Ночной, многоразовый

Магазин выдаёт страхи в аренду. Возврат обязателен:
страх уходит не позже 23:59.
...................................................


Скрип половицы выдали в четверг, в пакете с зип-застёжкой, вместе с гарантийным талоном и правилом содержания. На пакете значилось: «Скрип половицы. Ночной, многоразовый. Прилагается к любому паркету». К пакету был пришит сертификат культивации: штамм К-12, третий пассаж, исходный сбор — пятьдесят девятый год, коммунальная квартира на Лиговском. Питательная среда — тишина. В графе «особые условия» было от руки: «в новых домах работает с задержкой — пока паркет не привыкнет».

Страхи — не метафора и не выдумка: так называют резонансные следы, которые человек оставляет в жилье, когда боится. След не отстирывается; в конце пятидесятых научились его снимать, чистить и размножать, и с тех пор страхи сдают в прокат — ночным сторожам, съёмным квартирам, людям, которые живут одни. Товар капризный: он растёт сам, и правила содержания — всё до единого — о том, как бы он не вырос.

Правило содержания занимало полстраницы и сводилось к четырём пунктам. Пункт первый: страх покидает дом не позже 23:59 — носитель, застигнутый в чужой квартире рассветом, свыкается и перестаёт возвращаться. Пункт второй: страх обязан быть меньше человека — всё, что крупнее, не сертифицируется с шестьдесят первого года, по понятным причинам. Пункт третий: двери и стены остаются на месте — носителю запрещено открывать, закрывать и запирать; он может только звучать. Пункт четвёртый: страх не имеет права брать залогов и обещаний — на обещаниях страх растёт быстрее, чем на тишине.

До этого скрип лежал под стеклянным колпаком, третий ряд, между «Шёпотом в лифте» и «Зеркалом с задержкой». Шёпот был старый, шестьдесят восьмого года сбора, с профессиональной деформацией: даже в магазине он заговаривал с покупателями голосом их матери — только наоборот. Зеркало было молодое и всё время показывало соседям по полке их самих на полсекунды позже, чем они шевелились, и ждало, когда они ахнут. Не дождался. Страхи — народ терпеливый: кто, как не они, знает, что ожидание — половина работы.

За зиму скрип доставали один раз — на день рождения, пугать гостей. Вернули на второй день с запиской: «Не пугает. Совсем». Записку подшили к делу. Она была честная: скрип не пугает по заказу. По заказу он вообще ничего не делает. Он просто приходит, когда приходит время, — и это, если разобраться, больше, чем кажется.


           * * *
Квартира была в новом доме, паркету — меньше года. По правилу содержания скрип в новых домах работает с задержкой: паркет скрипит только там, где привык к шагам, а привыкает он сам, никто ему этого не объяснит. Здесь паркет привыкнуть не мог: в этой квартире ходили на цыпочках. Для питательной среды — тишины — условия были идеальные; скрип об этом молчал, потому что был вежливый.

Семья состояла из мальчика и его мамы. Мама привезла скрипа вечером, в двух пакетах — во втором была гречка. Договор подписала не читая, потом прочитала, потом ещё раз; у неё было лицо человека, который подписывает всё, что не отнимает времени, потому что время отнимает всё остальное. Зачем им ночью страшный звук, она не объяснила. Объяснил мальчик — в прихожей, шёпотом, как договариваются со взрослыми о взрослом:

— У нас слишком тихо, — сказал он. — И папа ушёл. А ты будешь громкий?

Скрип не ответил. Не из скромности — он пока не умел: паркет его не знал.

Первые ночи он ходил бесшумно. Мальчик лежал без сна и слушал тишину, как слушают трубку, когда на том конце молчат. На шестую ночь паркет сдался: у двери в детскую, на третьей доске от плинтуса, скрип подал голос — негромко, вполголоса, как положено дебютанту. Из детской закричали:

— Мама! Слышишь? По коридору кто-то ходит!

— Спи, — сказали из маминой комнаты. — Это скрип.

— Это Фёдор, — сказал мальчик.

Так скрип получил имя. С этого места он Фёдор.


           * * *
Против имени у Фёдора было возражение по пункту четвёртому: страх не имеет права брать залогов и обещаний. Имя — вещь спорная: с одной стороны, не обещание; с другой — тебя начинают звать, а звать — это уже почти обязательство.

Фёдор поднял вопрос у старшего по полке. Шёпот в лифте сказал:

— Имя — не залог. Залог — это когда тебя могут удержать. Нас удержать нельзя. А зовут — тут твоё дело: пойдёшь или нет.

— А если пойду? — спросил Фёдор.

— Тогда жизнь удалась, — сказал Шёпот. — И возьми меня в следующий раз. Послушай, как надо.

Фёдор подумал и согласился.


           * * *
Работа у Фёдора простая. С двадцати двух он на смене: ходит по коридору — от двери в детскую до кухни, от кухни до ванной. В двенадцать — обход, в два — обход, в четыре — обход. Проверяет окна: закрыты. Смотрит в прихожую: крючок один, и тот пустой. Наглый соседский кот однажды полез через форточку — Фёдор прошёлся по подоконнику, и кот передумал. Мальчик наутро гордился им так, как другие дети гордятся отцами.

Варежку мальчик устроил на третьей неделе: старую, пушистую, без пары. Положил у двери и сказал:

— Это тебе дом. Чтобы ты не простужался.

Фёдор не простужается. Он звук. Но в варежку влезал.


           * * *
Про папу мальчик спросил в четыре утра, в самый тихий час, когда даже домам бывает не по себе.

— Ты по всем квартирам ходишь?

— По всем, где есть паркет, — сказал Фёдор.

— А папы?..

— Папы ходят бесшумно, — сказал Фёдор.

Мальчик подумал. Было слышно, как он думает: у детей это слышно, как у паркета — привыкание.

— А ты громкий, — сказал он и пошёл спать.

Больше он к этой теме не возвращался. В графе «особые условия» у Фёдора от рождения написано: обещаний не давать. Он и не давал. Но в расписании всегда сказано, когда.


           * * *
Мама первое время Фёдора не признавала. По договору страх обязан возвращаться: уходит не позже 23:59, к десяти утра сидит на полке. Она проверяла: дважды раскрыла пакет при нём, заглянула, как в аптеку, взвесила на руке. Потом перестала. А однажды в 23:58, когда Фёдор уже шёл к двери, она вышла в коридор, встала у стены и спросила — не его, воздуху, в стену:

— Завтра придёшь?

Фёдор шуршнул пакетом. Она кивнула и ушла к себе. Взрослые вообще предпочитают заключать договоры с чем-нибудь нейтральным — со стеной, с расписанием: с тем, кто не может солгать по должности.


           * * *
В одну из ночей у мальчика был кашель, и температура держалась с вечера. Фёдор отработал лишние сорок минут — ходил по коридору без перерыва, на самой слышимой доске. В акте указал: «задержка по техническим причинам». Техническая причина была тёплая и дышала. Никому об этом он не доложил. Пункт, который это разрешает, существует, но он не написан.


           * * *
В 23:59 Фёдор уходит — так сказано в регламенте. День он спит на полке, между «Шёпотом» и «Зеркалом»; по его делу каждое утро стучит штамп: «ВЕРНУЛОСЬ». На талоне уже кончилось место для отметок. За полгода он вырос на полсантиметра — в пределах сертификата: тишины в этой квартире было вдоволь, а обещаний — ни одного.

Страхи не обещают. Обещание — это когда не сказано, когда. В расписании всегда сказано.

В квартире, где уходят бесшумно, Фёдор — самое громкое и самое точное. Двери и стены остаются на месте. Окна проверены. Кот побеждён. В 23:59 он ушёл.

Завтра придёт: у него расписание.