Повесть о Кузьке и его невероятных приключениях

Все герои этой повести — не просто выдуманные персонажи. Они живут в моей мастерской, слепленные из ваты. Кузька-Пантелеймон, например, настоящий вратарь с шевелюрой из пакли.

Вступление

В одном небольшом городке, где дворики утопают в зелени, а футбольный мяч знает каждую кочку и каждый забор, жил-был мальчишка.

Родители, люди с душой широкой и любовью ко всему основательному и оригинальному, нарекли его при рождении;Пантелеймоном. Имя звучало величаво, почти как колокол, но для самого мальчишки оно было... тяжёлым. Слишком длинным, слишком взрослым, слишком - для разбитых коленок, для дворовых баталий.

«Из какого такого ветхого сундука они выкопали это имя?»;— думал мальчишка про себя всякий раз, когда какой-нибудь приятель в очередной раз забывал, как его зовут, и терялся в догадках. Взрослые тоже особо не отличались памятливостью: они часто заминались, когда хотели к нему обратиться.

— Па... Пе.. Павел? — неуверенно начинал кто-нибудь из соседей.
— Нет, не Павел, — терпеливо вздыхал мальчишка.
— Панкрат? Тоже нет... — чесал затылок взрослый.
— Пантелей, — подсказывал кто-то из более догадливых.
— Ну да, Пантелей! — радовался сосед.
— Почти... Пантелеймон, — поправлял мальчишка, и взрослый смущённо разводил руками.

Хорошо, если вообще вспоминали, что он не какой-нибудь Павлин, а именно Пантелеймон. Но это случалось редко.

А ещё этот мальчишка;страшно ненавидел стричься.

В парикмахерской творилось настоящее безобразие: машинка жужжала, как рассерженный шершень, и больно кусалась. Ножницы сверкали у самых ушей и всё норовили отхватить пол-уха - так казалось мальчишке. Он вертелся, дёргался и отбивался от парикмахера, как мог. К концу лета, после долгих месяцев сопротивления, его голова превратилась в настоящее лохматое чудо. Волосы торчали в разные стороны, вились колечками и закрывали уши.


И вот однажды соседская девчонка Танька, глядя на его взлохмаченную голову, прыснула со смеху:

- Ой, ты вылитый домовёнок из мультика!

Мультики мальчишка любил не меньше, чем футбол. Про того самого лохматого, озорного домового, который никому не давал скучать, он знал все серии. И сходство ему даже польстило.

Так и приклеилось к нему прозвище - Кузька. Или просто;Кузя. Потому что того домовёнка именно так и звали.

Мальчишка и не думал обижаться, наоборот, он принял новое имя с радостью. Оно было тёплым, своим, дворовым. А длинное, величавое;Пантелеймон;осталось только для мамы, папы и бабушки, когда они сердились или когда хотели, чтобы он немедленно шёл обедать.

Теперь все во дворе звали его;Кузькой. И он откликался мгновенно, будто это имя было сшито по нему, как старый, удобный свитер.

Но не футболом единым, как говорится...

У Кузьки была ещё одна тайная забота. На старом тополе у самого забора какая-то птаха свила гнездо. Невысоко, но ловко - сразу и не разглядишь. Кузька давно приметил, как птичка таскает туда червячков и мошек.

- Птенцы! - догадался он.

И его распирало любопытство: какие они там, внутри гнезда? Пищат? Растут? Страшно им? А может, уже оперились и вот-вот полетят?

Вчера он решил во что бы то ни стало залезть на дерево и заглянуть. Хоть одним глазком! Он уже ухватился за нижний сук, подтянулся, как вдруг... Откуда ни возьмись, налетели птицы. Не одна, а целая стая! Они жалобно и, в то же время, грозно кричали, хлопали крыльями прямо перед его носом, раскрывали клювы - то и гляди, заклюют!

Кузька охнул, дёрнулся... и полетел вниз. Хорошо, что под деревом рос старый куст сирени, он и смягчил падение.

Так ничего он и не увидел.

Сидел теперь Кузька на лавочке, потирал ушибленное место, смотрел на дерево и думал: «И чего они так разорались? Я же просто посмотреть...»

А вокруг - двор, друзья, футбольный мяч под ногами. До школы ещё неделя, и приключения на этом точно не закончатся.

Глава 1.

Вот и кончилось лето. Сидит Кузя-Пантелеймон у окна и думает, что послезавтра уже в школу. И не куда-нибудь, а;во второй класс! Он уже не какой-то там первоклашка, который буквы путает и портфель таскать не умеет. Он теперь - бывалый, взрослый, почти академик, если честно.

Кузьку аж распирает от гордости. Ещё бы!

Он посматривает во двор и перебирает в голове, кто где: «Кирюшка - тот вообще мелкий, в детский сад ходит. В этом году в школу ему рано, так что будет под забором куличи лепить, пока остальные - серьёзные люди - за парты сядут.

Танька... Танька в первый раз в первый класс собирается. Кузька было хотел её подразнить: мол, первоклашка, молоко на губах не обсохло, учительницу будешь за ручку держать... Но вовремя одумался. Во-первых, Танька хоть и первоклашка, но выше Кузи на полголовы. А во-вторых, дерётся она больно. Очень больно. Передумал Кузька дразниться. Себе дороже.»

А в комнате суета. Мама собирает Кузькины школьные вещи и всё никак не успокоится: «Ну как же ты завтра в школу с фингалом пойдёшь?» - причитает она, -«Как тебя угораздило-то?»

Кузька пожимает плечами. Он и сам не знает. То есть знает, наверное... Но не помнит точно. Потому что в эти последние летние дни столько всего интересного приключилось, что всё и не упомнишь!

(Продолжение следует)