Гера

   Окно в номере на всю стену, с выходом на балкон, открыто настежь. Луна и звёзды уставились на нас в упор. В серебре их света обнажённая Гера, выглядит прекрасной металлической богиней.
- Ты безупречна, как жидкий терминатор.
- Как жидкий само-терминатор.
   Её бёдра с лёгким, еле заметным, почти не ощутимым пушком, дали сигнал, что желание возвращается, вернув уверенность моим рукам. Она улыбнулась:
- Как ты понял?
- Твои волоски подсказали. Я вдруг их ощутил.
- Предатели. Я их сбрею.
- Не надо, я буду «плакать», оставь, мы с ними банда. 
- Спасибо тебе, бандит.
- ?
- Вкусное вино. Вкусный ты. Вкусная ночь.
Мы посмотрели на небо. Луна спряталась за облаком, стало почти темно, но я увидел, как её улыбка включила реверс, и я сразу же перестал ощущать пушок на её бёдрах. Эмпатия подсказала, что в голове у Геры, судя по всему, заворочались тяжёлые мешки с давно застывшим цементом воспоминаний и несбычей мечт. И как-то сразу попрохладней стало.
- Такое иногда бывает, - тихо произнесла, то ли оправдываясь, то ли сожалея.
- Я коньяк, а ты?
- Тоже.
- Зефир? Шоколад?
- И то, и то, и шампанское, и грушу.
- Как тебе небо Гера? Как звёзды?
- Я их люблю. Это единственное, что у меня есть в этой жизни.
- Кто бы сомневался в том, что они принадлежат тебе, о великая супруга Зевса.
- Гера — всего лишь «погремуха».
- Я догадываюсь, Татьяна Николаевна Герасимова, догадываюсь.
- И не из-за фамилии.
- ?
Молчит. Выпили коньяк. Откусили по очереди от груши, и я всё понял. Молча, выпили ещё по глотку. 
- Ты знаешь…, я не заметил.
- Знаю.
Молчим. Появилась Луна, Гера заговорила: - Хочешь, скажу за что я люблю ночное Солнце? – спросила она, как-то нелепо прижимая к груди начатую бутылку коньяка, как будто маленькая девочка любимую куклу, - Глазам не больно. Потому, что не всё видишь. А мы боли боимся. 
- Кто это мы?
Улыбка вернулась, но жалкая, в комплекте с уставшими, печальными глазами, выражающая полную обречённость.
- Само-терминаторы миленький, само-терминаторы, кто ж ещё? 
Сентябрь, 2023.   В. Разумовский.