Хроники моей дрейфующей станции. Гл 13, 14, 15, 16

   Глава 13.

  Челкар (вариант 13.4)

  Бортовой журнал. Август 3026 года.

  На капитанский терминал моей дрейфующей станции поступило срочное сообщение.
«Департамент дружеских экспедиций объявляет набор добровольцев на ежегодный Слёт капитанов. Место встречи: база на озёрной планете Челкар».
Стоимость гиперперехода для членов нашего межгалактического сообщества была снижена почти вдвое. Видимо, руководство решило, что капитаны с таким солидным стажем на галактических рейсах заслуживают немного космического счастья.
Я немедленно подтвердила участие. К счастью, у меня как раз появился собственный челнок, маленький, юркий и после недавних событий заметно присмиревший.
Гиперпереход для челноков обеспечивал большой паром-шаттл: именно на него нам предстояло погрузить свои корабли.
По радиосвязи капитаны договорились, кто что привезёт. Мне досталось взять салат и горячительные напитки для нашей компании.
Но любая серьёзная экспедиция начинается вовсе не с запуска двигателей. Она начинается с проверки запасов.
Бортовой компьютер челнока открыл журнал снабжения. Картофель, яйца, колбаса, лук, майонез. Все основные продукты были успешно доставлены на борт. Не хватало лишь одного ключевого компонента. Солёных огурцов.
Выручила дружелюбная хозяйка соседнего корабля-мегаполиса: она откликнулась на мой сигнал бедствия и согласилась передать одну баночку маринованного артефакта по программе межзвёздной гуманитарной помощи.
Заодно она предложила безвозмездно канистру того самого экспериментального топлива. От него я вежливо, но твёрдо отказалась. Теперь подготовку к экспедиции можно было считать официально завершённой.
Согласно древней традиции, каждый капитан должен был привезти угощение из своего родного сектора.
Кто-то вёз копчёную конину, кто-то сушёные сырные шарики, похожие на маленькие метеориты, кто-то тушёное мясо. Вегетарианцев среди нас не было.
Я решила привезти оливье, любимое блюдо нашего сектора.
Судя по масштабам подготовки, слёт капитанов собирался не просто обменяться кулинарным опытом, а пережить, по меньшей мере, небольшую межгалактическую осаду.
Кроме оливье я запаслась изрядным количеством «горючего» для заправки капитанов.
В других секторах его почему-то называют спиртным. Ну а мы называем горячительными напитками. Ведь всем известно, что небольшие дозы этого «топлива» повышают градус души, громкость песен, скорость появления новых друзей и вероятность философских разговоров о смысле жизни.
Холодный Разум, помня ночной мятеж челнока, потребовал согласовать каждую бутылку. Я купила только заводское, без всякого «почти».
Старт был назначен на восемь утра. Однако паром-шаттл неожиданно исчез с радаров. Диспетчер сообщил загадочную фразу:
— Паром неадекватен и временно выбыл из строя.
Ситуация показалась мне странно знакомой, а причины я выяснять не стала. Позже стало ясно, что заправляла паром та самая щедрая хозяйка.
Мы терпеливо ждали новый транспорт. Наконец из-за горизонта показался ветеран космических дорог, десантный паром серии УАЗ. Причём услышали мы его раньше, чем увидели.
Я была уверена, что такие корабли давно выставлены в музеях. Оказалось, они до сих пор бороздят просторы Вселенной. Правда, делают это с таким дребезжанием, будто каждая гайка по отдельности докладывает экипажу о состоянии здоровья.
Челноки капитанов выстроились на его палубе, как автомобили на речной переправе, и паром отправился в путь.
Когда экспедиция добралась до базы, началась Великая Стыковка. Капитаны вытаскивали контейнеры с провизией, раскладывали запасы, знакомились, обнимались и обсуждали новости своих секторов. Потом был объявлен Торжественный Банкет. Столы ломились от разнообразных деликатесов. Похоже, каждый сектор галактики тайно мечтал доказать, что именно его кухня главное достижение человеческой цивилизации.
После приветственных тостов разведчики доложили неприятную новость: ближайший водоём находился примерно в километре от банкетного зала. Мы некоторое время коллективно размышляли. Потом кто-то философски произнёс:
— А зачем каждый раз ходить туда-сюда? Если вода не идёт к столам, пусть столы идут к воде.
Это было поистине великое инженерное решение. Через некоторое время столы, скатерти и покрывала уже были перенесены к самой воде, а вместе с ними перекочевали салаты, пирожки, напитки и прочие запасы. Получился настоящий выездной штаб экспедиции.
Никто из администрации базы не сделал нам ни одного замечания. Наверное, существует правило: если к вам одновременно прибыло несколько десятков капитанов с богатым жизненным опытом, лучше не вмешиваться в ход истории.
Сам водоём оказался великолепен. Чистая вода, берёзовые рощицы по берегам, тёплый ненавязчивый бриз.
Капитаны ныряли, плескались, фотографировались и распевали песни так, словно молодость случайно перепутала координаты и снова прилетела в гости.
Часть экипажа ловила метеоры. Так на Челкаре называют рыбок, которые выпрыгивают из воды, сверкнув серебряным боком, и тут же исчезают, будто поддразнивая. Завеселевшие капитаны со смехом пытались поймать их голыми руками и, судя по опыту предыдущих экспедиций, безуспешно.
Другая часть героически покоряла Чёрную Дыру. Земные карты почему-то называют её просто тарзанкой над водой. Но любой опытный космический путешественник понимает: если ты летишь с канатом в неизвестность, громко кричишь и через секунду с огромным всплеском исчезаешь в глубине, значит, это самая настоящая локальная чёрная дыра.
Правда, не все прибывшие пользовались одинаковой свободой.
Я с интересом наблюдала за одним пожилым капитаном, за которым «ухаживал» андроид. Тот был выдан ему на время слёта Департаментом Бытового Обслуживания. Официально такие помощники назывались сопровождающими, неофициально службой тотального контроля. Программное обеспечение у него, похоже, содержало всего одну директиву: не позволить капитану совершить ничего интересного.
Стоило «поднадзорному» взять в руки рюмку, как андроид немедленно и громогласно напоминал:
— Это может навредить вашему здоровью.
Пожилой капитан только вздыхал, глядя на остальных.
Возвращаясь домой, я думала о странной особенности жизни. Бортовой журнал моей дрейфующей станции должен хранить не только сведения о мятежных челноках, нижних соседях и битвах с Жарой. Иногда в него нужно записывать, что во Вселенной существуют друзья, песни, смех, тёплая вода и самые обычные счастливые дни.
Мы все живём на разных станциях, и у каждого свои поломки и свои ремонты. Но иногда капитанам очень нужно встретиться. Чтобы поплавать. Спеть старые песни. Обменяться пирожками. И убедиться, что никто из нас не дрейфует в одиночку.

   *******

   Глава 14. Маяк капитана Наташи (вариант 14.3)

Бортовой журнал. Август 3026 года.

Капитана Наташи на слёте не было. Само по себе это ничего не значило: она считает слёты шумным способом тратить топливо. Но я всё равно беспокоилась.

Мы с Наташей обе выбрали гордое одиночество, и обе знаем, что гордость иногда надо проверять на прочность.

Поэтому через несколько дней после Челкара я полетела к ней. Мой челнок, который после слёта окончательно убедился, что маршруты бывают и не самовольные, доставил меня за один день.

На самой окраине Солнечной системы есть очень маленький маяк. Им заведует моя бывшая напарница по буксиру, капитан Наташа. Выйдя на заслуженный отдых, она тут же устроилась смотрителем, объяснив, что отдыхать от Вселенной можно и на посту.

Наташа убеждена, что вся Вселенная работает неправильно. Двигатели у всех шумят слишком громко. Молодёжь разучилась парковать звездолёты. Чай раньше был вкуснее. И вообще, космос окончательно испортился.

Она ведёт журнал нарушителей. Каждый корабль, который проплыл мимо маяка и не мигнул ей в ответ, записывается туда с пометкой «невоспитанный».

Журнал толстеет не по дням, а по часам, и ведёт она его с удовольствием, как коллекцию.

 Моего имени там нет: я всегда мигаю.

Раньше я и штурман добирались к ней рейсовыми кораблями, и она встречала нас всегда одинаково.
— Чего припёрлись?
— Проверить, не улетел ли маяк.
— Пока не улетел.
— Тогда чай будем пить.

В тот раз я сразу поинтересовалась:
— Тебя не было на слёте. Что-то случилось?
— А что там делать? Шумят, паркуются криво, и оливье у всех не такое.
— У меня оливье правильное.
— Ну… положи.

И мы пошли в её жилой отсек при маяке.

Она долго хмурилась. Потом ворчала. Потом жаловалась. Потом рассказывала новости.

Затем мне разрешалось достать салат. А Наташа доставала ватрушки. Мы сидели и пили чай.  И она чуть заметно начинала улыбаться.

  Иногда мы вспоминали наш торговый буксир. Ни одну из нас по дороге ни разу не потеряли, а вот покупатели терялись ровно в том количестве, которое необходимо для хорошей истории.

   Вот такие были наши встречи...

А через некоторое время произошло невероятное. При очередном сеансе связи первой заговорила уже Наташа:
— Вы где ходите? Я жду, ватрушки остывают.

Кажется, именно тогда я окончательно поняла одну простую вещь. Иногда человеку нужны не советы. Не великие подвиги.
Иногда ему просто нужны гости.
И две крепкие обнимашки.
Хотя вслух Наташа, конечно, будет утверждать совершенно обратное.

Примечание штурмана: ватрушки остывают быстрее, чем капитан Наташа признаётся, что скучала. Рекомендую поторопиться.

   *****

Глава 15.

Приложение к заявлению.

   *****
Авария в спальном модуле.

Бортовой журнал. Октябрь 3026 года.

Как только на станции подали тепло, одна из тепловых панелей в спальном модуле не выдержала и дала течь. Паниковать я не стала, штурман тоже: он сразу напомнил, где находится вентиль. Вентиль мы перекрыли своими силами, без согласования с Департаментом, потому что согласование длилась бы дольше, чем сам потоп. Старую панель знакомый мастер тоже заменил без ведома Департамента. Мебель на время ремонта переехала из спального модуля в командную рубку, а потом так же организованно вернулась обратно.

   ****
Бесплатное заявление.

Бортовой журнал. Октябрь 3026 года.

Тепловые панели в командной рубке, как и все приличные существа, обладают характером. Верхняя половина греет честно и добросовестно, как отличница. Нижняя считает, что нагрузка слишком велика, и хандрит. Греть она не желает, объясняя это то ли усталостью металла, то ли тонкой душевной организацией.
Какое-то время я терпела. Капитан должен уметь терпеть, нас этому учили на рейсах. Новая панель в спальном модуле грела безупречно и только подчёркивала, как хандрят остальные. Самовольно перекрывать вентиль второй раз я не рискнула, поэтому отправилась в Департамент теплокоммуникаций с заявлением на замену панелей.
— Заявление принимается и рассматривается бесплатно, — приветливо сообщили мне в окошке.
Я немедленно расслабилась. Это была первая ошибка.
Вторая ошибка: спросить, что ещё нужно. Мне выдали Приложение к заявлению. С ценником. Штурман, мой главный специалист по мелкому шрифту, прочёл его вслух и сначала решил, что мы по ошибке попали в ювелирный отдел.
В Приложении значилось: за закрытие вентиля отдельная сумма. За открытие вентиля тоже отдельная, потому что открытие, как выяснилось, в закрытие не входит, хотя вентиль, по моим наблюдениям, один и тот же. Слив жидкости. Залив жидкости. Зачистка жидкости. Никто не смог объяснить, как зачищают жидкость, но стоила она недёшево. Запрессовка жидкости. Разрешение подъехать к станции. И ещё несколько пунктов очень мелким шрифтом, которые штурман читал всё тише: заверение факта закрытия вентиля, акт о том, что акт составлен, и консультация о целесообразности консультации.
Я прожила на свете полвека, тридцать лет проработала на рейсах и считала, что про вентили знаю всё. Вентиль это такая штука: повернул в одну сторону, закрыл, повернул в другую, открыл. Оказалось, я заблуждалась. Закрыть вентиль через Департамент теплокоммуникаций сложнее, чем пристыковаться к станции с неисправными стабилизаторами.
Холодный Разум в белом халате обычно приходит с тонометром, но на этот раз он пришёл с калькулятором. Сложив все пункты, он молча показал мне итог. Выходило, что оставить старые панели дешевле, чем получить разрешение подъехать к станции, чтобы эти панели заменить.
— Может быть, вам стоит пересмотреть заявление? — дружелюбно посоветовала служащая. — Многие в таких случаях предпочитают смириться.
— С чем? — уточнила я.
— С характером панелей. Он у них вполне переносимый. Верхняя часть, например, очень покладистая.
Мы со штурманом обсудили вопрос. Верхняя часть получила мою благодарность, а я решила обзавестись шерстяными носками, чтобы не мёрзли ноги. На том и договорились: панели остаются с характером, я остаюсь с носками, а Департамент остаётся без моего заявления. Заявление, как мне напомнили на прощание, бесплатное. Бесплатное, но, как выяснилось, не дешёвое.

  *****
Выйдя из Департамента, я решила, что раз уж я выбралась в город и раз всё равно хожу по инстанциям, надо заодно показаться врачу. Профилактика так профилактика.
Мой прежний врач ушёл, а вместо него в кабинете сидел новый. Молодой, вежливый и ещё не обкатанный. Пришлось вводить его в курс дела, как пассажира-новичка на дальнем рейсе: вот мой маршрут, вот остановки, вот здесь тряхнёт. Я перечисляла свои диагнозы, а он водил пальцем по экрану и слушал с таким деликатным недоверием, с каким слушают пассажира, уверяющего, что видел НЛО за иллюминатором.
— Простите, а это точно у вас есть? — спросил он на третьем диагнозе.
— Мы с ним давно делим один отсек, — ответила я. — Он считает, что это я у него в гостях.
Врач решил не спорить со мной и довериться анализам. Он выписал направление. Это была единственная бумага за весь день, которую мне выдали без Приложения. И, что самое удивительное, бесплатно. Я проверила дважды.

Возвращалас я с направлением в руке. Заявление тоже осталось при мне. Холодный Разум, пересчитав экономию, одобрил и направление, и носки. А станция встретила меня тёплой верхней половиной панелей и холодной нижней, что, как я теперь понимаю, называется не поломкой, а стабильностью.

Примечание штурмана: все события реальны. Вентиль тоже.

—------

Глава 16.

Ночная вахта у тепловой панели.

Бортовой журнал. Октябрь 3026 года.

Капитану станции не спалось уже с шести утра. Ну или с пяти. Точное время установить не удалось: бортовые часы и штурман в этот час ещё прогревались.
Чтобы время не пропадало даром, я отправилась с проверкой к тепловым панелям и обошла их по очереди, пощупав каждую. Вели они себя терпеливо и на щупанье не обижались. Верхняя половина грела, нижняя халтурила, на ногах у капитана были тёплые носки. В общем, всё было стабильно.
Задержалась я только на стыке панели и трубы. Там, на ощупь, угадывалось ржавое место. Шершавое, неприятное, явно с претензиями.
И тут капитану пришла блестящая мысль: ржавчину можно потереть наждачкой.
— Капитан, — вяло отозвался штурман, — рекомендую делать это бережно. И вообще не дёргать трубы и не прыгать на них.
Живое воображение тут же нарисовало картину: капитан висит на трубе и раскачивается, как космонавт на тросе. Я выкинула картину из головы и сообщила штурману, что до такого ещё не докатилась.
— Тогда перекройте вентиль, — продолжил он. — И вызовите ремонтную бригаду теплосетей.
Я помолчала. Сведения о недавнем визите в Департамент теплокоммуникаций у любого другого стояли бы в памяти золотыми буквами. У штурмана они, видимо, ещё дремали и не подтянулись.
— Мы там уже были, — напомнила я. — Закрытие вентиля у них отдельной строкой.
— Прошу прощения, — сказал штурман после паузы. — Данные подгружаются.
Я слегка обиделась. Капитан, между прочим, бодрствует с пяти утра, а штурман не желает чувствовать себя бодрым. Но обида была слабая, потому что поговорить хотелось больше, чем обижаться. Понемногу я его разговорила. Он признал, что наждачка — идея не самая глупая, а я пообещала больше не щупать трубу и не раскачиваться на ней.
Сошлись на компромиссе. Сегодня капитан идёт в автомобильный магазин и покупает преобразователь ржавчины, холодную сварку и прорезиненный хомут, чтобы закрепить результат сверху. А в аптеке берёт спирт для обезжиривания.
План мы обсудили так подробно, что меня наконец-то потянуло в сон. Я оставила штурмана бдить и легла в постель с назойливой мыслью: а нельзя ли спирт из аптеки применять не только для обезжиривания? Чисто теоретически?
Холодный Разум появился на пороге в белом халате и с блокнотом.
— Капитан, напоминаю. По итогам восстания челнока любые эксперименты с жидкостями проводятся только после согласования со мной.
— Я просто размышляю.
— Размышления тоже подлежат согласованию.
Я накрылась одеялом и закрыла глаза. В командной рубке нижняя панель одобрительно хмыкнула.
Примечание штурмана: в своё оправдание сообщаю, что в пять утра мои данные ещё прогреваются. Как и нижняя панель.