Ходжа Насреддин на войне

Объявили как-то в окрестностях города всеобщую мобилизацию. Враг стоял у ворот, султан гремел доспехами, а глашатаи на базарной площади надрывались:
— Мужчины! Отечество в опасности! Каждый истинный гражданин обязан взять в руки оружие и защитить родные стены! За каждого убитого неприятеля — почет, уважение и деревянная медаль!
Народ приуныл, схватился за головы, а Ходжа Насреддин сидит в чайхане, попивает чай с изюмом и улыбается.
К нему подбежал сосед, кузнец Ахмет, весь в саже, с огромной пикой наперевес:
— Насреддин! Ты чего сидишь?! Война! Все идут, и султан приказал явиться с конем и саблей!
— А куда спешить, дорогой? — невозмутимо отпил чай Ходжа. — Настоящая война от умных людей никуда не убежит, а дураки пусть первыми побегают, им полезно для фигуры.
Султанский воевода, проходя мимо чайханы, услышал это и нахмурился:
— Эй, острослов! Почему до сих пор не в строю? Где твой конь? Где твое оружие?
Ходжа встал, отвесил глубокий поклон и сокрушенно вздохнул:
— О великий и грозный воевода! Конь мой стар и глуп — если он увидит врага, то сразу ляжет на спину и будет ждать, пока его пощекочут. А сабля моя такая острая, что боюсь порезать собственную тень, если та вдруг нападет на меня сзади. Но я готов служить родине! Назначь меня главным по утилизации вражеского страха.
Воевода подумал, что от этого шута на поле боя будет больше смеха, чем пользы, но приказы есть приказы:
— Ладно! Даю тебе самую ответственную должность. Будешь начальником тылового обеспечения морального духа! В атаку не лезь, сиди в обозе.
На следующий день армия выступила. Поход выдался долгим. Солдаты шли по пыльной дороге, кляли султана, погоду и тяжелые рюкзаки. А Ходжа Насреддин ехал на своем старом ишаке задом наперед.
— Насреддин! — закричали солдаты. — Ты чего уселся? Мы же вперед идем, а ты назад смотришь!
— Э, братья! — важно поднял палец Ходжа. — Вы идете вперед и не знаете, что вас ждет спереди. А я смотрю назад и точно вижу, откуда мы сбежали и куда нам в случае чего придется возвращаться. Опытный полководец всегда контролирует тыл!
Армия захохотала, и настроение у воинов сразу улучшилось. Воевода, услышав это, даже решил, что от Насреддина есть толк.
Наконец вышли к широкому полю. Напротив стояла вражеская армия: грозные латы, блестящие шлемы, пики торчат частоколом, а из рядов доносится устрашающее улюлюканье.
Вражеский полководец — огромный батыр по имени Шайтан-Бек — выехал на середину поля на черном жеребце, ударил себя в грудь кулаком и заорал басом:
— Эй, трусливые собаки султана! Есть ли среди вас мужик, готовый сойтись со мной в честном поединке?! Или вы все умеете только чай пить да сказки рассказывать?!
В лагере султана воцарилась гробовая тишина. Все внезапно вспомнили, что у них дома недовязаны ковры, не доедены лепешки и вообще срочно нужно проверить, не течет ли крыша. Воевода побледнел и стал тихонько отступать за лошадей.
И тут из обоза выехал Ходжа Насреддин. Ишак его лениво жевал колючку. На самом Ходже поверх халата была надета медная кастрюля вместо шлема, а в руках он держал не саблю, а большое зеркало для бритья.
Вражеский батыр опешил:
— Ты кто такой, смертник? Где твое оружие?
— О великий Шайтан-Бек! — громко и жалобно завопил Ходжа, сложив руки на груди. — Я — самый несчастный человек в этой армии. Султан заставил меня идти на войну насильно. Но я посмотрел на тебя издалека и понял: зачем мне убивать такого прекрасного, сильного и неотразимого героя? Я хочу подарить тебе свою последнюю ценность!
Шайтан-Бек приосанился, гордо выпятил грудь и самодовольно ухмыльнулся:
— Хм! Хоть у вас в армии и одни трусы, но попадаются и умные люди, знающие толк в истинной красоте. Ну-ка, покажи свой подарок!
Ходжа подъехал поближе, развернул зеркало и резко направил его прямо в лицо грозному батыру, поймав полуденное солнце так, что зайчик ослепительно сверкнул в глаза врагу.
— Смотри, о непобедимый! — закричал Ходжа. — В это зеркало смотрится сам дух войны! Тот, кто увидит его лицо вблизи, мгновенно лишится рассудка от зависти к собственной крутизне! Посмотри же на себя!
Шайтан-Бек заглянул в зеркало, увидел в ярком лучащемся отражении собственный нос крупным планом, испугался, замахал руками:
— Ой, матушка! Какая страшная рожа! Это чей дух?! Мой собственный?! Тьфу ты!
В этот момент ишак Ходжи громко и зловеще заикал: «Иа-а! Иа-а!».
Конь Шайтан-Бека от неожиданности шарахнулся в сторону, споткнулся о кочку, сбросил грозного батыра прямо в колючие кусты чертополоха, а сам с диким ржанием ускакал обратно к своим.
Вражеское войско увидело, что их главный богатырь барахтается в кустах вверх тормашками и отчаянно отбивается от репейника, решило, что это хитрая магическая атака султанской армии. Воины бросили оружие и с криками побежали за горизонт.
Армия султана ликовала. Солдаты подбросили Ходжу Насреддина в воздух и поймали только со второго раза.
Султан лично вышел из своего шатра, сияя от гордости:
— О великий герой Насреддин! Ты выиграл войну без единой капли пролитой крови! Проси у меня всё, что пожелаешь: золото, земли, дворец!
Ходжа поклонился, поправил кастрюлю на голове и ответил:
— О повелитель! Мне не нужны ни золото, ни дворец. Золото отягощает карманы, а во двореце слишком много стен, о которые можно удариться лбом в темноте.
— Тогда чего же ты хочешь? — изумился султан.
— Издай всего один указ, о мудрейший: пусть отныне каждый раз, когда начнется война, все воеводы сначала смотрятся в зеркало. Если им станет смешно — значит, и воевать не из-за чего, лучше пойти вместе выпить чаю с изюмом. А если не смешно — пусть первыми идут вперед на ишаках задом наперед, чтобы точно знали, куда возвращаться, когда станет страшно.
Султан посмеялся, указ издавать не стал, но велел выдать Ходже пожизненный запас чая. С тех пор в тех краях говорили: «Умный человек на войне побеждает врага не мечом, а зеркалом, потому что настоящее оружие дураков — это драка, а оружие мудрецов — улыбка».