Каминг-аут Андрея Рудого

Андрей Рудой написал книгу «Демократический социализм» и выложил в сеть аудиоверсию главы, посвященной «экономическим проблемам социализма», которую, по сути, можно назвать его каминг-аутом. Подробно рецензировать и обсуждать, да простит меня Андрей Рудой, там нечего, но на главное нужно обратить внимание, поскольку автор воспроизводит общий для части левой публики, даже относящей себя к марксистам, взгляд на социализм, как на разновидность товарного производства. А поскольку «социализм» Рудого – это товарное производства, то там действуют присущее этой форме производства категории: стоимость, цена, прибыль, убыток, которые определяют эффективность предприятий, соответственно там присутствуют деньги, возможны банкротства и так далее. Тут надо отдать должное определенной смелости и откровенности Андрея Рудого, который попытался поставить острые для подобного «социализма» вопросы и даже дать на них ответы. Из затеи Рудого, конечно, ничего не получилось и не могло получиться, поскольку социализм не является и не может быть формой товарного производства. 

Маркс предупреждал, что «Не может быть ничего ошибочнее и нелепее, нежели на основе меновой стоимости и денег предполагать контроль объединённых индивидов над их совокупным производством». Но именно это пытались делать в странах «реального социализма» и именно этим собирается заниматься Рудой в новом социалистическом обществе.

В результате, описанный Рудым социализм выглядит, как испорченный левыми, убившими мотивацию предприятий, капитализм. В общем, «реальный социализм» в значительной степени таким и был. Тут не будем обсуждать создали в СССР социализм или нет, на мой взгляд - да, но он как раз и был погублен тем, что не была разработана внедрена система показателей для плановой нетоварной экономики, а применялись стоимостные показатели, которые в реальности уже ничего не показывали, а только дезориентировали экономику.

Итак, считая товарный, по сути, рыночный «социализм», в котором предприятия выступают в качестве обособленных производителей, чья эффективность определяется рыночными категориями, чем-то естественным Рудой проблему социализма видит одинаково с венгерским экономистом Яношем Корнаи. Проблема в так называемых «мягких бюджетных ограничениях».

Главная беда социализма по Корнаи и Рудому звучит так:

«Речь идёт о ситуации, когда предприятие знает: даже если оно работает плохо, несёт убытки и бездумно расходует ресурсы, государство, банк или вышестоящий орган всё равно не дадут ему обанкротиться и в очередной раз выделят деньги. Почему этот механизм возникал в социалистических экономиках и становился раковой опухолью внутри таких систем? Как он был связан с дефицитом, неэффективностью и отсутствием ответственности у руководителей? И можно ли сохранить общественную собственность, не воспроизводя бесконечное спасение убыточных предприятий? (Спойлер: Корнаи считал, что это невозможно, я считаю, что это крайне трудно, но можно попробовать)».


На сомом деле, объективно у Корнаи речь идет о несовместимости социализма с рынком, в результате попыток такого соединения получается совершенно неработающий мутант. Корнаи считает, что нужно освободить экономику и дать рынку самому регулировать, т.е. вернуться к нормальному капитализму. Рудой же полагает, что нужно ещё поэкспериментировать и соединять дальше, призывая себя в помощники Бориса Кагарлицкого и Алексея Сафронова.


Рудой очевидно не понимает, что у Корнаи речь идет о каком-то другом «социализме» и что плановая экономика – это не планирование рынка и результатов товарно-денежных операций, а их полная замена. В плановой общественной экономике нет и не может быть стоимости и всех её форм. Эффективность же предприятий определяется, прежде всего, сокращением затрат труда, а значит и разумной экономией сырья, материалов, хорошей логистикой.


Но вместо того, чтобы разобраться, что такое социализм по Марксу, как работает нетоварное хозяйство, почему переход к нему совершенно необходим, как это следует из капитализма, который является развитой до предела формой товарного производства, вместо всего этого Рудой ищет, как организовать «товарное социалистическое производство» и «смягчить» проблемы, на которые указал Корнаи.


«Перед социалистами стоит вопрос, каким образом сохранять общественную собственность не превращая её в систему автоматического покрытия любых убытков», - задается вопросом Рудой. И приходит к выводу, что субсидировать убытки нет смысла, что неэффективные предприятия придется закрывать. По его мнению, так можно смягчить проблему поставленную  Корнаи. Дальше  Рудой вспоминает, что его «социализм» должен ещё и регулировать цены, а ошибка в одном месте потянет целую цепочку проблем и откровенно приходит в ужас от этого. Но всё равно бесстрашно обещает попробовать.

Между тем, научный социализм, где всё хозяйство работает по принципу одной фабрики не знает никаких цен при движении сырья и продуктов производства между предприятиями. Они там никому не нужны, так как здесь не возникает стоимость, всё производственное потребление происходит по плану (как между цехами одной фабрики) и эффективность определяется по снижению трудозатрат, минимизации вреда окружающей среде. Предметы же личного потребления распределяются между всеми общественными работниками согласно их персонального вклада, времени и интенсивности затраченного труда.

Очевидно, что бесконечно говоря об общественной собственности Рудой , при его взгляде на социализм, как форму товарного производства, не может понимать, что это такое, хотя суть в самом названии. Предприятие является общественным только в том случае, когда весь продукт его производства сразу же принадлежит всему обществу. То есть врач или пожарник имеют на него такое же право, как и непосредственные работники, так как труд врача и пожарника также является непосредственно общественным, а не частным трудом (врач и пожарник работники той же фабрики). Но это невозможно, если определять эффективность предприятия при помощи стоимостных показателей, тогда предприятие должно действовать, как обособленный производитель, находящийся в товарных отношения с другими производителями.