Новенькие в городе II

Рыцарь тем временем, даже не допив самогон и на ходу накидывая капюшон плаща, поёжился от сбегающих за шиворот холодных дождевых струек и, оглядевшись, тихонько свистнул. Отозвалось тихим ржанием, и по тротуару гулко забухали подкованные копыта. Рыцарь поймал коня за узду и тяжело забрался в седло – доспех на нём был легкий, кожаный, но вес, всё же, давал ощутимо. Конь мотнул головой, стряхивая дождевую воду, и послушно зарысил в сторону городской ратуши.
Миновав мокрые тёмные улицы, рыцарь натянул поводья на городской площади. Посередине вяло журчал разбавленный дождевыми струйками фонтан. Копыта зацокали по брусчатке. Погода ухудшилась. Дождь припустил с новой силой, превращаясь в настоящий ливень, а холодный морской ветер норовил просто-напросто сдуть тяжёлого рыцаря из седла. Золотистый герб потускнел и намок.
— Сэр Артур Гесилдор, офицер третьего разведполка Империи Златого Солнца, – отрекомендовался он. – Специалист по особо опасным преступлениям. Имею рекомендацию от кардинала и личное приглашение на аудиенцию, – добавил он на всякий случай, видя, как часовой замялся.
— Я бы на вашем месте, господин, не спешил столь подробно представляться, – осторожно произнёс часовой, прочищая горло. – Открывай! Посетитель приехал. Добро пожаловать, господин.
— Удачи, – ухмыльнулся рыцарь. Конь переступал по брусчатке, ожидая открытия тяжёлых скрипучих ворот.
Внутри облетевший по осени сад составлял довольно резкий контраст с бедным портовым городом, плотно застроенным доками, складскими помещениями и длинными приземистыми неотапливаемыми бараками пролетариата. Здесь пахло яблоками, осенней травой и испражнениями, что, в общем, отнюдь не мешало саду выглядеть красивым и ухоженным. Гость проехал по песчаной дорожке, перед порталом главного здания – настоящий дворец! – бросил поводья подбежавшему конюху и, спешившись, тяжело поднялся по высокой мраморной лестнице, в конце которой недавний диалог повторился в точности.

— Эй, трактирщик, налей чего покрепче, погреться, – с порога потребовал один их солдат.
Всего их было двое – уставшие, промокшие под дождём, они принесли с собой с улицы влажную морось и запах мокрой мостовой.
— Сию минуту, – трактирщик наполнил кружки крепкой самогонкой. Чтобы согреться самое то.
Тут дверь снова приоткрылась, и в образовавшуюся щель проскользнул низенький щуплый мальчишка лет, наверное, четырнадцати. На нём были штаны по колено, чинёная рубашка с потрёпанными манжетами и воротом, чёрная куртка и высокие ботинки на шнуровке. Мальчишка тряхнул рыжими кудряшками, выглядывавшими из-под зеленой шапки и оглядел зал. Поправил на плече лютню и двинулся, слегка прихрамывая на правую ногу, к стойке.
— Во, слетаются как мухи на мёд, – всплеснул руками трактирщик, разглядывая лютню за плечом мальчишки.
— Вот ведь денёк, а, – вздохнул один из стражников. – Сперва поднимают по тревоге – якобы у нас в городе видели Дэннера Менестреля. У нас – да виданное ли дело! А потом ещё и это. Мало нам, что ли, своих бунтарей…
Он крепко выругался и опрокинул в себя кружку.
Трактирщик покачал головой, а рыжий мальчишка с лютней немедленно встрял:
— А что случилось?
Голос у него оказался неожиданно чистый, высокий, очень приятный и чрезвычайно выразительный.
— Твою мать, – вгляделся солдат. – Да ты, никак, девка…
Он удивлённо разглядывал тонкие тёмные брови, большие, чуть раскосые ярко-зелёные глаза, чуть вздёрнутый нос с россыпью забавных карих веснушек.
— А может, погреемся? – буднично предложил второй стражник.
— Пошёл ты, – обиделась рыжая девушка.
— Ну, нет, так нет, – не расстроился солдат.
— Так что случилось? Я менестрель, – девка качнула плечом, снимая ремень лютни и пристраивая инструмент рядом, – и мне интересно.
— Слыхали, что пришёл корабль с рабами из Морулии? – устало рассказал второй солдат, разглядывая свое пойло. Свечка бросала на поверхность самогонки блики, и это было красиво. Трактирщик кивнул, и солдат продолжил: – Так вот, оказывается, на том корабле была одна девка, которую продали в рабство за то, что она мятежница. Причём, не абы кто, а у них там одна из самых главных бунтарей. Они у себя эльфов-то приструнили и переловили многих. Её, вроде как, привезли как простую рабыню, и даже, говорят, кто-то из здешних лордов её купил. А она возьми и сбеги. Правду, видать, говорят про эльфов. Тьфу, нечисть поганая, небось, без колдовства не обошлось. А нам теперь ухо востро держать.
— И чего это, – с сомнением поинтересовалась рыжая, – одну какую-то девку боятся?
— А нам почём знать, что там за девка, – возразил солдат. – Может она ого-го. Тем более, что мятежница. Тем более, что сумела из-под охраны сбежать.
Трактирщик сочувственно покивал:
— И правда, у нас и своих бед хватает…
— Да уж… – согласилась девка. – А как она выглядит?
— А я знаю? – пожал плечами солдат. – Ясно, что длинноухая, раз эльф.
— А ты что сидишь? – вспомнил трактирщик, поворачиваясь к девице. – Заказывать что будешь?
— А у меня денег нет, – смешно сморщив нос, легко призналась девушка. – Может, я тут у вас сыграю?
— Да вы сговорились, что ли? – взмахнул полотенцем трактирщик. Движение вышло таким, будто он пытался отогнать девку, словно муху. – Есть у меня менестрель, есть! Не нужны мне приблудные. Так что, либо делай заказ, либо, раз денег нет – выметайся.
— Предлагаю, – вставил солдат. – Ты меня приласкаешь – а я тебя накормлю.
— Да иди ты к чертям, – отмахнулась девка и хлопнула большими глазами, глядя на трактирщика: – А просто погреться можно?
— Нечего тут греться, место занимать, – отрезал тот, косясь на плечо девушки, где на рукаве куртки виднелся «шрам» от ниток – там явно прежде была какая-то нашивка или шеврон, который теперь отпороли. – Пошла вон, а то вышибалу позову. Надоели вы, бродяги безработные. Ну, шевелись.

— Не помнишь, – склонив голову набок и задумчиво прищурившись, согласился Рэдгар. – А почему, интересно?
Девушка передёрнула плечами.
— Откуда я знаю. У меня амнезия.
— Чего?
Аретейни вздрогнула и быстро подняла взгляд. Призадумалась.
— Ну, я память потеряла. Ладно. – Она собрала пушистые волосы в узел и поставила на стол тарелку. – Давай ужинать лучше и спать. Устала я, что-то...
— Благодарю, – сказал Рэдгар, и оба с энтузиазмом принялись за еду.
Покончив с ужином, погасили свечи – по комнате поплыл уютный запах дыма – и отправились спать. Часы на башне пробили полночь. Девушка заворочалась и тихонько стукнула в тонкую дощатую перегородку.
— Рэдгар?.. Ты спишь?..
— Уже нет.
— А ты куда идёшь?
Рэдгар помолчал.
— В столицу. У меня там дело есть. А ты?
— А мне всё равно, куда. Я хочу вернуть себе память. Пойдём вместе? Мне страшновато одной.
— Пойдём.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи...

Всадник на игреневой легконогой лошади натянул на голову капюшон куртки. Не то не хотел промокнуть, не то скрывал лицо. В седле он держался явно с трудом, его немного шатало от слабости, а сильная смуглая рука сжимала поводья, пожалуй, сильнее, нежели того требовалось. Лошадь шла идеально ровно и смирно, не артачилась. Копыта процокали по мосту через реку,  забухали по деревянному настилу тротуара. Протиснувшись в узенький переулок, лошадка миновала его тёмный тоннель и вынырнула в порт, призраком соткавшись из темноты и косой серой пелены дождя. Всадник натянул поводья, и лошадь послушно встала как вкопанная. Смуглая рука скользнула, лаская, по прядям неостриженной гривы, рукав натянулся, обнажая шрамы на запястье, и всадник, спохватившись, быстро одёрнул его обратно. Лошадь обернулась, будто спрашивая хозяина, в чём дело, и почему её больше не гладят. Всадник легонько хлопнул её по крапчатой шее.
Здесь было шумно, и царило привычное портовое оживление. По сходням рейсовых судов сновали грузчики и курьеры, шумно перекликались матросы, скрипела корабельная оснастка. А громче всех шумели тяжёлые морские валы. Они накатывали на мокрые доски причала, оставляя облака солёных брызг, растворяющиеся в пелене дождя. Мимо всадника прокатила груженая багажом тачка, с писком метнулась из-под копыт перепуганная крыса.
У причала покачивались, блестя обросшими ракушками и увитыми тиной крутыми боками, два корабля. Один, под зелёным флагом, именовался «Триллве», на боку другого гордо красовалось не менее поэтичное название «Кассандра» по-иррилински. Этот корабль был пассажирским, парусным, морулийский – парусно-вёсельным. Полуголые истощенные гребцы – в большинстве своём, остроухие – были прикованы к скамьям цепями.
— Рейс отменяется! – с плохо сдерживаемым раздражением орал кто-то сбоку. – Погода неподходящая!
— А мне плевать, – визжала в ответ полная дама в шелках и норке, – подходящая она, там, или неподходящая! Ты матрос – или кто?!
— Да не матрос я! Но какая, к Змию...
— Ты мне тут не дури! За билет уплочено, и вы обязаны везти пассажиров!..
Всадник подобрал поводья, направляясь к ближайшей коновязи. Лошади, шумно фыркая, мотая хвостами и переступая по мокрому настилу, топтались под тентом. Всадник спешился, заплатил смотровому, отойдя немного, огляделся и – тенью растворился в пелене дождя. Смотровой привязал лошадь, поглядел на тёмные громады кораблей. Вздохнул и приложился к извлечённой из сумки на боку фляжке.
— Куда он делся? – неожиданно послышалось за спиной, заставив вздрогнуть и резко обернуться. Там стояла худенькая светловолосая девочка лет пятнадцати, с большими серыми глазами и растрёпанной косой, кое-как замотанная в поношенный шерстяной платок, в свои лучшие годы, видимо, бывший тёмно-серым. Девочка помещалась в нём практически целиком.
— Ты меня напугала, Маритта! – возмущённо сообщил смотровой. – В следующий раз...
— Я спрашиваю, куда он делся?!.. – изумлённо повторила Маритта, не обращая никакого внимания на упрёк. – Вот, только что здесь был.
Смотровой отвернулся и принялся ворчать.
— Сладу с тобой нет, – бурчал он. – Была бы маменька жива...
— Она бы тебе всыпала розог за пьянство, – завершила девочка. Смотровой сплюнул и махнул рукой.
— Ну, чего тебе?
Маритта плотнее завернулась в платок и кивком указала на лошадь.
— Хозяин игреневой кобылы. Как сквозь землю провалился.
— Какая разница. – Парень на минутку задумался, затем неожиданно поведал:
— Странный он. Весь в шрамах, а глаза зелёные-зелёные, как изумруды. Я никогда таких глаз не видал. И денег он дал очень много...
— Правда?! – подпрыгнула Маритта, мигом забывая о странном исчезновении клиента. – Значит, я смогу купить себе сапожки?!
— Ступай, вороного покорми! – прикрикнул парень. – Делом, вон, займись. Работать надо.
Маритта схватила ведро.
— А сколько он дал, Ганс?
— Брысь отсюда! Не мешай работать. – И парень важно направился обслуживать следующего клиента. Маритта грустно поглядела на истерзанные до сквозных дыр тоненькие сапожки на ногах и вздохнула. Потянулась тонкой рукой к сапфировому ожерелью на шее. Если его продать – они с братом смогут купить и одежду, и обувь, и кровлю на давным-давно дырявую крышу. Вот только... это же мамино ожерелье. Она тряхнула головой, стиснула зубы и решительно отдернула руку, резко сжимая её в кулак. Сделалось стыдно. Девочка вздохнула и тщательно упрятала ожерелье под платок.

— ...Да, господин, – послышалось сбоку. Мальчик обернулся, приостановивливаясь. Неподалёку стоял имперский рыцарь, держа за повод серого в яблоках коня-тяжеловоза. – Если увижу – сообщу.
— Отлично. – Звякнул кошелёк. – Надеюсь на твое сотрудничество. Вместе мы сможем очистить этот мир от негодяев.
Кошелёк был тяжелый и доывольно увесистый. Мальчик сглотнул вязкую голодную слюну. Эх, ему бы столько денег... Рыцарь развернулся и направился в сторону портовой таверны. Мальчик припустил следом. Босые пятки глухо бухали по мокрым грязным доскам.
— Господин!.. – Мальчик шустро обогнул коня и зашагал рядом с рыцарем. – Господин, вы кого-то ищете?
Рыцарь немного раздражённо на него покосился.
— Тебе-то какое дело? – поинтересовался он.
— А может, я знаю.
— Ты поди, погляди на плакаты в таверне. Там всё нарисовано на доске «Розыск». – И рыцарь прибавил шагу. Мальчик сник.

Загадочный всадник тем временем бесшумной тенью скользнул вдоль стены склада, нырнул в подворотню, откуда легко, будто кот, вспрыгнул на карниз и быстро забрался на крышу, ловко цепляясь за щели в каменной кладке стены. По крыше перелез на противоположную сторону и, спустившись вниз, замер за углом дома, будто слившись со стеной и слушая разговор двух купцов.
— Ну, давай по двести за каждого, – донеслось сквозь шелест дождя. – Это обдираловка, учти. Они ж все полудохлые!
— Это эльфы! – возражал второй. – Они не дохлые, у них комплекция такая! Зато шустрые и выносливые. И едят мало.
— Эльфы-то выносливые?! Не смеши! Кого ты дуришь, а?!
— Это морулийские эльфы!
— Морулийские, там, или не морулийские – один чёрт, эльфы они...
— С-сволочи!.. – неожиданно прошипели где-то ниже левого плеча. Всадник обернулся. Сбоку стояла девчонка лет семнадцати, худенькая и юркая, с короткими рыжими кудряшками и большими зелёными глазами, придерживая на плече ремень чехла с лютней. – Вот, сволочи...
— А ты откуда взялась? – поинтересовался мужчина.
— А меня из таверны выгнали, – сообщила девчонка. – Корабль видите?
— Не представляю, как это я его заметил, – насмешливо фыркнул всадник. – Тише, не выдавай меня.
— Я тоже не представляю, – отпарировала девчонка. – Прикройте уши, господин.
— Ты тоже.
Девчонка кивнула и натянула глубже зелёную шапочку, её невольный собеседник натянул капюшон. Разговор за углом продолжался.
— И учти, я беру только мужчин. Женщин и детей можешь оставить себе. Работники из них никакие, а мне нахлебники не нужны.
— И что мне прикажешь с ними делать? Мы договаривались обо всех!
— Только не рассказывай мне, что эльфки не пользуются спросом. Продай в бордель. Или оставь морякам на обратный путь.
— Сволочи… – едва слышно повторила рыжая.
Мужчина невесело усмехнулся и накрыл загорелой крепкой рукой ладошку девушки – она непроизвольно вцепилась ему в рукав. Потом выдохнула и рукав выпустила.
— Извините, – пробормотала она.
— Не боишься? – поинтересовался всадник.
— Чего? Вас?
— Например.
— Вы меня не выдадите, – уверено сообщила девушка. – У вас острые уши и шрамы на запястьях. Делать вам больше нечего, как меня сдавать.
Мужчина усмехнулся и вновь обернулся к купцам-спорщикам. Те, в свою очередь, за время его короткого разговора с девкой, пришли к консенсусу.
— Ладно уж, давай по пятьдесят...
— А зачем мне тебя кому-то сдавать? – окончательно развеселился всадник. – Я тебя и так могу ограбить и изнасиловать. И кинжальчик тебя отнюдь не спасет, уж поверь мне.
Рыжая отпустила рукоять ножа, за которую было ухватилась. Правда, кристальная чистота намерений незнакомца по неизвестным науке причинам прямо-таки бросалась в глаза, но отчего-то было ясно – в случае чего, не спасёт от него ни кинжальчик, ни вооружённый до зубов взвод имперских солдат. Он прямо-таки излучал спокойную, надёжную силу. Ту, что не нуждается в дешёвой демонстрации и внушает невольное уважение.
— Обдираловка!.. – ворчал за углом купец. Ворчал, видимо, уже по инерции, или просто pro forma.
— Хотели бы – уже бы начали насиловать, – буркнула рыжая, снова прижимаясь щекой к холодному шершавому камню.
— В подворотне? – фыркнул её собеседник. У него был очень красивый, сильный глубокий голос. – Не, неудобно.
— Ну, хорошо, – не менее ворчливо отозвался второй голос. – Завтра утром присылай своих людей, всех и заберешь.
Девушка заправила под шапочку медную прядь и выпрямилась.
— А который час? – обернулась она к мужчине.
— Сейчас...
Тут, словно отвечая вместо него, донеслись далекие удары колокола с площади. Двенадцать ударов.
— Вот тебе и ответ, – улыбнулся обладатель шрамов и острых ушей.
— Спасибо, – тряхнула кудряшками девка и задумалась. Думала она не очень долго и скоро вскинула на незнакомца большие зелёные глаза.
— Я могу с вами поговорить? – спросила она. Голос её звучал как-то слишком уж уверенно для молоденькой остроухой девки, оказавшейся в имперском городе. – У вас острые уши и шрамы. Мне нужна ваша помощь.
Мужчина прислонился спиной к стенке и улыбнулся в ответ.
— Что ж, в помощи не откажу. Если я могу тебе помочь острыми ушами – так завсегда пожалуйста, а уж если шрамами – так тем более. Правда, здесь не очень подходящее место для разговоров по душам, не находишь?
— Нахожу, – наморщила нос рыжая. – Только в таверну меня не пускают, а где ещё можно поговорить, я не знаю. Я в городе недавно.
— Не одна ж таверна на весь город, – улыбнулся незнакомец и дружески обнял её одной рукой за плечи. – Холодно тебе, поди. Ладно, идём.
— Куда? – Девчонка улыбнулась в ответ, опять поправляя ремень. – В другую?.. Так меня и оттуда выгонят...
— А ты со мной.
— И чего?..
— И ничего. То есть, и ничего и не выгонят.
И они направились в таверну – правда, у моря и не такую большую, но всё же это было тёплое и уютное питейное заведение, а в такую погоду большего и не требовалось.
Они уселись за угловым столиком, где привлекали меньше внимания. Девушка поёрзала на стуле и смущённо поглядела на спутника.
— Есть хочется, – сказала она. – А вам?
— Не отказался бы, – согласился он, опуская руку в карман, где лежало несколько монет.
— Вам чего? – подошел к ним трактирщик. Может, парочка показалась ему подозрительной, может, ещё в честь чего-то он покинул своё почетное место за стойкой.
— Нам бы поесть, – скромно сказала рыжая девушка. – И вина. Тёплого.
— Да? – трактирщик оглядел сперва мужчину, потом её, очевидно, сомневаясь, есть ли у них, чем заплатить.
Девушка поняла и выложила из кармана на стол монетку.
Монетка была золотая. Трактирщик изменился в лице, пообещал, что всё немедленно будет готово, и исчез.
— Так о чём ты хотела поговорить? – спросил незнакомец, когда им принесли еды и подогретого вина со специями.
— Мне нужна помощь, – сказала рыжая. – Я хочу... – она понизила голос, незаметно бегло оглянувшись, – отбить эльфов, которых продали в рабство. Вы слышали.
Мужчина потянулся за кувшином, налил вина в кружку, отхлебнул и лишь затем устало поинтересовался:
— Угу. А Империю ты, часом, свергнуть не хочешь? В одиночку. Тоже ничего так идейка!
— Хочу, – живо согласилась девчонка, напрочь игнорируя сарказм. Мужчина оживленно кивнул, наполняя кружку вторично.
— Согласен. Я тоже хочу. Давай хотеть вместе! – с энтузиазмом предложил он. Рыженькая неуютно завозилась и обиженно сверкнула глазами.
— Я серьёзно, – буркнула она, реквизируя кувшин. Её собеседник перестал улыбаться.
— И я серьёзно, Эндра. Серьёзнее не бывает. Может, попробуем ставить перед собой более осуществимые цели?
Кто-то споткнулся об их скамью, выругался, обозвал эльфку хорошенькой и, шатаясь, побрёл дальше, цепляя все окружающие предметы и распевая на ходу государственный гимн. Оба собеседника ненадолго примолкли, дожидаясь, пока навострившие уши завсегдатаи кабака вернутся к своим непосредственным занятиям и стаканам.
— Неосуществимых целей не бывает, – шёпотом заявила Эндра. Мужчина вздохнул, склонился к ней через стол и для верности притянул за руку.
— Если смотреть глубже, то цель не настолько уж и фантастична. Необходимо устранять причину, а не следствие. Рабы будут свободны. Это я тебе обещаю. Но только если мы будем действовать разумно и не совершать опрометчивых поступков. Бесполезно гасить горящее масло водой – оно от этого разгорится ещё больше.
Эндра прищурилась. Новый знакомый не поджимал губы, не качал скорбно головой, не философствовал и не зажимался в угол. Рабские оковы явно не научили его покорности и смирению. Эльфка устроилась поудобнее, машинально оглядевшись, и понизила голос.
— Но если ничего не делать – огонь так и так разгорится ещё больше, разве нет?
— Разгорится. И ещё больше – в особенности, если ты в него бросишься головой. И сама сгоришь, и огонь подкормишь. – Мужчина улыбнулся и методично раскурил трубку. – Что делает врач, обнаружив чахотку?
Эндра только фыркнула. Собеседник не смутился.
— Изолирует больных и ликвидирует источник инфекции, – как ни в чём не бывало, продолжил он. – Думать надо, милая. Думать. Корабль простоит здесь ещё некоторое время. – Он улыбнулся и поднял кружку. – За успех предприятия.
Эндра тоже отсалютовала кружкой и отпила вина. Она начала понемногу согреваться, так что быстро почувствовала себя куда лучше, чем в начале ночи.
— Так вы предлагаете заразить корабль чахоткой? – в шутку уточнила девушка.
— Конечно, – согласился мужчина. – И болотной лихорадкой, для верности.
Эндра тряхнула волосами и задумалась. Как это получилось, вот так, само собой, что она совершенно спокойно доверяет этому человеку, которого знает всего-то полчаса. Что в нём так располагает? Спокойный, чуть насмешливый взгляд зелёных глаз? Или уверенные манеры? Девчонка вздохнула, разглядывая собеседника.
— Что, на мне цветы растут? – необидно усмехнулся он. – Тебе ромашку или пион?
— Тюльпан можно? – наморщила нос и улыбнулась Эндра. Ей очень хотелось есть, и она подвинула к себе тарелку. – Если мы просто освободим рабов, им всё равно некуда будет деваться в этой стране, ведь верно? Их всё равно нужно будет переправить обратно, домой. Трудность в том, что нас всего двое.