёвки вить. Лицо страшное, в шрамах всё, мышь в поле за версту услышит. Уши у него как у чудища-эльфа – острые. Говорят, от нечистого он союза рождён, Эштом не одобренного, мерзкого скотоложства. Ибо та шлюха, что с длинноухим возляжет, несёт в себе дьявольское семя. Длинноухие – как звери, в лесах живут, да мерзопакостное своё языческое колдовство вершат, мор насылают на честных людей, да чуму, да падучую, духов тёмных призывают и ходют с ними рука об руку – леших да русалок, анчуток да домовых. А в бою, говорят люди, дьявола этого вообще победить невозможно. Призовёт он своего демона – и все мертвые лежат. А кто с нечистью той повяжется, умирает в страшных мучениях, и тело его всё язвами покрывается с золотой обрез... Страшен этот дьявол, говорю вам. У него даже имени нет, как у порядочного человека – а значит, не освещён он светом небесным. Тёмная эта душа – если, конечно, она у него вообще, имеется. – Трактирщик стукнул стаканом о стойку, будто ставя решительную точку в разговоре. – Инкуб он, или сам Падший, чёрт его разберет.
— Да ну-у... – протянул синеглазый, подавшись вперёд и распахнув глаза. – Вот, ты такие страсти сейчас рассказываешь – я аж прям испугался. Может, не стоит к ночи-то, а? Вообще дьявольских имен не произносите!
Словно в подтверждение его слов, снаружи взвыл ветер, хлестнув пригоршней дождя в дорогое слюдяное окно. Все присутствующие невольно обернулись. Девушке показалось, будто в глазах воина пляшут насмешливые бирюзовые искры.
— Правда ваша, господин Рэдгар, – согласился трактирщик, опасливо окрылившись. – Они такие.
Кто «они», он не уточнил.
Повисла пауза.
— Я слышал про Дэннера другое, – нарушил затянувшееся молчание рыцарь. – Что никакой он не дьявол и не ведьмак, а просто обычный человек. Но очень хороший воин. Вы слыхали, господа, о Гильдии Теней?..
Девушка встрепенулась, едва не расплескав виски из кружки.
— Слыха... – Тут она осеклась и снова сжалась в уютный комочек, опасаясь, что после подтверждения ей ничего не расскажут, и исправила:
— Мало слыхали. Говорят, она расположена где-то в горах и там наёмников учат.
— Не наёмников, – возразил рыцарь, неспеша прихлёбывая крепкую самогонку, словно чаёк. – Воинов. Непревзойденных воинов. А Дэннер – лучший выпускник. Ученики там мрут как мухи от тренировок, да только если выживут – становятся фактически непобедимыми.
— Ух ты-ы!.. – снова протянул синеглазый Рэдгар. – Мама дорогая!.. Ужас какой.
— Именно, – кивнул рыцарь. – У тамошних мастеров-отшельников какая-то своя методика, позволяющая в полную силу раскрыть природные способности человека. Травы, там, медитация. То есть, – он снова приложился к стакану, – их учат там не только мечом махать, а ещё и в совершенстве владеть своим телом и разумом. В общем, Гильдия Теней – это школа, и очень, надо сказать, хорошая школа. А зовётся она так потому, что воины её прославились умением двигаться бесшумно и незаметно, словно тень. Крайне интересное местечко. Туда очень сложно попасть. Ещё никому не удавалось проникнуть в Гильдию без приглашения.
— Значит, не сложно, – фыркнула девушка, – а невозможно. Называйте вещи своими именами.
— Для воинов Империи Златого Солнца нет ничего невозможного, – наставительно произнес рыцарь.
— Господа, господа, – вмешался Рэдгар. – Мне кажется, наша беседа начинает выходить за рамки приличий. Давайте ещё выпьем.
Таким образом, общество пришло к консенсусу, и вновь застучали кружки.
— За победу и процветание Империи! – провозгласил рыцарь.
— За победу нашей страны, – немного подозрительно подтвердил Рэдгар, усмехнувшись. А девушка потихоньку сползла с табуретки, забрав принесенную ей ароматную тарелку с едой.
— Я спать пойду, – сказала она. – А то что-то устала. Хозяин, сколько комната стоит?
— Какая комната? – дежурно уточнил трактирщик.
— Самая дешёвая в относительно приличном постоялом дворе этого города, – обаятельно улыбнулась девушка. Рейнарт на минутку задумался.
— Пойдёшь по улице прямо, – наконец, проинформировал он, – слева будет вывеска с конём. Пять серебряных имперских монет за матрац с клопами.
— Благодарю. – Девушку, казалось, вообще невозможно было ни расстроить, ни напугать. Ну, ничем. – Спокойной ночи, и благодарю за вкусный ужин и интересную беседу. – Она закинула лютню на плечо, подхватила тяжёлую сумку с нашитой посередине клапана большой заплаткой и кое-как натянула разорванный плащ. Рэдгар поднялся.
— Пойдём, провожу.
Девушка настороженно на него покосилась, поймала взгляд и заметно расслабилась. Рэдгар улыбнулся.
— Одной здесь ходить небезопасно, – сказал он. – Не бойся, не обижу.
— Ещё чего! – фыркнула девушка.
Хлопнула дверь за спиной, отрезая двоих от шумного тепла таверны, дыма и неровного света факелов. На синей вечерней улице мерно шелестел осенний дождь. Сделалось холодно, дыхание замерзало облачками пара.
— Ты тарелку на память прихватила? – поинтересовался Рэдгар когда они осторожно двинулись по скрипучим дощатым мосткам тротуара. Портовый город находился в низине, и благодаря дождю, улицы превратились в мутные реки, воняющие отходами. В потоке плавал различный мусор, частенько перемежающийся дохлыми крысами. Девушка поскользнулась, но удержала равновесие и ухватилась за стену.
— Не-а, – отозвалась она и тут же доверительно поделилась:
— Не нравится он мне.
— Кто? Трактирщик или имперец?
— И тот, и другой. Но имперец больше. Не в рукав же мне еду складывать. К тому же, – тут она весело фыркнула, – наш добрый хозяин так испугался дьявола, что даже не заметил, что я взяла тарелку, а моряки не расплатились.
Рэдгар глядел прямо перед собой.
— Дьявол, надо же, – едва заметно усмехнулся он. – Наболтают же всякого...
Девушка обернулась.
— А ты откуда знаешь? Ты ведь врал, я же вижу.
Рэдгар перепрыгнул щель в тротуаре.
— И ничего я не врал. Я действительно не знаю.
— Угу, – фыркнула девушка. – Ну, не хочешь – не говори.
— Не говорю, – убийственно серьезно согласился Рэдгар, и оба замолчали.

Рыцарь мирно потягивал содержимое стакана, щурясь на огонь в печи. На вертеле жарился целый барашек, но имперца интересовала, по всей видимости, исключительно пляска рыжих языков пламени. Он даже, вроде, напевал что-то себе под нос, и трактирщику мерещился государственный гимн.
По прошествии некоторого времени в таверну вошли двое. Посетители не были похожи на поздних пьяниц, тем паче, что из-под плащей у них выглядывала алая форма солдат, занятых в сфере поимки особо опасных преступников. Впечатление довершал берестяной футляр в руках одного из вошедших, с которым он и направился к рыцарю.
— Информация для вас, господин, – шепотом пояснил он, передавая футляр. – Срочная. Важность первой степени, касается Дэннера Менестреля.
Рыцарь молча принял послание, быстро сломал печать и вгляделся в строчки. Лицо его неожиданно озарила на этот раз вполне искренняя, хоть и неприятная, улыбка.
— Вот, сукин сын! – с некоторым оттенком восторга произнес он. – Ай да Дэннер... – Он, развернувшись, отсалютовал трактирщику стаканом, бросил на стойку золотую монетку и быстрым шагом покинул таверну.

— Ты куда? – одёрнула девушка. – Постоялый двор здесь. Вот он.
Рэдгар не замедлил шага.
— Еще чего не хватало, – отозвался он. – Давно чесоткой не болела?
Девушка простужено шмыгнула носом, кинувшись догонять по скользким мосткам.
— Да чего уж там, – сказала она. – У меня всё равно денег нет.
— У меня есть.
— Ещё чего не хватало!
— Теперь хватает, – невозмутимо отпарировал Рэдгар. Девушка вздохнула, посопела для порядку и, наконец, сдалась.
— Запиши на мой счёт. — Она взмахнула руками, балансируя на скользких мостках, и ловко перепрыгнула шаткую доску. Рэдгар обернулся на ходу.
— Имперские целители одни не ходят. Кого ты ищешь в городе?
Она машинально прижала локтем заплатку на сумке и, чуть помедлив, осторожно ответила:
— Я подругу потеряла. Мы договорились встретиться здесь, но на встречу она не явилась. Я беспокоюсь.
— И давно?
— Вчера. Она бы не стала опаздывать, она очень пунктуальна. Я уверена, что с ней что-то случилось. Может, ты её где видел?..
— Может, и видел.
— Она рыжая. Маленькая, болтливая, весёлая. Петь умеет. Это её лютня.
— Может, видел, может, нет, — задумчиво повторил Рэдгар. — Так, сходу, и не вспомнить. Утро вечера мудренее, подумаю об этом завтра.
Гостиница, в которую они пришли, стояла в самом конце улицы левее порта, с его вечным шумом, пьянками и крысами – не очень респектабельная, но приличная. Рэдгар уверенно проследовал к большому дубовому столу, за которым скучала простуженная регистраторша в пёстром платке. Из-под платка выбивались смоляные чёрные пряди.
— Здрасьте, – приветствовала девушка, тщательно вытирая ноги. Регистраторша устало кивнула.
— Нужна смежная комната… – начал Рэдгар, тряхнув грустно звякнувшим кошельком и прислушиваясь к звону, – …среднего класса. Для меня и моей кузины.
«Кузина» простужено чихнула и для верности ухватилась за его рукав. Регистраторша окинула клиентов тоскливым взглядом и хрипло осведомилась:
— Как вас записать?
— Сэр Рэдгар и...
— Аретейни, – пришла на помощь девушка.
— Второй этаж.
Звякнул ключ.
Они поднялись по скрипучей лестнице и оказались в длинном, освещённом свечами коридоре. Свечи горели аж по три штуки в витых канделябрах, под ногами скрипел дубовый паркет. Двери комнат поблёскивали медными табличками с номерами. Аретейни быстрым шагом догнала спутника.
— А вот интересно, – заоглядывалась она, – какая комната нам нужна?
— Вероятно, та, которая свободна.
— И как мы узнаем, что она свободна?
— Дверь будет приоткрыта.
— А, – смутилась девушка, поправляя лютню. – Странно тут.
Шаги гулко отдавались от деревянных паркетин. Рэдгар удивился.
— Почему странно? Обыкновенно.
Аретейни пожала плечами.
— Тебе тоже ночевать негде?
— Какая проницательность.
— И ты не смущаешься со мной в смежной комнате спать? – осторожно уточнила Аретейни.
— Не прикидывайся дурой. Можно было бы спросить напрямую. Нет, насиловать не буду. Но если ты ищешь Дэннера Менестреля – то нам не помешает держаться вместе.
— Откуда я знаю. Может, тебе нельзя доверять.
— Ты же доверяешь.
— Доверяю.
— Потому что видишь людей.
— А ты мне почему доверяешь?
— Потому что вижу людей.
Аретейни хмыкнула и замолчала.
Вскоре отыскалась приоткрытая дверь, за которой оказалось не очень просторное помещение, разделённое напополам перегородкой. Перегородка начиналась у дальней стены меж двух больших лишённых стёкол окон и заканчивалась где-то на три четверти ширины пола, образовывая как бы две комнатки поменьше и узенькую прихожую. В углу прихожей притулилось ведро и тазик на табуретке, в другом висела деревянная вешалка для верхней одежды. Кровати были высокие, оснащённые балдахином и широкими мисками с водой – от насекомых. На одном из столиков стоял подсвечник на пять свечей. Сами свечи скромненьким штабелем лежали рядом.
Рэдгар первым делом зажёг свечки, затем плотно запер дверь и ставни. Аретейни, которая тем временем складывала остатки своего плаща и умывалась водой из тазика, изумлённо наблюдала за его действиями.
— Ты чего? – не выдержала она, подходя к нему и легонько дёргая за руку. – Прячешься от кого-то?
Рэдгар пожал плечами. Во всём его облике сквозило нечто неуловимо-опасное, будто смотришь на красивого хищника – волка, или гепарда. Рэдгар был похож на полярного волка – только замешкайся, и не заметишь, как вцепится в глотку. В нём так и переливалась подвижной ртутью скрытая сила, яркая, быстрая, смертоносная. Нет-нет – да и проглянет в жесте, в движении, во взгляде ярко-синих васильковых глаз – словно холодные взблески на отточенной стали ножа. Было удивительно, что он способен кого-то бояться.
Он и не боялся. Во всяком случае, он так усмехнулся, что Аретейни моментально отбросила эту версию.
— Просто не хочу, чтобы нас с тобой слушали. – Рэдгар уселся на кровать и быстро взглянул ей в глаза. Аретейни почудилось, будто он знает о ней что-то очень важное, но делиться знаниями не спешит. – Дай-ка руку.
Девушка послушно протянула тонкую холодную ладошку, тут же потерявшуюся в длинных и сильных пальцах Рэдгара.
— Ого, – негромко произнес он. – Интересно...
Аретейни дёрнулась.
— Перестань меня читать, – буркнула она, потянув руку. Мужчина весело прищурился.
— Это чего это? Ты же меня читаешь.
— Ну, не настолько же...
— Теперь – настолько.
Аретейни смутилась ещё больше. Ну, ясно, что он чувствует ментальное воздействие, если сам этим занимается.
— Ладно, всё, – неожиданно резко оборвала она, вспыхнув румянцем и на этот раз выдернув руку. – А то неинтересно будет общаться.
Рэдгар рассмеялся.
— Отчего же?.. Странная ты ведьма. Я впервые вижу настолько мощный и разносторонний потенциал. Тем удивительнее, что он абсолютно хаотичен.
— Я не ведьма.
— Но могла бы ею стать. Ты стоишь на грани меж двумя мирами, – процитировал Рэдгар.
— Не люблю эту песню.
— Я тоже. Грустная она... Слушай, я вот чего. Зачем тебе Дэннер Менестрель?
Аретейни фыркнула.
— Да незачем. Просто уж больно загадочная личность. Все о нём говорят, но никто его толком не видел. Хотя каждая собака в Империи знает его в лицо. Что это за демон с лютней и благой целью? Что это за Гильдия Теней?.. Как все они причастны к Эланденору?..
Рэдгар лениво потянулся.
— Лично я предпочитаю во всю эту баланду не лезть, – сообщил он. – Мало ли, что там болтают. Про Дэннера, вообще, говорят, что он жив на белом свете уже триста лет и с Крылатыми Легионами кровным родством повязан. Помнишь, как шли бои за Эмберрин? Ты наверняка читала...
— Читала, наверное. – Аретейни пожала плечами. – Только я не помню.