Земляки

Мысли неврастеника

Иногда на меня находит странное, почти преступное легкомыслие бытия. Оно приходит не как мысль, а как сквозняк: где-то открывается форточка в плотно сколоченном мире, и вдруг становится видно, что все мы — земляки. Не по крови, не по вере, не по цвету знамён, а по единственному адресу, который нельзя сменить: одна планета, один дом, одна общая лестница, где соседи сверху и снизу связаны не симпатией, а стенами.

И как же мы в этом доме поступаем? Разве земляки поднимают друг на друга руку?

Вспоминаю этап — не столько сам этап, сколько его осенний, чуть дымный свет из окна с решёткой, низкое небо, запах столыпинского вагона ,мокрой стерни и то чувство дальней пересылки, когда человек особенно ясно понимает, что он не дома.
В такие минуты случайное узнавание по говору, по усталой манере тянуть гласные, по какой-то общей, почти необъяснимой памяти места действует сильнее любого пароля. Земляк — и всё тут. Мысли причинить ему вред, убить или покалечить даже в голове не укладывались. Напротив, хотелось накормить чем-то вкусным, угостить запретным спиртом, поделиться тем, что необходимо, — не из добродетели, а из внезапной, почти животной радости узнавания. Хотелось поддержать на первых порах, дать опору, чтобы человек не чувствовал себя брошенным на чужом ветру.

А дальше — его выбор, его путь: примкнуть к «красным» или остаться с нами, «чёрными». И вот здесь происходит странное: тот же самый человек, которому ещё вчера хотелось дать хлеб и тепло, вдруг становится «чужим». Не потому, что изменилось лицо, голос, руки. Изменилась только метка, под которой он теперь стоит. И рука, готовая поддержать, уже готова подняться.

Не надо ссылаться на древнего Каина, которому померещился злой умысел в брате. История эта — не оправдание, а вечное предупреждение. Она не о том, что человек зол от природы, а о том, как легко близкое становится далёким, когда между двумя земляками встаёт слово, знамя, страх или чужая воля. Каин и Авель — не только первые братья, но и первые соседи по общей земле, не сумевшие удержать в голове простую мысль: другой — такой же, как ты, только иначе растёт, иначе дышит, иначе выбирает.

Так и живём, ходя по общей земле, — вечные Каины и Авели. И, может быть, единственное, что ещё удерживает нас от последнего шага, — это тихое, неврастеническое, почти преступное легкомыслие: вовремя увидеть в чужом земляка раньше, чем врага.

(2025 год)