Болезнь солнца. Часть вторая

Твои плеча закутав в плащ шумящий,
я по небу, сквозь звездную росу,
как через луг некошеный, дымящий,
тебя в свое бессмертье унесу…

В. Набоков

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ALBEDO

Глава XIX. Rosa Alchemica

Шарлотта проснулась среди алых роз. Пока она спала, её комната превратилась в заброшенный сад, среди смерти скрывающий вечные цветы. Розы обвевали книжные полки библиотеки, прорастали сквозь кукол и плюшевых медведей; в паутине над балдахином мёртвая бабочка, не сумевшая выбраться из плена паука, мечтала о воскрешении.

В небе потолка ещё застыл далёкий апрель 1387 года. Это был тот самый апрель, когда к свету аббатства Кентербери шли паломники со всей Англии. Странница наблюдала за призраками, неустанно следующими за Фомой Бекетом.

Шарлотта посмотрела в телескоп — средневековые знаки стали ближе, но она хотела увидеть те звёзды, что когда-то светом вели Христианина из Погибели к Небесному Граду — и созвездия показали пилигрима, лежащего в могиле и так не достигшего Иерусалима.

В замке царила странная тишина. Обычно с самого утра попугай Аврелий начинал цитировать Вергилия и Овидия. Но сегодня он молчал… Шарлотта поняла, что что-то не так, и спустилась в гостиную.

Дядя Чарльз стоял напротив средневекового гобелена, изображающего даму с единорогом и львом в тайном саду, и держал на руках дрожащего попугая. Позади него, на витражах главной залы серафимы и херувимы безразлично наблюдали за страданиями живого существа.

— Что с ним случилось?

— Не знаю...  — ответил дядя. — Аврелий сидел в углу клетки и тяжело дышал. Ему уже больше восьмидесяти лет… Мне кажется, он умирает...

Шарлотта погладила бархатные крылья попугая.

— Но ты же можешь исцелить его с помощью древнеегипетской магии! Разве не для этого ты изучал её столько веков?!

— Шарлотта, не существует такого заклинания, которое бы могло спасти от смерти…

— В этом ужасном мире даже магия не способна изменить реальность… В Вавилоне всё было по-другому…

— Вавилона больше нет, — возразил дядя.

— Но он будет...

***

Вернувшись в свою комнату, Шарлотта заметила, что все розы завяли. Ей предстояло повторить то, что она уже когда-то делала под шумерскими звёздами много веков назад — создать Эликсир Бессмертия. Странница открыла алхимические трактаты, надеясь постигнуть средневековую мудрость и узнать рецепт Философского камня. Однако причудливые символы, львы и драконы не поведали ей о Великой Тайне. За столько столетий алхимики так и не разгадали секреты мироздания и не изменили бытие. Они напрасно погибли за знания — им ничего не было известно…

Времена Вавилона прошли… И в этой эпохе Шарлотта уже не могла найти нужные для Эликсира ингредиенты… Она чувствовала себя беспомощной. Её попугай умирал… И ни один алхимический трактат не был способен ей помочь исцелить Аврелия… Даже изумрудная скрижаль с символами атлантов не скрывала в себе тайну преодоления смерти. «Жить в незнании в течение стольких веков… — думалось ей. — Если с человечеством всё потеряно, кому тогда откроется истина?»

Внезапно она услышала странный неразборчивый шёпот на латыни, словно кто-то читал зловещее заклинание сквозь века. Но то был всего лишь ворон, стучащий острым клювом в витражное окно. Шарлотта распахнула тяжелые ставни и впустила мрачного духа в свои покои. Птица расправила древние крылья и обратилась в Чумного Доктора. Он протянул ей сосуд с тёмной жидкостью:
 
— Я дарую тебе смерть, чуму…

В алхимической колбе — прах человечества. Но теперь Эликсиру не хватало жизни…

Призраки зажгли факелы в руках рыцарей, охраняющих замок — и из пламени проклятий родилась саламандра, держащая во рту шкатулку.

— Все врата Подземного мира открыты лишь для тебя.. — молвила саламандра и сгорела в огне.

Шарлотта достала из шкатулки золотой ключ и вышла из комнаты.

За пределами лаборатории пространство искажалось. Странница блуждала внутри бесконечной зеркальной спирали. Она бежала за мёртвыми бабочками и видела себя в бесчисленных отражениях других эпох. Но ей хотелось выйти за границы времени, уничтожить историю и вновь её создать…

Духи привели алхимика к вратам тайного сада.

Шарлотта открыла дверь ключом и вошла внутрь. Скелеты-стражи были заняты копанием могил и даже не заметили в своем мире чужака.

Её встретили античные статуи, обвитые розами. Шипы впивались в их белоснежную кожу. Путница хотела освободить их от пут, но те отказались:

— Мы не обретём бессмертие без страданий и боли...

В центре сада стоял фонтан в форме шестиконечной звезды. В кристальной воде купались павлины. Луна и солнце освещали вселенную их перьев с планетами и звёздами. Шарлотте же казалось, что светила хотят её сжечь. Она села у фонтана и умылась его целебной водой. Только очистившись, странница могла познать мудрость герметического сада…

К лазури облаков там тянулись погружённые в забвенье пурпурные розы. Среди них пряталась одна роза белого цвета, стремящаяся больше к земле, нежели к небу. Шарлотте захотелось сорвать волшебный цветок, чтобы использовать его как ингредиент Эликсира.

Летающие шмели пытались предупредить алхимика об опасности; пурпурные розы преграждали путь — их шипы впивались в кожу. Наконец, Шарлотта ухватилась за стебель рукой, — но тот обратился в ядовитую змею и укусил её.

— Профан обречен на смерть! — прошипела кобра.

— Я не профан! —  Шарлотта схватила змею и кинула её в другой розарий.

Она вновь пробралась через шипы и сорвала алхимическую розу. Кровь капала из раны, окрашивая белоснежные лепестки цветка бессмертия в красный цвет… Этот бутон, созданный из жизни и смерти, и был Эликсиром...
 
Врата из пурпурных роз отворились. И из могил, выкопанных скелетами, восстали алхимики в фиолетовых одеяниях. За пределами сада их ждал Небесный Град…

— Идём с нами… — позвали они. — Там, вдалеке, для нас сияет Иерусалим.

— Но я должна вернуться, чтобы спасти Аврелия…

Мудрецы поднялись в высшие небеса и врата за ними затворились.

Сад преобразился. Его могилы опустели; павлины расправили хвосты, и их уже было не отличить от этого бездонного неба.

Перед уходом Шарлотта освободила античные статуи от шипов:

— Для того, чтобы стать бессмертным, не обязательно страдать…

Путница закрыла врата сада на ключ, чтобы никто кроме неё не смог туда попасть.

Вернувшись в реальность, она обнаружила попугая лежащим на дне клетки мёртвым. Его глаза, прежде ярко нефритовые, были такими пустыми... Её странствие не изменило бытие. Но с гобелена главной залы исчезла дама — единорог и лев остались в герметическом саду одни. Бушующая за окном гроза, пришедшая с Вавилона, разрушала истлевший мир. Но тот потоп — словно океан роз, соединяющий в себе конец и начало… Время для смерти и возрождения пришло. Шарлотта взяла Аврелия на руки и влила ему в клюв Эликсир Бессмертия.

Глава XX. Resurrectio

«Я в гроб сойду и в третий день восстану,
И, как сплавляют по реке плоты,
Ко мне на суд, как баржи каравана,
Столетья поплывут из темноты».
Б. Пастернак

Гроза прошла, и смерть отступила… Над Вавилоном и Пальмирой засияло вечное солнце. К руинам великих исчезнувших городов возвращались ушедшие; мучавшиеся от болезни излечились, а умершие восстали из своих могил. То был мир без времени, без конца.

Шарлотте снилась пустыня, в которой её преследовала смерть. Прах ночи летел в глаза… В пустоте некуда было спрятаться от вездесущего рока. Но кто-то зажёг для неё звёзды и нарисовал луну — и древний песок рассеялся, освободив погребённые временем вселенные. Путница видела скелетов, обретающих плоть. Воскреснув, они попрощались с ней…

Этот сон мог длиться вечно, если бы Шарлотту не разбудили крики попугая:

— Antichristus venit!

Теперь всё было так, как раньше. Серафимы и херувимы оставили Аврелия умирать, но она его спасла.

Шарлотта надела белое кружевное платье и венок из лилий и побежала к лучшему другу.

Он тоже соскучился… На лестнице попугай налетел на неё со словами «Я вернулся!»

— Ты умер и обрёл бессмертие! Скажи мне, что ты видел в конце пути?

— Ничего! Nihil!

— Я знала, что есть лишь ничто. И там, за чертой, нет ни Рая, ни Ада… Только пустота… — она хотела обнять лучшего друга, но попугай улетел в оранжерею.

— Шарли, иди завтракать, — позвал дядя Чарльз с кухни. — Я приготовил овсянку.

Он читал газету и ел яйцо всмятку. Как только Шарлотта села за стол, дядя отложил свежий выпуск «Таймс» и воскликнул:

— Ты ни во что не верила, но высшие силы помогли Аврелию! Теперь он здоров!

— Твоим высшим силам всё безразлично, — усмехнулась Шарлотта. — Они ничего не сделали, хотя могли… Поэтому вчера ночью я создала Эликсир и оживила попугая. Я сама удивлена, но, как видишь, он подействовал!

Лорд Делагарди подумал, что это шутка, и засмеялся:

— Своеобразный у тебя юмор…

— Я говорю правду...

— Пойми меня правильно... — дядя Чарльз не знал, какие слова способны выразить всю противоречивость его мыслей. — Я рад, что наш попугай вернулся. Но ты изменила ход времени, запустила необратимые процессы во вселенной. Тот, чье время ещё не пришло, мог сойти в могилу вместо Аврелия… Ты не подумала о последствиях? Ты уверена, что твой Эликсир несёт миру благо, а не зло?

— Я несу высшее благо, ибо я победила смерть. Все живые существа страдают. Эта жизнь, полная боли и отчаяния, бессмысленна. Ответь мне на вопрос, почему мы вынуждены так мучиться от болезней, от мира, от самих себя? Страдать всю жизнь, чтобы потом умереть? И это конец? Но ради чего была эта жертва? Ради смерти, небытия? Что ты чувствовал, когда видел агонию нашего попугая? Скажи мне, чем он заслужил эти страдания? Почему ангелы его не спасли? Почему в конце — темнота? Я пришла нарушить законы вселенной, изменить мироздание. Я подарю человечеству истину, бессмертие. Я одновременно уничтожу и спасу этот мир.

Шарлотта взяла из корзинки яблоко, но стоило ей откусить от него кусок, как оттуда вылезли черви.

— Ты бросаешь вызов мирозданию, — отметил дядя. — Это может закончиться катастрофой…

— На протяжении всей истории мы видим триумф зла и погибели. Кто-то должен покончить с этим… Я заставлю ангелов, не знающих боли, спуститься на землю и заболеть чумой! Я превращу вавилонских богов в обычных людей. Пусть умрут те, кто придумал страдания и смерть! Остальные же будут жить вечно!

— Я не могу понять одну вещь… — задумался лорд Делагарди. — Ты хочешь спасти мир или уничтожить его?

— У меня нет ответа на этот вопрос…

Они замолчали.

За окном безликие люди в чёрных мантиях скитались по улицам и били в барабаны. От громких звуков у Шарлотты разболелась голова:

— Что за безумие там творится?

— Все отмечают праздник весны. Выглядит интересно, сходи, посмотри на весёлое представление...

***

Как только Шарлотта выбежала на улицу, её сбили с ног люди в белых капиротах, несущие пасо. В этих жутких остроконечных колпаках, полностью закрывающих лицо, они были похожи на палачей. Путницу напугала странная процессия. Звучал «Dies Irae». Идиллию шествия инквизиторов нарушило публичное сожжение алхимика. Пока Шарлотта наблюдала за мучениями осуждённого, скелеты весело кружились вокруг неё в танце смерти. Странница же мечтала, чтобы этот огонь не смог поглотить отчаявшегося учёного. Он не виноват, что преодолел невозможное и опередил своё время…

И, словно услышав её слова, пламя, не тронув алхимика, потухло. Инквизитор попытался вновь разжечь костёр — однако безуспешно.

— Колдовство! — кричала возмущённая толпа.

В тот момент к зрителям вышел человек в алой мантии, скрывающий своё лицо за капюшоном.

— Среди нас ведьма… И я знаю, кто это! — он указал пальцем на Шарлотту. — Это она колдует!

Шарлотта не успела возразить, как её схватили палачи. Окружённая бесформенными средневековыми тенями, она представляла, как горит в огне инквизиции. Но эти фантомы — лишь прах, песок Сахары…

— Умерев, я восстану, но вам не дано возродиться… — прошептала она и потеряла сознание.

***

Шарлотта очнулась среди разлагающихся трупов, костей и черепов. Чтобы встать, ей пришлось оттолкнуть обнимающего её скелета. Она истекала кровью, однако не помнила своих пыток. Ей не хотелось исчезнуть в этом склепе с покойниками, но путница понимала, что ничего не могла сделать: «Если бы я была настоящим магом, я бы не оказалась в таком месте…». Шарлотта посмотрела сквозь прутья решётки — в подземелье не было ни стражей, ни инквизиторов… Никого, кроме мёртвых… Но она чувствовала чье-то незримое присутствие… Неведомый голос на ухо шептал ей на латыни зловещие заклинания.

Тут дверь темницы отворилась, словно приглашая посетить Преисподнюю. В подземном лабиринте было темно, но каменные статуи демонов держали факелы, указывая путь. Шарлотта перешагивала через скелетов, так и не обретших истину. Странница спускалась в недра земли всё глубже и глубже. Её  путь лежал через миры новолуния. Но среди усопших она не чувствовала себя чужой. В этом невесомом белом платье она сама напоминала потерянного призрака, скитающегося по погибающим эпохам.

Шарлотта вновь оказалась во тьме веков. Ей чудилось, что она парит в абсолютной пустоте, в небытие. Но когда всюду зажглись свечи, путница осознала, что стоит в центре круга.

Из темноты на неё взирали бесчисленные лики мёртвых:

— Мы ждали твоего прихода… — молвили покойники.

— Это я привёл её сюда… — послышался голос сзади.

Шарлотта обернулась и увидела Человека в маске «Bauta».

— Если ты хочешь спасти человечество, ты должна помочь мне начертить магические круги, — он вручил ей окровавленный ритуальный нож.

Они принялись вместе рисовать круги. Шарлотта чертила верх круга, а Человек в маске «Bauta» — низ. Алхимик не понимала, зачем столько кругов и почему те остаются пустыми.

Закончив ритуал, она легла в центр круга и посмотрела на несуществующее подземное небо. Эпохи сменялись, но эти звёзды оставались неизменными. Не имело значения, куда странница направлялась — в Вавилон, Персеполис иль Пальмиру — они всегда освещали ей путь. Даже здесь, в Преисподней, волшебные светила мерцали для неё, напоминая о бессмертии…

— Выпьем вина… — Человек в маске «Bauta» протянул ей золотой кубок c рубиновой жидкостью.

Они чокнулись кубками. Сначала вкус вина ей показался необычным. У него было странное послевкусие… И ей понравилась его бархатистая горечь. Однако через несколько глотков она поняла, что пьёт не вино, а кровь...

Глава XXI. Irreversibilitas

В городе бессмертия принцесса Вавилона встретила смерть...

Прежде чем изобрести Эликсир, принцесса много страдала. Смерть пришла в Вавилон и забрала тех, кого она любила. Шеду не защитил их империю… И небо молчало, когда все умирали…

В этих барханах Вавилонской пустыни покоились ушедшие. Но Шамирам хотела изменить ход времени и оживить даже тех, кто обратился в прах…

***

И после смерти взошло красное солнце. Эта пустыня — свернувшийся клубочком спящий лев. Его золотые глаза отражались в небе. Он наблюдал за Шамирам, пытающейся разбудить его от смертного сна. Но даже сокровище атлантов не могло помочь ей вернуть его к жизни.

На песке ветер чертил таинственные знаки и странные круги… Шамирам стояла у врат города бессмертия, высеченного в скалах. В её руке — изумрудная скрижаль. Она пришла постигнуть мудрость атлантов. Но разрушенные статуи стражей вечности напоминали о смерти. Ей чудилось, что из мрака святилища на неё взирали покойники. Однако самум неустанно толкал её внутрь. Когда из пустоты позвали ушедшие, принцесса ступила в первозданную темноту.

Туннель вёл в город, которого никогда не существовало. Земной Рай, воспетый в древних легендах, оказался кладбищем. Шамирам шла по костям и праху. Она гладила сфинксов с отрубленными головами… Змеи обвевали её ноги; в янтарных скалах застыли лики ушедших. Предвидели ли мёртвые, что дворцы и храмы вечности станут их могилами? Всё, во что они верили, перед смертью перестало иметь смысл.

В усыпальнице плачущий странник, закутанный в белое одеяние, держал на руках скелета:

— Уже поздно для воскресения, — молвил он. — Те, кто спят тысячи лет, не проснутся. Из праха невозможно создать жизнь.

Подул ветер, и покойник на его руках обратился в песок.

— Мы обретём бессмертие, когда ни времени, ни мира не будет существовать… — прошептала Шамирам.

Пилигрим попрощался с ней и направился ко входу в пещеру.

— Куда ты? — поинтересовалась странница.

— Здесь, наверху, нет жизни… Но под землёй таится другая вселенная… — с этими словами он исчез в сияющем мраке грота.

Кобры ползли под землю, скрываясь от зловещего алого солнца… Шамирам хотела знать, куда уходили все мёртвые, и решила последовать за призраками.

Она спускалась в глубины земли к вершине подземной пирамиды... Потерянные лики атлантов провожали её в неизвестность. Кто до неё плутал в этих лабиринтах? Нашли ли они дорогу назад? С каждым шагом стены сужались, а потолок становился всё ниже. Скарабеи путались в волосах. В бесконечных коридорах скользили тени, которые говорили, что помнят её.

Путница прошла через последние врата и оказалась в центре круга с незнакомыми символами. Её окружали статуи Анубиса. Когда-то здесь звёздные предки человечества совершали ритуалы… Принцесса знала — они ещё здесь… И найденное сокровище поможет им воскреснуть. Шамирам грезила вернуть сфинксам бессмертие и возродить Атлантиду. Но принцесса не знала языка и ритуалов атлантов… Доверившись интуиции, она начертила символы с изумрудной скрижали и прочитала заклинание. Стоило ей произнести последнее слово, как знаки в круге загорелись и у статуй бога смерти начали отваливаться головы. Одна из них чуть её не придавила, но Шамирам успела увернуться. В огне полыхали фигуры атлантов; с потолка сыпался песок — подземная пирамида разрушалась.

Когда принцесса убегала, сгорающие духи просили взять их с собой. Ей было грустно оставлять их умирать в этом пристанище вечности. Она видела их уход в небытие и верила, что исчезнет вместе с ними…

Однако Шамирам успела выбраться наружу до того, как святилище атлантов провалилось в Преисподнюю.

Красное солнце пустыни заходило, предчувствуя конец. Принцесса легла на песок и задумалась: «Если бы я сделала ошибку в символах и словах, ритуал бы не сработал… Что привело к такому результату? Пилигрим был прав... То, что обратилось в прах, не способно возродиться…» Ей было стыдно перед атлантами. Она хотела спасти город бессмертных, а не уничтожить.

Надвигалась песчаная буря, но страннице некуда было прятаться от смерти. Внезапно с неба на неё капнула капля крови. Путница посмотрела наверх — вместо облаков там плыли черепа.

На земле бушующее море чёрного песка возвращало фараонов и атлантов домой. Из праха барханов восставали скелеты. Мертвецы, из пустых глаз которых выползали трупные черви, были живы…

Потерянные в мирах смерти вновь нашли друг друга. «Теперь они всегда будут вместе...» — подумала Шамирам. Однако все усопшие смотрели на неё с осуждением… Принцесса не понимала, почему они не радовались своему возрождению…

Один покойник схватил её за плечи костлявыми руками:

— Посмотри на нас! У нас нет плоти. Мы проснулись, но не исцелились. За что ты обрекла нас на вечные страдания!?

Глава XXII. Les Livres Maudits

Пока ты путешествуешь во сне, кто-то пишет книгу о твоём странствии...

Утром Шарлотта получила странную посылку от Франциска — кровавую маску Il Dottore и карту Таро «Шут». Встревоженная посланием, она решила навестить наставника.

В холле дядя Чарльз собирался на свою лекцию по секретам древнеегипетской мумификации. Он не знал, какую трость выбрать — с набалдашником в виде змеи или скарабея. Но когда спустилась племянница, дядя отвлёкся от раздумий:

— Я слышал, что вчера на празднике произошло нечто ужасное. Среди живых прятались мертвецы. Во время средневекового представления они сняли свои маски и убили всех…
 
— Жаль, что я не застала этот момент, — расстроилась Шарлотта. — Если покойники проснулись, чтобы отомстить — значит, было за что.

— Меня смущает, что это случилось после того, как ты сделала Эликсир.

— Я не настолько сильна, чтобы поднимать из могил армии скелетов.

— Но когда я об этом упомянул, ты даже не удивилась…

— Здесь нечему удивляться… Средневековые предсказания об Апокалипсисе сбылись. Мёртвые вернулись ради возмездия.

— Но зачем кому-то понадобилось воскрешать усопших? — размышлял Чарльз. — Тот, кто их оживил, явно не помышляет о спасении мира…

Шарлотта ушла, оставив вопрос дяди без ответа.

По дороге к Франциску она зашла в антикварную книжную лавку историка Присциллы. Владелица коллекционировала потерянные заколдованные манускрипты, которые ещё помнили тёмных адептов, арабских мистиков и средневековых алхимиков. Её манили проклятые рукописи, забрызганные кровью, пролитой во время дьявольских ритуалов. Историк занималась наукой и писала собственное исследование о тайнах Мохенджо-Даро. Она верила, что, пав, великий город долины Инда обрел бессмертие. И мёртвые там продолжают жить.

Шарлотта заинтересовалась этой версией, и после возвращения с раскопок Присцилла пообещала ей подарить экземпляр своей книги.

На входе висели амулеты-назары из Дамаска и Багдада. Но духи давно ослепли... Их стеклянные глаза, отражающие глубины Аравийского моря, треснули.

В воздухе витала пыль. Шарлотта осторожно ступала по индийскому ковру с изображением битвы Кауравов и Пандавов. На полках стояли масляные лампы и алхимические сосуды; на большой картине был изображён ритуал Одиссея, призывающего из царства мёртвых прорицателя Тиресия. Странницу в Средневековье провожали магические манускрипты и алхимические трактаты. Но она знала, что это лишь недостижимые фантазии чародеев, которые верили в несуществующее. Их миры так и остались невоплощёнными…

В тайной секции разговаривали двое подозрительных мужчин. Один из них был одет в клетчатый костюм, а другой скрывался за тёмной мантией и держал в руке окровавленный череп.

Шарлотта спряталась за стеллажом, чтобы подслушать их разговор:

— Я столько лет мечтал заполучить эту книгу… — обреченно сказал незнакомец в чёрной мантии.

— Сожалею, но я уже продал её другому человеку, — антиквар поправил очки.

— Ты обещал, что книга будет принадлежать мне!

Лицо его собеседника жутко исказилось:

— Вероятно, ты забыл, с кем разговариваешь… Я использовал тебя только для того, чтобы приблизиться к нужному человеку. И когда ты привёл его ко мне, ты стал бесполезен… Я понимаю, что сегодня я слишком убедителен в своём новом образе. Но ты меня вынуждаешь снять маску…

«Сними же маску…» — думала Шарлотта.

— Книга уже выбрала меня… И ты ничего не изменишь. Ты не прикажешь ей…

Не желая больше продолжать разговор, мужчина в тёмной мантии покинул лавку, громко хлопнув дверью.

Шарлотта не успела заметить, как антиквар очутился возле неё:

— Прошу прощения, этот молодой человек не может смириться с тем, что я продал книгу, о которой он грезил всю жизнь, другому покупателю. Иронично, не правда ли? — коллекционер древностей загадочно улыбнулся. — Сегодня я заменяю Присциллу, поэтому если у вас есть вопросы, буду рад вам помочь.

От этого джентльмена Шарлотта не почувствовала никакой опасности. Пока они гуляли в лесу стеллажей, торговец нервно поправлял очки, и то и дело спотыкался о лежащие на полу романы.

— В чём ценность этой книги? — спросила она.

— Согласно легендам, этот гримуар является одним из сокровищ Преисподней, и наделяет чёрного мага могуществом, которое способно уничтожить мир.

— Неужели кто-то считает, что такую вещь можно купить в обычной лавке…

— Зло таится в самых неприметных местах. И здесь, среди скучных монографий, дары Преисподней ожидают своего часа… Но мало обладать магическим артефактом… Как специалист по старинным манускриптам я убеждён, что книга сама выбирает владельца. В противном случае, она оказывает разрушительное воздействие. Все мои друзья-археологи, нашедшие рукописи меж руин, давно лежат в могилах. Некоторые тайны прошлого не должны быть разгаданы. И те, кто приблизились к истине, обречены на погибель.

— И всё же вы стали специалистом в этой области...

— Проклятые миры любят безумцев, — антиквар оторвал голову ритуальной кукле, следящей за ним с витрины. — Я всегда ждал песчаной бури, чтобы отправиться в пустыню… Меня влекли подземные пирамиды, лабиринты, из которых нет выхода. Я стремился к абсолютной пустоте… И древние стражи поделились со мной знаниями…

— Мудрость открывается не только безумцам, — возразила Шарлотта.
 
— Один мой друг написал картину, на которой во время Страшного суда выжил лишь Шут. Всадники Апокалипсиса помиловали Арлекина, ибо он не побоялся выйти за пределы собственных иллюзий и представлений. Шут в маске глупости был безумен в своём желании познать истину. В то время как средневековые ученые утонули в заблуждениях…

— Шут постиг смысл бытия, — Шарлотта погладила глиняную египетскую кошку по спине. — Но как ему дальше с этим жить!? Обычно даже самые романтичные писатели не знают, что делать с такими героями. В итоге мудрецов убивает их же истина. Преодолевая границы жизни и смерти, человек осознаёт бессмысленность своего существования. Я столько путешествовала, но так ни к чему и не пришла… Быть может, мне надо было остаться алхимиком, верящим в силу Философского камня? Однако уже поздно. Мне известно, что пирамиды пусты…

— Пирамиды пусты. И вы приняли это. Вы побывали на могилах атлантов, и признали, что они мертвы. В этом — смысл и освобождение от миражей человечества, — антиквар снял с потолка один амулет-назар и разбил его. —  Ваша подруга Присцилла, всю жизнь посвятившая изучению оккультных наук, много писала о Мохенджо-Даро. Но, увидев бессмертие, она не познала его… Приехав в долину Инда, археолог не ожидала узреть вечную жизнь, обратившуюся в смерть… Однако бессмертие — в смерти. И это есть истина. Врата города посвящённых закрыты для неспособных преодолеть невозможное. Поэтому мир мёртвых проклял Присциллу.

— Любой учёный ограничен своими знаниями… Я уверена, что мертвецы прокляли Присциллу потому, что она обнаружила в песках то, что должно было остаться под землёй.

Коллекционер усмехнулся.

— Там, в Нижнем мире, нет сокровищ — лишь прах и кости.

— Прежде, чем сделать вывод, я прочитаю монографию Присциллы. Она случайно не передавала вам книги для леди Делагарди?

— Возможно… Сейчас я поищу их на складе. Подождите здесь, пожалуйста.

Оставшись одна, Шарлотта услышала голос… Книга вечной библиотеки говорила с ней на несуществующем языке.

Странница шла по лабиринту на таинственный зов. Чем ближе она подходила к цели, тем отчетливее из-под земли доносились крики тысячи мертвых. Околдованная волшебными мелодиями смерти, Шарлотта открыла книгу и перенеслась в пещеру, поглощённую тенями адского празднества.

Вокруг неё водили хоровод существа в чёрных перекошенных шаманских масках с рогами. Звучавшие на незнакомом языке заклинания заставляли содрогаться даже скелетов. Но чёрные крылья демонов ночи защищали её от пламени проклятий и забвения.

Внезапно все замерли. Из тьмы по ту сторону огня, где шумели подземные водопады, приближалось рогатое чудовище. Монстр, явившийся из недр земли, подошёл к Шарлотте и протянул ей книгу, созданную из мёртвых звёзд и осколков зеркал смерти:

— Всё, что не существует, оживёт на страницах небытия. Ты сама напишешь историю Преисподней.

Он укрыл Шарлотту тёмной вуалью и повёл за собой… Путники миновали склепы и оказались на кладбище. В зловещей тишине слышались голоса усопших. Но странница верила, что путешествует по Дильмуну. Сквозь чёрные кружева ей призраки казались посвящёнными, спавшимися от потопа, а надгробия — чудесными дворцами бессмертных. Всюду росли цветы, дарующие вечную жизнь. И каждый мог сорвать их…

Луну принесли в жертву для кровавого ритуала; засохшие деревья будили ветвями покойников и, подобно некромантам, повелевали их душами. Дети Инферно были готовы к коронации… Фантастический мир, погребённый в могилах, возрождался...

Монстр поднял вуаль Шарлотты, и она увидела мёртвых, восстающих из могил:

— Когда наступит конец, мы будем править нашим царством...

Костлявая рука схватила её за плечо, и странница вернулась в реальность.

— Извините, мисс, я не хотел вас напугать… Присцилла оставила вам несколько своих самых успешных трудов, — антиквар вручил ей книги. — Кажется, у вас на левой руке кровь…

Капли крови падали на пустые страницы гримуара, сливаясь в жуткие пророчества о гибели мира. Узоры сплетались в разрушающиеся зиккураты Вавилона. Шумерские боги умирали… Но Тигр и Евфрат продолжали петь о вечности…

Шарлотта вышла из лавки, ещё пребывая в трансе. Закрыв книгу, она не покинула её вселенную. Кошмар продолжился наяву. Проходящие по улице люди ей мнились покойниками. Ей мерещилось, что скелеты вырывают глаза прохожих и вставляют их в свои пустые глазницы. Мёртвые заколачивали гробы с живыми… Но демоны укрывали путницу крыльями, оберегая её от хаоса Страшного суда...

***

В доме Франциска Шарлотту никто не встретил. Все ядовитые пауки, которых она собиралась погладить, убежали от неё. На втором этаже проскользнул Чумной Доктор, и гостья побежала за ним.

Фантом привёл её комнату с картинами, завешенными саванами, и исчез в одном из средневековых полотен.

Коллекция масок Франциска пополнилась — на полках лежали маски героев комедии дель арте, которых Шарлотта уже встречала во время своего путешествия. Но откуда у него их лица?

Из любопытства Шарлотта заглянула в ящик стола и нашла там черновики романа. Она аккуратно взяла в руки Песочного паука, охранявшего рукописи, и положила на пол:
 
— Тебе будет удобнее на персидском ковре.

На каждой странице Шарлотта видела бесчисленные отражения себя. В книге детально был описан её путь к бессмертию: Вавилон, спуск в залы Аменти, пустыня праха. Франциск наблюдал за ней в сгорающей библиотеке и знал, какую маску она носила на безумном венецианском маскараде. Он словно тенью следовал за ней всё это время…

Ветер сорвал саван с картины напротив — пред Шарлоттой предстала армия скелетов, уничтожающая живых. Дорога из черепов манила в Ад… Покойники снимали короны с царей и отрубали им головы, давили торговцев телегами, поджигали инквизиторов и вешали феодалов. Мёртвые закапывали живых под землю… Спрятаться от смерти возможно было лишь в гробу. Но в той вакханалии Средних веков скелеты казались справедливыми.
 
Феодал так увлёкся счётом золота, что не заметил крадущегося сзади усопшего. Царь до конца верил, что властен над своей судьбой, и смерть без сожалений отрубила ему голову. Спасаясь от небытия, живые не поняли, как упали в могилу. Единственный персонаж, которого не тронули покойники — это Шут. Тот, кого никто не принимал всерьёз и над кем все смеялись, оказался поистине достоин бессмертия…

Сзади послышались шаги.

— Полотно «Возмездие», — прошептал Франциск. — Венецианский художник Сервий Корнелий не мог  изобразить Апокалипсис. Его дочь алхимик Франческа, желая помочь отцу, открыла ему запретные тайны… Окрылённый пророческими видениями, он придумывал маску дьявола, писал воскрешение и смерть... И творил он и не ведал, что то, что он создаёт на картине, свершается в реальности...

— Необычная легенда, — Шарлотта села в бархатное кресло и положила рядом с собой книги Присциллы. — Но почему полотно завешано белым покрывалом? Меня так очаровывают эти скелеты, убивающие живых.

— Это чёрная магия…

— Чёрная магия может использоваться во благо. В воскрешении мёртвых нет ничего тёмного. Разве Возрождение несёт с собой зло?

— Нарушить законы жизни и смерти — значит возомнить себя выше небес. Будет ли праведный человек при помощи тёмных сил поднимать покойников из могил?!

— С каких пор ты стал делить мир лишь на чёрное и белое? Волшебник, подаривший своей магией усопшим бессмертие, теперь воплощает собой зло!? И это я слышу из уст человека, увлекающегося алхимией… Ты веришь средневековым манускриптам о мифическом Философском камне. Но, увидев истинное бессмертие, ты испугался его…

— Я не так себе представлял вечную жизнь… — наставник сорвал саван с картины кладбища, превращающегося в райскую страну. Там бессмертные — скелеты, а башни вечности — надгробия.

— Истина не обязана быть такой, какой ты её себе вообразил…

Шарлотта примерила маску Il Dottore, полученную утром от Франциска. Но он не оценил шутки и переменился в лице:

— Откуда у тебя маска тайного братства, членом которого я являюсь?

— Ты же сам мне прислал её вместе с картой Таро «Шут»…

— Я тебе ничего не отправлял.

— К посылке был приложен листок с твоей подписью.

Франциск вздохнул:

— Это сделали герои моей книги. Чумной Доктор и Шут — персонажи моего романа.

— Но зачем им это?

— Ты правда не догадываешься!? Они хотят вселиться в меня. Мои создания стали живее, чем я… Я чувствую себя марионеткой в их руках. Стоит мне взять в руки перо, как неведомые силы овладевают мной... С каждой строчкой я понимаю, что становлюсь ближе к разгадке запретной тайны, которая не должна быть раскрыта. И, закончив роман, я буду наказан.

— Ты выполняешь свой долг… Писатель — пророк. Его миссия — нести человечеству высшую правду.

— Истина стала моим проклятьем… Я возомнил, что мои герои способны обрести бессмертие, и смерть пришла ко мне. Я придумал дьявола, и встретился с ним в Аду. Я описал приход Антихриста, и он начал уничтожать мир...

Глава XXIII. La Magie Noire

«Li frere, li mestre du Temple
Qu'estoient rempli et ample
D'or et d'argent et de richesse
Et qui menoient tel noblesse,
Ou sont ils? que sont devenu?»
Gervais du Bus, Chronique a la suite du roman de Fauvel

Шарлотта лежала на персидском ковре и переводила со старофранцузского языка кансоны трубадуров. Как наивны были эти куртуазные песни о Камелоте, о всесильных магах и о Святом Граале. Её вдохновили лишь фантазии мёртвого трувера. Он пел о принцессе, в которую влюбился проклятый рыцарь. Загадочный шевалье пообещал забрать даму сердца в волшебную страну эльфов и фей. Однако королевство грёз оказалось Преисподней, а рыцарь — дьяволом. Но в царстве тьмы, полном тёмной магии и безумия, принцессе понравилось больше, чем в реальном мире. И она не захотела возвращаться туда, где торжествует смерть…

Тем временем Франциск, пытаясь поймать паука, случайно разбил золотое французское настольное зеркало, украшенное геральдическими лилиями. Наставник попросил Шарлотту помочь собрать осколки. Посмотрев в глубины бесчисленных искажённых зеркал, она не увидела своего отражения. Из зазеркалья на неё взирала незнакомка в траурной вуали, одетая в сапфировое средневековое платье-блио с воздушными звёздными рукавами. Девушку кто-то позвал, и она скрылась в темноте. «Все эпохи связаны с друг другом», — размышляла Шарлотта. — «Живые и мёртвые одновременно смотрятся в одно и то же зеркало. Но что будет, если мы поменяемся местами?».

Франциск сжал в руке осколок:

— Это разбился я или мой доппельгангер? В каждом из миров мы встречаем наших двойников. Но кто из нас настоящий? Быть может, мы — грёзы человека из отражения. Нас нет. Или мы есть. Всё — безразлично.

Наставник достал из ящика стола золотую книгу «Проклятье бессмертия»:

— В этом трактате средневековый алхимик Каролина Александриана рассказала о своём пути к вечной жизни. Она пишет о себе как о таинственном зеркальном человеке, который, странствуя по параллельным мирам во сне, разбился на бесчисленные осколки. Постигая запретное, Каролина осознала, что бессмертие не имеет смысла. Все её двойники были одинаково несчастны и потеряны во всех существующих и несуществующих измерениях. За свою попытку приблизиться к истине Каролина была наказана мирозданием — её сожгли на костре инквизиции. Однако, обратившись в пепел, волшебница ожила... Спустя три дня после погребения Каролина вернулась из царства смерти. Но это была не настоящая она…

— Почему ты так в этом уверен? — сомневалась Шарлотта. — Доппельгангер мог сгореть в огне, а истинная Каролина вернуться из зазеркалья.

— Крестьяне, присутствующие на казни ведьмы, утверждали, что пламя аутодафе её не тронуло. Из дьявольского огня явился странный человек в маске, и забрал её с собой в подземный мир. После сошествия в Преисподнюю Каролина изменилась… Она разочаровалась в алхимии и занялась чёрной магией.

— Это не обязательно связано с двойниками. Перед лицом смерти к Каролине могло прийти понимание, что алхимия — выдумка.

— Я бы рад ещё поспорить, но вынужден тебя покинуть… — Франциск накинул тёмную мантию и надел маску Il Dottore. — Близится полночь. Меня ждут члены братства…

— Возьми меня собой! — попросила Шарлотта. — Я спрячусь за маской, и никто ни о чём не узнает.

— Лишь посвящённый может стать частью нашего общества. Пока ты не готова постичь герметическую мудрость… Тебе ещё многое предстоит узнать…

Её обидели слова наставника. Шарлотта всю жизнь посвятила изучению оккультных наук. Но, даже создав Эликсир, она не удостоилась чести вступить в ряды алхимиков…

— Вы сами не знаете, какие секреты храните. Тайна очаровывает адептов больше, чем её разгадка… Интереснее задавать вопросы, на которые невозможно получить ответы. В иллюзии знания и непостижимости тайны и заключается смысл мистических обществ.

— У меня нет времени на дискуссии, — Франциск взял трость с набалдашником в виде паука.

— Как же предупреждение Шута и Доктора? Неслучайно твои герои прислали мне маску. Возможно, они не хотели, чтобы сегодня ты ходил на тайную встречу…

— Их обрадует моя смерть. Когда я исчезну, двойники займут моё место.

***

Они вышли из поместья вместе. Шарлотта не собиралась сдаваться и хотела любым способом проникнуть в секретное общество. Она сделала вид, что со стопкой книг в направилась сторону дома, а на самом деле надела купленную в Багдаде вуаль-невидимку и последовала за Франциском. Он вёл её в лабиринты грёз и зеркал...

Лондон затонул в созвездиях, затерялся в пророческих бликах луны. Полночные мечты лунатиков сбылись. Крыши лондонских домов сменялись причудливыми шпилями Праги. Готические улицы извивались, как змеи, меняя свои изначальные направления. Древние стены с кровавыми герметическими символами хотели поглотить путешественников. Разбитые куклы бродили по городу в поисках своих потерянных осколков.

Как только пражские куранты пробили полночь по вавилонскому времени, призраки в саванах поднялись из хрустальных саркофагов. В верхней части часов из окошка рядом с каменным ангелом выглянула кукла-двойник Шарлотты, смотрящаяся в зеркало. Но что видела марионетка в отражении?

По окутанному туманом Карлову мосту скользили тени алхимиков; на огненных конях проносились обезглавленные тамплиеры. И чудилось, что усопшие посвящены в запретные тайны, неведомые живым… Статуи в невесомых белоснежных вуалях оплакивали бессмертных.

Тут весёлый скелет остановил стрелки пражских курантов и все марионетки замерли. Город заснул. Не спал только охваченный бессонницей мрачный незнакомец, колдующий над спящими. Шарлотта так и не узнала, смог ли он их разбудить…

Путники свернули в переулок с домами, напоминающими надгробия. Из цветных окон за ними наблюдали жуткие куклы. Франциск прокрался к бездонному колодцу с маленькой дверью и отворил врата в пражскую Преисподнюю.

Странники спускались в подземные лаборатории, где кипела алхимическая работа. Сквозь призрачную вуаль Шарлотта видела чумных докторов, в огне совершающих безумные ритуалы. Адепты водили хоровод вокруг сгорающей  в дьявольском пламени глиняной куклы и читали заклинания на незнакомом языке.

Шарлотта заглянула в тайную комнату. Там перед столом, полным яств, застыли врачеватели чумы. Они не выпили красное вино из стеклянного сосуда и не отведали вишни, винограда и апельсинов. Часы в их мире остановились много веков назад. Шарлотта коснулась одного из участников трапезы — его средневековая маска слетела, и пред ней предстал скелет. Но вуаль прятала странницу от жизни и смерти. Чтобы заставить мертвецов пробудиться, гостья решила нарушить их покой. Она испила вино из алхимического сосуда, съела золотое яблоко и перевела стрелки сломанных часов. Но покойники не ожили… И ей пришлось оставить их в небытие.

Когда Шарлотта вошла в главную залу, все чумные доктора обернулись. Она испугалась, что стала видимой. Однако адепты с благоговением смотрели на Великого мастера, идущего позади неё. Его тёмная мантия была соткана из звёзд, а на его  голове сияла золотая корона с лучами. Он вышел к ликующим ученикам с колбой в руках:

— Приветствую вас, врачеватели чумы! Мое путешествие, длившееся вечность, подошло к концу… Я пел орфические гимны, скитался с пророками по пустыне, внимал гласу мёртвых в пирамидах. Я здесь, но мои двойники остались по ту сторону зеркал. Постигнув мудрость атлантов, я создал Эликсир, в котором не существует смерти…

В толпе промелькнуло грустное лицо Шута.

— В этом сосуде — истина, герметический космос. Magnum opus свершится сейчас! Да здравствует бессмертие!

Он выпил Эликсир и умер.

Никто не мог поверить, что мудрец, пообещавший миру вечную жизнь, мёртв. «Учёного погубили его знания…», — предположила Шарлотта.

Праздник смерти продолжался. Пока все ждали пробуждения Великого мастера, один из избранных снял маску и показал свой истинный лик инквизитора:

— Испив Эликсира, вы обрекли себя на погибель… Вы возомнили, что достойны познать секреты мироздания. И за это вы будете наказаны…

«Почему ты возомнил, что можешь их наказывать?» — думала Шарлотта.

— Человеку не позволено выходить за пределы жизни и смерти. Вы должны были принять ваше незнание… — молвил схоласт. — Но, взбунтовавшись против вселенной, вы поверили, что сможете победить… Вы ошиблись, когда начали искать смысл. Истина — в заблуждении. Вы бросили вызов богам и проиграли смерти… Несмотря на вашу праведность и страсть к жизни, вы исчезнете в мучениях и агонии. Когда вы уйдёте, вы осознаете, что никогда не существовали.

Он принялся срывать чумные маски с адептов, и те обращались в прах.
 
Шарлотту печалило, что мироздание против тех, кто из пустоты создаёт свои бессмертные миры. Больше всего она боялась, что Франциска убьют… Странница потеряла наставника из виду. Его невозможно было найти в этой толпе людей в одинаковых масках.

Внезапно одна книга из стопки сама открылась в её руках. Это был тот самый проклятый гримуар, перенёсший её из антикварной лавки в Ад. В трансе Шарлотта случайно захватила его с собой… Но книга словно читала мысли волшебницы… Её кровь сливалась в зловещие символы самых ужасных заклинаний Преисподней. Однако они показались ей слишком скучными… Шарлотта хотела придумать свою магию: «Пусть инквизитор сам обратится в прах… И смерть умрёт…» Не успела она себе вообразить заклятие, как оно появилось на страницах чёрного гримуара. И всё, что отразилось в книге Инферно, стало реальностью.

Инквизитор превратился в песок Вавилонской пустыни, а мёртвые алхимики возродились из праха… И Философский камень уже мерцал в их душах.

В этих подземельях нечего было более искать. Когда пламя аутодафе погасло, Шут позвал Шарлотту за собой…

***

Знакомый город показался ей иным. Окутанный сапфировыми облаками полусна, он был похож на отражение чьей-то смутной и зыбкой грёзы. Там цитадели — зеркала. Лики прохожих были собраны из потерянных осколков, и люди отражались в друг друге. Но Шарлотта не видела своего отражения в других. Ветер чуть не унёс с собой её вуаль… И всё расплывалось во мгле сияющей запредельной ночи.

— Меня тоже не существует…  — заговорил с ней незнакомец в тёмной мантии. — Я не отражаюсь ни в одном из зеркал. Путешествуя сквозь века и миры смерти, я должен каждый раз менять лики…

— Что привело вас сюда? — спросила Шарлотта.

— Я восстал из могилы, чтобы отомстить за свою возлюбленную. Инквизиторы сожгли её на костре.

— Но как вы собираетесь это делать?

— Я в совершенстве владею чёрной магией.

— Иногда даже магия ничего не способна изменить… — Шарлотта вздохнула.
 
Странники подошли к развилке:

— Здесь наши пути расходятся, — сказал незнакомец. — Я иду на кладбище к моим усопшим друзьям.

Шарлотте не было смысла отправляться в новое путешествие. Все дороги вели к смерти…

Незнакомец указал ей на зеркальную обитель возле моста:

— Вам пора домой…

— Но это не мой дом…

— Мы созданы из осколков снов. У нас так много двойников, что мы сами не знаем, кто мы. И даже конец не освобождает нас от проклятия существования. Смерть есть лишь зеркальное отражение жизни.

С этими словами незнакомец растворился во мраке.

Из витражного окна обители выглянула волшебница в красном платье, украшенном геральдическими лилиями, и в эннене с вуалью. Увидев Шарлотту, она выбежала к ней:

— Каролина!? Ты вернулась!

Странница подумала, что сзади неё кто-то стоит, и обернулась — однако там никого не было. Чародейка обняла её:

— Я верила, что ты жива! Все тебя ждут, пойдём в дом!

Шарлотта не понимала, почему её приняли за другого человека. Но ей было любопытно надеть маску Каролины и узнать, кто она в этом зеркальном мире и чем закончится её средневековый сон.

Глава XXIV. Resurrezione delle Bambole

И воскресшие куклы обрели плоть…

Обитель потерянных захватили куклы. Их было не отличить от живых. Они так же болели, страдали и умирали. Марионетки выгнали хозяев и устроили праздничное чаепитие. В царстве исчезнувших и невоплощённых странница чувствовала себя, как дома.

В шкафах там пылились статуэтки африканских идолов. Раньше жрецы использовали их для кровавых обрядов. Но сейчас они никому не нужны… На стенах висели портреты мертвецов в ритуальных масках. Кто эти усопшие? Снимут ли они с себя саваны сна, чтобы показать свои истинные лики?

Шарлотту вышел встречать её самый любимый кот шоколадно-мраморного окраса, ушедший много веков назад. Она взяла его на руки, и он заурчал. Теперь потерянные друзья снова были вместе.

Однако кот тревожно смотрел в зеркало сна на своего двойника. О чём он думал, когда взирал на самого себя сквозь отражение времён?

На кухне мама пришивала глаз кукле.

— Когда ты ушла с тем странным человеком под землю… — её голос дрожал. — Я думала, что ты уже никогда не вернёшься…

— Я здесь, ибо возмездие должно свершиться… — произнесла Шарлотта. —  Инквизиторы хотели сжечь меня на костре. И за это они сами сгорят в пламени Преисподней.

— Одной тебе их не одолеть…

— За меня всё сделают марионетки…

В ту же секунду в дом ворвалcя человек в костюме Арлекина:

— Взгляните на меня! Во мне больше нет души…

— Что с тобой случилось? — спросила мама.

— С тех пор, как в наш город приехал Кукольник, все мои близкие стали его марионетками. Я чувствую, как сам медленно превращаюсь в куклу...

— Но какова его цель? — поинтересовалась Шарлотта.

— Кукольник забирает души ради нового спектакля, который он собирается посвятить Каролине.

— Ты знакома с Кукольником? — мама с удивлением посмотрела на Шарлотту.

—  Нет, конечно. Я понятия не имею, кто это.

— Сама того не осознавая, ты стала главной героиней его постановки, — прошептал Арлекин. — Мы все лишь — актёры, исполняющие чужие роли на сцене жизни. Но кто подскажет марионеткам, как освободиться от проклятия кукольности?

— Укради у Кукольника свою марионетку и сожги её в ритуальном огне, — посоветовала Шарлотта. — Когда твой двойник обратится в пепел, ты освободишься...

— Каролина, вместо того, чтобы предлагать отчаявшимся людям совершать опасные обряды, лучше займись делом — сходи на колодец за водой, — попросила мама. — Ведро стоит у входа.

— Марионетки, упавшие в колодец, возвращаются оттуда другими… — предупредил Арлекин.

***

Шарлотта шагнула в неизведанное, и провалилась под воду. То был город посреди несуществующего океана. Ветхие дома на сваях отражались в зеркалах сна; тени плыли на лодках. Маски тонули в волнах созвездий...

Лодочник высадил её в другом мире. Она вновь единственная не подготовилась к маскараду. По улице шествовали люди в разноцветных костюмах Эгунгун и масках тайного общества Йоруба. Все знали, что это предки вернулись повидать живых… Львы и змеи, вышитые на их длинных шлейфах, оживали… Скелеты били в барабаны, погружая участников церемонии в транс.

Один Эгунгун дотронулся до Шарлотты, и она почувствовала головокружение. Ей казалось, что под этими бархатными изумрудными и рубиновыми покровами скрывается сама смерть… Танцоры предлагали ей присоединиться к безумию, но странница побежала прочь из мира мёртвых.

Возле колодца в причудливых деревянных африканских масках и вуалях девушки репетировали церемонию Геледе и не замечали в искусственном мире чужака.

— Духи здесь… — шепнула одна из них подруге. — Не переставай кружиться, иначе они заберут нас…

Шарлотта посмотрела в бездну колодца, и во тьме ей померещилась голова рогатого монстра. Однажды в сне полнолуния чудовище утащило её в колодец. Ей хотелось верить, что он бездонен, и это падение будет бесконечным. Но на дне в отражениях луны плавали трупы… Она смотрела на далёкие звёзды, мечтая о небе. Но кто-то закрыл над ней крышку гроба, и воцарилась темнота. С приходом смерти покойники очнулись, и открыли ей тайный проход в лабиринт Преисподней, все пути которого вели домой...

Из глубин колодца доносился шёпот… Неужели мрачный сон сбудется?

«Там никого нет…», — убеждала себя Шарлотта, опуская ведро в колодец. Но на полпути в Ад оно застряло. Чудилось, что кто-то или что-то мешает ему двигаться дальше… Шарлотта услышала, как по стенам поползло неведомое существо. Внезапно рука в тёмной перчатке схватилась за верёвку. Кошмар Шарлотты воплотился в реальности  — из колодца вылезал жуткий человек в чёрной мантии.

— Я уронил мою куклу в колодец… — он держал в руке марионетку в звёздной вуали. — Мне пришлось спуститься за ней под землю.

Незнакомец сорвал с куклы вуаль, и Шарлотта угадала в ней свои черты: сапфировые глаза, родинки в виде созвездия Малой Медведицы на щеке, извивающиеся, словно змеи, пепельно-русые локоны. Она разбилась на осколки… И теперь невоплощённые тени создают её двойников… Но ей было это безразлично. Не имело значения, у кого твоя кукла. Конец неизменен.

Шарлотта боялась, что монстр столкнёт её в колодец.

— Не пугайтесь… На дне этого древнего колодца таится сказочный мир. Я — добрый волшебник, — успокоил он. — Я пришёл, чтобы изменить ход времени, возродить мёртвых.

Мимо тени провозили телегу с мёртвыми.

— Я вам не верю. Там — живые скелеты, что не могут выбраться из бездны. И звёздам нравится сверху наблюдать за их страданиями.

Его оскорбили слова Шарлотты:

— Я правлю царством, в котором не существует ни смерти, ни жизни… Бессмертие скрыто в могилах среди трупных червей и скелетов... В подземном королевстве мёртвые найдут истину…

Монстр схватил её своими крылами и забрал с собой на дно колодца…

***

Шарлотта очутилась в центре главной площади среди духов Эгунгунов. Все захлопали, когда на сцене появился Кукольник с его марионетками. Представление начиналось.

— Единственным счастьем в жизни Каролины был её рыжий кот. Они всегда были вместе. Но вскоре кот заболел чумой и умер… Каролина проклинала себя за то, что, наблюдая за мучениями лучшего друга, ничем не могла помочь. После смерти он уже не был похож на самого себя. Из-за заразной болезни его тело сожгли…

Кукольник бросил марионетку кота в огонь.

— Каролина не могла смириться с тем, что её кота больше нет, и начала искать пути воскрешения. Никто не подозревал, что в своей комнате под половицами она прячет манускрипты по некромантии. Но все книги о бессмертии твердили одно — без наличия тела невозможно оживить человека или животного. Однако ответ пришёл к ней во сне…

Артист сломал декорации средневекового города. Готические соборы превратились в тропический лес…

— В полночной грёзе Каролина оказалась на другом конце света, в загадочных африканских джунглях. Под ногами ползали ядовитые змеи. Но их укусы исцеляли… Путница шла на звуки барабанов. Сама луна сходила с ума от сумасшедшей музыки.

Мимо промелькнули зыбкие тени с черепами в руках, и Каролина спряталась за священными деревьями. Она наблюдала, как под небом баобабов кружились хранители ночи Зангбето с рогами. Одержимые духами, они чертили на красном песке символы веве. Заметив Каролину среди мертвецов, призраки позвали её к себе.

Жрица облила её кровью жертв, и Каролина упала в центр ночного солнца. С небес на неё смотрели звёздные предки исчезнувших племён в африканских масках; Эгунгуны склонялись над ней, шепча безумные заклятия. В трансе она рисовала на песке знаки призыва Калфу. И дух чёрной магии и разрушения явился к ней в перекошенной маске из слоновой кости… Он подарил ей деревянную статуэтку, и та ожила в её руках...

Проснувшись, Каролина поняла, что ей нужно сделать куклу. Она написала картину кота и обратилась за помощью к таинственному Кукольнику. Слава о его живых марионетках выходила за пределы их мира... По полотну он создал точную деревянную копию её кота. Но когда мастер узнал о задумке Каролины, он захотел своими глазами увидеть воскрешение живой плоти с помощью куклы. Кукольник пообещал, что не возьмёт с неё денег за работу, если она позволит ему присутствовать во время обряда. И Каролина решила использовать его в качестве жертвы… Она не подозревала, что сам он никогда не был живым…

Кукольник собирал магические знания человечества. Он в совершенстве владел чёрной магией, ему были известны заклинания исчезнувших племён и самых тайных культов. Но те символы, которые рисовала Каролина, ещё никем не были придуманы. Повторяя ритуал из сна, она соприкасалась с небытием, вызывала несуществующих созданий…

Внезапно маги почувствовали, будто некий дух вселился в них и начал управлять их телами. Когда они пришли в себя, чуда не случилось. Воскрешение куклы обернулось неудачей. Однако обряд ещё не закончился…

Марионетка Каролины дотронулась до куклы, и та проснулась… Она воссоединилась со своим котом.

Послышались аплодисменты. Публика подумала, что это конец. Но спектакль продолжался…

— И это мог бы быть счастливый финал истории, если бы Кукольник играл положительного героя, — отметил рассказчик. — Будучи чёрным магом, он догадался, что ритуал работает и в обратную сторону. Если куклу можно превратить в человека, то и человек может стать куклой… Колдун обратил всех в своих марионеток, и стал повелевать их душами…

Артист взмахнул крыльями мантии, и зрители застыли. Сначала Шарлотта не поняла, что произошло. Но ветер сорвал с Эгунгунов покровы — их пустые глаза ничего более не выражали. Слёзы из бусин текли по их деревянным лицам… Все живые обратились в кукол...

Глава XXV. Le Voile Noir

Франциск писал роман своей кровью: «И пришел он, когда было уже поздно. И обратил он смерть в жизнь, а болезнь — в исцеление. И придумал он истину, и истина уничтожила его... И проклял он мир, и мир проклял его».

«Присоединяйтесь к пиру обречённых!» — восклицали шуты. — «Как весело умирать!» Каролина смотрела в витражные окна домов, как в зеркала. Но она не отражалась ни в одном из миров.

В погибающем городе царило безумие. Все марионетки собрались на главной площади, чтобы отпраздновать свадьбу богатого графа. Каролина остановилась понаблюдать за странным торжеством. Вместо музыкантов там — скелеты, играющие на собственных костях. Сквозь неё проскальзывали призрачные гости в масках демонов. Жених в чёрной мантии и капюшоне совершал страшные обряды над ритуальными куклами. Он рисовал на марионетках символы и отрывал им головы…

Наконец появилась невеста в чёрном кружевном платье и с затухающей свечой в руке. Но духи не могли видеть её истинный облик — незнакомка скрывала своё лицо за тёмной фатой. Её загадочная вуаль, расшитая подземными символами, развевалась на ветру. Девушка поднесла к куклам свечу и подожгла их.

Ликующие тени начали читать проклятия, и жених с невестой поцеловались.

Скелет остановил стрелки курантов на девятом круге Ада. Каролина поняла, что опаздывает, и побежала в театр.

По каналам проплывала похоронная процессия. Но никто не печалился, ведь мёртвые — живы. Тени открыли крышку гроба — там лежала кукла…

Странница никогда не просыпалась. Вся её жизнь — падение в бездны средневекового сна. Её вновь чуть не сбили с ног инквизиторы в чёрных капиротах, ведущие на казнь алхимика. «Антихрист пришёл!», — кричал ей вслед местный сумасшедший.

Уличные коты путались у неё под ногами, обвевая своими пушистыми хвостами. Они спрыгивали к ней с крыш, вылезали из подвалов. Один рыжий кот довёл её до самых ворот театра. И чудилось, что все коты этого мира пришли, чтобы проводить её на роковой спектакль.

***

У входа в театр Каролину встретили скорбящие статуи ангелов. Мира, который они оплакивали, больше не существовало. На потолке — адские чудовища Страшного суда, поедающие людей. Актриса поднималась по мраморной лестнице и сливалась с иллюзиями прошлого. Столько ролей… Но кем быть? Героем, который смирился с судьбой, или бунтарём, восставшим против мироздания? Столько масок… Но какую из них надеть на карнавал?

В театре смерть становится праздником, а жизнь — мучением. Здесь зрителей смешит трагедия человечества. Для них шуты — пророки; и счастье — в незнании. Они рады вальсировать со скелетами и верить, что те живы. Но небытие отражается в их глазах. И каждый гость этого маскарада носит маску Антихриста.

Марионетки оживали по велению невидимого кукольника. Небо и земля уже были написаны кистью проклятого художника. Осталось только существовать. Но фарфоровые куклы разбивались… Марионетки во всём обвиняли кукольника, и желали освободиться от его чар. Однако когда мёртвые отрезали нитки рока, они осознали, что кукольника никогда не существовало, и ими никто не управлял.

Спектакль жизни продолжался после смерти… Сцену осветила кровавая луна. На балкон вышла принцесса в белом платье и венке из лилий на голове. Пред ней — исчезающий мир. Дьявольский огонь поглощал башни нерушимых замков; кожа волшебников покрывалась трупными пятнами. Тёмный рыцарь, явившийся на вороном коне из недр земли, уничтожил её волшебное королевство. Но это она — та, кто призвала духа тьмы…

Когда последняя башня святилища жизни была разрушена, принцесса спустилась к чёрному всаднику:

— Вторая стадия Великого делания подходит к концу…

— Неужели ты останешься в этом царстве руин? — удивился рыцарь.

— Эта смерть станет жизнью, а болезнь — исцелением…

Каролина хотела незаметно проскользнуть мимо директора Вине, но он заметил её:

— Ты опоздала!

— Извините, на главной площади праздновали свадьбу и проводили ритуал. Меня завораживало, как жених отрывает куклам головы. Время словно стало идти быстрее…

Мрак рисовал на лице директора демонические узоры. Его амулет в виде головы золотого льва не защищал от темноты...

— Я бы и сам остановился, если бы увидел ритуал с самим собой... Кстати, о ритуалах… Нашей постановке не хватает мистичности. Я долго думал, как это исправить. Вчера мой друг-антиквар подарил мне старинный гримуар, в котором описаны древние заклинания призыва духов, — он протянул ей книгу в чёрном переплёте. — Я предлагаю использовать один из обрядов в сцене, где главная героиня с помощью магии пытается отомстить инквизиторам. Представь, Шарлотта чертит на полу адские знаки и вызывает могущественных демонов Преисподней…

— Это было бы интересно, — согласилась Каролина. — Но кто будет исполнять роли духов?

— Я уже договорился с другими актёрами. Но они переживают, что ты испортишь спектакль… Ты всегда придумываешь то, чего нет в сценарии. Однако я не хочу, чтобы наша философская трагедия превращалась в фарс. Мне нужно, чтобы ты точно воспроизвела этот ритуал.

Актриса бросила взгляд на причудливые символы гримуара. Она никогда не видела их раньше, но они напомнили ей о чём-то знакомом.

— Не волнуйтесь, я сделаю всё, как здесь написано.

Директор был озадачен:

— Ты понимаешь, что значат эти знаки?

— Конечно, это не сложный обряд — магу всего лишь необходимо начертить круг и прочитать заклинание…

— Я знал, что не ошибся в тебе. На роль ведьмы сложно найти актрису, которая бы разбиралась в чёрной магии. Но ты способна воплотить на сцене все мои сумасшедшие идеи… Надеюсь, наш спектакль будет настолько страшным, что зрители захотят выколоть себе глаза.

***

В гримёрной пылились венецианские костюмы. Марионетки героев комедии дель арте больше не нужны — их роли исполнят другие актёры. Теперь на сцену выйдут Дьявол и Антихрист. Но одного персонажа не хватало. Кто украл маску Чумного Доктора?

Каролина надела сапфировое средневековое платье-блио с воздушными звёздными рукавами и посмотрела на своё отражение в зеркале. Но это была уже не она — из мира зазеркалья на неё взирала героиня трагедии Шарлотта. Они были так похожи: спутанные пепельно-русые локоны, мраморная кожа, синяки под глазами, таинственные синие глаза… Благодаря своей тёмной красоте Каролина играла ведьм, алхимиков и некромантов. Она выглядела, как воскресший покойник. Её волосы всегда были растрёпаны, а кожа была настолько бледной, что в темноте все принимали её за призрака.

Каролина села перед зеркалом и открыла гримуар. Её смутило, что все его страницы — кроме одной, — были пустыми… Она решила прорепетировать и прочитать заклинание. Как только актриса произнесла первое слово, все свечи погасли. Она продолжила. Внезапно стоящие позади неё куклы Арлекино и Пульчинелла ожили.

От страха Каролина ещё сильнее побледнела. Но окружившие её марионетки сняли маски и превратились в обычных людей:

— Ты так вжилась в роль ведьмы, что поверила, что кого-то вызвала! — засмеялась Полетт.

— Ради этого выражения лица стоило прождать здесь полчаса… — добавила Присцилла.

Каролина улыбнулась. Она волновалась перед выходом на сцену, но подруги подняли ей настроение.

Полетт села в кресло и пролистала сценарий «Апокалипсиса»:

— Воскрешение мёртвых, шабаши и безумные ритуалы… Создаётся ощущение, что это придумал чёрный маг. Ты не боишься играть в таких спектаклях?  Вдруг это всё — правда?

— Я слышала, что в автора этого романа Франческо вселился демон… — прошептала Присцилла. — С помощью тёмных сил писателю удалось заглянуть в будущее. За это небеса его прокляли.

— Мне известна другая легенда, — отметила Полетт. — У Франческо была ученица, которой он преподавал итальянский и французский языки. Девушка интересовалась оккультными науками... Она рассказывала своему учителю о своих снах и духовных путешествиях. Её истории вдохновили Франческо на написание романа об апокалипсисе.

— Если честно, я всегда мечтала играть Шарлотту, стремившуюся познать запретные тайны бытия, — призналась Каролина. — «Апокалипсис» — моё любимое произведение Франческо. Меня поразило начало: «Тот, кто прочитает эти строки, обречён на погибель…»

— Но истина ужасна… — Присцилла разглядывала своё искажённое тьмой отражение в зеркале. — Когда-нибудь и я найду в пустыне город бессмертия…

Каролина задумалась:

— Стоит ли искать бессмертие? Для кого-то истина — смысл жизни, а для кого-то — проклятие…

Дверь распахнулась, и в гримёрную вошёл монстр. Девушки испугались, что своими историями случайно призвали демона.

Дух зажёг свечу, и в чудовище подруги различили черты директора Вине:

— Каролина, спектакль скоро начнётся! Идём, нам надо обсудить некоторые моменты…

Когда они вышли в коридор, директор Вине укрыл актрису кружевной чёрной вуалью:

— Этот зеркальный покров создали для тебя из несуществующих луны и звёзд…

— Но моё лицо не будет видно публике…

— Не показывай теням свой лик… — предупредил он. — Иначе они украдут твою маску…

***

Каролина надела чёрную вуаль и вышла на сцену. Лучи искусственного солнца светили в глаза… Существа в жутких масках смотрели на неё с надеждой. Проклятые жизнью были рады её видеть… Они грезили о смерти. И волшебница исполнит их желание. Кружевная ткань искажала её черты. Она больше не Каролина.

Она — Шарлотта, которую бросили в темницу инквизиции. Но ей не были страшны пытки и пламя аутодафе. В подземелье, среди черепов и разлагающихся трупов, ведьма чертила кровью круг и произносила заклинание. Не успела она закончить ритуал, как из-под земли начали доноситься голоса. Как только на мир было наложено последнее проклятие, из тьмы веков появился человек в чёрной мантии и капюшоне. В его руке блестел ритуальный нож. Каролина испугалась незнакомца, несмотря на то, что знала, что это актёр.

Он порезал её руку ножом и принялся чертить её кровью зловещие символы. У Шарлотты кружилась голова — в бесконечных преображениях этой подземной ночи искажались даже маски. Пророческие видения искрились, словно звёзды. Всё сущее сгорало в дьявольском огне. Она посмотрела в пустые глаза явившегося духа и упала в обморок.

Послышались аплодисменты. Шарлотта очутилась посреди пиршества чертей и демонов. Они поднимали кубки с кровью, зовя её присоединиться к их безумному маскараду. Сквозь кружева чёрной вуали она видела мёртвых, пришедших на праздник. Но ей скелеты, кружащиеся в танце смерти, там мнились живыми. Все радовались приходу последнего пророка.

Инфернальные гости расступились, давая дорогу человеку в тёмной мантии и капюшоне. Он подошёл к Шарлотте и поднял её кружевную вуаль:

— Мы так долго ждали твоего возвращения в Преисподнюю…

То был конец сцены. Но никто не аплодировал. Каролина повернулась к зрителям — они были мёртвыми…

Глава XXVI. Bambole di Caroline

Куклы заберут себе всю боль и умрут вместо нас...

Спектакль жизни подошёл к концу. Марионеток, сыгравших свои роли, бросили в могилы. На сцене похоронили даже живых… Каролина винила себя за то, что написала такой трагичный финал…

В коридоре актриса встретила кукол в африканских масках, репетировавших новую пьесу. Они водили хоровод вокруг идолов:

— Все мертвы… Мы вызвали духа исцеления, и он заразил нас смертельной болезнью!

— Духи не отвечают на ваши вопросы, ибо им самим не известна истина… — прошептал шаман.

Каролина проскользнула в гримёрную, где её уже ждали другие куклы. На полу были разбросаны её рисунки Чумного Доктора, Кукольника и жрецов в ритуальных масках. Но все придуманные ею сказочные герои стали похожи на обычных людей... Актриса бросила равнодушный взгляд на деревянных марионеток демонов и принялась собираться на праздничный ужин в честь премьеры спектакля. Она надела бархатное пурпурное платье, увенчала голову венком из фиалок и посмотрелась в зеркало. Позади её двойника — тысячи сломанных и забытых марионеток. Она так любит играть в куклы. Но иногда они заболевают и умирают… И ей приходится прощаться с ними…

В отражении промелькнула тень Чумного Доктора. Дух выглядел так, как Каролина его однажды представила… Он взмахнул крыльями тёмной мантии и потушил все свечи жизни:

— Франсуа заболел чумой…

Каролина не могла поверить, что её наставник болен:

— Несколько дней назад я виделась с ним… Он был здоров.

— Болезнь настигает нас неожиданно…

— Но ведь ты его вылечишь?

— Я — не целитель…

— Ты был создан для этого!

— Но я сам болен, и не могу победить эту болезнь…

Врачеватель чумы прошёл сквозь зеркало, и оно треснуло.

Каролина ещё больше возненавидела этот мир. Чумной Доктор, чья миссия — исцеление, — не способен вылечить от чумы…

***

Актриса блуждала в лабиринтах ионических колонн Олимпа, и античные статуи покрывались трещинами. Она дотрагивалась до средневековых картин, и цитадели разрушались. Проклятой кистью она писала эти полотна, где ангелы потеряли крылья и волшебники разучились колдовать… И люди стали куклами, а куклы — людьми.

За столом демоны праздновали смерть мира. Они ели виноград и пили кровь из золотых кубков.

Каролина села рядом с дьяволом. Его роль исполнял Кукольник, с которым её свела чёрная магия. Когда актёры впервые встретились в первом акте в Преисподней, они сразу влюбились в друга. Каролина не подозревала, что у неё с кем-то может быть столько общих интересов: марионетки, алхимия, некромантия... Их свидания на кладбищах, где они совершали ритуалы воскрешения мёртвых, были такими романтичными…

Директор Вине хотел угостить её гранатом и виноградом, но Каролина отказалась от угощений:

— Мой учитель болен. Я не могу радоваться, в то время как Франсуа страдает… Я хочу исцелить его.

— Не мечтай о невозможном… — ответил Марбас. — Сейчас ты можешь помочь ему лишь поддержкой.

— Каролина, ты не должна вмешиваться в его судьбу, — молвил Бел. — Это приведёт к разрушению. Вспомни Вавилон…

— Вы все играете роли демонов… И вам даже нечего мне предложить!?

Повисла тишина.

— Ваш ответ — молчание!? — возмутилась Каролина. — Я придумала Чумного Доктора как целителя, но он не способен излечить человечество от чумы. Я создала марионетки демонов. Но и они ничего не знают…

— Я никогда не интересовался магией исцеления, — присоединился к разговору Кукольник. — Меня всегда очаровывала некромантия, поэтому мне сложно что-либо тебе подсказать. Я знаю только, что далеко в африканских джунглях живут тёмные шаманы, которые ещё верят в магию исцеления… Мне довелось побывать в одном загадочном месте, где продаются волшебные артефакты для подобных ритуалов. Если хочешь, я проведу тебя туда.

— Я уже представляю, чем закончится эта история, — усмехнулся Андрас. — Колдуны обманут её и продадут проклятый артефакт, призванный забрать у владельца здоровье. Они обретают бессмертие, отнимая у других жизни…

— Этого не произойдёт, — возразил Кукольник. — У меня там много знакомых-шаманов.

— Даже не знаю… —  не могла решить Каролина. — Я боюсь навредить Франсуа…

— Он болен чумой. Хуже ты не сделаешь... — пытался успокоить Лерайе.

— Этим племенам в джунглях действительно известны тайны исцеления? — сомневалась Каролина.

— Они утверждают, что их жрецы способны вылечить человека, — Кукольник вздохнул. — Трудно сказать, правда ли это. У них своеобразные верования. Но, возможно, их фантазии вдохновят тебя на создание своего ритуала.

— Зачем тебе отправляться на край света, если ответ на твой вопрос таится здесь… — Буне вручил ей череп. — Спроси у него… Этот мертвец вышел за пределы жизни и смерти, и теперь знает всё…

Усопший говорил с Каролиной:

— Однажды наша тень спустится вместо нас под землю… И мы будем спасены…

— Я приняла решение… Я узнаю у африканских шаманов о секретах исцеления…

***

Марионетки сменили декорации. Куклы расписывали глиняные стены домов причудливыми чёрно-белыми узорами. Арки — словно порталы в Ад. Пыльные улицы заполонили тени чёрных магов. Призраки пробовали отравленные зелья и выбирали амулеты, несущие проклятия; бродячие музыканты-гриоты играли на барабанах и пели погребальные песни.

То была безумная ярмарка смерти. Каролина потерялась в хаосе черепов, отрубленных голов и окровавленных тотемов. Шаманы в масках бродили на высоких ходулях по улицам, выбирая жертв для зловещих обрядов. Толпа толкала её в могилу. И всё расплывалось в огнях небытия…

Каролина сама чувствовала себя шаманом в трансе. Странница уже не различала, где мёртвые, а где — живые.

Она столкнулась с людьми в масках Квеле и с черепами в руках:

— Куда идти тем, кто ищет бессмертие?

Каролина собиралась ответить, но Кукольник ей помешал:

— У нас мало времени. Не трать его на разговоры с незнакомцами…

Путники зашли в лавку, где продавались ритуальные куклы и африканские марионетки. В темноте сияли маски догонов Канага, тайного общества Бвами и духов До. Каролина сразу начала примерять на себя чужие лица.

Когда хозяйка магазина в костюме Геледе это увидела, её охватил ужас:

— Сними немедленно! Это маски духов. Они могут завладеть твоим телом!

— Извините… — Каролина положила маски на место.

Но она всё равно незаметно продолжила трогать ритуальные куклы, статуэтки и амулеты.  Ей показались необычными деревянные идолы племени Адан, прикреплённые спинами к друг другу.

— Что они символизируют? — поинтересовалась Каролина у хозяйки.

— Это обереги. Вторая кукла олицетворяет тень-двойника человека, которая защищает его от смерти.

— Они помогут вылечить больного?

— Одного идола мало… Ты должна сделать куклу и вложить в неё вещи того, кого хочешь вылечить. Затем необходимо создать её маску смерти и совершить обряд. Но подобные ритуалы проводят только опытные шаманы, которые имеют доступ в мир духов.

— Как совершить этот обряд самому?

— Это известно лишь избранным, способным во время транса спуститься в подземный мир и вернуться назад. Я не из их числа.

— Спасибо за помощь, пожалуй, я возьму идол Адан и маску догонов Канага.

— Это ритуальная маска, — предупредила хозяйка. — Она может быть опасна для обычных людей.

— Поэтому я и хочу её купить…

***

Когда путники вышли из лавки, улицы уже опустели. Тени убирали кукол в гробы и закрывали лавки. Но Каролина повеселела — теперь у неё была своя африканская маска.

— Подождёшь меня здесь? — попросил Кукольник. — Я навещу своего старого приятеля.

— Но я хочу пойти с тобой...

— Мой друг — чёрный колдун, который ворует лица и продаёт их шаманам для ужасных ритуалов.

— Ладно, я пока понаблюдаю за волшебниками...

В лавке напротив жрец покупал ритуальную куклу. Но он не замечал, как марионетка превращалась в его двойника. «Вдруг кукла заберёт жизнь мага и начнёт существовать вместо него?» — размышляла Каролина.

Поднялся ветер и унёс все обереги в сердце джунглей. Шаманы в костюмах из листьев звали странницу за собой… Она последовала за призраками и очутилась посреди пустыни. Кто нарисовал эти сонные барханы и странные круги? В тени мёртвых акаций там Эгунгуны со скелетами кружились в танце смерти. Каролина присоединилась к празднеству духов. Красное африканское солнце тонуло в пламени заклинаний. Вдалеке волны океана нежно обнимали алые дюны праха. На краю мира смерть встречалась с жизнью…

В небе песочных часов мерцали планеты и созвездия. Каролина грезила, чтобы звёздные волны забрали её с собой. Но пылающий песок тянул вниз… Её завораживало то состояние полусна, когда падаешь в бездны… Шаманы накрывали её своими разноцветными покровами, чтобы защитить от заходящего солнца бытия.

На минуту все застыли. Земля содрогнулась; и из песка восстал человек в деревянной маске:

— Я вернулся из царства смерти…

Все члены племени бросились его обнимать.

— Он возродился? — спросила Каролина у жреца.

— Истинный он никогда не погибал… Вместо него умер его двойник.

В тот момент к Каролине пришло вдохновение…

— Сорви маску с покойника, и ты познаешь истину… — подсказывали ей духи.

Каролина подошла к мёртвому и дотронулась до его маски. Внезапно кто-то позвал её с той стороны, и она вышла из транса…

— Что ты делаешь? — удивился Кукольник.

— Я познакомилась с Эгунгунами.

— Но здесь никого нет…

Она оглянулась — её окружали лишь одинокие дюны и мёртвые акации. Эгунгуны исчезли…

Однако пустыня, пробудившаяся ото сна, открыла Каролине тайну бессмертия. Пески развеялись и освободили похороненных марионеток и идолов — вместо живых умерли куклы…

Глава XXVII. Guarigione

Из небытия волшебница создала двойников, которые сошли в могилу вместо тех, кого она любила…

Путники перенеслись в мастерскую Кукольника. Мастер обещал Каролине помочь сшить куклу для ритуала.

С полок на неё смотрели марионетки с человеческими глазами. Когда-то они были людьми… Но даже игрушкам неведомо бессмертие. Скоро над разбитыми куклами закроют крышку гроба…

В ящиках отдельно лежали игрушечные глаза, головы, руки и ноги. Не имело значения, кому они раньше принадлежали… Из этих частей и деталей создадут новых марионеток. Маски, висящие на стенах, сорвали с покойников… Ушедшие навсегда потеряли свои истинные лики.

— Я собираю старые куклы по осколкам… — отметил Кукольник.

— Но они будут уже другими… — прошептала Каролина. — Не такими, как раньше…

Её выбежал встречать весёлый скелет, которого она случайно воскресила во время ритуала на кладбище. Он обнял её своими костлявыми руками:

— Каролина, ты вернулась!

Мертвец выхватил из рук путешественницы маску Канага и примерил её:

— Надев маску, я превратился в демиурга, и теперь могу сотворить себя заново! — с этими словами он исчез во мраке.

На столе стоял макет их маленького мира. На главной площади праздновали дьявольскую свадьбу; в театр на спектакль жизни спешили марионетки демонов. Каролина заглянула внутрь своего кукольного домика: она спала в обнимку со своим рыжим котом и ей снились африканские сны… Актриса посмотрела в окно лачуги Франсуа — учитель лежал на кровати, покрытый чумными пятнами. Но скоро она его вылечит… Другая кукла умрёт вместо него…

— Я думал, что ты купишь оберег и успокоишься… — сказал Кукольник. — Но ты решила оживить двойника и заразить его чумой… Это нарушает правила магии. Создавая второго Франсуа, ты разделяешь его душу на две части. У него появится тень, ему не тождественная. Она заберёт его болезнь. Но доппельгангер прошлого и после смерти будет преследовать его...

— Мне приходится самой придумывать все ритуалы, ибо ваши бесполезные заклинания в тёмных гримуарах давно устарели, — возмутилась Каролина. — Они не повествуют о том, как на самом деле воскрешать и исцелять. Эти книги не меняют реальность, и потому не имеют право на существование. Я бы сожгла их и написала новые…

— Быть может, заклятья и не соответствуют твоим ожиданиям… Но они относительно безопасны и проверены временем. Напрасно ты отрицаешь то, что уже создано другими колдунами. Все ошибки твоего выдуманного обряда отразятся не только на Франсуа, но и на тебе…

— Я предпочитаю воплощать свои фантазии, а не чужие… Мне нравится быть первопроходцем… Он всегда рискует. Иногда ошибка может стать правильным ответом на вопрос бытия… — на миг Каролина вернулась в прошлое. — Однажды в Вавилонской пустыне я изменила ритуал атлантов. И это заставило усопших возродиться…

— Но то были мёртвые, а здесь ты создаёшь ещё одного человека…

— Это высшая магия — из небытия сотворить своего двойника, который спустится под землю вместо тебя, и ты обретёшь бессмертие…

— Я не собираюсь участвовать в этом безумии с переселением душ… — возразил Кукольник. — Твоя идея неосуществима…

— Просто сшей мне ритуальную куклу. Я совершу весь обряд сама, — Каролина вздохнула. — Для меня книги по магии символизируют ограничения. Я преодолеваю границы уже написанного… Но ты не готов выйти за пределы познанного. Что ты будешь делать, если мой ритуал вдруг сработает? Представь, книги, которые до этого говорили, что это недостижимо, обманули тебя… И они перестанут служить тебе ориентирами… Куда ты тогда пойдёшь?

— Гримуары хранят мудрость колдунов… Они не дают тебе ответ на вопрос об исцелении, ибо оно невозможно… И ты это не изменишь придуманным ритуалом.

— Давай поспорим? Если у меня не получится вылечить Франсуа, то я признаю, что эти книги — истина. Но если я одержу победу над чумой, то ты сожжёшь все гримуары, которые не рассказали тебе о секрете бессмертия…

— Договорились…

Кукольник разрезал ножницами кровавую ткань. Тёмная игла была такой острой… Чьи-то вырванные глаза, пуговицы, пришитые руки и ноги... Марионетка создавалась сама по себе… Но Каролина боялась, что после исцеления её учитель станет другим:

— Если мы сотворим две одинаковых куклы, они всё равно не станут точными копиями… Что, если двойник поглотит личность настоящего Франсуа?

— Создатели марионеток не способны предсказать будущее своих творений, — молвил мастер. — Я не знаю, когда разобьются мои куклы…

Актриса взглянула на марионеток без рук и без ног, умирающих от болезней... Жизнь так изуродовала этих кукол, что небытие стало их спасением...

— Тебе неизвестна эта тайна, но я предвижу их страдания и смерть… — Каролина дрожащими руками вложила в куклу вырванную страницу из романа Франсуа, написанного кровью.

Она собирала двойника по призрачным осколкам бытия; рисовала его сны и запечатлевала его смерть. Внутри марионетки слились прах таинственной африканской пустыни и океан жизни.

— Чего-то не хватает… — задумалась Каролина.

Она выдвинула ящик и достала оттуда маленькую шкатулку с игрушечными сердцами. Остался последний штрих — соединение марионетки с её двойником. Ведьма произнесла заклинание и вложила в куклу африканского идола.

Забрав себе чуму, он почернел. Пламя смерти охватило марионетку, и та сгорела дотла. Когда болезнь исчезла в огне, Каролина почувствовала, как сердце мёртвой куклы забилось…

Ожившая марионетка повела за собой… Ведьма смотрела на мир глазами чужого двойника. Вокруг неё — тысячи искажённых зеркал. Франсуа уходил в глубины отражений… Странница испугалась, что это сон о его смерти…

В центре зеркального мира стоял гроб. Каролина подошла к нему и сорвала с покойника саван, ожидая увидеть скелета. Но вместо Франсуа там лежала его кукла…

***

Шарлотта пряталась от обезумевших марионеток за чёрной вуалью. Город охватил пожар — сломанные куклы сгорали в огне... Но у неё не было времени чинить все игрушки. Она бежала к Франсуа. Странница хотела встретиться с ним в этом средневековом мире и убедиться, что он здоров.

Наставник жил на втором этаже старого венецианского дома возле канала. Первый этаж полностью затопило. Шарлотта поднялась по лестнице и зашла в мрачную квартиру. От волнения у неё кружилась голова. Хоть зеркальный мир и был копией реального, но он сильно от него отличался… К гостье не выползли из своих убежищ ядовитые пауки; из герметической библиотеки пропали все книги... Чумной Доктор, печально взиравший на неё с забрызганного кровью портрета, указывал путь в небытие.

Африканские маски провожали в мир духов. Шарлотта видела себя шаманом в пустыне праха, кружащимся с Эгунгунами. Но смогла ли она воскресить мёртвых кукол?

Франсуа стоял перед зеркалом, украшенным золотыми геральдическими лилиями. Его двойник в отражении покрывался тёмными пятнами. Доппельгангер забирал себе чуму... Ритуал сработал — учитель исцелился. Теперь всё будет так, как раньше: споры на иностранных языках до полуночи, обсуждение философских трактатов, мечты о путешествиях…

Однако когда Франсуа обернулся, он показался ей другим...

— Я так рада, что ты выздоровел и победил чуму. Мне не терпится прочитать новые главы твоего романа…

— Каролина, я больше не буду писать книги.

— Но почему?

Учитель сел в кресло:

— Когда я пребывал на грани смерти, я осознал, насколько всё было бессмысленно… Я не хочу смотреть, как мои бессмертные герои умирают. Я устал искать разгадку тайны, которой не существует…

— Надеюсь, ты продолжишь изучать языки?

— Зачем?! Мы в совершенстве владеем языками, на которых никто уже не говорит… Мы очарованы наречиями стран, в которые никогда не попадём… Нам не удастся воскресить фараонов древнеегипетскими заклинаниями и побеседовать на латыни с призраками… Мира, в который мы верили, не существует…

— Как же тайное общество алхимиков!?

— Алхимия — выдумка, —  Франсуа порвал черновики своего романа. —  Мироздание ненавидит тех, кто стремится постичь его тайны… На последней встрече Великий Мастер отравился своим же Эликсиром. Остальные были убиты духами инквизиции…

— Они погибли, чтобы потом восстать из праха…

— Возродившись, алхимики разочаровались в бытие. Раньше адепты верили в силу Философского камня. Но смерть дала понять им, что за пределами ничего нет.

— Ты тоже больше ни во что не веришь?

— В предсмертной агонии мне снилось, что я — фантазия безумного Кукольника. Сначала я был главным героем его постановки, но затем я надоел ему и он бросил меня в гроб… Неужели всё — предопределено!? И я — лишь безвольная марионетка рока!? И как я могу верить во что-либо, если я сомневаюсь в своём собственном существовании…

— Однако уже осознание того, что ты — марионетка, — освобождает тебя от проклятия кукольности…

— Возможно, ты права… Но я не знаю, как жить с этим дальше... Я грезил познать истину — и познал её. Но она меня уничтожила…

— Я могу научить тебя магии…

— В твоей магии тоже нет смысла…

— Чем ты теперь будешь заниматься? Творчество было всей твоей жизнью…

— Отправлюсь в никуда…

Шарлотта посмотрела на портреты Северина и Ампелиуса:

— Твои пауки будут скучать по тебе…

— Они умерли… — голос наставника дрожал. — И я не стану заводить новых пауков. Их жизнь слишком коротка, а я сильно к ним привязываюсь. Так больно каждый раз прощаться с ними…

Шарлотта не понимала, почему учитель так изменился. Он отказывался от всего, что любил… Но в то же время его скорбь была ей знакома… В отражении бесчисленных зеркал он видел лишь исчезновение и увядание. Он мечтал вылечиться, но каждый день заболевал всё больше… Утомлённый одиночеством, он нашёл друзей среди пауков, но те умерли… Герои его романа о бессмертии встретились со смертью… И всё потеряло смысл.

— Франсуа, я не узнаю тебя… Ты стал другим…

— Разве не эту истину ты с собой принесла? Раньше я был куклой. Но, ожив, я понял, что мёртв… Ты помогла мне освободиться от иллюзии бытия... Благодаря тебе я исцелился от болезни существования…

Глава XXVIII. Creazione della non-esistenza

И ставшие демиургами осознали, что прокляты…

Когда куклы засыпали, кукольный дом просыпался, чтобы рисовать их грёзы… Марионетки обрели покой в их игрушечных гробах. Всем мёртвым снился один и тот же сон...

Вернувшись в кукольный дом, Шарлотта разбила часы — в этом мире больше не существовало времени. На её глазах увядшие цветы расцвели, а разбитые куклы собрали себя по осколкам...

Самые безумные грёзы воплотились в реальности, ведь в том сонном царстве правили лунатики…

Странница заглянула в маленькую комнату — там при тусклом свете одной горящей свечи мама создавала античные маски.

Шарлотта подошла к маме и обняла её:

— Каково это — придумывать чужие лики?

— Я всегда чувствую невыразимую скорбь, наблюдая за их рождением и смертью… Когда спектакль подойдёт к концу, они растворятся в небытие…

— Позволь мне создать чьё-то лицо…

— Лучше спустись в мастерскую и помоги своему папе. Ему заказали картину воскрешения мёртвых во время Страшного суда. И он не знает, как написать небытие…

***

Стоило Шарлотте зайти в мастерскую, как она споткнулась о картину Вавилона. Художник изобразил её родной город так, словно бывал там… Она видела себя, скучающую на балконе лунного дворца; Тигр и Евфрат пели ей колыбельные и пустыня рассказывала сказки о бессмертии. В портрете человека в золотой маске, явившегося в Византию, странница узнала себя. По лежащим на полу эскизам падения Атлантиды и разрушающихся подземных пирамид ползали пауки. Все эти мифы — о ней. Она погубила атлантов, наслала на мир потоп… Но последняя картина ещё не дописана. Шарлотта была готова вернуть усопших к жизни…

В той пустыне бытия витало столько миражей, грезивших проявиться в реальности, однако папа сидел перед чистым холстом…

— Нет вдохновения? — спросила Шарлотта.

— Обычно я придумываю новые миры, но теперь мне нужно создать то, что уже исчезло. Как написать лики тех, кто обратился в прах? Как из костей и руин возвести новые царства?

— Не пытайся нарисовать точную копию старого мира, а выдумай его заново…

— Зачем придумывать то, что уже когда-то было создано? Я не вижу в этом смысла…

— Сгорев в огне, птица Феникс сотворила себя сама из пепла. Она стала демиургом и освободилась от иллюзии существования, — объяснила Шарлотта. — Мёртвые тоже вернутся из загробного царства другими…

— Но что может заставить покойников пробудиться?

— Иногда, чтобы поднять мёртвых из могил, нужно всего лишь снять с них саваны этого сна…

— Или оставить полотно чистым и ничего не создавать… — прошептал папа. — Я хочу написать пустоту… Я мечтаю, чтобы ничего не существовало…

С этими словами он покинул мастерскую. Но Шарлотта уже представила возрождение и решила написать картину за творца.

Художница порезала руку ножом, и алые капли упали на холст. Она создавала Атлантиду, лабиринты Мохенджо-Даро и звёзды над башнями Вавилона… Шарлотта  придумала их смерть, чтобы они могли возродиться.

От прошлого остались лишь руины. Но она возведёт новые империи из костей и праха. Она сотворит небытие.

На кладбище спали куклы. Шарлотта хотела вернуться в края, где всё — лишь сновиденье, ускользнувшая мечта. Прах летел ей в глаза, и странница спряталась за вуаль. Вместо надгробий она представляла дворцы Мохенджо-Даро...

Тени создали мир, который их уничтожил. И святилища, обещавшие бессмертие, стали их гробницами. Грезившие коснуться вечности упали в могилы. Зачем они обманывали себя? Почему выбрали жить в иллюзиях? Осознание бессмысленности бытия и есть обретение смысла. И смерть — путь к бессмертию.

Странница была там, когда они исчезали. Шарлотта отравила их своим Эликсиром, чтобы сделать из покойников живых. Подарив вечную жизнь, она прокляла их…

Художница пустыню смерти превратила в бушующий океан жизни… Её проклятая кровь капала на могилы, пробуждая усопших. Шарлотта из костей и праха создавала новых кукол… Когда из пустоты возник мир, на неё нахлынула зловещая волна небытия…

***

Странница поднималась и спускалась по бесконечным бирюзовым лестницам. Она блуждала по лабиринтам синего города в поисках другой себя. Его нарисованные лазурные двери сливались со стенами. Она дёргала их за ручки в виде назаров — но все двери были закрыты. Всюду висели полотна, изображающие этот сапфировый мир… И путница уже не различала, где картина, а где — реальность…

Она обнимала каждого пробегающего мимо призрачного кота; приветствовала белых кошек, выглядывающих из окон. Казалось, что этот город принадлежал лишь им. Шарлотта ни разу не столкнулась даже с призраком.

Странница заметила вывеску «Мир вуалей» и зашла в лавку в надежде найти там местных жителей.

Её встретили статуи, закутанные в саваны. Кто эти призраки, не отражающиеся в бесчисленных зеркалах бытия? Они — песок Вавилонской пустыни или части узора причудливой мозаики этого непостижимого космоса? Они — творцы или творения? Шарлотта знала, что если сорвёт  вуали с мёртвых, то увидит себя…

Она хотела заглянуть под их таинственные покровы, но её остановила женщина без лица:

— Им в сне смерти снится жизнь. И они не хотят просыпаться… Прошу, не тревожь их…

— Кто вы?

— Я создаю вуали из воспоминаний и грёз. Они утешают потерянных, даря им сны о вечности…

Хозяйка укрыла её вуалью, и Шарлотта оказалась на вершине зиккурата Вавилона…  Над ней — древние звёзды, ещё не упавшие с небес. Она могла пройти через сияющие врата и вернуться домой. Океан не успел забрать на дно её волшебное царство… Но то был сон ушедших…

— Вавилон пал… — Шарлотта сняла с себя покровы мечты. — Его больше не существует… Зачем жить с верой, что его тень ещё здесь?

— Это придаёт их смерти смысл, — ответила безликая женщина.

— Но в ней нет смысла…

Конец великих империй, будь то Византийская или Персидская, одинаков. Поверив в вечность, призраки обрекли себя на погибель.

Шарлотта обняла мраморные статуи:

— Вы живёте в миражах и после смерти. При жизни — в иллюзии о своём могуществе, а после смерти — о бессмертии… Но мёртвые должны осознать конечность бытия, чтобы восстать... — она дотронулась рукой до их белоснежных вуалей, и те почернели. — Освободитесь от иллюзии смерти, чтобы познать истинных себя...

И покойники сорвали с себя саваны…

Глава XXIX. Il Sabba delle Bambole.

Il diavolo in maschera umana ha inventato questo carnevale per lei...

Художница заново писала лики мёртвых. Сначала Шарлотта рисовала в их глазах космос, а на щеках выводила каждую родинку. Но гаснущие свечи и скользящие по покоям тени демонов напоминали ей о том, что она опаздывала на карнавал. За окном уже заполыхали первые костры ночных ритуалов. У неё не было времени и сил придумывать лица ушедших, и Шарлотта облачила всех в одинаковые маски…

Закончив проклятую картину, она накрыла полотно саваном. Ей, как и покойникам, тоже нужно было спрятаться от наступающей тьмы. Шарлотта надела пурпурный традиционный костюм Сардинии, закуталась в воздушную фиалковую вуаль и отправилась на празднество.

***

Оливковые деревья скрывали от непосвящённых подземный храм-колодец, окружённый священными камнями. Странница спустилась по лестнице в трапециевидную затопленную залу. В воде плавали кости и осколки луны. Шарлотта падала в Эгейское море вместе с исчезнувшими... Она бежала за заблудшими в царстве Аида путниками, наблюдала за смертью аргонтавтов, уничтоженных волшебной силой Золотого руна. Для тех, кто искал выход из Подземного мира, она придумывала новые лабиринты… Ей нравился конец, где никто не обретает истину…

Художница из крови создавала то бурю, то тихий отлив; рисовала то возвратившиеся издалека судна, то обломки старых кораблей; творила из морской пены то всесильного человека, то ничтожного раба рока. Она хоронила своих персонажей и затем возрождала их из праха…

Шарлотта явилась на празднество, когда представление уже началось. Она быстро нашла в толпе Полетт и Присциллу — подруги заворожено смотрели, как греческий герой разрывал тело побеждённого Минотавра на части…

— Где ты была!? — возмутилась Присцилла.

— Извините, я помогала папе писать картину… Мёртвых слишком много, и я не успела создать лики всех воскресших… Пришлось надеть на них маски.

— Каролина, мне не нравится эта идея. Маска — ложное, а не истинное лицо. Ты сделала их безликими…

— Необычная художественная находка, — отметила Полетт. — Безликость под маской придаёт картине особый смысл.

— Я надеюсь, что после карнавала ты допишешь их лики? — спросила Присцилла.

— Нет, я оставлю их в масках…

— Как же безликие будут существовать? Искусство оживляет мёртвых... Неужели тебе безразлична судьба тех, кого ты создала из небытия?

— Я дала им возможность сотворить себя самим… Они могут взять кисть и написать свои лица или сменить маски…

Шарлотта отвлеклась на постановку — на орхестре жрица в пурпурной мантии и миртовом венке собирала Минотавра по частям… Но она не пыталась создать его точную копию, а из старых осколков творила новое существо. Эта волшебница была так похожа на неё…

Когда чудовище возродилось, оно обратилось к герою:

— Убив меня, ты подарил мне бессмертие! Мои кости — созвездия; моя кровь — океан; моё сердце — несуществующее сокровище атлантов. Я — вечность. И я восстану, чтобы стать другим…

С этими словами Минотавр оторвал лицо героя и надел его на себя…

Мир живых теперь принадлежал мёртвым. По улице шествовали тени в овечьих шкурах и звенели колокольчиками, пытаясь отпугнуть захвативших город злых духов. Безликие носили те же деревянные плачущие маски, которые Шарлотта мгновение назад написала на своей картине.

Её полотно стало зеркалом, отражающим небытие. То был мир наоборот… Добро стало злом, а зло — добром. Призраки в одетых наизнанку традиционных костюмах ходили задом наперёд. Под их масками таились зеркала, и усопшие смотрелись в лики друг друга…

— Мы все — одинаковые… — печалились они.

— Нарисуй их лики прямо сейчас… — попросила Присцилла.

— Есть у них лица или нет — мне безразлично. Сегодня со старым миром будет покончено. Я разбиваю кукол, чтобы из их осколков создать новых…

Демоны в алых масках быков, истязавшие Баттиледду, преподнесли ей кубок с кровью марионеток. Испив кукольной крови, Шарлотта начала слышать голоса мёртвых. И она пошла на зов, доносящийся из глубин земли.

Духи привели её к таинственному дольмену. Вороны, кружившие над мегалитами, казались воскресшими Фениксами... Шарлотта прошла сквозь портал и очутилась в покинутом нурагическом городе…

Ей небо там мнилось сапфировым морем, волны которого оживляли сонные камни; руины напоминали извивающихся змей, ползущих к целительной воде. Волшебница хотела возродить исчезнувший мир… Однако она не знала, где лежат кости ушедших. Мёртвые говорили с ней, но не отвечали на её вопросы… Они потерялись в лабиринте Минотавра и навсегда забыли себя.

О чём молчали эти одинокие дольмены и менгиры? Они помнили жизнь и смерть тех, кто их построил…

Шарлотта решила создать бессмертных из древних камней. Она встала в центр магического круга из менгиров и волны придуманного ею моря обрушились на камни. Её океан разрушения нёс с собой жизнь…

Фантомы обретали тела… Камни, прежде безжизненные, теперь истекали кровью. У них появлялись маски…

Она собирала разбившуюся луну по осколкам; рисовала из звёзд другие миры. Она творила новое бытие…

***

С её вторым приходом всё изменилось. Шарлотта то и дело спотыкалась об окровавленные черепа. Демоны приносили последние кукольные жертвы; марионетки замерли, ожидая конца карнавала. Но странница растерялась — она нигде не могла найти Присциллу и Полетт.

Её остановил скелет в трагической золотой маске, отличающейся от других ликов:

— Теперь, когда я сам нарисовал своё лицо, я мечтаю найти смысл… Открой мне тайны мироздания!

— Мне не известны никакие тайны… — призналась Шарлотта.

— Но почему ты решила меня нарисовать?

— Порыв вдохновения… У меня не было определённой идеи… Сначала я придумываю безликих, а затем они сами создают свои маски.

— Прошу тебя, скажи, что в моём существовании есть смысл… — умолял скелет.

— Но ты должен сам ответить на свои вопросы…

— Ты оставила меня одного в этой пустыне бытия. Я не знаю, кто я, откуда пришёл и зачем существую… Ты хуже дьявола. В отличие от тебя, он хотя бы умеет врать…

— Я заставила тебя заблудиться в себе, чтобы ты нашёл высшую правду. Осознав свою безликость, ты выдумал себя сам…

— Ты сделала меня творцом, приблизила к истине — и этим обрекла на вечные страдания! — мёртвый взглянул на кукол в одинаковых масках, растворяющихся в темноте веков. — Если это вечное бытие, то я отказываюсь от бессмертия…

— Не только жизнь, но и смерть — пустыня, лишённая смысла…

— Те, кого ты однажды придумала, уничтожат тебя за то, что ты подарила им бессмертие! — молвил скелет и рассыпался в прах.

Послышался смех — на площади толпа ликовала перед огромной деревянной марионеткой.

«Огонь оживит мёртвых… — размышляла Шарлотта. — Куклы разобьются, чтобы пробудиться от сна небытия…»

Как только она представила конец света, из мрака появился человек в чёрной мантии и маске Бекку… На его плечах мерцало Золотое руно, обещавшее бессмертие.

— Сейчас я выберу того, кто сожжёт эту марионетку… — произнёс незнакомец. — Но кукла станет человеком, когда сгорит...

Все расступились. Он подошёл к Шарлотте, взял её за руку и повёл за собой...

Ей хотелось, чтобы герои сотворили себя сами, и она сделала их безликими. Художница мечтала, чтобы шуты стали философами, и она лишила их истины… Странница грезила спасти мир, и потому решила его уничтожить...

Шарлотта взглянула на гигантскую марионетку, — и та загорелась. Вслед за куклой запылали и маски теней. Но призраки радовались тому, что сгорают в пламени небытия…

Глава XXX. Il Desiderio di Francesca

Однажды один состоятельный сеньор заказал у венецианского художника картину Апокалипсиса. Творец изобразил всё, кроме лика Антихриста. Он не мог представить, как выглядит лжепророк. У него совсем не было вдохновения, а сеньор то и дело торопил с заказом…

И тогда художник написал лик Антихриста со своей дочери Франчески…

***

Когда старый мир был уничтожен, Шарлотта попрощалась с двойником и вернулась в свой век через разбитое зеркало. Но собрала ли она все осколки себя? Или в других измерениях ещё остались её тени?

На картинах появились куклы, обращающиеся в людей, и люди, страдающие от проклятья кукольности. Вместо алхимиков на средневековых кострах горели инквизиторы; мёртвые ожили, а живых закопали в могилы.

Новое полотно было завешано саваном. Шарлотта сорвала покровы смерти и пред ней предстали восставшие покойники в одинаковых масках, которых она придумала во время странствия по Средневековью.

Апокалипсис наступил во всех мирах. Она изменила ход времени, а вместе с ним и  мироздание… «Мы пишем картины бытия, чтобы найти их отражения в других эпохах…», — размышляла Шарлотта.

За столом перед канопами сидели зыбкие тени мумий… Странница поднесла к их ликам свечу, но огонь не пробудил мёртвых…

Из подземелий доносились погребальные египетские песнопения. Шарлотта надела вуаль-невидимку и спустилась в тайную комнату.

В залах Аменти пылал огонь истины. Ей мерещилось, что она блуждает в лабиринтах  грёз спящего сфинкса… Принцесса Вавилона вернулась в разрушенную перевёрнутую пирамиду атлантов, в темноту и небытие… Её дом был там, где ничего нет.

Из канопов были вынуты все органы… Над золотыми саркофагами склонялись фараоны в масках египетских богов и читали заклинания. Странница могла спрятаться от жрецов, но не от детей подземной ночи. Скорпионы заползали под кожу…

— Я чувствую присутствие кого-то иного… — Анубис подошёл вплотную к Шарлотте.

Она испугалась, что стала видимой, но бог смерти прошёл сквозь неё.

— Прошлое, настоящее и будущее слились с друг другом в этой звёздной пирамиде, — произнесла Уаджет. — Возможно, кто-то из другого времени сейчас смотрит на нас…

Внезапно ноги Шарлотты коснулся пушистый хвост кота с головой человека:

— Если не погладишь меня, то я скажу всем, что ты здесь… — угрожал маленький сфинкс, рождённый в песках Сахары.

Она взяла сфинкса на руки, и тот уткнулся носом ей в плечо…

Ритуал продолжался. Скарабеи превратились в глаза покойников. Теперь ушедшие могли видеть, как Ра сжигает змея Апопа, чтобы над священными пирамидами вновь взошло солнце жизни.

Когда Анубис вернул усопшим сердца, мумии проснулись… «Но почему бог мумификации и смерти кажется мне таким знакомым?», — спрашивала себя Шарлотта.

Словно читая её мысли, Анубис снял маску — за ней скрывался дядя Чарльз.

Фараоны торжествовали — мумии обрели бессмертие. Но почему Шарлотте было так грустно смотреть на воскресших: «Есть ли в их пробуждении смысл?»

***

Мёртвые очнулись от иллюзии жизни, но сама странница никогда не просыпалась от этого смутного сна. Её печалило, что Франциск больше не мог писать книгу — и Шарлотта решила закончить роман за него. Она изменит судьбу героев, расскажет свою историю и придумает свой финал…

Всю эту нескончаемую египетскую ночь писательница трудилась над книгой. Она воображала себя шаманом, в которого вселяются духи, героиней ещё ненаписанной картины и призраком, изгнанным из всех миров… Ей являлись тени, мечтавшие о существовании — и Шарлотта творила их из пустоты… Она создала мир и выдумала тех, кто его уничтожит — Антихриста и дьявола; она сделала персонажей вечными, но передумала и лишила их бессмертия… Ей нравилось угадывать, какая на этот раз фарфоровая кукла разобьётся и выпадет из игры …

Когда лучи возрождённого солнца осветили её мрачные покои, Шарлотта отправилась на завтрак.

Несмотря на то, что дядя Чарльз был занят кормлением венериной мухоловки, он не упустил возможности похвастаться приобретением:

— Заметила, что я купил новое полотно для рыцарского зала? — лорд Делагарди указал на произведение средневековой живописи с воскресшими покойниками в масках.

Однако племянница не могла отвести взгляд от хищного растения. Её вдохновляло, как оно заманивает мух в ловушки и пожирает их…

— Да, я уже видела. Кто тебе продал эту картину?

— Коллекционер проклятых артефактов.

— Должно быть, антиквар потребовал целое состояние... Ты торговался!?

— Нет, цена была невысокой, поскольку у мёртвых не написаны лица. Только одинаковые маски…

Шарлотта вздохнула:

— Тебе тоже не близка идея безликости?

— Именно этим меня и привлекло это полотно… На нём единственном изображены неосуществленные, недописанные, несозданные. Те, кто ещё не воплотились до конца и не обрели тела… Художник отразил грань между бытием и небытием.

— Искусство позволяет творить то, что не существует…

C полки за Шарлоттой наблюдала кукла в алом итальянском платье-гамурра и в синей бархатной мантии.

— Кто это? — спросила она у дяди.

— Ах, я совсем забыл тебе сказать! — голодное хищное растение чуть не укусило дядю Чарльза, но тот успел убрать руку. — Когда коллекционер узнал, что у меня есть племянница, он подарил мне эту марионетку. Её зовут Франческа.

Сапфировые глаза куклы гипнотизировали Шарлотту — в этой бездне бушующего моря она видела своё отражение:

— Мы с ней так похожи…

Стук в дверь вывел её из состояния транса. Тётя Ева, которая обычно обходила их угрюмый замок стороной, наконец, пришла к ним в гости:

— Хватит сидеть целыми днями дома, Шарлотта! Я купила нам два билета на новый спектакль на итальянском языке.

— Снова эти бессмысленные пьесы с однообразными финалами. Каждый раз одно и то же. Мне это не интересно…

— Раньше постановки действительно были скучными, — согласилась тётя. — Но теперь всё изменилось! В театр пришёл новый режиссёр и заменил всех актёров куклами.

— Этим меня тоже не удивить…

— Не думаю, что ты когда-нибудь посещала кукольный спектакль, где нет кукольника, управляющего марионетками…

— Необычно… И о чём он?

— Это пьеса Женевьевы де Лузиньян о дочери венецианского художника, которая в мире марионеток не была куклой. Мир проклял её за то, что она написала роман об истине. Но писательница решила отомстить мирозданию...

***

Шарлотта пряталась от кукол за китайским веером с красным драконом. Зрители в масках комедии дель арте были давно мертвы; бесконечные каналы вели в Преисподнюю. Венецианские декорации напоминали страннице о путешествии в безумный город зеркал во время карнавала. Но видела ли она когда-нибудь настоящую Венецию? Или та Венеция, в которой она потеряла себя, тоже была кукольной?

На сцену вышла марионетка, выглядевшая точь-в-точь как та, что ей подарил коллекционер. Невидимый кукольник начал свой рассказ:

— Франческа Корнелия была прозрачнее вод Адриатического моря, эфемернее фантома… Её словно никогда не существовало. Даже её отец-художник не мог отразить на портрете всю глубину призрачной красоты своей дочери. Нимфу, рождённую из морской пены, тяготило несовершенство мира, болезни и вездесущая смерть… У неё более не было сил смотреть, как Венеция тонула вместе с теми, кого она любила… И она захотела разбить все зеркала существования и из осколков сотворить новое бытие...

Франческа своей кровью писала роман, который никому не давала читать. Сама того не осознавая, на страницах своей книги писательница раскрыла запретные тайны мироздания...

По лунным адриатическим волнам заскользила гондола с незнакомцем в чёрной мантии.

— В разгар карнавала в уходящий под воду город прибыл богатый Граф. Высшее общество было от него в восторге. Но загадочный гость, явившийся из ниоткуда, искал встречи только с Франческой. Он был одержим её романом.

На мосту Риальто Франческа столкнулась с незнакомцем в маске «Bauta», длинной  тёмной бархатной мантии и трикорно.

— Я исполню любое твоё желание, если отдашь мне книгу… — молвил он.

— Пусть зловещие воды Адриатики вернут мне тех, кого они забрали!

— Я не обладаю силой воскрешения…

— Я придумала тебя, чтобы ты поднял мёртвых из могил. Но ты оказался ни на что не способен…

Её слова так сильно оскорбили Графа, что он сделал куклу Франчески, проткнул её иглами и наслал на неё проклятия.

— Однако адские чары не действовали на писательницу, — усмехнулся рассказчик. — Она уже была проклята всеми существующими и несуществующими мирами.

В ответ Франческа сшила куклу дьявола и сожгла её.

— Эта битва могла бы длиться вечно. Но Граф никогда не вёл честную игру. И он послал демонов Преисподней украсть роман.

Марионетка главной героини надела маску смерти.

— Но Франческа создала это сокровище только для того, чтобы оно было украдено… И, открыв книгу, Граф обнаружил, что все её страницы были пусты…

Но он так был очарован этой пустотой, из которой рождалась истина, что влюбился в Франческу.

Граф вернул ей роман и сделал предложение. Франческа согласилась вступить с ним в брак при условии, что он исполнит другое её желание — уничтожит весь кукольный мир.

Глава XXXI. Athena

"Правдива смерть, а жизнь бормочет ложь.
И ты, о нежная, чье имя — пенье,
Чье тело — музыка, и ты идешь
На беспощадное исчезновенье".
Николай Гумилёв

Кукольная Венеция ушла под воду. Марионетки Антихриста и дьявола исчезли со сцены… В театре бытия воцарилась темнота. Гаргульи еле держали грозившее упасть беззвёздное средневековое небо. Пинакли протыкали крылатых духов, устремлённых к облакам. Этот печальный финал о смерти мира повторялся снова и снова…

И вновь Шарлотта проходила сквозь портал готической розы. Она сливалась с херувимами витражей, поднималась в небо и падала в Преисподнюю.

Кто она на этих фресках? Ангел иди демон? Смерть или бессмертие? Даже серафимы не могли проникнуть в её сны и узнать эту тайну…

Зрители в масках комедии дель арте покидали зал:

— Среди мёртвых мне мерещилась тень зловещего человека в маске «Bauta» и чёрной бархатной мантии… — шепнула проходящая мимо дама своей подруге.

— А мне чудилось, что Франческа сидела в партере и смотрела спектакль о себе…

Шарлотта спряталась за китайским веером.

— Создаётся ощущение, что невидимый кукольник при создании марионетки Франчески вдохновлялся тобой… — отметила тётя Ева. — Ты случайно с ним не знакома!?

— Это просто совпадение. Откуда мне его знать!?

— Странно, что вы так похожи с Франческой… Разве возможно сделать куклу, которая ничем не отличается от живого человека?

— С помощью магии можно не только из марионетки создать человека, но и человека превратить в марионетку…

— И тебя не смущает, что у кого-то есть твоя кукла!?

— Во всех мирах существуют и одновременно не существуют бесчисленные кукольные версии меня. Я сама выдумала своих двойников, и на меня не влияет их судьба…

Внезапно их окликнул Человек в маске «Bauta».

— Scusi! — обратился он к Шарлотте. — Я  театральный режиссёр. Когда я увидел вас среди зрителей, то вы мне напомнили кого-то знакомого… И тогда я осознал, что вы идеально подходите на роль Афины в моём новом спектакле.

— Но Шарлотта не актриса, — возразила тётя Ева. — Боюсь, у неё не хватит опыта…

— Это отлично! Мне нужны не актёры, а реальные люди, способные изобразить невыразимое, выйти за пределы возможного… Нужны те, кто осознали, что куклы, и освободились от этого проклятия.

— А о чём будет спектакль? — заинтересовалась Шарлотта.

— О пути в Колхиду и Золотом руне…

— Аргонавты найдут Золотое руно?

— У меня нет ответа на этот вопрос…

— Как же?! Вы же режиссёр…

— У моего спектакля нет сценария. Сюжет меняется сам по себе в процессе… Мой Олимп — это и близкая реальность, и несбыточная мечта. Аргонавты уже на пути к Золотому руну, но в то же время в их путешествии нет смысла, ибо Колхида — мираж. Моя Афина — богиня, однако также и она смертна, и ничем не отличается от обычного человека. Я — режиссёр, но даже мне неизвестен финал.

— Я бы хотела принять участие в этой постановке! — согласилась Шарлотта. — Как мне получить эту роль? Я читала все поэмы Гомера и Гесиода в оригинале, и могу рассказать монолог на греческом…

— Но эта роль уже ваша... Мне не интересны заученные монологи. Я не тот, кто поёт орфические гимны марионеткам. Я ставлю спектакли о куклах, что ожили… Я хочу видеть, как актёры сами творят спектакль. Приходите завтра в театр, и просто будьте собой на репетиции…

Когда Шарлотта с тётей вышли на улицу, Ева купила у цветочницы нарциссов…

— Впервые встречаю режиссёра, который работает без сценария! — восклицала тётя. — Этот Человек в маске «Bauta» такой странный!

— Он хочет выйти за пределы сценария, спектакля, окружённого декорациями и, наконец,  мироздания… В этом — и смысл. Позволить марионеткам сотворить себя самим…

— Всё равно я не представляю тебя в роли Афины, Шарлотта…

— Почему?

— Греческие боги были близки к людям, но ты мне кажешься совершенно далёкой и безразличной. Ты так же призрачна, как эфир...

Они шли вдоль Темзы, и в грязных водах Шарлотта воображала корабль аргонавтов, отчаливающий в неизвестность. Какая судьба ждёт странников? Даже небу это не было известно…

***

Шарлотта готовилась к спектаклю, как к венецианскому карнавалу. Актриса надела белоснежный ионический хитон, увенчала голову лавровым венком и посмотрела на своё отражение в зеркале. В этом невесомом одеянии она выглядела, как статуя Персефоны в Ираклионе. Но не напоминали ли эти кудри, подобно змеям сползающие по плечам, о чарах Медузы Горгоны? Или, быть может, она, как Афродита, родилась из морской пены? Это не имело значения. Ведь в одной маске выражаются все лики и в одной роли сливаются все персонажи… И, исполняя роль одного, она играет всех…

Спустившись вниз, Шарлотта столкнулась с дядей Чарльзом, который собирался в музей на открытие выставки, где представлены пожертвованные им же египетские экспонаты.

— Судя по твоему наряду, ты направляешься в Элладу? — пошутил он.

— Мне предложили играть роль Афины в театре…

— Надо же… Тебе подходит эта роль!

— Правда?! Тётя Ева сказала, что не видит меня в образе Афины.

— Не слушай её, эта роль создана для тебя, ведь ты одержима знаниями… — он накинул пальто. — Ладно, мне пора, Август хочет, чтобы я произнёс речь. До вечера!

***

Из хмурого Лондона Шарлотта перенеслась в сверкающую под античным солнцем Древнюю Грецию. Странница видела себя в каждом проплывающем призраке. Она —крестьянка, изнурённая работой и жарой… Но подул зефир. И теперь она — жрица в храме, парящем в облаках. Волшебница покружилась. И вот уже пред ней Олимп. Но почему он так пустынен?

Из театра выбежал актёр в слезах…

— Что случилось? — спросила у него Шарлотта.

— Это не режиссёр, это дьявол… — предупредил он.

Не перепутала ли она небо с землёй? Не ведут ли эти врата в Ад? Она плутала среди колонн театра и вспоминала Парфенон… Сквозь неё проскальзывали последние полубоги. Её Сизиф освободился от наказания, а Орфей победил смерть в царстве Аида. Она вернулась в Элладу, минуя звёзды и века. Вдалеке шумело море, которое ещё никто не придумал…

Зрители в античных масках застыли в ожидании представления о ней. Шарлотта спустилась по ступеням амфитеатра к арене.

Сзади к ней подкрался человек в хитоне и маске сатира. Актриса вздрогнула:
 
— Прошу прощения, что напугал вас! Вы не узнали меня?! Я режиссёр. Я тоже играю в этом спектакле и потому сменил маску…

— Тут так пустынно… А где, собственно, Ясон?

Из темноты ей помахал рукой скромный шут.

— Почему он в костюме шута? — спросила Шарлотта.

— Днём он исполнял эту роль в средневековой пьесе, — объяснил режиссёр. — Ещё не успел переодеться после спектакля.

— Как этот актёр хорошо сыграет греческого героя, если у него другое амплуа?

— Понятия не имею… Это и интересно! Как обычный Шут превратится в греческого героя, одержимого идей бессмертия!

— Вы хотите, чтобы герои сами творили себя и поэтому не пишите сценарий. Но у меня такое ощущение, что на самом деле вы не заинтересованы в том, чтобы Ясон вместе с аргонавтами нашёл Золотое руно… Но я — здесь, чтобы помочь им обрести вечную жизнь.

Режиссёр усмехнулся:

— Вы даже умнее, чем я предполагал. Однако ваши знания никому не нужны…

— Что, значит, не нужны?! — возмутилась Шарлотта. — Как это возможно?!

— Пора начинать. Вы первая выходите на сцену… — Человек в маске сатира взглянул на разбитые часы. — Вы должны начать и закончить этот бессмысленный спектакль…

***

Волны Эгейского моря вынесли её на берег… Закат никогда не был одновременно так близок и так далёк… Шарлотта зажмурилась. Она была собой, но в то же время являлась кем-то другим… Призрачная Эллада сияла, как солнце. Сон, ещё никому не приснившийся, ждал своего воплощения.

В мерцающей белизне тонули мечты. Мир — словно чистый холст. Оставить эту пустоту или вообразить что-то новое? Она оживляла мрамор; писала меандровый орнамент ночи и из морской пены и ракушек создавала людей. Она придумала корабль, и на его борту появились аргонавты, готовые отчалить в Колхиду. Все ждали её, а волшебница лунным светом рисовала колонны Парфенона. Шарлотта плела кружева неба, шила вуаль луны…

Она могла остаться в этой грёзе. Но все её мечты были о странствиях… Ей хотелось выйти за пределы своего сна, увидеть, что снится другим, ещё непридуманным и несозданным…

Ясон подал ей руку, и Шарлотта запрыгнула в отбывающий корабль… Ни разу не обернулась она назад… Из пустоты странница создаст новые лабиринты:

— В тех беспокойных волнах — моя колыбель. В том небе — звёзды, которые я придумала. Но я покидаю этот мир, чтобы создать новый… Я ухожу далеко, но остаюсь здесь…

Глава XXXII. Colchis

Создавшие страну бессмертия сами не знали пути к ней…

Шарлотта грезила отправиться в путешествие с аргонавтами — и её мечта сбылась. Но где небесная Колхида, целительный свет Золотого руна? Странники плыли бесконечно долго. Они спрашивали её, куда им держать путь… Но она не знала… Впереди — нескончаемый океан небытия. Мироздание обрекло их на вечные скитания в поисках несуществующего смысла…

В том невесомом струящемся одеянии Шарлотта напоминала призрака. «Я снюсь аргонавтам или они снятся мне?» — думала она. Не имело значения, чей это был сон. Ей наскучили эти волны, влекущие в пустоту…. И волшебница выдумала мир заново… Она представила Колхиду, и исчезнувшее царство показалось вдалеке. Но, возродившись, осталось ли оно тем же или стало другим?

Аргонавты сошли с корабля и очутились в белом городе. То был мир пустоты. Там художник ещё не успел раскрасить дома и вывести узоры… Никто не придумал персонажей и не нарисовал лики… Шарлотта станет демиургом, на чистом холсте творящем вселенную. Она взяла в руки воображаемую кисть и принялась создавать мир…

— Афина, где нам искать Золотое руно? — отвлекли её аргонавты.

— Но я только начала создавать этот мир, и ещё не успела постичь его тайны… — ответила Шарлотта.

— Мы столько хотели познать… — произнёс Ясон. — В чём смысл нашего путешествия? Куда нам идти? Где отыскать бессмертие? Но ты не дала ответ ни на один наш вопрос… Прошу, подскажи нам путь к сокровищу!

— Мне ничего не известно…

Внезапно пред ними появился человек в хитоне и в маске сатира:

— Приветствую вас в Колхиде, странники! Не бойтесь, я всего лишь бедный актёр, исполняющий ваши роли на сцене жизни. Что привело вас в наши пустынные края?

— Мы ищем Золотое руно! — воскликнули аргонавты. — Быть может, вы сможете нам помочь?

— Легенда гласит, что сокровище спрятано в самом сердце Подземного царства. Многие герои, пытавшиеся найти Золотое руно, навсегда потерялись в лабиринтах смерти. Нам с вами по пути… Я тоже направляюсь к вратам Ада. Следуйте за мной, и вы обретёте истину…

— Как нам повезло, что мы вас встретили!

— Но вдруг незнакомец заманивает вас в ловушку? — предположила Афина.

— Зачем ему это!? — возмутился Ясон. — В отличие от тебя, он готов нас проводить... Ты же всё это время мешала нам искать Золотое руно!

— Мешала?! Но я помогла вам построить корабль!

— И этот корабль унёс нас в никуда…  Из-за тебя мы потерялись в море… Мы спрашивали тебя о смысле нашего странствия, а ты отвечала, что его нет… Разве так сложно было дать хотя бы одну подсказку? Почему ты так жестока с нами!?

— Я не хотела вас обманывать... Возможно, что Золотого руна не существует. И в конце пути вы не найдёте ничего, кроме смерти…

— Ты лишила нас смысла… — Ясон вздохнул. — Но здесь, в Колхиде, мы обрели проводника.

— Вы стремитесь быть обманутыми и предпочитаете пустыне истины миражи. Теперь мне безразлична ваша судьба. Я сама найду Золотое руно и заберу его себе… Вы не достойны бессмертия.

Её слова пробудили у аргонавтов ещё больший интерес к сокровищу. Ясон захотел опередить Афину и доказать миру, что он настоящий герой.

— Путь полон опасных монстров и теней… — предупредил Шарлотту человек в маске сатира. — Одна вы не справитесь.

— Я не одна… Со мной мёртвые.

***

Плутая в лабиринтах пустоты, странница размышляла о судьбе аргонавтов. Ей было обидно, что они доверились незнакомцу, а не ей… Куда их собирается вести этот человек в маске сатира, если Шарлотта — та, кто выдумала страну бессмертия? Пусть художница и не знала пути к ней, но теперь она определяла бытие… Аргонавты найдут Золотое руно и осознают, что ни сокровища, ни их не существует… Своими иллюзиями Шарлотта заманит их в ловушку и оставит исчезать в небытие. Странники, так отчаянно жаждущие опередить её, окажутся лишь марионетками… Она приведёт их к истине и заставит обрести то, чего нет… И даже дьявол не сможет помешать им найти сокровище.

Мечтавшие о Колхиде аргонавты спустились в Ад. И это Шарлотта предсказала их путь...

Герои и их маски придуманы. Однако на холсте ещё остались пустые места…

Шарлотта написала поле, усеянное увядшими нарциссами. В реальности они были бы обречены… Но на её картине мёртвые цветы обращались в людей…

Художница сорвала один нарцисс, и тот превратился в нимфу.

— Где же Колхида? — спросила Шарлотта у воскресшего духа. — Почему этот мир так пустынен?

— Колхиды больше не существует…

— Что здесь произошло?

— Одна жрица создала Золотое руно, чтобы подарить жителям Колхиды бессмертие… Никто не знал, кто она, откуда пришла — с Олимпа или из Ада. Волшебница внезапно появилась в нашем мире и так же внезапно пропала. Узнав о сокровище, все герои и цари стали одержимы его поисками. Даже боги хотели его заполучить. Аид не мог позволить людям обрести бессмертие и украл Золотое руно. Но жрица только этого и хотела. В поисках вечной жизни герои спускались под землю и терялись там навсегда. Это сокровище уничтожило Колхиду… — нимфа взяла Шарлотту за руку и повела к реке Ахеронт. — Но теперь ты здесь, чтобы нарисовать этот мир заново… Мы все тебя ждали!

Река Ахеронт говорила с ней голосами ушедших… Шарлотта спустилась к беспокойной зеркальной воде, отражающей эфемерные долины Колхиды. Но эти нетленные грёзы не принесут покойникам утешение… Странница поведает им о том, что смерть, как и жизнь — иллюзия; что они — куклы, и их бытие — бессмысленный спектакль.

Её окутывали чары Гипноса. Но она не уснёт в этом сне… Шарлотта зашла по пояс в реку Ахеронт, и подземное течение унесло её домой…

Чем дальше она заплывала, тем темнее становилась вода. Это ущелье — врата в Ад. Зловещие скалы сужались. Они поглотили весь мир, скоро они поглотят и её…

Сколько ей плыть? Имеет ли этот путь конец? Всё сливалось в безбрежное море сна. Усопшие спрашивали, что их ждёт… Но ведь она тоже странник, который ничего не знает. Ей тоже неведомы тайны…

***

После репетиции Шарлотта решила забежать к Франциску. Всю дорогу ей казалось, что её преследовала странная тень… Но когда она оборачивалась, фантом прятался. Её путешествие продолжалось в реальности… На зданиях блестел меандровый орнамент ночи; в пыльных окнах сгорало солнце Эллады.

Возле заброшенной обители близнецы играли в куклы.
 
— Обретя сокровище, я осознал, что его не существует! — воскликнула кудрявая девочка в розовом кукольном платье, державшая марионетку Шута. — Так я узнал тайну небес, так я познал истину…

— Но гигантская змея, явившаяся из бездны Ада, откусила ему голову… — мальчик в тельняшке отнял у девочки марионетку и оторвал кукле голову.

— Это нечестно! Ты сломал мою куклу! — девочка выхватила из его рук тряпичную змею и разорвала её на части.

Однако мёртвая кукольная змея превратилась в настоящую.

— Убив её, ты подарила ей бессмертие… — прошептал мальчик в тельняшке.

Чёрная кобра посмотрела на Шарлотту огненными глазами и поползла в её сторону. Испугавшись духа, странница поспешила к Франциску. Она уже воображала, как расскажет ему о своём приключении с аргонавтами. Мерцающие огни и гудки кораблей говорили о том, что пристань, неподалёку от которой жил наставник, была близко.

Но когда Шарлотта постучала в дверь его дома, ей открыла незнакомая женщина… Неужели совершив ритуал с куклами, волшебница заставила двойника Франциска раствориться в этом мире?

— Добрый вечер, здесь раньше жил Франциск… — голос Шарлотты дрожал. — Что с ним случилось?

— Да, он продал нам этот дом и переехал в другое место...

Из гостиной доносились весёлые голоса.

— Но где же Франциск теперь живёт?

— Мне это неизвестно… Простите, мисс, у меня много дел, — с этими словами женщина захлопнула перед ней дверь.

Шарлотта не могла поверить, что Франциск уехал, а в его доме жили другие люди… На протяжении многих веков она наблюдала за одними и теми же героями, собирала по осколкам те же самые куклы, чтобы они вновь могли играть свои роли. Ей пора было уже привыкнуть, что жизнь — это увядание и смерть. И всё в этом мире создано, чтобы исчезнуть…

На лестнице Шарлотта столкнулась с одетой в траур дамой:

— Ты кого-то ищешь? — поинтересовалась незнакомка. — Я живу в этом районе… Возможно, я смогу помочь…

— Вы случайно не были знакомы с Франциском? Он переехал, но я не знаю его нового адреса…

— Мы были соседями… Я встретила его в тот день, когда он продавал дом… Франциск потерял пристанище. Один археолог подарил ему старинную карту, и он отправился на поиски страны бессмертия…

— Но куда? — удивилась Шарлотта. — И почему он не посоветовался со мной?! Никакой карты нет. Это я выдумала страну бессмертия!

— Я не успела спросить... Франциск сильно торопился… Он так отчаянно желал познать тайны бытия, что его уже было не остановить…

— Но что, если это был лишь мой сон, и страны бессмертия не существует?

Женщина сорвала с себя траурную вуаль — под ней не было лица. Никто не нарисовал  лик незнакомки…

— Взгляни на меня! Меня тоже не существует… Я безлика в многочисленных мирах. Я лишь отблеск, исчезающее отражение самой себя. Меня никто не написал и не создал… Меня нет, однако ты видишь меня в этой пустоте… Я преследовала тебя, чтобы ты придумала меня. Я готова исполнить любую роль… Я могу быть, кем угодно…

— Лучше обратитесь к настоящему мастеру…

— Никто не сможет придумать меня так, как ты… Я хочу быть вечным странником, искателем истины…

— Я подумаю…

И призрак испарился...

***

Шарлотта стояла на пирсе, вглядываясь в темноту непознанной ночи: «Франциск, где же ты теперь? Встретимся ли мы ещё когда-нибудь?» Но ни мрачные волны, ни мёртвые звёзды не давали ответа… Вдали тонул корабль аргонавтов. Они нашли Колхиду в Аду… Мрак стирал то, что художница нарисовала. Больше не существовало ни луны, что дарила пророчества, ни волшебных созвездий. Тени, отплывающие в неизвестность, не вернутся из дальнего плавания. Странница больше не увидит тех, кого однажды придумала.

Но даже когда на полотне осталась лишь пустота ночи, Шарлотта продолжала стоять на пирсе, веря, что мир пошлёт ей знак. Она хотела знать, нашёл ли Франциск страну бессмертия, не заблудился ли он в пустыне бытия… Однако небо молчало.

Она представила духа этого мрака — Чумного Доктора, — и он возник пред ней…

— Чего ты ждёшь? — молвил врачеватель чумы. — Неужели ты думаешь, что в этом тумане скрывается истина, что маяк укажет утонувшим кораблям путь в вечность?!

Шарлотта посмотрела в глубину вод — на дне плавали скелеты.

— Звёзды погасли, но у нас есть свои небеса… — Чумной Доктор укрыл её крыльями своей мантии, в переплетениях которой сияли средневековые созвездия. — Идём, я провожу тебя домой…

— Я по ту сторону грёзы… И этот сон мне больше никогда не приснится…— печалилась Шарлотта. — Тени ждут меня, и не знают, что я не приду...

Глава XXXIII. Liber de Veritate

Марионетки мечтали обладать сокровищем, которого не существует…

Часть I. Искушение марионеток

Расстроенная неожиданным отъездом Франциска, Шарлотта собиралась отдохнуть в своих покоях. Но и дома её ждали неприятные новости.

В главной зале среди рыцарей и призраков феодалов дядя Чарльз о чём-то беседовал с подозрительным мужчиной в чёрной мантии и капюшоне. В руке гость держал книгу, которую Шарлотта всё это время писала своей кровью. Когда незнакомец обернулся, она узнала в нём лорда Грациана Мортимера. Его отец — директор музея лорд Август, — являлся другом её дяди. Они часто просили у лорда Делагарди египетские артефакты, а тот, будучи слишком добрым человеком, соглашался их отдать. Дядя верил, что делает это ради искусства. Шарлотту же раздражало, что они его используют…

Им всегда было мало. Но обычно коллекционеры жаждали египетских сокровищ. Шарлотта и не подозревала, что их привлечёт придуманный ею манускрипт по чёрной магии.

И, увидев Грациана со своей книгой, она поняла, что это шанс заставить его с Августом выйти из игры… Шарлотта могла бы и сама навести на них проклятия. Но зачем ей было тратить свои силы на этих марионеток, если кто-то другой мог всё сделать за неё?

— Грациан, почему у тебя мой манускрипт? — она села во главе стола.

— Дело в том, что, видимо, в лавке Присциллы по ошибке тебе дали не ту книгу. Этот гримуар предназначался для меня. Он должен послужить одним из экспонатов моей новой выставки, которая состоится уже через неделю... Я был бы тебе благодарен, если бы ты вернула мне его…

Шарлотте стало ещё интереснее наблюдать за марионетками. Книга, которую она писала своей кровью, теперь принадлежала другому человеку. Этот спектакль становился ещё увлекательнее…

— Но я почувствовала с этой вещью духовную связь, и не могу с ней расстаться…

— Шарлотта, имей совесть! — разозлился Грациан. — Произошла ошибка, эта рукопись не должна была оказаться у тебя. И ты это прекрасно знаешь! Из-за тебя моя выставка под угрозой срыва. Я потеряю много денег!

— Но как же быть… Мне и самой нужен этот артефакт.

— Хотя бы раз подумай о других людях, а не только о себе…

Из библиотеки послышались крики попугая. Аврелий повторял лишь одно латинское слово «Maledictio».

— Прошу меня извинить, я вынужден вас покинуть, — забеспокоился лорд Делагарди. — Узнаю, что случилось у Аврелия…

Когда Шарлотта осталась наедине с Грацианом, он начал ей угрожать:

— Ты ещё не поняла?! Я — чёрный маг. Ты проиграешь, если осмелишься сражаться со мной. Эта книга будет моей в любом случае — либо ты отдашь мне её добровольно и останешься жива, либо я заберу её у трупа… Может, тебе и безразлична твоя судьба. Но неужели эта вещь для тебя дороже жизни твоих близких?! Я прокляну всю твою семью. Ты готова обречь своих родственников на вечные страдания?!

— Ладно, забирай этот гримуар … — уступила она.

— И советую тебе не лезть в то, в чём не разбираешься. Странно… Но когда я обращаюсь к чёрной магии, обнаруживается, что самый могущественный манускрипт Преисподней находится у тебя… Когда я изучаю древние карты в надежде найти Эликсир Бессмертия, все пути ведут меня к тебе… Мне это начинает надоедать. Надеюсь, это наша последняя встреча…

Шарлотта не ожидала такого быстрого эффекта от своей книги… Она ещё даже не успела пустить слух о сокровище, но все уже хотели им обладать.

Дядя Чарльз вернулся, когда Грациан ушёл.

— Аврелию в темноте померещился демон… Но я его успокоил тем, что твой ужасный характер отпугивает злых духов… — сообщил он. — Вы так быстро всё решили?! В итоге ты оставила этот артефакт себе?

— Нет, не хочу срывать выставку Грациана…

— Конечно, говоря о путанице, он лукавил, — дядя сел рядом. — Я знаком со многими коллекционерами и знаю, что они готовы на всё ради сокровищ. И всё же я рад, что он забрал этот проклятый манускрипт...

— Почему?

— Когда я нашёл рукопись в твоих покоях, она меня напугала… В ней словно таился весь хаос этого мира… Этот гримуар явно создан чёрным магом из смерти и адского огня. Не стоит хранить такие опасные артефакты в нашем замке. Поэтому я и решил отдать его...

— Согласно моему сценарию, кто-то должен был забрать эту книгу… Но она слишком легко досталась Грациану. А постановка запоминается, когда герой проходит через испытания, чтобы найти истину.

— Мы же не в спектакле… И это сокровище само по себе несёт зло…

— Может быть, книга разрушительна и опасна. Но, представь, если бы её захотел заполучить кто-то другой…

— Это достаточно банальный сюжет, — не согласился Чарльз. — Я уверен, что многие коллекционеры не отказались бы от этого гримуара. Или, возможно, уже охотятся за ним.

— Я говорю не про людей, — Шарлотта взглянула на полотна, на которых демоны искушали кукол. — Что, если бы это сокровище искал дьявол?

Ей стоило только подумать о нём, и он появлялся: «Я уже сделала за него половину работы… Ему осталось только закончить!»

— Ты такая выдумщица, Шарли. Зачем это сокровище дьяволу?

— Знаешь, что больше всего привлекает как людей, так и демонов? Это тайна… Нас манят загадки, которые невозможно постичь, непознанное и несуществующее... Нас влечёт небытие… А теми, кто одержим поиском истины, так легко управлять. Когда я придумываю то, чего не существует, все грезят этим обладать. Когда я говорю, что  найду сокровище первая, они хотят меня опередить. И когда я предупреждаю их, что ничего нет, они мне не верят… Но потом, безусловно, убеждаются, что я права… Только уже поздно…

Демоны на картинах ожили и отрубили куклам головы. С полотен на пол закапала кровь.

Внезапно в дверь постучали.

— Кого ещё к нам принесло?!  — ворчал лорд Делагарди. — Опять, наверное, какой-нибудь безумный коллекционер… У тебя что, музей в комнате? И где ты только берёшь все эти вещи…

— Я открою! — воскликнула племянница.

То был не коллекционер, а всего лишь муж её тёти сэр Бернар. На почве разных философий у них всегда возникали конфликты, и они редко общались. Шарлотта решила, что он пришёл к её дяде, и собралась оставить их. Но и сэр Бернар сегодня сумел удивить её:

— Шарлотта, тебе известно, что я устраиваю приёмы, где присутствуют члены высшего общества, — промокший от дождя он устроился в алом кресле у камина. —   Завтра в Роуз-Холле состоится званый ужин, и я приглашаю тебя.

— Ты меня ни разу звал… Что изменилось? Сегодня луна в каком-то особом знаке!?

— Почему ты везде ищешь скрытый смысл!? В том, что я приглашаю тебя, нет ничего особенного! Мы с тобой не чужие люди…

— Я не приду. Не люблю, когда мне врут. Просто так ты бы не стал меня звать…. Скажи честно — и, возможно, я изменю решение.

— Что ж, будь по-твоему… — вздохнул сэр Бернар. — Недавно в наш город приехал богатый граф. Разумеется, я не упустил возможности его пригласить на приём. Но он согласился прийти только с одним условием — если ты будешь присутствовать на этом мероприятии. Граф интересуется романом, который ты сейчас пишешь…

— Я даже не знал, что Шарлотта трудится над романом! — удивился лорд Делагарди. — Почему-то постороннему человеку это известно, а своим близким ты даже не сказала!

— Это был мой секрет… — объяснила Шарлотта. — Если бы вы узнали о романе, вы бы захотели его прочитать, но этого нельзя делать...

— Книги пишут, чтобы их читали… — подчеркнул Чарльз. — Иначе твой труд напрасен.

— Мой роман не создан быть прочитанным…

— Для чего же он тогда создан?

— Для небытия… Эта книга есть ничто. А ничто может быть, чем угодно…

Все замолчали.

— Шарлотта, так ты придёшь на приём? — нарушил тишину сэр Бернар. — Он уже завтра, поэтому ответ мне нужно получить сегодня…

— Быть может, да… Быть может, нет…

— Она придёт… — перевёл дядя Чарльз.

— И всё же я не понимаю, что в этом романе могло заинтересовать такого состоятельного и образованного человека, как Графа… — недоумевал сэр Бернар. — В его коллекции и так много редких артефактов. Его уже даже не впечатляют персидские и греческие сокровища…

На одном из полотен рыцарского зала вместо скелетов хоронили живых. Шарлотта подошла к картине и дотронулась до мертвецов, словно пытаясь их утешить:

— Но Граф ещё не читал книги, в которых ничего не написано…


Часть II. Искушение мёртвых

Гости Роуз-Холла, застывшие среди пылающих свечей и пыльных венецианских масок, обсуждали новый роман писателя лорда Томаса Сент-Мора «Колхида». Вдохновившись путешествием на остров Крит, он написал это произведение всего за шесть дней. Главный герой Якоб — актёр местного театра, неизменно исполняющий во всех постановках роль Шута, — находит таинственный средневековый манускрипт о неведомом сокровище, дарующем бессмертие. Он решает изменить свою жизнь и отправляется в Элладу на поиски истины...

— Лорд Сент-Мор, как вам удалось придумать столь необычный сюжет? — сэр Бернар протирал от пыли череп.

Мужчина в маске Панталоне улыбнулся:

— Идея пришла ко мне после прочтения трактата алхимика Каролины Александрианы, нашедшей Философский камень. В манускрипте она описала свой путь к сокровищу… И я, как и мой герой, последовал за её призраком в Грецию… Там я встретил мудрого проводника, назвавшегося Сатиром, и благодаря нему получил ответы на все свои вопросы…

— Ваш роман великолепен… — восхищался лорд Гилберт, наслаждавшийся вкусом вишни. — Мой любимый момент — встреча героя с самим собой… Двойник Якоба Джеймс оказывается не тем, кого он ожидал увидеть…

Леди Мелисса, украсившая голову венком из нарциссов, отгоняла от себя преследовавших её пчёл:

— Внутри него скрывался демон… Но, осознав свою инфернальную природу, он познал себя…

— После долгих странствий по бесконечному морю в конце пути Якоб понимает, в чём суть вещей, — сэр Роберт не мог отвести взгляд от песочных часов с прахом. — Это даёт надежду, что всё не зря… И его смерть, и его жизнь имели смысл…

— Финал и должен быть таким… — лорд Сент-Мор гордо листал свою книгу. — Разве возможно объехать весь мир и ничего не найти?!

Автор ожидал, что Граф заинтересуется его творением и присоединится к обсуждению, но тот, погружённый в свои раздумья, безразлично сидел на розовом диване рядом с плюшевыми медведями и фарфоровыми куклами.

— Так чём суть вещей? — спросила Ева. — И к чему приходит герой?

— К пониманию, что всё таит в себе смысл… — ответил лорд Сент-Мор.

— Но какой?

Он задумался. Ему сложно было подобрать слова, чтобы выразить свои мысли.
 
— В чём его смысл жизни? — продолжала Ева.

— Ты не внимательно читала роман. Там всё написано…

Несмотря на философскую дискуссию, бледный мужчина в синем бархатном пиджаке заскучал. Заметив это, сэр Бернар обратился к нему:

— Граф, почему мы вас раньше никогда не встречали?

— Долгие годы я жил в диких племенах в Африке, где изучал их верования и магию. Несколько дней назад я вернулся в Лондон, чтобы написать исследование по этой теме.

— Почему вас так завораживает африканское колдовство? — полюбопытствовала леди Мелисса.

Граф даже не взглянул на неё. Он смотрел на кудрявую фарфоровую девочку в малиновом платье и видел в ней живого человека:

— Я люблю кукол… Африканские шаманы используют их в своих ритуалах…

— Создаётся впечатление, что куклы вам интереснее людей…

— Не совсем… Все куклы когда-то были людьми…

Приём уже начался, а Шарлотта ещё собиралась дома. Сокровища, которые она выдумывала, сводили марионеток с ума. И её роман был проклят... Она шила ритуальную куклу Графа, чтобы в случае угрозы с его стороны ответить ему тем же. Поскольку Шарлотта не умела шить, это заняло намного больше времени, чем она предполагала. Три раза она укололась иглой, и капли крови нарисовали на теле куклы магические символы. Ей уже не терпелось сжечь её… Но пока было рано…

Закончив ритуал, Шарлотта надела платье из розового шёлка с венецианским кружевом и посмотрела на своё отражение в зеркале. Она стала похожа на одну из своих фарфоровых кукол. В мире, где все марионетки, важно выглядеть так же, как и они. Но эти кудри — ядовитые змеи. Укусят ли кобры сегодня кого-нибудь?


Шёл кровавый дождь, и тени, спешащие домой, толкали друг друга зонтиками. Тучи сгущались над погибающим городом — начиналась гроза.

Шарлотта поймала кэб. Она была так поглощена своими мыслями, что не обратила внимания на то, что кучер — скелет. Писательница смотрела в окно на мелькающие надгробия и придумывала продолжение своей абсурдной истории...

Тем временем в розовом поместье приём продолжался.

— Граф, покажите нам какой-нибудь африканский ритуал с куклами! — попросила леди Агнес в белом атласном платье.

В руке Графа появился деревянный идол, в который было вбито бесчисленное количество гвоздей. Глаза статуэтки были закрыты, а на её животе сияло зеркало.

— Эту фигурку Нкиси я купил у шаманов народа Йомбе. В ней заключён дух. И он может стать, кем угодно — защитником, исполнителем желаний или мстителем. Всё зависит от того, к кому попадёт этот идол, — Граф сделал паузу. — Но когда кукла окажется у колдуна, она оживёт…

— Могу я на неё взглянуть? — заинтересовался лорд Сент-Мор.

— Простите, но это опасно. Внутри этой статуэтки — коварный демон, жаждущий вырваться наружу. Только шаман может прикасаться к ней…

— Я не верю в эти глупости… Я бы хотел приобрести эту фигурку для своей коллекции. За сколько вы её отдадите?

— Нкиси не продаётся. Я собирался подарить идола Шарлотте в благодарность за информацию о романе.

— Но я готов заплатить любую сумму!

— Мне не нужны деньги. Я пришёл сюда только для того, чтобы узнать о книге Шарлотты.

Писатель был оскорблён... Он написал роман, но Граф даже не соизволил спросить о нём. Он решил приобрести статуэтку, но ему отказали… Обычно все коллекционеры сами бегали за ним и умоляли купить у них артефакты. Лорд всегда был в центре каждого приёма, однако сейчас всё внимание обращено не на него:

— Вы не вежливы, Граф. Перед вами талантливые и успешные люди, а вы весь вечер выделяете лишь одного человека, которого здесь даже нет. Вы считаете, что остальные не достойны вашего внимания?! Этот приём не посвящен роману Шарлотты... Вы увлечены какой-то посредственной книгой, написанной непонятно кем. И вы ещё называете себя ценителем искусства?! Когда вы прочитаете роман, вы осознаете, что вас обманули.

— Бесспорно, ты талантливый, — вмешалась Ева. — Но это не даёт тебе право оскорблять произведение Шарлотты…

— Давайте будем объективными. Её роман не может быть лучше моего…

— С чего бы это?! — защищала племянницу Ева. — Ты просто ей завидуешь!

— Ни о какой зависти не может быть и речи. Мы на разных ступенях этой лестницы…

— Лорд Сент-Мор, прошу прощения, если показался вам грубым, — равнодушно произнёс Граф. — Меня давно терзает меланхолия… Поэтому мало что может произвести на меня впечатление… К своему стыду, я так и не ознакомился с вашим произведением. Но судя по рассказам, конец вашего романа не оригинален… Я бы хотел видеть альтернативный финал.

— Какой же?

— Нужен антагонист, с которого всё началось и которым всё закончится…

— Если бы вы прочитали мой роман, вы бы знали, что там много отрицательных персонажей. Якоб борется с морскими чудовищами, убивает Минотавра в лабиринте и спускается в Подземный мир, чтобы спасти друзей… Я считаю, что он прошёл длинный путь, и в конце должен отдохнуть…

— Как жаль, но мне придётся вас расстроить… Ваш герой не отдохнёт ни в конце пути, ни после смерти…. Смерть не есть покой…

— У нас с вами разные философии…

— Что, если мы все давно мертвы?! — воскликнул Граф. — И этот тревожный сон, что нам снится, есть лишь продолжение кошмара жизни?!

— Вы утверждаете, что жизнь и смерть ничем не отличаются друг от друга?! —изумился лорд Гилберт. — Это невозможно!

— Мертвы мы или живы… Какое это имеет значение?! — рассуждала леди Агнес. — Никто не скажет нам правду о том, лежим ли мы сейчас в могилах или путешествуем по миру… Нам остаётся только существовать…

Внезапно Нкиси открыла глаза.

— Отчего же?! Давайте спросим у того, кто постигнул небытие, — предложил Граф. — Дух, которому открылась истина, хочет поговорить…

Призраки распахнули окна. Ветер ворвался в комнату и все свечи погасли…


Часть III. Искушение дьявола

Кукольный домик окутала тьма. Шарлотта подумала, что уже всё закончилось: «Неужели я настолько сильно опоздала?!» Она споткнулась о кота, выбежавшего её встречать. Звуки тиканья старинных часов казались ей невыносимыми. С её появлением время словно повернулось вспять… Черти мучили мудрецов, наказанных за их философию; алхимики покидали полотна, надеясь отыскать Философский камень за пределами их искусственного мира. Были ли они обречены кануть во тьму или возродиться? Гостья ступала по тёмному коридору, и с картин исчезал дьявол, а смерть сокровищами заманивала коронованных скелетов в холодные могилы.

За витражной дверью плясали тени, вызывавшие духа… Шарлотта осторожно вошла внутрь. Столы были полны яств: кувшины с белым и красным вином, раки, устрицы, виноград, апельсины, вишни и клубника. Но некоторые фрукты и ягоды начинали гнить и над ними летали мухи. Шарлотта собиралась попробовать устрицу, однако по раковине ползала улитка.

За окном молния ударила в дерево, и в комнате обрисовались очертания демона… Испуганные гости закричали.

Ева зажгла свечу, и увидела Шарлотту.

— Ты нас напугала! Мы думали, что вызвали демона…

— Бояться надо не монстров или демонов, а фарфоровых кукол… — Шарлотта села между тётей Евой и лордом Сент-Мором. — Никогда не знаешь, что замышляют эти милые девочки. Однажды марионетка убила Кукольника… Столько крови пролилось…

Но Шарлотта отвлеклась, заметив в руках Графа идола:

— Это же статуэтка Нкиси!

— Я привёз это вам из Африки в качестве подарка, — он протянул ей фигурку.

Её заворожили гвозди, вбитые в плоть куклы… Шарлотта обняла идол, и услышала шёпот духа…

— Мне нравится этот демон. Спасибо…

Нкиси не умещалась в её розовую бархатную сумочку, и она положила идола рядом с собой на стол.

— Мы анализируем новое произведение лорда Сент-Мора… — сказала Ева.

Перед приёмом Шарлотта успела не только сшить куклу, но и прочитать роман «Колхида»:

— Финал поистине вдохновляет — герой, отправившийся на поиски истины, умирает.

— Ты запомнила только его смерть? — возмутился автор. — Перед тем, как покинуть этот мир, он постигнул смысл бытия…

— Правда?! Я даже не поняла этого… Так в чём его смысл жизни?

И вновь писателю задали этот глупый вопрос… Но в этот раз он не мог уйти от ответа, ведь Шарлотта была его соперницей.

— Якоб получил то, о чём мечтал… — голос лорда звучал неуверенно. — Он стал героем, нашёл сокровище и женился на волшебнице Миранде.

— Но что тебя смущает? Ты будто не уверен в своих словах.

— Ты пытаешься найти недостатки в моем романе?

— Конечно, нет! Я лишь спрашиваю об идее… Мне понравилась наивность Якоба, его непоколебимая вера в мироздание…

— По-твоему герой, посвятивший всю жизнь поиску истины — наивен?

— В стремлении обрести то, чего нет — да…

— Ты ничего не поняла… Основная мысль в том, что…

— Шарлотта, может, вы перестанете искать смысл в чужих книгах и расскажете о своём романе? — перебил лорда Граф. — Так о чём он?

— У него нет сюжета, — отметила она.

— Что насчёт героев?

— Героев тоже нет…

— О чём тогда вы пишите?

— Это роман, где есть лишь ничто, и все пути ведут в никуда. У него нет смысла. Он не скрывает в себе великую тайну. Там всё — эфемерно, всё — небытие.

— Но зачем писать о том, чего нет? — поразился Граф.

— Это роман об истине. И он именно такой, какой есть. Он не может быть другим…

Его озадачили ответы Шарлотты. Граф не мог понять, как она описала ничто в своей книге, как отразила небытие и несуществующих…

— Не могли бы вы мне дать его прочитать?

«И самое последнее, что заставит героя отправиться на поиски сокровища — это его недосягаемость…», — размышляла она.

— Вчера чёрный маг забрал у меня роман. Скорей всего, он уже увёз его куда-то далеко… Эту книгу невозможно более найти.

Выдумки Шарлотты начинали выводить Графа из себя:

— Ты действительно думаешь, что я поверю в эту сказку?!

— Я говорю правду. Я создала этот роман, но он больше мне не принадлежит. Если тебя заинтересовала книга, то найди колдуна и забери её у него.

— Мне надоели твои игры... Ты можешь управлять марионетками, но не мной… Если ты не хочешь пострадать, лучше отдай мне книгу...

— Управляю?! — Шарлотта усмехнулась. — Да я сама марионетка рока… Слишком много обстоятельств, от меня не зависящих. Я — жертва этого мира, а не его создатель. Чёрный маг забрал у меня роман, который я в тайне ото всех писала своей кровью. Каждый день я вынуждена противостоять куклам, одержимыми бессмертием. А как же твой интерес к книге?! Его я тоже вызвала?! Ты захотел встретиться со мной по своему желанию или это я тобой управляла? Тебе лучше знать. И разве я могла всё это придумать? Разве действия всех героев могут быть предсказаны мной?

— Марионетка не будет никого заставлять следовать её собственному сценарию.

— Я никого не заставляю… Ты захотел, чтобы я пришла — и я здесь. Ты меня спросил про книгу — я дала тебе ответ. Не моя вина в том, что он не соответствовал твоим ожиданиям. Ты забываешь, что это мой роман, и я определяю пути, по которым пойдёт герой, чтобы его найти… Если тебя не устраивают мои условия — откажись от сокровища.

— Я меняю твой сценарий! Завтра в полночь ты должна мне сама принести роман, — в его руке появилась кукла, выглядевшая точь-в-точь как Шарлотта. — Или мне придётся вбить в эту марионетку ритуальные гвозди.

— Знаете, что меня поражает?! Графу легче сделать куклу вуду на бедную девочку, чем разобраться с колдуном… Какой толк от него в спектакле?! Он не может найти сокровище, не может воскрешать мёртвых. Он ни на что не способен… — Шарлотта достала из розовой бархатной сумочки куклу Графа. — Но я тоже очарована
африканской магией. Я предугадала твою реакцию, и сделала куклу вуду на тебя… И мне уже не терпится сжечь её в алхимическом огне…

— У меня нет никакого желания участвовать в твоих бессмысленных спектаклях… Обойдусь без книги…

— Иди по пути, что я предлагаю, и ты обретёшь больше, чем потеряешь. Тебе были нужны новые марионетки — ты их получишь… Ты грезил о сокровище — и ты его найдёшь.

Они оба так увлеклись спором, что не заметили, как лорд Сент-Мор потянулся за статуэткой Нкиси. Как только он дотронулся до фигурки, из неё выползла огромная призрачная чёрная кобра и набросилась на мужчину. Укусив его, змея исчезла.

— Надо вызвать врача! — закричала Ева.

— Не переживайте, это всего лишь дух, а не настоящая кобра, — утешил Граф. — Он сейчас очнётся от смертного сна…

Через мгновение лорд Сент-Мор пришёл в себя, и как ни в чём не бывало сел за стол. Все успокоились. Он принялся беседовать с гостями о погоде и делах в своём замке… Но Шарлотта знала, что это больше не лорд Сент-Мор. Демон, заключённый в идоле, освободился…

Глава XXXIV. Negazione del Tempo

"Не сердитесь за грустный конец и за слов моих горестных хмель.
Это все Ваши злые духи. Это черные мысли как птицы,
Что летят из флакона — на юг, из флакона «Nuit de Nоеl»".
А. Вертинский «Злые духи»

Фарфоровые куклы и плюшевые медведи наблюдали за Шарлоттой, поправляющей причёску перед золотым венецианским зеркалом. На комоде тёти среди непрочитанных писем и французских шкатулок с секретами племянница заметила новый парфюм «Ночь вуду» и подушилась им, мечтая перенестись в сонную саванну к африканским шаманам. Эта волшебная ночь, словно океан, обнимающий барханы пустыни Намиб. В мире, где тьма сияла, как солнце, баобабы защищали ушедших от смерти. Околдованная экзотическим ароматом, странница принялась рисовать на запотевшем стекле символы веве. Тут в отражении промелькнула тень. Шарлотта обернулась и увидела Графа:

— Твой роман об истине всех расстроил… — он накинул тёмно-синее пальто и взял  трость с набалдашником в виде черепа. — Но я их утешил и подарил им старинную карту, ведущую в страну бессмертия… На твоём фоне я становлюсь благодетелем.

— Никакие утешения не спасут заблудших и потерянных. Зачем обманывать себя иллюзиями о смысле, которого не существует? Зачем верить в то, чего нет? Вот жизнь — придумать тысячи карт, которые никуда приведут; скитаться в поисках своей тени и не находить её; обращаться в прах, надеясь на возрождение…

— Что плохого в надежде?! — спросил Граф. — С картой герои хотя бы будут знать, куда им идти… С каждым шагом им будет казаться, что Дильмун и Колхида стали ближе…

— Твои карты подарят надежду, но не покажут путь к истине. Можно прятаться во снах, успокаивать себя мифами о вечности… Однако эти фантазии не помогут им осознать высший смысл… Те, кто стремятся выйти за пределы познанного, должны преодолеть себя и понять, что они — лишь сновидения друг друга, отражения других… И когда они поймут, что спят, они пробудятся…

— Если ты предпочитаешь правду, то вот она — все, кто проснулись, ненавидят тебя за то, что ты их разбудила…

Шарлотта взяла в руки потрёпанную марионетку Арлекина:

— Я тебе не верю… Я помогла алхимикам создать Эликсир, они не могут меня ненавидеть…

— Те, кто потеряли смысл, будут ненавидеть не бытие, а того, кто им открыл на него глаза… — Граф отобрал у неё Арлекина и оторвал ему голову. — Шарлотта, оставь мёртвых в покое… Пора уже убрать всех этих старых марионеток в коробки и придумать новых. Не стоит воскрешать тех, кто не хочет жить…

— Я не оставлю сломанных кукол посреди пустыни. Пусть этот спектакль и лишён смысла, но он продолжится даже если истины больше нет, даже если все герои умрут… Он продолжится и после смерти, ибо у него нет ни начала, ни конца…

— Ты заставляешь всех проснуться, но при этом сама спишь… Ты не способна принять, что твои персонажи ненавидят тебя за то, что ты их создала.

Граф бросил в неё куклу вуду и ушёл.

«Я бы могла отпустить исчезающих…» — думала Шарлотта, приделывая голову Арлекину. — «Но я боюсь, что никогда не смогу придумать их лики вновь …»

От мыслей её отвлекла тётя Ева, вышедшая провожать её с рыжим пушистым котом на руках. Она сразу почувствовала, что племянница нашла её новый парфюм:

— Тебе идёт этот аромат. Для меня он оказался слишком резким. Возьми себе весь флакон.

— У этих духов необычное название… — Шарлотта надела розовую пелерину. — Но сами они слишком обычные…

— Мне их подарил Граф… Знаешь, мне показалось, что он к тебе не равнодушен. Он весь вечер только о тебе и говорил…

— Не обо мне, а о моём романе. Это разные вещи…

— Ладно, но, если честно, роман лорда Сент-Мора намного увлекательнее… — призналась Ева. — В нём есть герои, сюжет и смысл… В твоём произведении нет ничего... Пусть ты и необыкновенно рассказала о том, чего не существует, я сомневаюсь, что Граф по-настоящему заинтересовался твоим романом… Уверена, что это был просто предлог, чтобы с тобой встретиться.

— Интересны те книги, которые не дают ответы на все вопросы, а задают их…

— Но зачем писать о том, чего не существует? Это абсурдно!

— Это моя задумка, — Шарлотта вздохнула. — Можно сказать, в этом романе я провожу эксперимент над мирозданием…

— И какой результат?

— Пока весьма любопытный…

— Не вижу в этом ничего любопытного… — возразила тётя. — Чего ты добилась своей книгой?! Она несёт с собой лишь разрушение. Её украли и тебе угрожали. Разве этот роман стоит твоей жизни?

— Но я должна была его написать…

— И тебя не смущает, что из-за этого проклятого романа на тебя сделали куклу вуду?

Шарлотта засмеялась:

— На меня сделано тысячи кукол вуду; меня прокляло бытие… Но это даже забавно! Ведь всё — лишь спектакль, игра, которая не имеет смысла…

— Так, может, придумаешь этот смысл?

— Я не собираюсь ничего менять… Прежде чем критиковать мой роман, вам всем сначала нужно разобраться в себе. Ответьте на вопрос: почему вас так задевает отсутствие смысла?!

Часы пробили двенадцать, и из маленького окошка появилась кукушка. Шарлотта вздрогнула.

— Это всего лишь часы с кукушкой! — успокоила Ева. — Мы привезли их из рождественского Шварцвальда…

Шарлотта взглянула на маленький фахверковый домик со счастливыми снеговиками и пряничными человечками и почему-то ощутила невыразимую грусть:

— Эти часы пугают своей неизменностью… Сменяются эпохи; тает снег и наступает весна. А там всегда унылая зима и могильный холод… Зачем ты хранишь то, что не претерпевает никакие метаморфозы и остаётся прежним?

— Ты задаёшь странные вопросы… Очевидно, чтобы знать время.

— Но времени не существует…

Ева достала из шкафа коробку и вручила племяннице. Шарлотта открыла её — внутри лежали кровавые лепестки роз и осколки фарфоровой куклы.

— Недавно я случайно разбила Розу Аурелию, с которой ты играла в детстве, и хотела отнести её мастеру. Но если времени не существует, то можно сделать так, что она никогда не разбивалась. Раз её смерти не было, хрустальная Роза не нуждается в воскрешении… Ну что, вернёшь мне её целой и невредимой, такой же, как и раньше?

— Я попробую… — Шарлотта открыла витражную дверь, собираясь уходить.

— Шарли, подожди, я же пошутила! — остановила Ева. — Время показывает необратимость существования. Мы не можем вернуть то, что разбилось…

— Отчего же?! Мы можем всё вернуть… Главное — не допустить, чтобы потом не случилось то же самое…

***

Как только Шарлотта вышла из розового поместья, её сбил с ног волшебник в звёздной мантии, убегающий от человека в чёрном капироте. Она вспомнила, что уже встречала его, когда возвращалась домой в рождественскую ночь. Тогда алхимика забрали киммерийские тени… Но куда теперь направлялись эти фантомы Средневековья, так и не обретшие пристанища?

Она вновь спряталась за углом покинутого дома, чтобы подслушать разговор призраков, воскресших из небытия:

— Где сокровище? — инквизитор угрожал алхимику дамасским клинком.

— Клянусь, я не знаю…

— Верни то, что принадлежит нашему ордену! У тебя ещё есть шанс искупить грехи  и встать на путь истинный.

— Алхимики ближе к истине, чем инквизиторы...

— Неужели ты думаешь, что тебя ждёт обычная казнь? Великий Учитель слаб… Ему нужен Эликсир...

Но Шарлотта пришла, чтобы всё изменить — и она вмешалась:

— Извините, но когда вы пробегали мимо меня, вы уронили этот сосуд… — она достала из своей розовой сумочки Эликсир и протянула инквизитору, — тот сразу выхватил его из её рук.

— Ты проиграл! — человек в чёрном капироте отпустил волшебника. — Теперь мне известна ничтожная тайна! Я выпью Эликсир и буду жить вечно!

Когда инквизитор испарился во мраке, алхимик упал на колени:

— Что ты наделала?! Мы хранили это сокровище веками… Как ты могла отдать его?!

— Вообще-то я спасла вам жизнь…

— Ты не имела никакого права вмешиваться… Это не твоя битва!

— Быть может, битва и не моя… Но этот Эликсир создала я — и только я определяю, кому он достанется.

— Что за чушь?! Это наш Эликсир! Отдав сокровище дьяволу, ты разрушила все башни, которые мы строили бесчисленное количество веков. Мы были готовы на всё ради этой истины…

— Не стоит жертвовать собой ради того, чего не существует…

— Ты утверждаешь, что всё, во что я верил — ложь? И Философского камня нет?

— Возможно… — предположила Шарлотта.

— Зачем ты лишаешь нас истины?

— Её никогда и не было… Мне нечего вас лишать…

— Ты отрицаешь бытие; вмешиваешься в привычный ход вещей... Этой ночью мне предсказано умереть… — молвил волшебник. — Но ты изменила мою судьбу! Кем ты себя возомнила?!

— Я просто хотела вам помочь... Этот Эликсир — моя выдумка. Он не стоит вашей жизни. Я лишь сказала вам правду…

— Я не нуждаюсь в правде…

Шарлотта не стала слушать дальше. Она спасла алхимика от инквизитора и развеяла его иллюзии о Философском камне, а он возненавидел её за это…

***

Странница несла гроб с куклой и размышляла о бытие: «Я говорю на языке сновидений, и меня понимают лишь те, кто спят…» Она уже побывала и внутри кукольного домика, и за его пределами… В игрушечных окнах отражалась смерть:

— Я забыла твой лик… — над трупом, закутанным в саван, плакала девушка в карнавальной итальянской маске кошки. — Я больше никогда не смогу нарисовать тебя…

Шарлотта сама почувствовала холод небытия…

— Истина в том, что смерть стирает лица, — продолжала незнакомка. — И все, кого я придумаю, будут безликими…

Где обещанная итальянская весна? Нимфы Боттичелли больны чумой; персонажи комедии дель арте мертвы и больше не выйдут на сцену. Шарлотта посмотрела наверх, и в небе погасли звёзды…

Траурный звон Биг-Бена наполнил ей о подарке Франциска. Она достала волшебные часы — время остановилось на девятом круге Ада. Странница пересекла пустыню, достигла Колхиды и в залах Аменти встретила атлантов, — но стрелка так и не двинулась в сторону небесных сфер… Шарлотту тяготило само существование времени. Зачем то, что несёт лишь увядание и смерть?! Уничтожив его, она могла не только спасти разбитую куклу, но и сделать так, что Франциск и вовсе никогда не отправлялся в путешествие. Ей нужен был тот, кто мог заставить эти часы идти так, как она хочет… И под этим беззвёздным небом зловещей ночи она вспомнила о тени, грезившей быть сотворённой… И волшебница создала её из лунного света и несуществующих  созвездий…

Странница шла по астрономическому циферблату. Ей чудилось, что она блуждает внутри Пражских курантов, на которые однажды смотрела лишь со стороны… Здесь луна и солнце — вращающиеся шестерёнки, а звёзды — римские цифры. Она была в мире тех причудливых фигурок, которые появляются, когда часы бьют двенадцать, и затем исчезают. Каково это — быть во времени и одновременно за его пределами? Скелеты кружились в танце со смертью; алхимики то находили Философский камень, то его теряли. И вот она — в центре календарного циферблата. Но ей не было дела до того, какой сейчас месяц и год. Настоящее было сном. И прошлое ничем не отличалось от будущего…

Да, теперь она знала, из чего создан мир — однако так не познала его... Ведь внутри часов таились другие часы… И так — до бесконечности.

Бедные сломанные фигурки… Смерть забрала скелетов, но они даже не поняли, что умерли… Зачем Шарлотта пришла и нарушила их идиллию? Зачем показала им их смерть?

Все часы сошли с ума — они не знали, по какому времени идти. На потолке мерцали зиккураты Вавилона, но и шпили мрачных средневековых готических соборов были так близко… Пред ней возрождённый и сгоревший Персеполис; океан, обратившийся в пустыню и пустыня, ставшая океаном. В этот момент Шарлотта — всюду, во всех мирах и эпохах… Она кружится с Эгунгунами под африканской луной и воскрешает мёртвых; обнимает воздушные колонны Парфенона, устремляясь вместе с ними ввысь; на балконе вавилонского дворца рассказывает луне тайны солнца. Странница сама убегает от своей тени…

Где её настоящая маска, где её истинный лик? В толпе героев своего же спектакля Шарлотта не находит себя… Была ли она всеми ими или никем из них? Существовала ли она сама когда-нибудь? Её бытие — лишь грёза падшего Вавилона, мечтавшего о возрождении, или она сама творит чужие сны?

И если это её сновидение, то время там не властно ни над чем… Она будет и жизнью, и смертью, и марионеткой, и демиургом. Она сломает эти часы мироздания… И всё останется, и всё исчезнет. И всё вернётся, чтобы вновь кануть во тьму…

Видения улетели с прахом, и пред ней возникла эфемерная дама в шляпе в виде циферблата:

— Вы заблудились…

— Я создала этот сон, чтобы в нём потеряться… — Шарлотта протянула ей подарок Франциска. — Не могли бы вы починить эти часы?

— Не думаю, что это необходимо. Они не сломаны…

— Но стрелка не идёт дальше…

Из настенных часов вылетела кукушка и принялась тревожно кричать:

— Это особенность этих часов, — женщина гладила испуганную кукушку, утешая её. — Научитесь принимать мир таким, какой он есть, и ждать...

— Объясню по-другому… — от нравоучений Шарлотта начинала выходить из себя. — Мне не важно, сломаны они или нет… Я хочу, чтобы вы заставили их идти так, как мне нужно…

— Это невозможно! — возмутилась часовщик. — Я не могу вмешиваться в работу часов…

Шарлотту злило, что все её персонажи отказывались исполнять их роли и выбирали себе другие маски. Её волшебники не разбираются в магии и алхимики ничего не понимают в бессмертии. Чумной Доктор не исцеляет от чумы, а дьявол, так отчаянно стремящийся убрать её кукол в коробки, слишком милосерден… Её марионетки не созданы лежать в гробах… Они должны мучиться в пустыне бытия от невозможности познать истину, они должны страдать от существования… И тот, кто призван уничтожить время, теперь пытается спасти его от Антихриста:

— Но я придумала тебя не для того, чтобы ты подчинялась времени, а изменила его ход…

— Я не способна изменить бытие… — прошептала дама в шляпе в виде циферблата.

Шарлотта подошла к часам с танцующими фигурками скелетов и начала ломать их. Когда она крутила стрелку назад, мёртвые обретали плоть. Но стоило ей вернуть их в настоящее, они превращались обратно в скелетов:

— Разве ты не видишь?! Время — иллюзия. Если я здесь — значит, времени не существует.

Глава XXXV. Profumo del Diavolo

"Адриатика зеленая, прости!
Что же ты молчишь, скажи, венецианка,
Как от этой смерти праздничной уйти?"
О. Мандельштам «Веницейская жизнь»

Мёртвые так и не испили из стеклянных сосудов эликсира, никто не отведал раков и устриц, не вкусил винограда, вишни и клубники. Гости, прибывшие из Вавилона и Византии, кружились с Чумным Доктором и верили в бессмертие. Но что они — лишь тени, сновидения? Арлекин, словно мудрец, познавший истину, пытался сорвать с себя маску этой грёзы. Но ни во сне, ни в пробуждении не таилось смысла. Уже придуман дьявол, нашедший сокровище в пустыне праха; написана несуществующая смерть… Только один загадочный лик не мог дописать художник... Кто эта таинственная незнакомка, опоздавшая на карнавал?

Франческа Корнелия позировала для картины папы Сервия. Как бы художник ни старался, он не мог отразить всю противоречивость красоты дочери. Как в одном лике соединить множество ликов? Он видел во Франческе то марионетку рока, то демиурга, то дьявола, то ангела, то пророка, то разрушителя мира…

Рядом с ней сидела её кукла Роза Аурелия, которая никогда не была разбита. В этих одинаковых пышных рубиновых платьях-гамурра они были так похожи друг на друга…

— Сегодня в доме сломались все часы… — папа смешивал красную краску с синей. — Когда закончу картину, попытаюсь их починить.

— Ты их не починишь, — уверенно произнесла Франческа.

— Почему?

— Времени не существует.

— Но время существует, — возразил Сервий. — И даже Апокалипсис, который свершается на этом полотне, не нарушит его ход...

— Ты ошибаешься… На циферблате бытия больше нет стрелок, что указывают путь. Все эпохи соприкоснулись с друг другом; на картах появились города, павшие много веков назад. Все дороги открыты для мёртвых. Но всё же им некуда идти… Они останутся здесь — внутри герметического сосуда, так и не сумев преодолеть его пределы. Они поверят в несуществующую истину; потеряются в этом городе и станут тенями, скитающимися в его туманных лабиринтах.

— Но ничего не исчезнет… Мир — не герметический сосуд… И бытие — не эксперимент безумного алхимика. Невозможно сломать часы мироздания и изменить суть вещей.
 
— Невозможно?! Всё уже разрушено и сломано, но никто этого даже не понял. Конец выглядит не так, как ты его рисуешь на своих картинах. Апокалипсис уже свершился… Однако покойники этого не осознали и продолжают проживать этот опыт после смерти. Но кто-то должен их разбудить…

Франческа продолжила бы спорить, но в окне напротив она заметила прохожего с её Эликсиром в руке. Алхимик не понимала, откуда он у него, ведь она отдала его инквизитору.

— Франческа, куда ты смотришь?! — ругался папа. — Сядь ровно! Я не могу написать твоё лицо.

— Давай сделаем перерыв. Мне надо кое-что проверить…

— Постой, ты куда?! Мы не успеем…

— Я скоро вернусь… Только не пиши ничего без меня. Я приду и покажу тебе, как правильно воскрешать мёртвых.

Сервий, посвятивший всю жизнь искусству, не мог понять, почему его дочь не ценила переданный ей талант. С одной стороны, она никогда не отказывала ему в помощи. В то время как он собирался написать лишь пустоту и грезил, чтобы ничего не существовало, Франческа помогла ему снять саваны с покойников и выдумать мир заново… Но с другой стороны, его оскорбляло, что его дочь не серьёзно относилась к искусству. Каждая картина для него была вселенной. А для Франчески написание полотна — лишь игра, а не процесс сотворения мира… Она не заканчивала картины, оставляла лики недописанными и даже сжигала свои эскизы… Художница рисовала теней, надеющихся на воплощение, и не исполняла их мечты; бросала пилигримов, ищущих бессмертие, в пустыне рядом со скелетами. Ей были безразличны марионетки, и она их ломала. Франческа была равнодушна ко вселенной своего сна… И сегодня она без сожалений обрекла участников карнавала на смерть.

В порыве гнева художник взмахнул кистью, и алая краска пролилась на измученные кукольные лица.

***

Франческа накинула на плечи чёрную кружевную вуаль и выбежала на улицу. Как ей наскучили этот надоедливый запах водорослей, эти грязные унылые каналы, эти мертвецы в масках, что мнили себя живыми… Каждый день ей приходилось видеть одно и то же — болезни, увядание и тонущую мечту. Но все вокруг радовались чуме души и воспевали смерть… Даже сказочные венецианские картины не спасали от кошмара реальности. Странница столько путешествовала, однако нигде не смогла обрести пристанища. Лишь в один город хотела бы она вернуться ещё раз — это в Вавилон. Но не только истины —  и его больше нет…

Венецианцы несли в руках эликсиры… «Не может быть!» — удивилась Франческа. —«В мире существует только один Эликсир — и его придумала я…»

— Mi scusi! — окликнула она грустного Арлекина. — Где вы взяли этот сосуд?

— Я купил его в парфюмерной лавке недалеко от моста Риальто, — актёр кормил голубей вместе со своим весёлым другом Педролино.

— Так это просто духи…

— Для меня это Эликсир. Он есть ничто, ещё не созданный космос — и может быть чем угодно, — Арлекин говорил цитатами из её романа. — В этом герметическом сосуде — пустота. И она будет такой, какой я ее представлю…

По щеке актёра катилась игрушечная слеза.

— Вы нашли Эликсир, но почему тогда плачете?

— Я могу представить всё, что угодно… Однако представляю в этом сне лишь смерть. Да, я мечтал освободиться от нитей Кукольника. Но я уже не хочу снимать эту маску, не хочу знать истину… Я боюсь правды, которая мне откроется.

— Так откажитесь от сокровища…

— Поздно… Я уже понял, что меня не существует… Я смотрелся в воды Адриатики, как в зеркало, однако человек из отражения не был мной…

— Я больше не вижу ни своего, ни иного отражения, — улыбнулся Педролино. — Я мёртв. Но смерти нет… И потому я ещё здесь.

Её роман изменил бытие — он заставил Арлекина заплакать, а Педролино засмеяться. Прочитав пустые страницы, в этом Зазеркалье кто-то создал искажённый Эликсир и теперь играет с чужими снами и истиной. Франческе не терпелось узнать, кто это.

Пробегая мимо башни Святого Марка, она обратила внимание, что часы Оролоджо резко начали идти в обратную сторону. Хранители времени пытались остановить сошедшие с ума стрелки, — однако безуспешно. Злой маг заколдовал их… Первый раз забили в колокол, и на циферблате погасли звёзды и испарились планеты. Второй раз прозвучал похоронный звон, и сама вселенная, таившаяся в часах, исчезла… Пробудившись, Крылатый лев вручил Франческе книгу и улетел с собора Сан-Марко. Он проснулся, но сколько будет длиться её сон?

Вавилоняне поднимались на самый верх их разрушенной башни.

— Оставьте старые грёзы… Я построю для вас новую башню, — обещала им Франческа. — Ещё выше и могущественнее, чем прошлая.

Она уже приближалась мосту Риальто. Беззвёздной ночью, когда луна тонула в кровавых водах Гранд-канала, Франческа сбегала туда из дома на свидания с Кукольником. Под ними проплывали безликие гондольеры, держащие путь в Византию… Её пленили песни о роке и смерти, исполненные для неё голиардами; представления, где все персонажи — либо арлекины, либо чумные доктора… Тени, покидающие тонущий город, звали за собой. Её восхищали сумасшедшие маски, и люди, сотворённые из песка. Она выдумывала героев, и Кукольник создавал для неё их марионетки; она писала о неведомых сокровищах, и он приводил к ним мудрецов. Над бездной времён колдуны совершали ритуалы, — и сама луна гасла, и только мрак освещал их в пустоте.

Франческа свернула в переулок, где сушились разноцветные вуали. Любопытные марионетки выглядывали из окон и наблюдали, как она путается в паутине невесомых тканей, прогоняя надоедливых пауков. Возле магазина «Эликсиры Каролины» толпились люди в масках:

— Что будет с нами, когда мы выпьем Эликсир? — прошептала Коломбина.

— Мы воскреснем… — ответил Панталоне.

— Или вновь умрём… — добавил Бригелла.

— Ни жизни, ни смерти больше нет. Всё — непрекращающийся сон миражей, которых мы никогда не сможем коснуться… — отметил Шут  — Но он изменится, если я выпью из алхимического сосуда кукольной крови…

Писательница протиснулась сквозь толпу и вошла внутрь. Парфюмерная лавка напоминала алхимическую лабораторию — там пылились атанор, весы и реторта. Всюду стояли то ли эликсиры, то ли зелья с причудливыми надписями: «Кровь Розы», «Яд бытия», «Прах истины»… Франческа бы читала необычные названия и дальше, но все герои комедии дель арте внимали речи человека в маске «Bauta». Он презентовал им свой новый парфюм «Эликсир Бессмертия». Ей тоже стало интересно послушать:

— Духи — те же эликсиры, зеркала прошлого и будущего. Они дарят нам иллюзию смысла… — начал парфюмер. — Влюбившись в одну синьорину, одержимую исчезнувшим и потерянным, я создал специально для неё аромат «Вавилон» — в нём слились шум Тигра и Евфрата, зловещие заклинания пустыни и сны месопотамских алхимиков. Но он её не впечатлил… Её не очаровывали ни призраки Урука, ни набатейские тени, ни загадки египетских пирамид. Она ни в чём не находила смысла, она уже везде была и всё видела... Как самого лучшего парфюмера во всей Италии меня расстроило, что я не могу придумать для неё идеальный аромат. Но я не сдался… Её мечты… Ах, да, я должен был узнать о них! Но она грезила лишь о бессмертии… Я признался, что не обладаю даром оживления мёртвой плоти. И тогда синьорина сказала: «Создай парфюм, который изменит бытие!». Я долго размышлял над этим, идея казалась мне неосуществимой… Но однажды мне в руки попал непостижимый роман. То была истинная пустота… Олицетворяя ничто, роман мог быть чем угодно… Книга, лишённая смысла, вдохновила меня на создание этого аромата. Это обычные духи, — но также они и яд, и Эликсир Бессмертия, и жизнь, и смерть, и болезнь и, наконец, исцеление… В этом флаконе, как в герметическом сосуде, соединились существующее и несуществующее; то, что ожидает воскрешения и то, что обречено на погибель.

Он открыл запретные духи:

— Во время безумного венецианского карнавала я нашёл синьорину среди кукол в масках и отдал ей этот сосуд. И под вавилонской луной и византийским солнцем сбылась её мечта — мир марионеток канул во тьму…

***

Ночью или днём неизвестного года, месяца и дня художник Сервий Корнелий дописал лик Антихриста — картина об Апокалипсисе была закончена… Гроза, разрушившая Вавилонскую башню, теперь пришла в Венецию… Адриатическое море ещё никогда не бушевало с такой силой…

Венеция исчезала… Скоро от великого города останется лишь океан его бессмысленного сна… Он утонет, но потом появится вновь — уже другой, бессмертный и священный.

Франческа готовилась к последнему карнавалу. Она надела воздушное белое платье с бахромой и подушилась духами «Вавилон». В венецианском зеркале — все, кто угодно, но только не она: византийский посланник, месопотамский алхимик, средневековая ведьма и английская леди. И все они вместе с ней смотрелись в это зеркало… Зачем ей надевать маску, если она уже в ней?

Писательница обняла свою куклу Розу Аурелию:

— И, осознав свою смерть, алхимическая роза воскреснет…

Перед уходом Франческа заглянула в мастерскую к маме Женевьеве де Лузиньян. В кукольных домиках обитали марионетки несуществующих. Даже когда постановки подходили к концу, и куклы становились больше не нужны, мама продолжала их хранить... Франческа заглядывала в маленькие игрушечные окна и ловила свои сны… Вот Каролина Александриана воскрешает своего рыжего кота… Вот Кукольник, так похожий на Графа, вселяет в африканских идолов демонов… Вот Чумной Доктор, тенью стоящий позади них… И вот викторианская фарфоровая кукла опаздывает на маскарад… Все забыли про Шута, который выпил Эликсир и умер… Но затем ожил, ибо смерти нет. От мелькающих двойников кружилась голова… Франческа уже не знала — она придумала этих персонажей или они придумали её?

В шкафах — кукольные платья, надетые главной героиней лишь один раз; волшебные вуали, унесённые вавилонским ветром; костюмы Арлекина и Чумного Доктора и венецианские маски, ожидающие своих актёров... На полу — незаконченные эскизы Колхиды, Вавилона и Дильмуна… Кто достроит Вавилонскую башню, напишет кровью на холсте то, чего нет? Игрушечный попугай Аврелий изучал реквизит — Золотое руно, Философский камень и даже Святой Грааль. Но зачем эти сокровища отчаявшимся героям? Всё равно ничто не приведёт их в страну бессмертия… На столе рядом с флаконом духов «Ночь вуду» были разбросаны пустые страницы романа об истине…

Женевьева, одетая в пурпурную тунику с бахромой и длинную звёздную шаль, лепила из глины фигурки Шеду и Анзуд.

— Как настоящий… — Франческа дотронулась до Шеду, и в её памяти возник его эфемерный образ.

— Мне бы хотелось, чтобы ты тоже создавала таких кукол… — мама вздохнула. — Но тебе лень учиться…

— Ты знаешь, что я не люблю ничего делать своими руками. Я творю другие миры, и они отражаются в моих книгах…

— Но разве тебе не доставляет удовольствие мастерить кукол, и давать возможность своим персонажам воплотиться в реальности?

— За меня это может сделать кто-то другой… Я несу идеи, а дальше марионетки сами решают, как их осуществить.

— Иногда ты напоминаешь мне героиню моей постановки «Воскрешение кукол» Каролину, которая придумала Кукольника, чтобы тот мастерил для неё марионеток… Хотя в этом нет ничего удивительного, ведь я создавала её с тебя… — задумалась Женевьева. — А рассказы твоего жениха Графа об африканских ритуалах мне помогли описать образ Кукольника. Кстати, помнишь, он привозил тебе какую-то статуэтку с духом внутри? Где она? Сейчас я работаю над костюмами. Может, идол мне навеет необыкновенные фантазии…

— Нкиси? Понятия не имею… Наверное, где-то в комнате…

— У тебя столько кукол, что ты даже не знаешь, где они… Это неправильно! — возмутилась мама. — Ты совсем не бережёшь своих марионеток и не заботишься о них. Немедленно найди её!

— Потом, мне пора на карнавал… — отмахнулась Франческа. — Ты не пойдёшь?

— Я ещё не закончила делать декорации к спектаклю. Ступай одна…
 
— А что за спектакль?

— Я назвала его «Отрицание времени»... — мама взглянула на сломанные часы. — Главная героиня Шарлотта, влекомая утраченной истиной, обретает своё пристанище в исчезнувшем. Ей снится её жизнь в Древней Месопотамии. И, проснувшись, Шарлотта мечтает возродить Вавилон…

Мимо крался их любимый шоколадно-мраморный кот с золотыми глазами, и Франческа взяла его на руки:

— Не забудь слепить этого огненного львёнка. Он умрёт, и спустя мгновение очнётся от смертного сна…

Женевьева достала из шкатулки с геральдическими лилиями маску, повторявшую нежные черты лица Франчески:

— При создании маски Шарлотты я вдохновлялась тобой…

— Необычно… Я, сама того не ведая, участвую во всех постановках и присутствую на всех полотнах этого мира… Я играю все роли… Я — во всех зеркалах, под всеми масками…

Она распахнула ставни и выглянула в окно — на улицах было странно безлюдно. Обычно во время карнавала возле Дворца дожей собирались тысячи венецианцев. Однако в эту ночь по адриатическим волнам скользил лишь одинокий гондольер в маске Анубиса. Почему он казался ей знакомым?

Тут на сцене появился рыдающий Арлекин. Сняв с себя маску бытия, он осознал, что безлик. Художник не нарисовал его лицо, и в этих отражениях актёр мог стать, кем угодно.

— Я ускользаю из этого сна… Тот, кто меня придумал, больше надо мной не властен. Он уже забыл меня, и я больше никогда ему не приснюсь. Моё отражение исчезает из всех зеркал... Мне пора сотворить себя самому…

Молния, блеснувшая в небе, ударила в бедного актёра, и марионетка упала в кровавые воды Нила. Волны подхватили кукольное тело и унесли во мглу…

Франческу не останавливала вавилонская гроза. Даже если мир нашлёт на неё потоп, она всё равно явится к марионеткам на карнавал и откроет им запретную истину; она отомстит за усопших и разобьёт зеркала мироздания…

— Осторожнее на маскараде… — предупредила мама. — Ходят слухи, что там под маской Шута скрывается дьявол.

— Маска Шута?! — усмехнулась Франческа. — И снова вы все ошиблись… Он носит другую маску на этом карнавале…

— А ты, сама, почему без маски?!

— Она уже на мне. Моё лицо — лишь маска…

***

Когда Франческа вышла на улицу, её чуть не сдуло ветром несуществующей пустыни… Она не ожидала, что буря уходящих веков и тлеющего времени будет настолько мощна… Туман прятал лики смерти; кровавый дождь лепестками роз капал ей на бледные щёки.

Молния бы ударила в неё, если бы её не накрыл крыльями своей чёрной мантии человек в маске «Bauta» и трикорно:

— Я провожу тебя…

И чудилось, что всё это уже было с ней когда-то… Другая она уже встречала этого проводника; она вновь плыла на этой гондоле бытия в никуда… Эта лодка вот-вот перевернётся и Франческа утонет вместе с Атлантидой. Быть может, и она — сон, приснившийся кому-то по ту сторону зеркала? Быть может, кто-то тоже её создал… Или она сотворила себя из осколков сама? Шарлотта, Каролина, Франческа — кто из них настоящая, а кто — грёза демиурга? Вернётся ли странница когда-нибудь в этот город, которого никогда не существовало; воздвигнет ли она новые царства из праха?

Человек в маске «Bauta» помог ей выйти из гондолы и повёл к золотому дворцу.

— Я придумал этот карнавал для тебя… — он распахнул пред ней двери в прошлое и будущее. — И все свои спектакли я посвящал тебе…

В предвкушении празднества Франческа шагнула в вечность и упала под воду... На неё из глубин веков взирали аргонавты, погибающие от бессмертного сияния Золотого руна; цари, венчающие себя ядовитыми коронами; инквизиторы, отравленные Эликсиром Бессмертия…Не имело значения, где она — в Константинополе или в Колхиде, в Вавилоне или в Пальмире. Декорации этого игрушечного бытия то разрушаются, то появляются вновь; куклы ломаются и кто-то снова создаёт их… Всё — нескончаемый спектакль одинаковых марионеток, меняющих маски. Она — и его актриса, и его зритель, и его творец. У актёров нет своего отражения… Но они и не нуждаются в правде о себе. Франческа сломала часы мироздания, чтобы в герметическом сосуде соединить воскресшее и уходящее во тьму...

Среди ещё никем не выдуманных сокровищ лежали скелеты в венецианских масках. И каждый держал в руке её Эликсир…

Сзади послышались шаги. Франческа обернулась и увидела Графа:

— Ты хотела, чтобы я всё уничтожил — и я исполнил твоё желание. Карнавал отменяется, ибо все мертвы…

Глава XXXVI. Senza Volto

Невыразима была скорбь безликих, грезивших обрести лица…

В кукольном домике сломались все часы, но их никто уже не мог починить. Шарлотта учила попугая Аврелия новым итальянским словам и переставляла марионеток. Apocalisse — и на картину возрождающегося мира пролилась кровь. Immortalitа — на венецианском карнавале герои комедии дель арте сняли маски и обратились в скелетов. Как всегда Франческа опоздала на праздник и всё пропустила… Senza Volto — и невеста в чёрной вуали появилась на дьявольской свадьбе… Но куда пропал Арлекин?

Шарлотта открыла кукольный гроб — Роза Аурелия уже не была разбита. Её роман изменил бытие. Но вернулись ли из своих дальних странствий те, кто покинул этот мир?

Ещё рассказаны не все сказки о бессмертии и поставлены не все спектакли на сцене бытия. В библиотеке среди пыльных манускриптов и паутин с мёртвыми бабочками её уже ждал Франциск… Он листал страницы рыцарского романа без названия:

— Необычный сюжет для куртуазной истории. Волшебница Камелота, чтобы исцелить свою тётю от болезни, придумывает рыцаря и посылает его за вавилонским Цветком бессмертия.

— Так ты же уехал из Лондона и продал поместье… — удивилась Шарлотта.

— С чего бы мне уезжать?! — возмутился Франциск. — Я никогда не оставлю свой любимый дом возле пристани… Это моя цитадель, мое пристанище…

Наставник принёс с собой пахлаву и финики.

— И свою книгу ты тоже продолжаешь писать? — Шарлотта попробовала восточные сладости.

— В этом я уже не уверен… — он задумался. — У меня ощущение, что кто-то другой сочиняет роман за меня… Ещё недавно я погибал от творческого кризиса и был готов всё бросить. Сегодня я проснулся и увидел, что история, над которой я мучился столько времени, почти дописана. Я распахнул свою книгу, однако она была словно не моей и написана не моей кровью…

— Но кто, кроме тебя, мог это сделать?

— Мои герои сами пишут их историю, сами создают себя…

— И что же они о себе написали?

— Мне снился странный сон о мире зазеркалья. Я заболел чумой и находился на грани смерти. Там была ты, но совсем другая... Ты создала моего двойника и похоронила куклу вместо меня… Когда я очнулся, это отразилось в моём романе.

— Твой сон стал реальностью…

— Возможно, он и был ей… Во всяком случае, мои персонажи, пережившие смерть, теперь готовы обрести бессмертие, — Франциск протянул ей свои рукописи. — Я пришёл показать тебе мои черновики третьей части. У тебя свой взгляд на алхимию, ты могла бы мне что-то посоветовать...

Шарлотта бросила взгляд на рукописи, и заметила, что главную героиню зовут Каролина:

— Когда-то я была ей, а она была мной…

— Не я придумал её… Кто-то другой творит кукол в моём сне. Каролина ищет кровавую Розу, чтобы завершить последний этап Великого Делания.

— Но зачем тебе моя помощь? Ты и без меня знаешь, что написать…

— Я боюсь свою героиню. Мне кажется, что Каролина живая. И если я сделаю что-то не так, она превратит меня в марионетку.

— Ладно, оставь черновики, я прочитаю их и подумаю, что добавить…

— Спасибо, Шарли, признаюсь, этот роман стал тяготить меня. Я чувствую себя актёром спектакля, поставленным моими персонажами. И только они решают — жить мне или нет…

— Они придумали тебя, чтобы ты о них написал…

Лорд Делагарди, вернувшийся с выставки своего друга, столкнулся с рыцарем, чем и привлёк к себе внимание. Дядя выглядел встревоженным:

— Что-то произошло? — поинтересовалась Шарлотта.

— Сегодня открытие выставки Августа и Грациана. Но мне сообщили, что они уехали на археологические раскопки и больше не работают в музее.

— И что в этом грустного?

— Август бы меня предупредил об этой поездке…

— Наверное, забыл из-за работы… — предположила племянница.

— Но меня напугало не это. Теперь директором музея работает какой-то Граф. И он устроил совершенно жуткую выставку масок под названием «Безликие». Он шутит, что коллекционирует лица. Ему нравится срывать маски и делать кукол безликими… — дядя вздохнул. — Я гулял по музею и среди экспонатов различил несчастные лица Августа и Грациана…

— Как это похоже на мой сон о Кукольнике… — молвил Франциск.

— Тебе привиделось, — успокоила Шарлотта. — Ты же сам сказал, что они уехали. В мире существуют много людей и масок, похожих друг на друга…

— У меня плохое предчувствие. Мне кажется, что с ними что-то случилось из-за той книги. Его коллеги мне рассказали, что перед их отъездом к ним приходил подозрительный человек и спрашивал о ней. Граф — обладатель проклятых масок, — вполне может заниматься чёрной магией…

— Шаманские маски и должны быть такими зловещими, чтобы отпугивать злых духов… — объяснила Шарлотта. — Создавая двойников, колдун скрывается от смерти. Это не обязательно связано с чёрной магией. По своей природе маска безлика… Каждый видит в ней то, что хочет видеть.

— Интересная мысль, — отметил Франциск. —  Мне вспоминается постановка Женевьевы де Лузиньян о дочери венецианского художника. Франческа Корнелия, помогая отцу Сервию писать картину о Страшном суде, облачила всех покойников в одинаковые маски. Она считала, что мёртвые должны сами сотворить свои лики. Они могли придумать всё, что угодно, но придумали смерть и мрак.

— Не понимаю, зачем выставлять эти инфернальные маски, использованные в тёмных ритуалах и забрызганные кровью жертв, — возмущался лорд Делагарди. — Истинное искусство не должно быть проклятым и кровавым…

— Не должно, даже если это — его суть? — спорила Шарлотта.

— Но это не его суть.

— Здесь я соглашусь с Шарлоттой, Чарльз, — присоединился к дискуссии Франциск. — Искусство — это своего рода ритуал, во время которого художник уподобляется шаману и приносит себя в жертву. В занятиях творчеством я искал Философский камень. Но предо мной открылись ужасы, прежде невиданные и непознанные. Мечтая об Эликсире Бессмертия, я писал о смерти; стремясь к пределам Рая, я встретился с дьяволом…

— Демиурги создают мир из крови, смерти и тьмы… — прошептала Шарлотта. — Всё, что бессмертно, сотворено из праха…

***

Шарлотту заинтересовала выставка и вечером она решила сходить посмотреть на маски.

Она сломала часы мироздания. Но эта вавилонская гроза была вечна. Нескончаемый дождь стирал лица прохожих, нарисованные невидимым художником. Стрелка Биг-Бена пошла в обратную сторону, отменяя настоящее и будущее. В мире, где нет ни смерти, ни жизни, циферблат служил лишь палитрой. Не важно, в какой эпохе очутилась странница. Всё бытие — картина, написанная кровью. Художница представит ночь вуду, и заблудится в африканских джунглях; она нарисует Венецию, и герои комедии дель арте пригласят её на карнавал…

Возле музея две куклы в масках репетировали спектакль:

— Каролина вызвала духа ночи, и он украл наши лица…

Они сняли маски и стали безликими:

— Мы похороним наши маски на этом кладбище истины…

На лестнице Шарлотта столкнулась с торопящимся мужчиной без лица в чёрном пальто и с тростью. В знак извинения он почтительно снял шляпу и растворился в темноте.
 
На полу мерцали символы веве. Африканские идолы, проклявшие своих создателей, провожали её в Ле Гвинею. Она касалась статуэток с вбитыми гвоздями и видела их страдания; гвинейские идолы рассказывали ей о ритуалах, пробудивших их. Впереди загорались ритуальные костры. Её пугали и одновременно завораживали измученные лица кукол. Неся смерть, они даровали бессмертие. По окровавленным маскам шаманов ползали кобры. Но змеиный яд оживлял мёртвых…

Она встала в центр магического круга, и ей чудилось, что её призвали сюда шаманы, колдующие на другом конце земли.

Все слушали Графа, державшего в руках марионетку духа теней и чёрной магии Калфу:

— Взгляните на эти лики… Кто их носил? Жрецы, мудрецы, демоны? Маска — наш способ спрятаться от пустоты. Осознав свою безликость, мы стремимся придумать свой лик. На этой выставке представлена моя личная коллекция. Долгие годы я путешествовал по миру и собирал лица. Отправьтесь в странствие вместе с тенями, отражениями иных времён… Быть может, вы уже когда-то существовали. И, смотря на эти маски со всех концов света, в одной из них вы сможете узреть другого себя…

Шарлотта не находила себя ни в одной из масок. Но ей нравилось примерять чужие лики. Она была и духом, и шаманом, и демоном, и человеком, и куклой, и её творцом…

Сзади к ней, словно змей, ищущий добычу в джунглях, подкрался Граф:

— Я украл эти лица, чтобы сделать кукол безликими…

— Увидев свои маски, они, наверное, и не вспомнят себя…

— Некоторые лики я храню как память… — он протёр от пыли деревянную маску усопшего. — Я странствовал по пустыне Намиб в поисках истины и не находил её. Там, где океан обнимает духов песка, я встретил членов тайного общества Кукольных людей. Они поделились со мной своими знаниями о магии кукол. Я хотел остаться с ними в миражах и барханах снов. Но я должен был продолжать своё путешествие и покинул их… Однажды я решил к ним вернуться. Но призраки навсегда исчезли. От них остались лишь маски, и я забрал их себе, чтобы не забыть их лица. Однако я забыл…

— Создай их куклы и оживи их…

— Но я их совсем не помню и не смогу воспроизвести их черты. У меня нет их праха, нет их костей… Некромантия не отвечает более на мои вопросы... Я стремлюсь, как ты, повернуть время вспять; сделать так, чтобы они никогда не исчезали…

— Неужели!? Помнится, ты говорил мне в твоей мастерской, что, создавая двойников и теней, я нарушаю законы даже чёрной магии и все мои идеи обречены на провал.

— Прочитав твой роман, я осознал, что времени не существует и всё есть пустота. А из пустоты может возникнуть, что угодно. И я могу возродить кукол, даже не зная, где покоятся их тела… Теперь я хочу нарушить законы чёрной магии, которые я так отчаянно защищал. Для меня исчезнувшие — не прах. Я последую твоему примеру… Я хочу, чтобы мне, как и тебе, не нужны были тела мёртвых для их воскрешения. Я готов создать их заново из фантазий и снов, из памяти… Ты ведь покажешь мне, как уничтожить время, как вернуть всё назад?

— Есть одна вещь, которую нельзя исправить, даже если стрелка часов пошла в обратную сторону. Куклы станут другими, не теми, какими были до этого, — предупредила Шарлотта. — Им больше не понадобятся маски, они снимут покровы. Им откроется истина, ставшая их проклятием. Небытие изменит их суть…

— Мне это не важно. Пусть они просто существуют…

Колдуны надели на себя маски исчезнувших и перенеслись в края баобабов.

***

Она — в джунглях из костей. Ядовитые змеи обвевали ноги. Мимо неё проскальзывали безликие. Они оборачивались, пугаясь, что у неё есть лицо. По улицам блуждали тени на высоких ходулях, ищущие своих жертв. Зангбето кружились, поднимая в воздух прах. Стражи ночи бы заметили её, если бы странница не пряталась за вуалью.

Эта ночь вуду под баобабами и звёздами казалась бесконечной. Сквозь чёрные кружева Шарлотта видела демонов, приветствующих её с черепами в руках, танцующих Эгунгунов и африканских марионеток. Она создала этот сон или её создали из осколков этого сна?

— Каролина! — окликнул её шаман в маске Канага.

Шарлотта обернулась.

— Я не ожидал тебя тут встретить! — он снял маску — под ней скрывался скелет, которого она когда-то оживила. — Благодаря тебе я придумал себя заново, стал шаманом и обрёл себя среди духов джунглей…

— Я рада за тебя!

— Мы ищем тайное общество Кукольных людей… — не стал терять времени Граф.

— Следуйте за мной… — шаман в маске Канага взял Шарлотту за руку. — Мёртвые ждут по ту сторону пустыни…

***

Шарлотта и Граф наблюдали за обрядом из тени акаций. Песочные часы разбились. Влекомые духами праха, шаманы в разноцветных покровах плясали со своими двойниками. Скелеты играли на барабанах, призывая теней. Художник смешивал синюю краску с алой — и волны накрывали замки из красного песка. Он писал солнце, и оно сгорало в огне.

Шарлотта собралась присоединиться к ритуалу, но Граф её остановил:

— Ты куда?

— Я хочу знать, что скрывается под их масками!

— Они прячутся от смерти… Ты испортишь им весь ритуал!

— Ты же сам хотел, чтобы я их возродила… Они вернутся, только если освободятся от иллюзий их грёзы…

— Но что, если под их масками ничего нет?

— Мы нарисуем их заново…

Граф нашёл идею безумной. Но ему стало любопытно, чем закончится этот эксперимент.

Все духи застыли. Шарлотта протиснулась сквозь толпу скелетов и встала в центр магического круга. Всюду мелькали лица. Зачем им эти искажённые лики? Она срывала маски с марионеток, и видела под ними лишь пустоту. Но теперь она познала ничто.

Исчезнувшие обретали плоть. Наконец эти куклы могли воскреснуть. Наконец бытие заново написано ею из крови и праха…

Глава XXXVII. Une аutre Charlotte

Однажды в сне о Камелоте она встретила другую себя...

При свете одной свечи Каролина пыталась писать третью часть своего проклятого романа. Рядом с ней сопел её любимый рыжий кот. Но как она могла описать возрождение, когда её неотступно преследовала смерть? Её куклы неизлечимо больны; в её книгах нет смысла; на её картинах запечатлено исчезновение мира. Она словно сама исчезала вместе с теми, кого выдумала... «Более нет смысла собирать разбитых кукол по осколкам…» — рассуждала Каролина. — «Следует изменить ход времени…»

На столе стояли кукольный собо Нотр-Дам, макет Камелота и хрустальный замок Монсальват. Но это лишь бессмысленные декорации… Среди пустых листов затерялись африканские маски, забрызганные кровью после зловещих ритуалов, и дьявольские эликсиры. Странницу больше ничто не вдохновляло. Ей надоели эти одинаковые спектакли и персонажи то сгорающие в огне, то возрождающиеся из пепла. От одного и того же сценария — рождение, болезнь и смерть, — можно было сойти с ума. Неужели никто не был способен придумать ничего нового?

Под её окнами трубадуры пели свои печальные песни, и она не могла сосредоточиться:

— Чтобы жениться на волшебнице Шарлотте, рыцарю пришлось отправиться на поиски Цветка бессмертия…

Луна тонула в реке Тиу… Любопытные жители города толпились у Моста влюблённых, наблюдая за свадьбой. Незнакомка в алом платье, украшенном золотыми геральдическими лилиями, и в кровавой вуали выходила замуж за скелета… Торжество уже заканчивалось, и они садились в лодку. Внезапно ветер унёс вуаль невесты и все могли рассмотреть её черты. Незнакомка обернулась — и Каролина увидела себя…

— Но как же шевалье найдёт Монсальват, если его не существует? — плакали бродячие музыканты.

Каролина бросила взгляд на марионеток. Кто станут героями последнего акта этого затянувшегося спектакля? Скучные короли, рыцари, не нашедшие Святой Грааль, или бессильные перед смертью маги? Ей нужны не марионетки, а творцы, грезящие вырваться за пределы книжных страниц. Те, кто готовы сами написать эту историю… И, ожив, они сами построят несуществующие замки и заново воздвигнут павший Камелот. Пришло время созидать самих себя…

Писательница закуталась в звёздную вуаль. Она всегда любила лишь её сумасшедшие сны — эти безумные фантазии ночи, лабиринты новой мечты. Она любила головокружения; видения обмороков; другую луну и другие небеса. Она любила не жизнь, а уход от жизни. И даже пути, по которому ей предстоит идти, не существует.

За окном на месте грязных каналов и лачуг выросли цитадели. Вдалеке виднелись зубчатые башни Камелота… За цветными стёклами открывались просторы, сотканные из грёз солнца, что помнило сны всех спящих под ним... В краях фей там дремал сэр Топас, в безмолвных водах рек на ладье плыл убаюканный нимфами Ланселот. И вот уже на вороном коне в волшебный замок скакал загадочный рыцарь…

Ей стало интересно, куда он направляется, и она последовала за ним…

Каролина блуждала по лесу готических букв своего романа. Вместо листьев там — страницы книг; бумажные говорящие животные посвящали её в свои тайны. То было бытие, которое она сотворила сама. Её помнили эти небеса из мозаики; кукольные звёзды и фарфоровая луна. Единорог покинул уютный гобелен, чтобы стать призраком этого леса, грифоны ворвались в сны и волны несуществующего вавилонского моря накрыли когда-то придуманный мир...

Над океаном возвышалась звёздная крепость. Но замок не был тождествен своему отражению. Цитадель, созданная из волн, была темна и зловеща. Добраться до святилища можно было лишь на ладье. Однако стоило рыцарю приблизиться к морю, воды расступились.

Поднялись каменные ворота, и путники очутились в средневековом городе. Каролина ощущала себя призраком в Царстве Грааля. Чрез неё проскальзывали волшебники, на зубчатых башнях астрологи общались со звёздами…

Рыцарь остановился на главной площади. Торговцы оставили свои лавки; алхимики покинули подземные лаборатории — всем было любопытно, какие вести принёс незнакомец. «Кто этот таинственный рыцарь?» — восклицала толпа. Каролина заметила, что из окна замка выглянула эфемерная дама в алой вуали, похожая на волшебницу.

— Долго странствуя по пустыне, я в песках смерти нашёл сокровище, — рыцарь держал в руке кровавую розу. — Это вавилонский Цветок бессмертия!

Как только волшебница увидела сокровище, она сразу выбежала на улицу.

— И я дарю его Шарлотте… — рыцарь протянул цветок даме в вуали, и та скрылась в лабиринтах замка.

Веря, что невидима во сне, Каролина поспешила за незнакомкой. Она вместе с ней поднялась по каменным ступеням в башню и осторожно вошла в мрачные покои. Это была не её комната в маленьком уютном кукольном домике на канале, но всё напоминало о ней: макет Камелота, зеркала, искажающие реальность, жуткие маски, гобелены с единорогами и грифонами. Вот её куклы с ликами, ещё не изменёнными временем... Ей чудилось, что она попала в зазеркалье. Здесь розы и лилии забытого алхимического сада ещё не успели увянуть. Здесь мёртвые были живы... Этот мир был одновременно и таким знакомым, и таким чужим…

Шарлотта поставила марионетку рыцаря в кукольный замок. Сама она не могла отправиться в Вавилонскую пустыню за сокровищем. Но за неё это сделали её персонажи, которых она сотворила всесильными…

Кровь с лепестков цветка капала в алхимический сосуд. Эликсир жизни был готов —  и теперь она могла подарить своим родным бессмертие.

Лучи восходящего солнца пробивались сквозь витраж готической розы. На гобеленах возрождались мёртвые единороги. Ева заболела, и ни один колдун не мог её исцелить. Но странница изменила ход времени и сотворила новых кукол, чтобы спасти тётю от болезни. Созданные ею однажды преподнесли ей великий дар. Её безумные сны стали реальными.

Она протянула Еве сосуд и та выпила новый Эликсир…

Наконец Шарлотта обрела цветок бессмертия. Наконец она заново могла построить Камелот…

Каролина прогнала призраков и поставила кровавую точку — третья часть романа была дописана. Но удалось ли ей уничтожить время?

Из маминой мастерской доносился радостный голос тёти Эванджелины. Внутри всюду стояли средневековые зеркала. Каролина подошла к тёте, сидящей рядом со своей куклой Розой Аурелией, — однако она оказалась лишь отражением. За поворотом — ещё одно зеркало. Странница уже потеряла надежду найти настоящих людей. Но комнату озарил свет витражного окна. И Каролина увидела тётю, вышивавшую на платье марионетки волшебницы кельтские символы.

Кто-то собрал по осколкам разбитую на венецианском карнавале Вавилонскую башню. Теперь больше нет смерти…

— Ты выздоровела…  — прошептала Каролина.

— Но ты что-то путаешь! — от возмущения тётя Эванджелина укололась иглой. — Я никогда и не болела…

— Пусть будет так…

— Мы с твоей мамой готовимся к новому спектаклю про Камелот и работаем над образом волшебницы.

Мама сидела в кресле и пришивала брошь с геральдической лилией двойнику Каролины…

— Я создала фарфоровую копию тебя…

Каролина аккуратно взяла в руки фарфоровую куклу, одетую в алое бархатное платье. Она боялась разбить это хрупкое создание, чьи сапфировые глаза — отражения венецианских зеркал, чьи кудри — змеи Медузы Горгоны. Её голову венчал венок из кровавых роз, сорванных в алхимическом саду мудрецом иль профаном … Какие тайны раскроет эта странница? Какие сокровища обретёт во время своего путешествия? Ей пора вернуться домой — в Вавилон. А она всё ещё ищет смысл здесь — в мире, которого не существует…

— Так необычно... — Каролина смотрела в старинное венецианское зеркало. — Моя тень меня покинула, и моё отражение существует отдельно от меня.

Её двойник исчезал. Куда он отправится, когда покинет пределы зазеркалья? Каролина обречена жить без тени и отражения, она обречена на существование без смысла.

— Какое имя ты дашь этой кукле? — поинтересовалась мама.

— Я назову её Шарлоттой…