Сон. Главы 37-49

Анонс:
Военная драма. Любовь. Вера...
Во время срочной службы в Афганистане ему приснились собственные похороны. И он воспринял сон как вещий.
Но вместо того чтобы пытаться убежать от предначертанного будущего, он решил подготовить себя к Вечности.
И вот уже близится дембель, а сон всё не исполняется. Но вернуться домой он не может. Мать погибшего друга обвиняет его в смерти сына. И он принимает твёрдое решение: вернуться домой либо прощённым, либо «грузом 200».
Ради этого он остаётся на сверхсрочную службу и поступает в школу прапорщиков. В его планах — после окончания учёбы снова вернуться в Афганистан.
Но пока он учится, советские войска покидают Афганистан.
Курсанты ликуют: «Конец войне!»
А он впадает в отчаяние. В его душе звучит только один вопрос:
«Господи, неужели этот сон был не от Тебя?»
Постепенно он хоронит страшное предсказание в глубине памяти, убеждая себя, что сон был всего лишь сном и не имел ничего общего с Божьим промыслом.
Проходят годы. Наконец он решается открыть своё сердце для любви. До этого он сознательно избегал привязанностей, ведь готовился к своему чёрному дню. Он не хотел, чтобы любимая женщина однажды надела чёрное платье и оплакивала его.
Но теперь всё иначе. Они полюбили друг друга. Они счастливы. Повенчались. Она уже ждёт ребёнка…
Казалось бы, жизнь наконец обрела смысл и всё самое страшное осталось позади.
Но однажды на вокзале он встречает юродивого старика. Тот пробуждает в его памяти давно забытый сон и предрекает, что он исполнится уже этой зимой…
Он в ужасе.
Он не боится смерти. К ней он давно готов. Но он никак не может смириться с мыслью, что любимой женщине, которая носит под сердцем их ребёнка, придётся пережить такое испытание.
То, чего он больше всего боялся, наконец пришло в его жизнь…
Исполнится ли страшный сон? И действительно ли он был вещим?
Ответ на эти вопросы читатель и слушатель узнает из романа «Сон».

Аудиоверсия: Главы 37-49 - https://youtu.be/Ig0NqYisKkM

Глава 37
 
Москва.
День выдался тёплым и солнечным. В небольшом летнем кафе посреди парка было немноголюдно. Под навесом, за столиком, сидели Александр и Виктория.
Они кого-то ждали.
По аллее показались Виктор и Вера. Они шли рядом, разговаривая о чём-то своём, и вскоре подошли к столику со спины.
— Добрый день! — первым поздоровался Виктор.
— Добрый день! — вслед за ним сказала Вера.
Александр и Виктория одновременно обернулись.
— Добрый день! — ответили они почти в один голос.
Вера встретилась взглядом с Александром.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
В её глазах мелькнуло смущение, и она первой отвела взгляд.
Александр оставался совершенно спокоен. В его лице не было ни упрёка, ни напряжения. Только лёгкая, доброжелательная улыбка.
Виктория внимательно посмотрела сначала на мужа, потом на Веру и снова на Александра.
Она тоже улыбнулась.
Александр давно представлял себе эту встречу. Не раз думал, что скажет Вере, как посмотрит ей в глаза, как вообще поведёт себя, если судьба однажды сведёт их снова.
Теперь всё происходило наяву.
И он вдруг понял, что лучше всего просто не притворяться, будто они никогда не встречались.
Александр посмотрел на Веру.
— Здравствуй, Вера.
Она подняла глаза.
— Здравствуй, Саша.
Виктор растерянно перевёл взгляд с жены на Александра.
Александр спокойно взял ситуацию в свои руки.
— Мы с Верой знакомы. Я когда-то посещал дом молитвы. Там и познакомились.
— А-а... Понятно, — произнёс Виктор.
Он кивнул, и неловкость постепенно стала отступать.
Александр посмотрел на всех троих.
— Я так понимаю, из нас четверых лично друг другу не представлены только мы с Виктором.
Он протянул Виктору руку.
— Ну, давай знакомиться, свояк. Мы ж теперь с тобой родня!
Виктор улыбнулся и пожал ему руку.
— Александр.
— Виктор.
Рукопожатие получилось крепким и вполне дружеским.
Виктория заметно расслабилась. Вера тоже наконец подняла глаза.
Александр жестом пригласил всех к столу.
— Ну что, садитесь. А то мы так до вечера знакомиться будем.
Все устроились за столиком.
Некоторое время разговор шёл легко, почти непринуждённо.
— Ну, рассказывайте о себе! — предложил Виктор.
Александр улыбнулся.
— Да вот, маму в прошлое воскресенье перевезли к нам. Общения у неё там — хоть отбавляй!
— Это точно, — засмеялась Виктория. — Мама очень быстро познакомилась с соседями и теперь совсем не скучает.
— Ну, слава Богу!
Виктор ненадолго замолчал.
— А то мы с Верой переживали. Мы бы с радостью взяли её к себе, но у нас же некуда.
— Да всё нормально, брат, — успокоил его Александр. — С ней всё хорошо.
Он немного помолчал, а потом спросил:
— Как сын ваш? Вика рассказывала мне о нём. Говорила, что он был серьёзно болен.
Вера посмотрела на Александра.
Её взгляд невольно задержался на шраме на его левой щеке.
Тот самый шрам.
Теперь она уже не  сомневалась, что человек, оплативший операцию её сына, действительно сидит перед ней.
— Да, — ответил Виктор. — Но, слава Богу, что уже сделали операцию. Он уже пошёл на поправку.
Виктор улыбнулся.
— Спасибо церкви. Они помогли собрать нужную сумму денег.
Вера растерянно посмотрела на мужа.
Она знала, что это неправда.
Александр тоже на мгновение стал серьёзным.
Но тут же спокойно произнёс:
— Да... Это хорошо, когда есть такая церковь, которая не бросает человека в трудный период жизни.
На несколько секунд разговор стих.
Вера продолжала смотреть на него.
Александр не дал молчанию затянуться.
— Так что, может, пройдёмся? Погуляем по парку. Погода сегодня великолепная!
— Да, давайте погуляем! — поддержала его Виктория.
Вера тихо согласилась:
— Давайте.
Они поднялись из-за стола и отправились гулять по парку...

* * *

... Вечер уже постепенно опускался на город.
После прогулки Виктор и Вера шли домой. Виктор выглядел довольным и оживлённым. Вера же почти не разговаривала.
— Слава Богу, что они маму забрали к себе! — сказал Виктор.
Вера неожиданно остановилась.
— Витя...
Он обернулся.
— А зачем ты сказал неправду, что нам церковь собрала деньги на операцию?
Виктор удивлённо посмотрел на неё.
— А кто же ещё нам помог?
— Но...
— Я уверен на сто процентов, что это от церкви кто-то приходил. Они же собирали деньги! Я это точно знаю!
Вера некоторое время молчала.
Она смотрела на мужа и не знала, как начать разговор.
Наконец тихо сказала:
— Витя... Я должна тебе кое-что рассказать.
Он насторожился.
— Что?
— Мы встречались раньше с Сашей.
Виктор нахмурился.
— Когда?
— Это было давно. Ещё четыре года назад.
Он молчал.
Вера продолжила:
— Мы собирались с ним пожениться.
Виктор словно не сразу понял услышанное.
— Вот это поворот...
Он несколько секунд смотрел на жену.
— Ничего себе новость.
Вера подошла ближе.
— Но это всё в прошлом.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Сегодня я люблю только тебя.
Виктор отвернулся.
— Ты не должен меня ревновать, — тихо добавила Вера.
Он болезненно усмехнулся.
— Не должен ревновать?
В голосе уже слышался упрёк.
Виктор снова посмотрел на неё.
— Скажи честно...
Он замолчал.
Вера ждала.
— Это он был у тебя первым?
На глазах Веры выступили слёзы.
— Да сколько тебе повторять?!
Голос её дрогнул.
— Не было у меня никого до тебя! Чиста я перед тобой!
Виктор отвернулся.
— Да ладно...
Он снова посмотрел на неё.
— Ты же не девочкой была. Я что, так похож на дурака?
Вера молчала.
— И вообще... — продолжил Виктор, всё больше поддаваясь ревности. — Если ты со мной позволила себе вступить в отношения до брака...
Он сделал паузу.
— То почему я должен верить, что ты не спала ни с кем до меня?
Вера смотрела на него с ужасом.
Эти слова причинили ей гораздо большую боль, чем он, вероятно, мог себе представить.
Она несколько секунд пыталась что-то сказать, но не нашла слов.
Потом молча отвернулась.
Слёзы уже текли по её лицу.
Вера закрыла лицо руками и быстро пошла прочь.
— Вера...
Она не остановилась.
Виктор остался один посреди аллеи.
Он смотрел ей вслед, всё ещё охваченный ревностью...

Глава 38
 
Вера вошла в квартиру. Глаза у неё были заплаканы.
В комнате Татьяна Васильевна держала на руках Колю, слегка наклонив его после кормления. Увидев дочь, она сразу тревожно посмотрела на неё.
— Доченька, что случилось?
Вера прошла в комнату и села на край дивана.
— Мы с Витей опять поссорились.
Она замолчала.
— Он мне не верит.
Слёзы снова навернулись ей на глаза.
— Думает, что у меня кто-то был до него.
Вера закрыла лицо руками.
— А я никак не могу ему доказать, что у меня никого не было...
Татьяна Васильевна осторожно уложила Колю поудобнее и начала покачивать его на руках. Потом подошла к дочери и села рядом.
— Успокойся, доченька.
Она помолчала и тихо добавила:
— Тебе нельзя расстраиваться. Хочешь, чтобы молоко пропало?
Вера вытерла слёзы.
Мать немного подумала.
— Ну надо как-то ему объяснить, что иногда такое бывает. Что у девочки может не быть крови.
— Да я уже много раз ему это объясняла!
Вера с отчаянием посмотрела на мать.
— И статьи из журнала показывала. Что такое бывает.
Она снова замолчала.
— А он...
Вера беспомощно развела руками.
— То верит. Потом опять не верит. Извиняется. А потом снова начинает обвинять.
Татьяна Васильевна тяжело вздохнула.
— Потому и не надо было вам до свадьбы спать.
Вера посмотрела на неё.
— А теперь уже всё. Поезд ушёл.
Мать покачала головой.
— Должны учиться жить вместе.
— Ну было бы у нас это после свадьбы...
Вера горько усмехнулась.
— Что бы изменилось? Что, кровь бы после свадьбы появилась?
Мать промолчала.
— Он бы всё равно решил, что я гулящая.
Татьяна Васильевна снова тяжело вздохнула.

* * *

Виктор медленно поднимался по лестнице. Он был подавлен и шёл, словно с трудом заставляя себя двигаться.
Тем временем Коля уже лежал в своей кроватке и крепко спал. Татьяна Васильевна осторожно поправила на нём одеяльце.
— Пойдём на кухню, — тихо сказала она. — Там поговорим. Чтобы Коленьку не разбудить.
Они вышли из комнаты.
Виктор достал ключ и вставил его в замок. Но дверь неожиданно открылась.
Он замер.
Вера, уходя в комнату, забыла запереть её.
Виктор бесшумно вошёл и прикрыл дверь. Из кухни доносились голоса. Он остановился в коридоре и стал прислушиваться.
Вера и Татьяна Васильевна сидели за столом.
— А ещё я сегодня встретила Сашу, — сказала Вера.
Мать сразу насторожилась.
— Какого Сашу?
— Ты что, забыла?
Вера помолчала.
— Четыре года назад мы хотели расписаться.
Глаза Татьяны Васильевны расширились.
— И где ты его встретила?
Вера печально улыбнулась.
— Не поверишь.
Она сделала паузу.
— Он муж Вики.
Татьяна Васильевна поражённо посмотрела на дочь.
— Сестры Вити.
— Это ж надо... Чтоб так вас свело.
Виктор неподвижно стоял в коридоре. Он слышал каждое слово.
Вера продолжала:
— А ещё, мама...
Она на мгновение замялась.
— Мне кажется, я знаю, кто оплатил операцию.
Мать внимательно посмотрела на неё.
— В больнице уборщица рассказала, что видела человека, который приносил оплаченные квитанции.
Вера помолчала.
— По описанию он очень похож на Сашу.
— На Сашу?
— Да.
Она задумалась.
— Молодой. Лет двадцати пяти.
Вера невольно коснулась левой щеки.
— И шрам на левой щеке.
Виктор в коридоре закрыл глаза, словно от физической боли.
На кухне Татьяна Васильевна тихо спросила:
— Ты думаешь, это Саша оплатил операцию?
— Да.
Вера немного помолчала.
— Очень похоже на него.
— Но откуда у него такие деньги?
— Не знаю.
Она задумчиво посмотрела перед собой.
— Он военный. Здесь недалеко служит.
Вера снова задумалась.
— Может, конечно, есть ещё люди с таким шрамом. Но я таких больше никогда не встречала.
В дверях кухни появился Виктор.
Обе женщины резко замолчали.
Виктор улыбался. Но улыбка эта была страшнее гнева.
— А что... всё сходится.
Вера медленно подняла глаза.
— Твой Саша служит близко, — продолжил Виктор. — Вы встретились.
Он усмехнулся.
— Старая любовь, значит, не умерла.
— Витя... — тихо сказала Татьяна Васильевна.
Но Виктор уже не слышал её.
— Вы снова сошлись.
Он посмотрел на Веру.
— Ты от него забеременела.
Вера побледнела.
— А потом дала мне возможность на тебе жениться. И принять вашего ребёнка как своего.
— Витя, нет!
— И сказала, что он от меня.
Виктор истерически рассмеялся.
— А теперь он узнал, что его сын болен, и нашёл деньги на операцию.
Он сделал паузу и посмотрел на Веру.
— Ну разве я не прав?
Татьяна Васильевна в ужасе смотрела на него.
— Да ты что, Витя?!
Она поднялась со стула.
— Сынок, как ты мог такое придумать?!
Вера бросилась к мужу и обняла его.
— Витенька!
Виктор отстранился.
— Не было такого! Ты сам себя накрутил! — сказала Вера.
Он резко оттолкнул её.
— Хватит из меня идиота делать!
На несколько секунд в кухне повисла тишина.
Виктор посмотрел на Веру. Голос его стал холодным.
— Я с тобой развожусь.
Вера застыла.
Виктор развернулся и вышел.
Она осталась стоять посреди кухни, раздавленная его словами.
Татьяна Васильевна смотрела на дочь и не знала, что сказать...

Глава 39
 
В санчасти раздался телефонный звонок.
Ландышева сняла трубку.
— Санчасть, слушаю.
Она немного помолчала, вслушиваясь в ответ.
— Викторию? Сейчас позову.
Ландышева прикрыла ладонью трубку и повернулась к Виктории:
— Вика, тебе.
Виктория подошла и взяла телефон.
— Алло?
— Вика, нам надо срочно увидеться, — услышала она голос Веры. — Желательно, чтобы и Саша был.
Виктория на секунду замолчала.
— Саша сейчас на учениях. Будет только дней через десять.
Вера тяжело вздохнула.
— А что случилось? — спросила Виктория.
— Это не телефонный разговор.
По голосу Веры Виктория поняла, что дело действительно серьёзное.
— Тогда приезжай к нам. На КПП попросишь дежурного вызвать из санчасти Викторию Романову.
Она помолчала и добавила:
— Я сама к тебе приехать не могу. Служба.
— Хорошо. Я приеду.
Виктория положила трубку и некоторое время задумчиво смотрела на телефон.

* * *

... Вера стояла у КПП гарнизона. Через несколько минут из здания вышла Виктория.
Молодые женщины поздоровались и отошли немного в сторону.
Вера сразу посмотрела Виктории прямо в глаза.
— Вика... скажи честно. Это вы с Сашей оплатили операцию Коле?
Виктория искренне удивилась.
— С чего ты это взяла?
Она покачала головой.
— Нет, конечно!
Вера внимательно всматривалась в её лицо.
— А что случилось?
Вера тяжело вздохнула.
— Мы с Витей поссорились.
Она ненадолго замолчала.
— Он собрался подавать на развод.
Виктория заметно встревожилась.
— Из-за чего?
Вера несколько секунд молчала, собираясь с мыслями.
— Ты знаешь, что мы с Сашей раньше встречались?
— Да. Он мне сам всё рассказал про вас.
Виктория помолчала и добавила:
— Ты была его невестой. Потом отказалась выйти за него замуж.
Вера кивнула.
— Я тоже рассказала Вите.
Виктория внимательно посмотрела на неё.
— И он решил, что Коля не от него.
Она сделала паузу.
— А от Саши.
Виктория несколько секунд не могла поверить своим ушам.
— Что за бред?!
— Да у твоего брата бред! — с горечью ответила Вера.
Она едва сдерживала слёзы.
— У нас с твоим Сашей ничего никогда не было. Но Витя не верит.
Виктория медленно выдохнула.
— Вууух...
Некоторое время обе молчали.
— А потом он ещё подслушал наш с мамой разговор, — продолжила Вера.
Виктория насторожилась.
— Я рассказала ей про человека, которого видела уборщица в больнице. Того, кто приносил квитанции и оплатил операцию.
Вера посмотрела Виктории прямо в глаза.
— Молодой мужчина. Лет двадцати пяти. И шрам на левой щеке.
Лицо Виктории изменилось. Она явно не ожидала услышать именно это.
— Да мало ли людей с такими шрамами...
Но уверенности в её голосе уже не было.
Вера чуть усмехнулась.
— И много ты таких встречала?
Виктория опустила глаза и промолчала.
Наконец она тихо сказала:
— Я не знаю, что тебе ответить.
После короткой паузы добавила:
— Может... и он оплатил.
Она сама словно впервые произнесла эту мысль вслух.
— Но откуда у него такая сумма? У нас таких денег нет.
Вера опустила взгляд.
— Вот и я не знаю, что делать.
Она помолчала.
— Витя ушёл из дома. Забрал вещи.
Виктория встревоженно посмотрела на неё.
— На работе у него тоже проблемы. Остался без работы.
Вера тяжело вздохнула.
— Куда он пошёл — я не знаю.
Она подняла глаза на Викторию.
— Может, ты знаешь его друзей? Кого-нибудь, о ком я не знаю?
Виктория молча смотрела на неё.
— Может, у кого-нибудь из них он поселился?
Виктория задумалась.
Две молодые женщины остались стоять у КПП, каждая погружённая в свои мысли. За их спинами продолжалась обычная жизнь гарнизона, но для них обеих этот разговор словно на мгновение остановил время...

Глава 40
 
Гарнизон.
С высоты открывался вид на казармы, офицерский городок, дороги и утопавшие в зелени окрестности.
К казармам возвращалась разведрота после учений.
Десантники шли колонной, но уже не строевым шагом. На них были маскхалаты, за плечами висели вещмешки, в руках они несли автоматы. Усталость чувствовалась во всём. Кто-то негромко переговаривался с товарищем, кто-то молча смотрел под ноги.
Колонна скрылась за зданием казармы.
Наступил тихий летний вечер.
В офицерском городке постепенно загорались окна. На третьем этаже одного из домов тоже вспыхнул свет.
Романов вышел из ванной. На нём были только спортивные брюки, в руке — полотенце. Он вытирал мокрые волосы.
Виктория уже накрыла на стол. Поставила кастрюлю с картошкой, укутанную полотенцем, чтобы еда не остыла, развернула его и принялась раскладывать картошку по тарелкам.
Александр сел за стол.
— Как мама? И где она? Что-то не видно её.
— С мамой всё хорошо. Она сейчас у Булановых. Подружилась с их мамой. Теперь гуляют вместе…
Александр внимательно посмотрел на жену. В её голосе было что-то непривычное. Он сразу почувствовал: что-то не так.
— А голос почему такой?
Виктория на мгновение замолчала. Потом села напротив и посмотрела ему прямо в глаза.
— Помнишь, ты обещал, что между нами не должно быть никаких тайн?
— Помню. И?
Она помедлила, словно собираясь с духом.
— Это ты оплатил операцию Коле?
Александр спокойно посмотрел на неё.
— Не совсем я.
Виктория недоумённо нахмурилась.
— Это Бог помог им, — пояснил Александр. — А я всего лишь оказался посредником.
— А деньги откуда?
Александр ответил совершенно буднично:
— Бог послал.
Виктория посмотрела на него с лёгким недоверием.
Александр откинулся на спинку стула и несколько секунд молчал, собираясь с мыслями.
— Я золото нашёл. Самородки.
Виктория молча слушала.
— На Дальнем Востоке. Как только перебрался на полигон, наткнулся на них.
Он на мгновение задумался, вспоминая те события.
— Сперва оставил всё там, где лежало. Почти год за золотом никто не приходил. В тех местах хватает золотых приисков. Скорее всего, самородки оттуда. Что с хозяином случилось, понятия не имею.
Александр ненадолго замолчал.
— Как-то к нам заехали братки. Кого-то искали. Я тогда заметил у них стволы. Не знаю, может, это было связано с золотом, а может, и нет. Вскоре менты приезжали. Говорили, что нашли неподалёку от нас труп. Застреленного. Может, и это было связано с самородками. Не знаю.
Он пожал плечами.
— А потом у меня отпуск был. Я взял оттуда немного золота, обменял на доллары и купил дорогую тачку. Тогда многие вояки так подрабатывали. На перегоне подержанных иномарок из Владивостока до Москвы можно было неплохо заработать. Я тогда три штуки чистыми поднял.
— Ничего себе! — удивилась Виктория.
— Ну, это от класса машины зависело. Но минимум полторы штуки люди зарабатывали.
Александр отпил воды и продолжил:
— Потом опять отпуск. Я нашёл людей, предложил им заработать. Мы тогда три тачки перегнали. Естественно, пацанам за работу заплатил. Но и сам немного подзаработал.
Он усмехнулся.
— Получается, я как бы занял у Бога из найденных денег. А потом вернул обратно.
— А «Тойоту»?
— «Тойоту» уже на свои покупал. Хотел продать, но пока оставил.
Александр задумался.
— Если бы не армия, можно было бы и бизнес открыть. Заниматься перегоном машин, зарабатывать и часть дохода тратить на благотворительность. Но из-за этой армии…
Он тяжело вздохнул.
— Так увольняйся! — сразу предложила Виктория.
Александр покачал головой.
— Не могу. Связан обетом. Пока меня не простит тётя Люба, я не могу ни уволиться, ни вернуться домой.
Он снова тяжело вздохнул.
— А когда в отпуск ехал, забрал всё золото. Часть сдал оптовикам, получил доллары. А большую часть спрятал. Может, когда-нибудь даст Бог уволиться, пригодятся.
Он помолчал, затем добавил уже серьёзнее:
— Но эти деньги надо вложить в Божье дело. Не на себя тратить. Это моё принципиальное решение.
Виктория молча смотрела на него.
— Если Бог послал мне эти деньги, значит, они для кого-то, — продолжил Александр. — Не просто так же я их нашёл.
Он слегка улыбнулся.
— Предвижу твой следующий вопрос.
Виктория вопросительно посмотрела на него.
— Да. Я собирался оплатить операцию твоей маме. Но хотел сделать это так, чтобы ты ничего не знала.
— Почему?
Александр посмотрел ей прямо в глаза.
— Не хотел, чтобы ты чувствовала себя мне чем-то обязанной. Ты мне сразу понравилась… Но я не хотел тебя покупать.
В глазах Виктории появились слёзы.
— Деньги я тогда уже принёс в военный госпиталь, — продолжил Александр. — А их не взяли.
Он чуть усмехнулся.
— А потом я узнал про Колю.
Александр пожал плечами.
— Вот и всё. Оплатил. Инкогнито.
Он снова посмотрел на жену.
— Или мне надо было перед всеми объявить: «Смотрите, это я операцию оплатил»?
Виктория молчала.
— Ты хотела бы видеть меня таким?
— Нет…
Слёзы блестели у неё на глазах.
— Я тебя полюбила таким, какой ты есть.
Александр улыбнулся.
— Тогда в чём проблема?
Он немного помолчал.
— Я тебя не обманывал. Просто кое-чего не договаривал.
Александр слегка наклонился к ней.
— Не из злого умысла.
Он протянул к ней руки.
— Иди ко мне.

Глава 41
 
Гарнизон с высоты заливал яркий летний день. На территории части стояла стоянка, заставленная в основном старыми советскими автомобилями: несколько «Жигулей», «Нива» и другие привычные машины. Среди них заметно выделялась тёмно-синяя Toyota Carina.
Романов уже сидел за рулём. На нём была светлая футболка. Виктория устроилась рядом, поправила волосы и посмотрела в зеркало.
Александр повернулся к ней.
— Ну что, куда едем?
Виктория пожала плечами.
— Я даже не знаю, откуда начинать его искать.
Александр задумался.
— Ну давай рассуждать логически.
Сделал паузу.
— Работу потерял. Вещи из дома забрал. У друзей его нет.
Немного помолчал.
— Ну... или мы не про всех его друзей знаем.
Виктория внимательно слушала.
— Снять квартиру — нужны деньги. Сомневаюсь, что их у него много.
Александр снова задумался.
— А куда ему сейчас с вещами деваться?
Он посмотрел на Викторию.
— Плюс душевная травма.
Виктория кивнула.
— А в такой ситуации человек иногда ищет место, где можно от всех спрятаться.
Александр улыбнулся.
— Ваш дом сейчас пустует.
Он сделал паузу.
— Я бы на его месте... если бы тоже с головой не дружил...
Виктория невольно улыбнулась.
— ...поехал бы домой.
Александр пожал плечами.
— А там природа у вас классная.
Виктория задумалась.
— Ты думаешь, он там?
— Не знаю.
Александр немного помолчал.
— Но начинать поиски откуда-то надо.
Он завёл двигатель.
— Так что поехали на твою родину?
Виктория улыбнулась.
— Заодно отца Михаила навестим. Спросим, когда нам повенчаться можно.
Виктория улыбнулась. Ей очень хотелось надеть на себя свадебное платье.
Александр продолжил с совершенно серьёзным видом:
— Мама же о-го-го уже как бегает!
Он сделал многозначительную паузу.
— Глядишь, и сама замуж захочет.
Виктория засмеялась.
— Поехали.
Александр включил передачу.
Машина плавно тронулась со стоянки и выехала с территории части.
Летний гарнизон остался позади. впереди их ждала дорога и поиски Виктора...

* * *

Машина шла по трассе. За окнами быстро проплывали залитые солнцем летние поля, небольшие деревни и редкие лесополосы.
Александр уверенно вёл машину, не сводя глаз с дороги. Виктория некоторое время молчала, задумчиво глядя в окно. Потом повернулась к мужу.
— Саша...
— М?
— А у тебя ещё деньги остались?
Она немного замялась.
— Ну, из тех... благотворительных?
Александр бросил на неё короткий взгляд.
— Ну, есть ещё.
Помолчал.
— А почему ты спрашиваешь?
Виктория не сразу ответила.
— Ландышева рассказывала про жену Воронова.
Александр промолчал, продолжая следить за дорогой.
— Они же развелись, — продолжила Виктория. — Она сама вроде из детдомовских. После развода уехала из гарнизона. С двумя детьми.
Александр на мгновение повернулся к ней.
— Сколько им?
— Четыре и три года.
Виктория вздохнула.
— Сейчас живёт где-то в Москве. Ландышева встретила её в городе.
Она помолчала.
— Говорит, какая-то маленькая комнатушка в общежитии. Или вообще полуподвал. С детьми.
Александр нахмурился.
— Лена увидела её, сердце сжалось. Отдала всё, что было с собой в кошельке.
Виктория снова замолчала.
— И я вот подумала...
Она посмотрела на Александра.
— Может, ей квартиру снять?
Александр некоторое время молчал.
— Понимаешь... я ощущаю себя виноватой...
Романов смотрит на жену.
— Ведь это он из-за меня развёлся... И теперь у них такие проблемы...
— Во-первых, твоей вины здесь нет. Так что не бери дурного в голову, а тяжёлого в руки.
Он улыбнулся.
— А во-вторых…
Он немного замялся.
— Так Воронов что, совсем им не помогает?
— Вроде на алименты она подала.
Виктория пожала плечами.
— Но я подробностей не знаю.
Она тяжело вздохнула.
— Да и что те алименты...
Александр тоже вздохнул и несколько секунд смотрел на дорогу, прежде чем ответить.
— Можно сделать иначе.
Виктория повернулась к нему.
— У нас квартира в Москве пустует.
Он помолчал.
— Можно предложить им пока пожить у нас.
Виктория удивлённо посмотрела на мужа.
— Только с одним условием.
— Каким?
— Если ко мне из Киева мать приедет или сестрёнка...
Александр сделал небольшую паузу.
— ...на этот период они будут жить в одной комнате. А как мои уедут — снова в двух.
Виктория задумчиво кивнула.
— Можешь Ландышевой предложить такой вариант, — продолжил Александр. — Если у неё есть связь с женой Воронова, пусть предложит.
Он посмотрел на Викторию.
— Как тебе такой вариант?
— Мне нравится.
Александр кивнул.
— Значит, решение принято.
Он снова сосредоточился на дороге.
Машина продолжала свой путь по летней трассе, удаляясь всё дальше от гарнизона...

Глава 42
 
Тёмно-синяя Toyota Carina медленно свернула с дороги и остановилась возле дома Прохоровых.
Александр заглушил двигатель.
Виктория первой вышла из машины. Александр обошёл автомобиль, и они вместе направились к калитке.
Виктория отперла её и вошла во двор.
Двор выглядел безлюдно. Никакиъ признаков жизни, что в доме мог кто-то жить.
Они подошли к двери.
Виктория достала из сумочки связку ключей.
Она уже собиралась вставить ключ в замок, но Александр вдруг положил руку на ручку и нажал.
Дверь открылась.
— Я ведь точно помню, что закрывала их на ключ!
Александр ничего не ответил. Только внимательно посмотрел на тёмный дверной проём.
Первым вошёл он.
В маленьком коридорчике едва хватало места для вешалки и обуви. Воздух внутри был неподвижным, словно дом давно ждал возвращения хозяев.
Александр сделал несколько шагов и вдруг остановился.
На полу стояли мужские кроссовки.
Виктория подошла ближе и сразу узнала их.
— Это его кроссовки!
Теперь сомнений почти не оставалось: Виктор был здесь.
Они прошли дальше.
Заглянули в комнату.
Потом в другую.
Проверили кухню.
Позвали Виктора, но никто не ответил.
Дом молчал.
Александр остановился посреди комнаты, задумчиво посмотрел вокруг и вдруг направился к выходу.
— Пойдём во двор.
Они вышли из дома и обошли его с другой стороны.
За домом начинался огород.
Именно там Александр первым заметил человека.
Возле кустов смородины стоял Виктор.
Он, похоже, чувствовал себя совершенно спокойно. Обрывал ягоды одну за другой и тут же отправлял их в рот, даже не потрудившись помыть.
Александр остановился.
Несколько секунд он молча наблюдал за ним.
Виктория тоже хотела идти дальше, но Александр слегка поднял руку.
— Ты пока не ходи.
Она посмотрела на него.
— Нам надо поговорить наедине, — добавил он. —
Мужской разговор.
Виктория кивнула и, не задавая вопросов, вернулась к дому.

Александр остался один.
Он направился к Виктору.
Тот стоял к нему спиной и продолжал собирать смородину. Видимо, настолько погрузился в свои мысли, что не услышал шагов.
Александр подошёл почти вплотную.
— Здоров, свояк!
Виктор резко обернулся.
На его лице мгновенно отразилось раздражение, смешанное с удивлением.
— Ты?! Что ты здесь делаешь?
Александр спокойно посмотрел на него.
— Да вот, ищем тебя. Вера ночами не спит. Переживает.
Упоминание Веры сразу изменило выражение лица Виктора.
Он нахмурился.
— А тебе какое дело до нас? Лучше о сыне своём позаботься!
Александр едва заметно улыбнулся.
Не насмешливо — скорее с каким-то терпеливым пониманием.
— Брат... Веришь, мечтаю о сыне. Но пока Бог не дал.
Он сделал паузу и посмотрел на Виктора.
— А тебе дал.
Виктор отвёл взгляд.
— И зря ты Веру обидел, — продолжил Александр. — Она тебе не изменяла.
Виктор снова посмотрел на него.
Теперь уже настороженно.
— А тебе откуда знать такие подробности?
Улыбка медленно исчезла с лица Александра.
Он стал серьёзным.
— Брат, ты сколько с Верой знаком?
— Ну, два года. И что?
— И за это время ты так и не понял её?
Виктор молчал.
— Не понял, что она не из тех, кто способен на легкомысленные поступки?
Александр покачал головой.
— Тогда ты просто слепец.
Эти слова повисли между ними.
Виктор ничего не ответил. Только сжал губы.
Александр медленно пошёл вдоль кустов смородины. Несколько секунд он смотрел под ноги, будто подбирал слова.
— Ладно, — наконец сказал он. — Давай попробуем подойти с другой стороны.
Он остановился.
— Допустим...
Виктор поднял на него глаза.
Александр выдержал паузу.
— Допустим!
Теперь в его голосе появилась твёрдость.
— У неё кто-то был.
Виктор едва заметно напрягся.
— Хотя я в это не верю, — продолжил Александр. — Но допустим. Допустим, она когда-то совершила ошибку.
Он повернулся к Виктору.
— И что?
Виктор молчал.
— Ты не готов её простить?
Александр говорил уже тише.
— Ты же верующий.
Виктор опустил взгляд.
— А я — нехристь православная, как говорят некоторые у вас в доме молитвы.
Александр усмехнулся.
— Готов принять женщину, которую люблю, даже если бы она когда-то совершила ошибку.
Он посмотрел Виктору прямо в глаза.
— Потому что любой человек может ошибиться.
 Как и ты сейчас совершаешь чудовищную ошибку.
Виктор отвернулся.
Ему явно хотелось что-то сказать, но слов не находилось.
Александр не торопил его.
Некоторое время они просто стояли молча. Где-то неподалёку шелестели листья. С ветки сорвалась спелая ягода и упала на землю.
Наконец Александр заговорил:
— Многие женщины после такого оскорбления, какое ты нанёс Вере, просто развернулись бы и ушли.
Он сделал шаг к Виктору.
— А она тебя прощает.
Виктор медленно поднял глаза.
В этих словах не было ни обвинения, ни угрозы.
Только простая констатация.
И от этого они звучали ещё тяжелее.
Александр внимательно посмотрел на Виктора.
— Я не пророк.
Он немного помолчал.
— Но поверь... настанет день, когда тебе будет очень стыдно за свой поступок.
Виктор сглотнул.
Эти слова задели его сильнее, чем он хотел показать.
Александр вздохнул.
— Будь мужиком.
Виктор поднял на него взгляд.
— Возвращайся домой. Попроси у Веры прощения.
Александр сделал ещё одну паузу.
— Я всё сказал. А дальше тебе решать.
Он развернулся и пошёл к дому.
Виктор остался стоять возле кустов.
Александр уже отошёл на несколько метров, когда вдруг остановился и, не оборачиваясь, сказал:
— Мы пока с Викой сходим в монастырь. Есть там свои дела.
Виктор молча слушал.
— У тебя будет время подумать. Потом вернёмся.
Александр наконец обернулся.
— Если захочешь — отвезём тебя к Вере.
Он пожал плечами.
— Не захочешь...
Александр чуть улыбнулся.
— Что ж. Насильно мил не будешь.
И ушёл.
Виктор остался один.
Он смотрел ему вслед, пока Александр не скрылся за домом.
Потом медленно опустил взгляд.
На ладони у него лежала горсть смородины.
Он посмотрел на неё и вдруг понял, что уже давно не чувствует её вкуса...

* * *

Из монастырских ворот Александр и Виктория вышли спустя некоторое время.
За их спинами остались белые стены монастыря и тихий звон колокола, который ещё некоторое время плыл над окрестностями.
Они шли рядом по дороге через поле.
Настроение у обоих было прекрасным. Встреча с отцом Михаилом принесла им особую радость. Настоятель искренне обрадовался, узнав, что они встретили друг друга именно здесь, в монастыре. А когда понял, насколько серьёзны их намерения, с улыбкой сказал, что с радостью обвенчает их, как только они будут готовы.
Теперь они шли рядом и уже вовсю обсуждали своё будущее венчание.
В какой день его лучше провести? Кого позвать? Кого не забыть пригласить? Когда поехать за свадебным платьем? Какую фату выбрать?
Виктория увлечённо что-то рассказывала, а Александр слушал её с улыбкой, иногда вставляя свои замечания.
Они говорили о будущем так, словно оно уже совсем близко.
Впереди показался бетонный мост с металлическими перилами.
Они перешли через него.
И вдруг Александр остановился.
Он посмотрел на Викторию, и в его глазах мелькнула озорная улыбка.
Не говоря ни слова, он подхватил её на руки.
— Саша!
Виктория рассмеялась.
Александр понёс её несколько шагов.
Виктория смеялась всё сильнее.
— Ну всё, хватит! Люди увидят!
Александр продолжал держать её на руках и, глядя прямо в глаза, с улыбкой ответил:
— Разве мы делаем что-то непристойное? Мы муж и жена. Нам можно.
Виктория ещё раз рассмеялась, а потом обвила руками его шею.
Они поцеловались.
Александр осторожно поставил её на землю.
Обнял за плечи.
Виктория прижалась к нему и обхватила руками за талию.
Так, смеясь и разговаривая, они пошли дальше.

Солнце уже начинало клониться к горизонту, и поле вокруг казалось особенно тихим и просторным. После монастырской тишины их голоса и смех звучали особенно тепло.
Вскоре впереди показалась знакомая калитка.
Они взялись за руки и вошли во двор.
Машина всё ещё стояла возле дома.
Но теперь во дворе был ещё один человек.
На скамейке сидел Виктор.
Рядом с ним стояли две большие сумки с вещами.
Александр заметил их ещё издали.
На несколько секунд он остановился.
Виктор тоже поднял голову.
Их взгляды встретились.
Никто ничего не сказал.
Но Александру уже не нужно было ничего спрашивать.
Он всё понял.
Виктория первой нарушила молчание.
Она улыбнулась и подошла ближе.
— Привет, братик!
Виктор ответил тихо, но в его голосе уже не было той прежней тяжести:
— Привет, сестрёнка!
Александр посмотрел на сумки.
Потом на Виктора.
И только кивнул в сторону вещей.
— Ну что, грузи вещи!
Виктор поднялся.
На мгновение он задержался возле скамейки, словно прощался не только с этим домом, но и с тем человеком, которым был ещё несколько часов назад.
Затем наклонился, взял первую сумку и направился к машине.
Александр смотрел на него с тёплой улыбкой.
— А если честно, брат...
Виктор обернулся.
— В глубине души я знал, что ты именно так и поступишь.
Виктор смущённо опустил голову.
Ему было неловко. После всего, что произошло, он ещё не знал, как подобрать нужные слова. Слишком многое хотелось сказать — и одновременно не хотелось говорить ничего.
Но Александр не стал его мучить.
Он подошёл к Виктору и по-братски хлопнул его по плечу.
— Ну что, по коням!
Виктор посмотрел на него и впервые за долгое время улыбнулся.
Они вместе направились к калитке.
Виктория пошла рядом.
За калиткой их ждала машина.
А впереди была дорога.
Дорога домой.
К Вере...

Глава 43
 
Вечер уже вступал в свои права.
Во дворе девятиэтажного дома было тихо. На детской площадке возле подъезда сидела мать Веры. Рядом стояла летняя коляска, в которой сидел уже заметно подросший Коля. Мальчик спокойно смотрел по сторонам, время от времени двигая игрушкой, лежавшей у него на коленях.
Мать Веры задумчиво смотрела перед собой.
В этот момент во двор въехала иномарка.
Машина остановилась возле подъезда.
Двери открылись почти одновременно.
Из автомобиля вышли Александр, Виктория и Виктор.
Мать Веры сразу их всех узнала.
Она не встала.
Так и продолжала сидеть на скамейке, наблюдая за возвращением зятя.
И каково же было её удивление, что семью Веры сейчас спасал человек, которого он когда-то выгнали из дома...
Виктор и Александр на прощание пожали друг другу руки и по братски обнялись.
— Ладно, братишка, ступай.
А мы поедем. Нам ещё в магазине надо закупиться.
Виктор посмотрел на него.
— Позвонишь потом Вике, — продолжил Александр. — Расскажешь, как примирение прошло.
Виктор снова кивнул.
— Хорошо.
Он повернулся и пошёл к подъезду.
Супруги Романовы сели в машину и поехали своей дорогой.
Мать Веры провожала машину взглядом.

Глава 44
 
В монастыре было тихо.
Под сводами храма горели свечи, их тёплый свет отражался от икон и золотых деталей убранства.
Перед алтарём стояли Александр и Виктория.
Виктория была в красивом белом свадебном платье и длинной фате. В её глазах светились волнение и счастье.
Рядом с ней — Александр в парадной форме морского пехотинца. Строгий и подтянутый, он время от времени смотрел на Викторию с едва заметной улыбкой.
Перед ними стоял игумен Михаил.
Началось таинство венчания.
Священник произносил молитвы, возлагая на головы молодых венцы. Александр и Виктория смотрели друг на друга, и в их взглядах было всё, что они не успели сказать словами.
Они обменялись кольцами.
Затем, взявшись за руки, сделали первые шаги вокруг аналоя.
Пламя свечей тихо колыхалось, отражаясь в глазах Виктории.
Игумен Михаил завершил молитву и благословил молодых.
Александр и Виктория перекрестились.
Затем посмотрели друг на друга и улыбнулись.
За стенами храма тихо звонили монастырские колокола...

Глава 45
 
Гарнизон.
С высоты хорошо видны казармы, плац, хозяйственные постройки и дороги, пересекавшие территорию части. По ним проходили военнослужащие, где-то слышались голоса, хлопали двери, звучали короткие команды.
Каптёрка разведроты.
За столом, спиной к окну, сидел старшина, Александр Романов. По обе стороны от него расположились два лейтенанта — Фёдоров и Хромов.
Разговор уже был в самом разгаре.
— Наши земные тела — как солдатское хэбэ, — говорил Александр. — А на дембель, на небо, мы все отправимся в парадках. В духовных Христовых телах.
Фёдоров усмехнулся.
Александр тоже улыбнулся.
— И как в армии дембеля готовят свои парадки, чтобы домой прийти не как чмо...
Он на мгновение задумался.
— Так и рассудительный человек должен готовить своего внутреннего человека. Чтобы не стыдно было на том свете за прожитую здесь жизнь.
Фёдоров улыбнулся шире.
— Ну ты рассуждаешь, как монах!
Хромов тут же вставил:
— Не. Как священник!
Александр тяжело вздохнул, но сам не удержался от улыбки.
— Да я жил среди монахов.
Фёдоров удивлённо посмотрел на него.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
В дверь постучали.
Все трое одновременно повернули головы.
Дверь открылась, и в помещение вошёл сержант с повязкой «ДЕЖУРНЫЙ ПО РОТЕ». На ремне у него висел штык-нож.
— Товарищ прапорщик.
Александр посмотрел на него.
— Позвонили с КПП. Там вас кто-то ждёт.
— Понятно. Спасибо.
Сержант вышел.
Романов поднялся из-за стола.
— Ну ладно, мужики. Потом продолжим общение.
Лейтенанты тоже встали.
Романов вышел из каптёрки.

* * *

У проходной гарнизона стояла женщина.
Александр увидел её ещё издали.
Это была Татьяна Васильевна, мать Веры.
Он на мгновение остановился, словно пытаясь понять, что привело её сюда.
Затем подошёл.
Их взгляды встретились.
— Здравствуйте, Александр.
— Здравствуйте, Татьяна Васильевна.
Несколько секунд они молчали.
Александр внимательно посмотрел на неё.
— Что-то случилось?
— Да нет. Всё хорошо, слава Богу.
Татьяна Васильевна улыбнулась, но улыбка вышла немного неловкой.
Александр опустил взгляд, потом снова посмотрел на неё.
— Тогда зачем я вам понадобился?
Женщина заметно смутилась.
— Мне Вера дала адрес вашей части...
Она замолчала, собираясь с духом.
— Я пришла извиниться.
Александр ничего не ответил.
— За то, что мы тогда вмешались в ваши отношения с Верой, — продолжила Татьяна Васильевна.
Александр спокойно смотрел на неё.
Ни раздражения, ни удивления на его лице не было.
— Мне нечего вам прощать.
Татьяна Васильевна подняла глаза.
— Прощать должен тот, кто держит обиду. А у меня её нет.
Она молча слушала.
Александр говорил просто, без упрёка:
— Сегодня я прекрасно понимаю, что вы тогда не со зла поступили. Вы просто переживали за свою дочь.
Он ненадолго замолчал.
— Тогда была обида.
На его лице появилась едва заметная улыбка.
— А сегодня её нет.
Татьяна Васильевна внимательно смотрела на него.
— У меня теперь рядом человек, которого я очень люблю.
Александр говорил о Виктории спокойно, но в его голосе чувствовалась глубокая уверенность.
— А то, что было когда-то...
Он слегка пожал плечами.
— Это уже прошлое.
На глазах Татьяны Васильевны появились слёзы.
Она быстро моргнула, стараясь их скрыть.
— Спасибо тебе.
Потом, немного смутившись, спросила:
— Ничего, что я на «ты»?
Александр улыбнулся.
— Да всё нормально.
Татьяна Васильевна тоже улыбнулась, и напряжение между ними окончательно исчезло.
— Спасибо тебе, — тихо сказала она. — За то, что вразумил Виктора и помог сохранить их брак.
Александр тепло улыбнулся.
Он немного помолчал, а потом произнёс свою привычную фразу:
— Богу отдадите...
Татьяна Васильевна посмотрела на него.
Александр слегка пожал плечами.
— А мне вы ничего не должны.
Женщина снова улыбнулась сквозь слёзы.
Теперь она поняла: Александр действительно не держит на них зла. Для него всё произошедшее осталось в прошлом.
Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга.
Затем женщина сказала:
— Вы приходите к нам. С Викой.
Александр внимательно посмотрел на неё.
— Она очень хорошая девочка, — продолжила Татьяна Васильевна. — Я не только от себя говорю. Муж тоже хочет тебя увидеть.
Она немного помолчала.
— Просто он сейчас очень загружен работой в церкви.
Александр понимающе кивнул.
— Я понимаю.
Он улыбнулся.
— Обещаю. Если будет возможность — обязательно зайдём.
Татьяна Васильевна благодарно кивнула.
Они ещё несколько секунд стояли молча.
Теперь между ними уже не было ничего от прежней неловкости.
Только простое человеческое взаимопонимание.
Александр слегка кивнул.
— До свидания, Татьяна Васильевна.
— До свидания, Александр.
Он развернулся и пошёл обратно в часть.
Татьяна Васильевна осталась возле проходной и долго смотрела ему вслед.
В её глазах всё ещё стояли слёзы.
Но теперь это были уже не слёзы тревоги или сожаления.
Скорее — облегчения...

Глава 46
 
Пришла осень.
Пожелтевшие листья густым ковром покрывали дорожки и пространство между казармами. Солдаты-десантники сгребали их в большие кучи. Другие собирали листья в разложенные на земле плащ-палатки, а затем, взявшись за края, несли их к контейнерам.
Обычная гарнизонная жизнь продолжалась своим чередом.
В каптёрке разведроты было тихо.
Воронов сидел у окна и читал газету. Иногда он переворачивал страницу, но делал это рассеянно, словно мысли его были далеко отсюда.
В другой части комнаты, ближе к двери, за небольшим столиком сидел старшина Романов. Перед ним лежал журнал. Он что-то подсчитывал на калькуляторе, время от времени сверял цифры и заносил их в ведомость.
Воронов несколько раз бросал в его сторону короткие взгляды.
Наконец газета резко сложилась.
Он положил её на стол.
— До меня тут дошли слухи, что ты принял к себе в квартиру мою семью.
Романов оторвался от работы и спокойно посмотрел на него.
— Допустим. И?
— Мне это не нравится.
Воронов говорил уже жёстче:
— С какой стати мои дети должны жить у тебя?
Романов несколько секунд молча смотрел на него.
— Про детей вспомнил?
Воронов нахмурился.
— Я всегда о них помню!
Романов едва заметно усмехнулся.
— Да ладно...
Воронов подался вперёд.
— Я тебя по-хорошему прошу — не трогай мою семью.
Романов отложил ручку.
— Так обеспечь их жильём — и вопрос будет закрыт. Какие ко мне претензии?
Он говорил спокойно, без раздражения.
— Это ты оставил свою семью без жилья. Твои дети теперь вынуждены жить где придётся.
Воронов резко откинулся на спинку стула.
— Своих детей я заберу и воспитаю сам!
Романов посмотрел на него внимательно.
В его взгляде не было злости. Скорее усталость человека, который уже не первый раз слышит одни и те же слова.
— Как у тебя всё просто.
Воронов промолчал.
— Захотел — забрал детей у родной матери. А о том, каково им будет без матери, ты подумал?
Воронов сжал губы.
— А её разве волнует, каково мне без детей?
Он резко поднял глаза.
— Почему тогда меня должно волновать, каково ей будет без них?
В каптёрке повисла тишина.
Романов некоторое время смотрел ему прямо в глаза.
Потом опустил взгляд.
Провёл пальцами по краю журнала.
Снова поднял глаза.
— Ты ведь когда-то её любил.
Воронов ничего не ответил.
— А она тебя до сих пор любит.
Воронов отвернулся к окну.
Романов продолжил:
— Да. Любит.
Он говорил тихо, но уверенно.
— Я с ней разговаривал. У тебя хорошая жена. И мать она хорошая.
Воронов молчал.
— Ты просто не ценишь то, что имел.
Несколько секунд никто не произносил ни слова.
Затем Романов добавил:
— Я знаю, что ты увлёкся Викторией. И ради неё бросил семью.
Воронов мгновенно вскинул голову.
— Я не увлёкся!
В его голосе впервые прозвучала настоящая боль.
— Я её полюбил!
Он смотрел Романову прямо в глаза.
— И люблю до сих пор!
Романов молчал.
Воронов продолжил уже с горечью:
— Если бы не появился ты... мы были бы вместе с Викой.
Романов тяжело вздохнул.
Несколько секунд он сидел молча, словно не хотел отвечать резко.
Наконец произнёс:
— Нет.
Воронов нахмурился.
— Это не любовь.
Воронов напрягся.
Романов говорил всё так же спокойно:
— Это страсть. Желание обладать человеком.
Он сделал небольшую паузу.
— Любовь — она другая.
Воронов слушал, не перебивая.
— Она способна отдавать. Способна жертвовать собой.
Романов посмотрел ему прямо в глаза.
— Если ты способен причинить боль собственным детям ради того, чтобы быть рядом с женщиной...
Он ненадолго замолчал.
— ...то ты пока не умеешь любить.
Воронов отвёл взгляд.
Романов продолжил:
— Любящий готов отойти в сторону, если та, кого он любит, выбрала другого.
Он говорил теперь почти без эмоций — как человек, который объясняет очевидную для себя вещь.
— Он в первую очередь желает счастья ей. И считается с её желанием. С её выбором.
Воронов сидел неподвижно.
Романов немного помолчал.
— А тот, кто не считается с желанием и выбором того, кого полюбил...
Он снова посмотрел Воронову в глаза.
— ...пусть себя не обольщает.
Пауза.
— Такой человек любит не её.
Романов говорил тихо, но каждое слово ложилось тяжело.
— Он любит себя.
Ещё одна пауза.
— И свою похоть, которую хочет удовлетворить.
Воронов ничего не ответил.
Он опустил глаза.
В комнате стало совсем тихо.
За окном солдаты продолжали сгребать листья. Иногда доносился скрип грабель по асфальту, голоса, шаги.
Здесь же никто не двигался.
Наконец Романов произнёс:
— Ты просто принял свою страсть за любовь, брат.
Воронов медленно поднял глаза.
Он не мог поверить, что Романов назвал его братом. Он бы сам никогда не назвал братом человека, который открыто притязал бы на его женщину. А тут… такая странная реакция со стороны этого «святоши», как за глаза уже называли Романова некоторые в гарнизоне.
Воронов ничего не ответил.
Но слов не находил.
И впервые за весь разговор просто промолчал.

Глава 47
 
Конец ноября 1994 года. Утро.
Осень доживала последние дни. По обочинам дороги лежали мокрые жёлтые листья, потемневшие от дождей и холода. Порывистый ветер подхватывал их с земли, гонял по асфальту и швырял к бетонному забору воинской части.
У контрольно-пропускного пункта царило обычное для этих дней оживление. Один за другим увольнявшиеся в запас солдаты прощались с товарищами. Кто-то нёс небольшую сумку, кто-то — старый чемодан. На лицах читалась радость от долгожданного возвращения домой.
Александр и Виктория выехали с территории части на своей иномарке. Ворота КПП остались позади, когда Романов заметил впереди троих дембелей из своей роты.
Чуть притормозив, Александр поравнялся с солдатами и остановил машину.
— Это орлы мои, — с улыбкой сказал он Виктории. — На дембель едут.
Он вышел из машины и направился к солдатам.
— На вокзал?
— Так точно, товарищ прапорщик!
— Садитесь. Подвезу до вокзала.
Романов открыл багажник.
— Давайте сюда свои чемоданы.
Дембеля быстро уложили вещи и забрались на заднее сиденье. Александр вернулся за руль. Машина тронулась.
Некоторое время ехали молча. За окнами проплывали холодные ноябрьские улицы, мокрые от недавнего дождя.
Вдруг один из солдат весело усмехнулся:
— А вы же нас, товарищ прапорщик, обещали проводить до самого вагона!
Александр посмотрел на него в зеркало заднего вида.
— Точно! — он улыбнулся. — Было такое.
На мгновение задумался и добавил:
— Значит, выполню обещание.

* * *

У Казанского вокзала Романов остановил машину. Вышел, открыл багажник и помог солдатам достать чемоданы.
Виктория осталась в салоне.
— Я здесь подожду, — сказала она.
— Да, конечно. Я быстро.
Александр захлопнул багажник и посмотрел на своих дембелей.
— Ну что, пошли.
Они вошли в здание вокзала.
Сначала были кассы, билеты, обычная вокзальная суета. Потом они направились к платформе. Трое солдат шли, обступив своего теперь уже бывшего старшину, оживлённо разговаривали и смеялись.
Справа от них стоял старик.
Выглядел он странно. Грязная, оборванная одежда висела на худом теле. Длинные спутанные волосы падали на плечи. Босые ноги казались совершенно невозможными в этом холодном ноябре. Он стоял неподвижно и смотрел куда-то перед собой.
Они прошли мимо него.
И вдруг сзади раздался спокойный голос:
— Этой зимой будет много дембелей...
Романов остановился.
В его сознании мгновенно всплыла сцена из каптёрки, когда он рассказывал своим сослуживцам, двум офицерам:
«Наши земные тела — как солдатское хэбэ. А на дембель, на небо, мы все отправимся в парадках. В духовных Христовых телах».
И тут его чуйка — та самая внутренняя способность чувствовать то, чего невозможно объяснить словами, — ясно и чётко подсказала ему: этот голос говорит не об обычном солдатском дембеле.
Старик говорил именно о том, о чём тогда, в каптёрке, говорил он сам.
По спине Романова пробежал холодок.
Он медленно обернулся. Ему хотелось увидеть того, через кого прозвучал этот странный, почти неземной голос.
Дембеля же не придали этой фразе никакого значения. Ведь сказана она была не им.
Они продолжили идти, решив, что старшина сейчас их догонит.
Старик смотрел прямо на Романова.
Не на людей вокруг. Не куда-то в сторону.
Именно на него.
— И твой дембель будет этой зимой, — тихо произнёс он.
Романов отвёл взгляд.
И тут в его сознании вдруг всплыл давно забытый сон.
Когда-то он верил, что этот сон мог быть от Бога. Но со временем начал сомневаться. А вдруг он тогда обольстился? А вдруг принял за Божье откровение то, что пришло совсем не от Бога?
Он давно уже похоронил этот сон в глубине памяти.
А теперь...
Мурашки пробежали по всему телу.
И вдруг ему показалось, будто кто-то прикоснулся к волосам на голове. Лёгкое, едва ощутимое прикосновение. Словно тёплый ветерок скользнул по волосам.
Но на улице был холодный ноябрь.
Да и голова была покрыта зимней шапкой.
Романов окаменел.
Несколько секунд он не мог пошевелиться.
Потом снова обернулся, чтобы увидеть старика.
Но старика уже не было.
Будто растворился.
Романов стал оглядываться по сторонам.
Посмотрел туда, откуда они пришли. Потом в другую сторону.
Нигде.
Ни старика. Ни босых ног. Ни оборванной одежды.
— Вот он и приближается... мой чёрный день, — тихо произнёс Романов, словно обращаясь к самому себе.
Он уже и забыл, что делает на вокзале и куда должен идти.
И тут услышал:
— Товарищ прапорщик!
Романов вздрогнул и обернулся.
Да, конечно.
Надо же было проводить своих бойцов до самого вагона. Он ведь обещал.
Романов пошёл догонять дембелей.
У вагона они попрощались.
— Ну, мужики... Счастливой дороги.
— Спасибо, товарищ прапорщик!
Александр пожал руку каждому.
Поезд готовился к отправлению. Солдаты поднялись в вагон, а потом появились у окон.
Они махали ему руками.
Александр тоже поднял руку и ответил им.
Но улыбки на его лице уже не было.
Поезд стоял, готовясь тронуться, а Александр медленно отходил от вагона.
Он ещё раз посмотрел на окна.
Там были лица его солдат — молодые, счастливые, полные предчувствия возвращения домой.
А потом Романов отвернулся и пошёл обратно.
Перед вокзалом он остановился и ещё раз оглянулся.
Его взгляд искал среди прохожих знакомую фигуру.
Ничего.
Старика не было.
Романов вышел к машине и сел за руль.
Виктория сразу заметила его лицо.
— Саша... Что случилось? Ты такой бледный.
Александр завёл двигатель.
Несколько секунд молчал, глядя перед собой.
Потом повернулся к жене и слабо улыбнулся.
— Всё нормально, родная.
Он сделал короткую паузу.
— Тебе показалось.
Виктория внимательно посмотрела на мужа.
Она явно не поверила ему, но ничего больше не спросила.
Машина медленно отъехала от вокзала.
Романов смотрел на дорогу.
За стеклом проплывали серые ноябрьские улицы, мокрый асфальт и жёлтые листья, которые ветер всё ещё гнал вдоль тротуаров.
Виктория сидела рядом.
Александр молчал.
На его лице оставалась тревога.
А где-то глубоко внутри снова и снова звучали слова старика:
«И твой дембель будет этой зимой...»

Глава 48
 
В сумерках серые корпуса офицерского городка постепенно погружались в темноту.
В нескольких окнах еще горит свет.
Виктория вышла из ванной в тёплом байковом халате. Её беременность уже была заметна — шёл примерно четвёртый месяц.
Она выключила свет в коридоре и прошла в комнату.
Александр уже лежал в постели.
Он смотрел куда-то перед собой и, казалось, даже не заметил, как вошла жена.
Виктория подошла к нему и присела на широкую софу.
Несколько секунд молча смотрела на мужа.
В её глазах была тревога.
— Саша...
Что с тобой происходит?
Александр словно вышел из глубокой задумчивости.
Улыбнулся,
взял её за руку и мягко притянул к себе.
Виктория легко подалась к нему и прижалась.
— Всё нормально, моя хорошая.
Он поцеловал её в лоб.

Но стоило ему отвести взгляд, как лицо снова стало отрешённым.
Мысли не отпускали его.
Виктория немного отстранилась. Приблизила лицо к его лицу, стараясь поймать его взгляд.
— Ну что с тобой происходит?
Я же всё вижу.
Она помолчала.
— Я сердцем чувствую, что ты что-то скрываешь от меня.
Виктория внимательно посмотрела на него.
— И это произошло на вокзале. Что там случилось?
Александр попытался улыбнуться, но улыбка получилась натянутой.
Несколько секунд он просто смотрел на жену.
— Я люблю тебя.
И это главное.
В его глазах вдруг появилось что-то новое, словно в голову пришла неожиданная мысль.
— А как мы назовём нашего сына или дочку? Ты уже придумала имя?
На глазах Виктории выступили слёзы.
Она покачала головой.
— Я не хочу сейчас об этом думать.
Она сжала его руку.
— Сейчас меня волнуешь только ты. Я хочу понять, что с тобой происходит.
Александр опустил глаза.
Некоторое время молчал.
Потом снова посмотрел на неё.
— Прости.
Я не хочу тебя обманывать.
Но и говорить, что случилось, я пока не готов.
Виктория продолжала смотреть на него.
Александр вздохнул.
— Обещаю,
что потом
я тебе всё расскажу.
Но не сейчас.
Он снова посмотрел ей в глаза.
— Прости ещё раз.
Александр взял её за руку и крепко сжал.
— И помни...
Он замолчал, словно подбирая слова.
— Я тебя любил.
Люблю.
И буду любить всегда.
Виктория смотрела на него сквозь слёзы.

Александр привлёк её к себе.
И вдруг, будто решившись сказать ещё что-то очень важное, тихо произнёс:
— Скажу больше...
Он тепло посмотрел ей в глаза.
— Мои губы больше не коснутся ни одной женщины на земле.
Виктория ощутила, что он прощается с ней...
Навсегда.
С глаз её потекли слёзы. Она просто не могла их удерживать.
— Только твои губы для меня существуют.
Он снова притянул Викторию к себе и поцеловал её.
Долго.
Потом отстранился и несколько секунд просто смотрел на неё.
Виктория всё ещё не понимала, что происходит с мужем. Почему он вдруг так изменился.
Александр постарался улыбнуться.
— А теперь давай будем ложиться спать.
Он немного помолчал.
— Завтра командирский день. Рано вставать.
Виктория задумчиво поднялась с софы.
Встала.
Подошла к выключателю.
У самой двери она на мгновение обернулась.
Александр уже лежал на кровати и смотрел в потолок.
Виктория выключила свет.
Комната погрузилась во тьму.
Александр продолжал оставаться неподвижным.
Его открытые глаза продолжали смотрели в темноту...

Александр не мог уснуть.
Вика тоже не спала.
Она лежала на боку и всматривалась в его лицо, различая во тьме открытые глаза.
Потом тихо прижалась к нему.
Нежно, тепло…
Он обнял её.
Александр винил себя за то, что женился.
За то, что полюбил.
За то, что Виктория полюбила его.
После Афганистана он решил, что свой чёрный день встретит в одиночестве. Так он надеялся уберечь от тяжёлого испытания любимую женщину, которой тогда ещё даже не знал.
Но после отпуска в монастыре,
начитавшись о духовной прелести и обольщениях,
он пришёл к выводу,
что его сон,
скорее всего,
был не от Бога.
И в следующий отпуск открыл своё сердце для любви.
Та любовь оказалась неудачной.
Она принесла ему лишь страдания и разочарования.
А теперь в его жизни появилась Вика.
С ней он обрёл счастье.
И видел, что она тоже любит его.
И именно это причиняло ему теперь невыносимую боль.
Он не боялся смерти.
Он был к ней готов.
И он никогда не искал её в Афганистане.
Уже тогда Александр понимал:
искать смерти — грех.
Его пуля должна была найти его сама,
без его помощи.
Но он не был готов к тому, что его смерть
принесёт страдания любимой женщине.
Женщине, которая ждала от него ребёнка…
Он переживал за Вику и за их ещё не родившегося малыша.
То, чего он боялся больше всего, теперь неумолимо приближалось к нему.

Глава 49
 
Декабрьский день выдался морозным.
Над гарнизоном стояло серое зимнее небо. На плацу проходило построение всего гарнизона. Подразделения были выстроены поротно. Солдаты стояли в полевой зимней форме, с вещмешками и оружием.
В стороне от плаца, за строем, стояли две медсестры — Елена Ландышева и Виктория Романова.
Обе были без бушлатов, только в кителях. От холода они ёжились, но уходить не хотели.
Живот Виктории уже сильно выделялся. Она то и дело прикрывала его рукой, словно инстинктивно старалась защитить ребёнка.
На лицах обеих застыла тревога.
Вскоре к ним быстрым шагом подошла Татьяна Мальцева, тоже медсестра. Она тяжело переводила дыхание, словно долго бежала.
Виктория сразу шагнула ей навстречу.
— Ну? Что ты узнала?
Татьяна сделала короткую передышку.
— Куда-то на Кавказ их посылают.
Куда именно — узнать не смогла.
Виктория опустила глаза.
На них сразу выступили слёзы.
Ландышева подошла к ней и взяла за руку.
— Успокойся, Вика. Тебе нельзя волноваться. Тебе сейчас о ребёнке надо думать.
Но Виктория уже не могла сдержаться. Слёзы потекли по щекам.
— Да он прощается со мной...
Она всхлипнула.
— Каждый раз уходит, будто не вернётся.
Виктория покачала головой.
— Я же это вижу.
В этот момент холодный ветер ударил сильнее.
Виктория вздрогнула.
Ландышева ещё раз посмотрела на плац. Затем на подруг.
— Ладно, девчонки. Пошли в санчасть.
Она плотнее запахнула китель.
— Ветер какой холодный... Насквозь пробирает.
И, посмотрев на Викторию, добавила:
— Вика, пойдём. Застудишь ребёнка.
Виктория молча кивнула.
Три медсестры направились к санчасти.
А на плацу продолжалось построение.

* * *

Из технического парка один за другим начали выезжать машины.
Грузовики с закрытыми брезентом кузовами медленно проходили через ворота.
В просветах между машинами мелькали лица военнослужащих.
Колонна вышла из технического парка и направилась за пределы гарнизона.
В это же время в сторону санчасти быстрым шагом шёл Романов.
Он был в полевой зимней форме.
Лицо серьёзное.
Шёл быстро.

* * *

Вскоре Романов подошёл к санчасти.
Открыл дверь и вошёл.
В приёмной он увидел Викторию.
Они сразу бросились друг к другу.
Виктория крепко обняла мужа и заплакала.
Александр гладил её по волосам,
целовал, старался успокоить.
Но от его ласки слёзы Виктории становились только сильнее.
Она словно чувствовала то, чего ещё не могла выразить словами.
Александр смотрел на неё.
И вдруг его выражение изменилось.
Словно он спохватился.
Будто вспомнил что-то очень важное.
Он мягко отстранил Викторию и взял её за плечи.
— Ты помнишь,
что я вверил тебе свою душу?
Виктория с изумлением посмотрела ему в глаза.
В лице Александра уже не было прежней тревоги.
Он стал совершенно спокоен.
Собран.
Словно только что принял какое-то внутреннее решение.
— Помню, — тихо ответила Виктория.
Александр несколько секунд смотрел ей прямо в глаза.
— Мне очень нужна твоя молитва.
Виктория ничего не ответила.
Только утвердительно кивнула.
Александр снова притянул её к себе.
Крепко обнял.
На этот раз Виктория уже ничего не говорила.
Она просто прижалась к нему, продолжая плакать...