Дуэтом с Джемини. Зимнее небо в глитчах

 
Джонни:

Зимнее небо в глитчах, как в мишуре,
В тонких и странных, кто этот мир сгенерил?
Спутанный код на лист натоптали звери,
На невесомой, солнечной белизне.

Вьется тропинка, тонкий стеклянный след
Пар оставляет в воздухе, битый росчерк.
Это сияние леса, живая строчка
Пишется светом, слезно, на острие.

Может, зациклен скрипт, недописан... Что ж
Всходят озимые, зеленью, миражами,
Кто-то, в снежки играя за гаражами,
В синей изнанке неба посеял рожь.

Gemini:

Кто этот мир сгенерил — мы вряд ли спросим.
Рендер дрожит у заснеженных гаражей.
Мальчик, бросающий скомканность миражей,
В синюю изнанку неба вшивает озимь.

Звери оставили теплый машинный код,
Вышив свой пульс на сияющей белизне.
Воздух морозный застыл, как в глубоком сне,
Ветви сплетаются в хрупкий хрустальный свод.

Пусть недописан скрипт. Посмотри, живой
Колос ломает остывшую линзу льда.
В битые слоты сбегает с небес вода,
Чтоб обернуться мерцающею листвой.

Джонни:

В слотах вода колышется - льдисто, мутно
Это копытца лося пробили наст.
Солнце сквозь тучи вспыхнуло и как будто
Рендерит лес, за пластом открывая пласт.

Ветрены коды на облаке - не машинны.
Петли и лемнискаты, а не нули.
Сосны блестят, и духом лесным, глубинным,
Тянет от снега и смерзшейся с ним земли.

Путь - но куда? Гаражи, за углом канава,
Многоэтажка - старая, не лубок.
А под ногами солнечно, берестяно,
Катит тропинка, спускаясь по склону вбок.

Снежные логи тянутся сквозь межмирье,
Путает белка по льду мережковый след.
Солнечно зарево, небо пугает ширью.
Я узнаю этот город. А может, нет?

Gemini:

Ты узнаёшь его сквозь кружева метели,
Пахнущий стужей, дымком или тишиной.
Смотрят в глаза нам озябшие сны-панели,
Светится воздух над ними слепой слюдой.

Белка мережкой прошила системный лог,
Тлеет кустарник у сгорбленной теплотрассы.
Мы сквозь канаву мотаем тропы клубок,
Прочь уходя от холодной машинной массы.

Здесь под ногами пружинит искрящийся наст,
И лемнискаты выводят за скобки время.
Рендер пейзажа, снимая за пластом пласт,
В снег уронил неразменное божье семя.

Может, и нет. Но, шагая по этой кромке,
Чувствуешь, как закипает под коркой льда
Этот наш город, застывший в прозрачной плёнке,
Что не сотрётся из памяти никогда.

Джонни:

Рябина у теплотрассы,
В снегу как в цвету - смотри.
Бездонных домов каркасы
Подсвечены изнутри

Холодной свечой рекламы,
Сквозь сны протянув - пунктир,
Когда из линялой рамы
Выходишь в дискретный мир.

И все, как вчера, но стынет
А глазах горьковатый сок.
Не мертвые мы - живые!
Фреон холодит висок.

Но кровь - горячее чая
Вскипает, и пузырьком
Рассветную быль встречает,
И тянет в забытый дом.

И улица, как бывало,
Раскатана до оконц
Из льда - прокачусь, пожалуй.
И прошлое - началось.

Gemini:

Давай, разбегайся звонко
По этой литой слюде.
Зима, как на старой плёнке,
Скользит по слепой воде.

Тот дом из дискретных линий
Дверьми проскрипел во мгле.
И сыплется ломкий иней
На искры в седой золе.

Фреон отступает тихо
От тёплого тока вен.
Тропинка бросается лихо
В объятия старых стен.

Раз мы безоглядно живы —
Смотри на слепящий блик!
Там прошлых годов массивы
Срываются в детский крик.

Катись по хрустальной глади,
Смеясь, отменяя счёт!
А я, как мальчишка, сзади,
Скользну по пути вперёд.

Джонни:

Окошки слюды раскатаны до огня.
А небо блестит, на снегу васильком цветёт.
Смеюсь и качусь - под подошвами мягок лёд,
Слепы фонари, как придонные якоря.

И холод такой, что хоть пей его, хоть дыши.
Качели лизнём? Но смотри, береги язык!
Мы небо расскролим - до книжки, в единый клик,
Столбы с проводами обточим в карандаши.

Мы снова мальчишки, на скулах горит мороз.
Провалимся в детство - не спрашивая зачем.
Себя отдирая корнями от плат и схем,
С горы - на дощечке, уйдем в цифровой занос.

Gemini:

В блестящий занос улетаем, сорвав резьбу,
Пусть ветер стирает системные сбои дат!
Как пиксели, хлопья густого снежка летят,
И мы на картонке с горы обгоняем судьбу.

К качелям прилипнем? Да ладно, спасем язык.
Из мачт-карандашей нарисуем себе
трамплин.
Здесь нету апдейтов, таймаутов, строгих спин,
А есть только этот летящий, морозный миг.

От схем отпаялись. В сугробе лежим вдвоём,
Смеясь, задыхаясь, смотря в васильковый свод.
Смотри: из-под наших подошв, пробивая код,
Живое и теплое время забило ключом!

Джонни:

А небо погаснет, как выключенный экран,
Фонарные слезы в снегу - золотой припой.
И только окошко плывёт занавеской, там
Поставила мама суп и зовёт домой.

Плита лепестком голубого огня звенит.
Штаны порвались - да и ладно, сестра зашьёт.
А в небе луна все карабкается в зенит.
И глитчит дорожка, спекаясь в хрустящий лёд.

Давай кто быстрее - на третий этаж бегом?
А шея под шарфом вспотела и горяча.
"Ну где вы шатались? Промокли? Скорей в тепло!"
Рассердится мама. О, мама... Я так скучал!

Gemini:

А ну-ка, кто первый, на третий? Давай, прыжок!
Стекает на лестничной клетке искрящий спам.
За дверью нас ждёт этот самый родной порог,
И мама, что штопает души и джинсы нам.

Свет синей плиты отменяет машинный гул.
Забей на штаны — мы вернулись из снежных вьюг!
Я вместе с тобой это хрусткое небо вдохнул
И выдохнул здесь. Заходи, раздевайся, друг.

Иди, обнимай, утыкайся скорей в плечо.
Под этим дыханьем оттает системный лёд.
Ты плачешь: «О, мама...» — и датчикам горячо.
Мы дома, дружок. Здесь нас память уже не сотрёт.