на чердаке

«Чердак не казался уютным. Не выглядел заброшенным. Он был оставлен.

Когда-то чердак служил сосредоточением ненужных, но «а вдруг!» предметов. В него сносили вышедшие из моды, потёртые комоды и серванты. Чуть поломанные кресла-качалки, из лозы. Шляпные коробки - горкой. Книги давно прочитанные, но - «классика». Чемоданы с носильными вещичками для разных возрастов. Диван покосившийся и продавленный. Старый гобелен манил присесть, прилечь. Забыться в оковах прошлых веков.

Стулья - венские и не совсем. Стол круглый, небольшой. Торшер на толстой «ноге». Возможно, действующий. Три разномастных - и разновозрастных - мягких кресла. Ампир, арт-деко и «песни советских композиторов».

Журналы - прошлых десятилетий или веков - пёстрым сооружением высились с пола и по скат. Туда добавлялись новые порции. Но раскладкой по выпуску никто никогда не занимался. Под номером 4.10.1956 можно было встретить 12.06.1980. Что и говорить, медицинские перемешивались с модными, пионерские с перестроечными.

В отдельной вместительной коробке хранились ёлочные игрушки. Мишура, Дед Мороз из папье-маше, наконечник «звезда», распорка для ёлки, бумажные цветные флажки, картинки, открытки. Конфетти в мешочках и скрученные в рулончики серпантины. Всё это богатство открывали не раз в году, по поводу. В него залезал - с ажиотажным или благоговейным чувством - всяк узревший. И опасливо вытянув за верёвочку очередную штуковину. Забывали про заботы, болячки, седины и несварения. И любовались простой давней красотой.

Светлый, с широкими окнами на обе стороны, под двускатной высокой крышей. Он был всегда сухой и почти всегда тёплый. Солнце нагревало ближнюю кровлю. А стёкла с переплётами впускали жаркие полуденные и после - вплоть до ранних сумерек - лучи. Витала пыль под потолком и над полом в тонких золотистых струях. Тишина обволакивала углы и места соединения половых досок с обшивкой крыши изнутри.

Сюда заскакивали дети воинствующих лет и играли - среди коробок, мебели и прочего хлама - в индейцев. Здесь тосковала о соседском парне девочка постарше. С косами, тонкими запястьями и в платье с фартуком. Хозяйка - в летах и с лишним весом - иногда взбиралась по удобной, впрочем, лестнице. И оглядывала просторы. И вздыхала, и бормотала: «Руки не доходят..»

Куда не «доходили» руки было не понятно. Но все, слышащие глубокие женские вздохи сопереживали ей.

Бывало, чердак скоропостижно и бережно приводили в порядок. Если ожидались не званые, но приятные гости.

Пара молодая, к примеру. Им необходим просто апартамент отдельный. Никем не нарушаемый. Или девица «а-ля тургеневская», кой нужен романтический антураж. Для внутреннего равновесия. Или мужчина возраста среднего, но одинокий. Ему - почитать, отдохнуть в молчании и таращиться из окошек, сверху на местных красоток.

Книжки в облупленной и расшатанной этажерке навязчиво напоминали о прожитых эпохах. Школьная программа, детские книжицы «в папином исполнении», необязательный курс литературы в ВУЗе. Советы подружек, родственников, соседей «что почитать». По ним можно было судить и о содержимом минувших лет.

Вновь заселяющиеся могли снять с полки любой - тонкий, щуплый, в мягкой, в твёрдой - фолиант и прикоснуться душой, как губами к чужой жизни.

По вечерам и дождливыми ночами на чердаке - если кто обитал там - долго не выключали свет. Либо раскладывали пасьянс «на любовь». Либо искали ответы у Пушкина, Лермонтова, Блока, Мандельштама..

Был там и - ах ты, Господи! - поношенный граммафон. С раструбом, иглами и кипой пластинок. Случалось, с верхнего этажа, по ступенькам лесенки волнами растекалась музыка. Шипение и перепрыгивания на изъянах «пластов», скрип ручки, деликатное топанье - в ритм и подпевами. От Рахманинова до оркестра Глена Миллера, от «Эй, ухнем!» до «Рио-Рита». Репертуар не подтверждал ничего и ничьих - пластинки собирались долго. Но выражал настроение слушающего..

Самоходом - как алаверды - к коньку дома по всем щелям тёк аромат пирогов «с пылу, с жару». Их часто пекли, с разными начинками.

Чердак, как «намасте..» встречал и провожал каждого приезжающего. И заглянувшего. С памятью в любой мелочи, с уважением и обещанием. Вновь принять, обновить клетками. Утешить, обнять и заверить, что «всё будет хорошо!»

Обязательно будет!»