В дальние страны

За окном была непроглядная тьма, ни луны, ни звёзд. В комнате светила одна-единственная настольная лампа, светила совсем слабо, только чтобы была видна клавиатура ноутбука. Неврушка сидела за столом и смотрела поверх экрана в черноту за окном. Она старалась представить, что сейчас летняя ночь, новорожденный месяц освещает лужайку перед домом, они с Барабашкой сидят на крыльце и мечтают о дальних странах. Неврушка так сильно задумалась, что не заметила, как к столу сам собой придвинулся стул. Было немного странно, что, стул при этом недовольно сопел. Неврушка не обернулась и даже не пошевелилась. Послышалось обиженное недовольное ворчание.

 – Интересно, что ты там видишь? На дворе темень, хоть глаз выколи, калитки, и той не видно.

 – Барабашка, это ты?

 – Ну наконец-то заметила! – проворчал невидимый Барабашка.

Интересно, как можно заметить незаметное и увидеть невидимое, промелькнуло в голове у Неврушки. С Барабашкой-невидимкой всегда было так, только Неврушка никак не могла к этому привыкнуть. Вслух же она сказала:

 – Скажи, Барабашка, ты видел этой зимой хоть одну змею?

 – Ну ты и спросила! Не видел и видеть не хочу. А тебе зачем? Их, что ли, ты высматриваешь в эдакой темнотище?

 – Ну как зачем, этот же год - год змеи.

 – А прошлый год был годом дракона.

 – Барабашка, дракон не в счет, все знают, что он из сказки.

 – А тигр? Сколько тигров ты видела в год тигра?

 – Тигры тоже не в счёт, потому что их мало, но они есть, и я их видела в цирке. А змей много, мы летом сколько раз их встречали.

 – Вот и жди лета и хоть целуйся со своими змеями, а сейчас они сидят в своём змеином гнезде, горько плачут и никуда не выходят.

 – Почему? - удивилась Неврушка.

 – Что почему? - Барабашка сделал вид, что не понял.

 – Почему плачут?

 – Потому что у них нет конфетки, – грустно сказал Барабашка.

 – Зачем она им? Змеи конфет не едят!

 – Потому что они не могут дать конфетку одной девочке, чтобы та перестала мучить Барабашку глупыми вопросами.

 – Да ну тебя, всё бы тебе шуточки шутить! - обиделась Неврушка.

 – А у тех, кто не умеет шутить, нос превращается в пятачок!

 – Это почему? – Неврушка даже растерялась от такого неожиданного заявления..

 – Совсем започемучкала! – возмутился Барабашка. – Потому что девочка так хочет посмотреть, о какой конфетке плачут змеи, что подходит к самому окну и упирается своим носиком прямо в стекло. Бедный носик! Он совсем не хотел превращаться в пятачок!

 – Да ну тебя! – снова сказала Неврушка и попыталась решить, обижаться ей на Барабашку или не стоит.

 – Ну так ну, тогда я пойду, – сказал Барабашка и засопел.

Неврушка не могла посмотреть, куда направился Барабашка, ведь никто невидимое увидеть не может. Она не могла слышать его шагов, потому что невидимые ноги, если только ими специально не топать,  ходят неслышными шагами. Зато она могла слышать пыхтение и ворчание, и это пыхтение, а ещё больше ворчание раздавались уже у самой двери. Ещё немного, и они выйдут на крыльцо и затихнут в ночной темноте.

 – Стой, погоди, куда же ты, ты что, обиделся? Это я должна обижаться! - закричала Неврушка.

 – Раз должна, так обижайся, а я пойду искать такие дальние страны, где ещё не поселились обижалки. Подумаешь, обиделась, что бедные змейки, которые зимой в лесу мёрзнут под снегом, не смогли найти для неё конфетки, – донеслось уже из коридора.

Неврушке совсем не хотелось конфеток, она чувствовала, что вместо этого хочет в дальние страны. Про совсем она, наверное, погорячилась, немного конфет на дорогу совсем бы не помешали. Неврушка схватила сумочку – пока пустую! – и выскочила на крыльцо. Темень стояла такая, что даже ступенек крыльца не было видно, что уж тут говорить о невидимом Барабашке.

 – Барабашка, ты ещё здесь? Я с тобой! – крикнула Неврушка и испуганно прислушалась, а вдруг он уже ушёл?

 – И куда же ты собралась? – раздалось прямо у её ног.

 – Вот ведь какой, – подумала Неврушка, – дальние страны, дальние страны! А сам расселся тут на крыльце и в ус не дует.

Только вслух она произнесла вовсе не это, а сказала, что тоже пойдёт в дальние страны, потому что вдвоём веселее, и если один из них заблудится, то другой его спасёт. Барабашка поинтересовался, от чего спасёт, и Неврушка сказала, что от всего. Ну или почти от всего, потому что про драконов она не уверена. А Барабашка сказал, что тогда надо держаться поближе к Китаю, там драконы добрые и вообще приносят счастье, а ещё он сказал, что сразу во все страны не получится, надо сначала выбрать какую-нибудь одну дальнюю страну. Неврушка согласилась, что надо выбрать одну, и предложила начать с самой близкой дальней страны. Барабашка сказал, что это она здорово придумала, только загвоздка в том, как в такой темноте разглядеть, какая из дальних стран самая близкая. Неврушка присела на крыльцо рядом с Барабашкой и они вдвоём стали думать над этой загадкой. Пока они думали, из-за туч выглянула луна, и тут Неврушка придумала.

 – Слушай, Барабашка, конечно, в темноте, и даже при луне мы ничего не сможем разглядеть и узнать, давай подождём до утра, ведь дальние страны никуда до утра не денутся, а там и солнышко выглянет, а если не выглянет, то днём всё равно светло. Заодно успеем как следует подготовиться к путешествию.

Барабашка спросил, умеет ли она, Неврушка, готовиться к путешествию через зимний лес. Неврушка ответила, что конечно умеет, что она с дедом тысячу раз ходила в такие путешествия и ничего особенного в этом не видит. Барабашка успокоился и сказал, что перед таким путешествием нужно хорошенько выспаться, и отправился к себе на чердак. Вот только успокоился он зря, потому что путешествие зимой всегда особенное и, кроме того, Неврушка немного преувеличила число своих зимних походов с дедом, а если быть точнее, преувеличила примерно в тысячу раз. Конечно, она сделала это не для того, чтобы обмануть Барабашку, а так, для красного словца, но кто же знал, что Барабашка примет всё за чистую монету.

Неврушка пошла к себе и решила сначала, перед тем, как пойти спать, собрать самое нужное. Она положила в пустую сумочку телефон, компас, спички, немного подумала и добавила туда шоколадку, которую хранила на чёрный день, когда кончатся все конфеты и станет совсем нечего есть. А чай и всё остальное решила собрать завтра с утра.

 – Куда это ты собралась? – спросила бабушка, когда на следующий день, после завтрака, Неврушка стала складывать в рюкзачок сумочку, термос с чаем и запасные варежки.

 – В дальние страны, – честно ответила Неврушка.

 – А-а, тогда возьми ещё бутерброд, тебе с сыром или с колбасой?

Неврушка подумала, что колбасу можно поджарить на костре, а с сыром так не получится, и выбрала с колбасой.

 – Только не ходи далеко, сходи на родник и не опаздывай к обеду, – сказала бабушка и пошла к холодильнику за колбасой.

Барабашка уже давно нетерпеливо топтался на крыльце и недовольно сопел. Он не хотел заходить в дом, чтобы не путаться под ногами. Он же был невидимым, и споткнуться о него можно было очень даже просто. А Барабашка вовсе не желал, чтобы о нём узнал ещё кто-нибудь, кроме Неврушки. Он считал, что и Неврушки было многовато, но они уже подружились и что теперь, раздружиться из-за этого прикажите?

 – Не, ну наконец-то, что ты там копалась? Пошли скорее, а то опоздаем, – воскликнул он шёпотом, когда Неврушка показалась на крыльце.

Неврушка ничего не ответила. Она никак не могла решить, родник - это настоящая самая близкая дальняя страна или нет? И куда опаздывает Барабашка?

– Всё-таки родник слишком близко, какая же это дальняя страна, до которой идти, если вприпрыжку, то минут десять, не больше, давай не будем сворачивать к роднику, а пойдём прямо за ручей, – предложила Неврушка.

 

– Давай, - бодро отозвался Барабашка, и они бодро двинулись к ручью, прямо через лес. Хоть на календаре ясно значилось “Февраль”, было не по-зимнему тепло. Солнце пряталось за толстыми слоистыми облаками, а снега почти не было. В лесу снег лежал тонким слоем, из-под которого торчали опавшие прошлогодние листья. Снега было так мало, что даже следы на звериной тропе, по которой ходили косули и лоси, то и дело терялись. Сначала Неврушка с Барабашкой шли напрямик, но идти было тяжело, то и дело приходилось обходить завалы. Тогда они решили идти по лосиной тропе. Пусть эта тропа и петляла, но уж лоси-то знали, где меньше всего поваленных деревьев. Кроме того, изо всех лесных зверей лоси самые лучшие ходоки, и уж если кто-нибудь может дойти до дальних стран, так это лось. Они прошли совсем немного, и тут Неврушка остановилась и достала из рюкзака ярко-красный шарфик.

 – Барабашка, иди сюда, я повяжу тебе шарфик! – позвала она.

 – Ты что, такая жарища, а ты хочешь на меня ещё и шарф нацепить, – прозвучал возмущённый ответ откуда-то справа.

 – Да уж прямо жарища, это зимой-то! Одень, Барабаша, а то я тебя не вижу, так и потеряться недолго. Если не оденешь, нам придётся всё время болтать и перекликаться, чтобы я знала, где ты.

Барабашке очень не хотелось одевать шарфик, он попробовал всё время аукаться, потом петь песни, потом просто болтать ни о чём, но всё это ему быстро надоело, да и все звери и птицы, заслышав Барабашку, разбегались и разлетались в разные стороны. Не так-то весело идти по пустому лесу, и Барабашка в конце концов обернул шарфик вокруг пояса. Сразу стало веселее, перед Неврушкой на тропинке заплясал в воздухе красный обруч, который иногда пыхтел, иногда ворчал, а то и останавливался поболтать.

Вдруг Неврушка снова замерла.

 – Барабашка, смотри, змея! Смотри, она здесь ползала, целую дорогу в снегу протоптала! - воскликнула она.

Действительно, поперёк тропы шёл узкий извивающийся след, как будто там и на самом деле проползла змея. Красный обруч подлетел к Неврушке и застыл над следом. Некоторое время он не двигался, только задумчиво ворчал, а потом сам собой развязался и упал на землю.

 – Стой здесь, я сейчас посмотрю, куда он идёт, – раздался голос Барабашки и вдоль змеиного следа по снегу побежала строчка следов от невидимых барабашкиных ног. Оба следа завернули за большой пень и тут же послышался возглас Барабашки:

 – Да тут нора, этот след ведёт в нору!

 – Не лазай туда, скорее возвращайся! - испуганно закричала Неврушка. Она боялась, что Барабашка сейчас полезет прямо в нору посмотреть, много ли там змей, а кто же знает, что у тех может быть на уме зимой. Празднование Нового года, когда змей чествовали на каждом углу и они были добрыми, давно прошло и, может быть, как раз сейчас змеи вспоминают о тех весёлых деньках и горюют о них.

 – Да не бойся, иди сюда, норка совсем маленькая, мне туда не пролезть, - ответил Барабашка. - И вообще, этот след какой-то лохматый, как будто змеи растопырили все свои чешуйки и не ползали, а скакали.

Неврушка подняла шарфик, подошла к Барабашке и они вместе склонились над входом в норку. Вернее, склонилась Неврушка, а что делал невидимый Барабашка, сказать было трудно. Новых следов маленьких ног не появлялось, значит, Барабашка стоял неподвижно. Вдруг следы ожили и быстро побежали к соседнему пню.

 – Постой, куда ты? - крикнула Неврушка и бросилась по следам, которые быстро отпечатывались перед ней на снегу, совсем как рекламная строка.

 – Смотри, - услышала она, - тут настоящая нора! Лисья! Постой, я сейчас!

 – Стой, стой! - отчаянно закричала Неврушка.

Поздно. Следы подбежали к большой норе за пнём и скрылись в ней. Неврушке ничего не оставалось, как только ждать. Она места себе не находила, однажды даже встала на колени и попыталась хоть голову просунуть в нору. Ничего не получилось, только земля набилась в шапку и волосы. Она села на пень, под которым был вход в нору и задумалась.

 – Я даже увидеть его не смогу, когда он вылезет. А вдруг на него там нападут, выбросят из норы, а он будет такой израненный, что слова сказать не сможет. Как же я его увижу?

 И тут она вспомнила про шарф. Неврушка просто занавесила шарфом вход в лисью нору так, что теперь всякому, кто будет оттуда вылезать, пришлось бы сначала раздвинуть концы шарфа, и принялась вытряхивать землю из волос.

Сзади раздался писк.

Неврушка обернулась и успела краем глаза заметить, как по “змеинной” тропе удирает мышка. “Так вот кто оставил змеиные следы”, – догадалась Неврушка.

Сзади раздался треск.

Неврушка обернулась в обратную сторону и увидела, что красный шарфик бьётся и извивается на земле как змея, да еще при этом ругается: “Ну какого умника угораздило загородить выход шарфом, там и так ничего не видно, а тут понаставили красных капканов, вон, я упал и коленкой прямо о сучок ударился! Как теперь прикажите добираться до дальних стран?”

 – Барабаша, это ты? Как ты? Что там?

 – Как, как! Никак! Охромел твой Барабаша, ему бы теперь только до дому доковылять. А там просто пустая лисья нора.

 – Ой, бедный Барабашенька, пойдём, пройдём немного вон до того упавшего дерева на краю оврага, ты присядешь, я запалю теплинку, ты погреешь ушибленную коленку, поджарим на угольках колбаски, запьём чайком и всё пройдёт.

 – А твоя колбаса вкусно пахнет? – беспокойно поинтересовался Барабашка.

 – Ага, а что? - удивилась Неврушка.

 – Ты что, забыла, что мы, барабашки, подкрепляемся запахами, а не запихиваем что ни попадя себе в живот, как вы, люди.

 – Вкусно, вкусно, а когда подрумянится, то ещё вкуснее, - успокоила его Неврушка, устраиваясь на белом стволе поваленной берёзы. .

 – Только повяжи снова шарфик,-- попросила она, - а то я не знаю, в какую сторону мне говорить. Это же невежливо, когда говоришь, повернувшись спиной к собеседнику, - добавила Неврушка.

 

 – Тише, тише, смотри! На той стороне оврага! – еле слышно прошептал Барабашка.

Напротив них стояли три косули и настороженно разглядывали пришельцев. Вернее, только пришелицу, Неврушку, а невидимку Барабашку разглядывай - не разглядывай, толку нет.

 – Сиди тихо, я сейчас попрошу их подойти поближе, - прошептал Барабашка. - Подержи пока мой шарфик, а то они испугаются.

Шарфик упал на землю и цепочка маленьких следов побежала на ту сторону оврага. Косули с любопытством смотрели, как следы взбегают вверх по склону и подходят к ним со стороны леса. Раздалось лёгкое пощёлкивание по веткам и едва слышное бормотание. Косули вздрогнули, огляделись по сторонам и медленно начали спускаться в овраг. На дне они было остановились, но опять послышалось бормотание, и косули начали подниматься прямо к тому бревну, на котором сидела Неврушка.

 – Скорее, - услышала она суетливый шёпоток, - достань хлеб и положи его рядом с собой, только не торопись, не делай резких движений.

Неврушка осторожно достала из рюкзачка все четыре куска хлеба, три положила рядом на ствол, а один зажала в руке. Как только она зашевелилась, косули, которые уже взобрались на половину склона, вздрогнули, остановились и недоверчиво уставились на Неврушку. Снова послышалось непонятное бормотание, косули посмотрели друг на друга, как будто советовались, идти им дальше или нет, понюхали воздух, учуяли, наверное, запах хлеба и решили подойти поближе. Неврушка замерла, чтобы не спугнуть осторожных животных, она боялась даже лишний раз вздохнуть. Косули подошли совсем близко к трём кускам хлеба на стволе берёзы. Они всё-таки старались держаться подальше от Неврушки и приблизились с дальней стороны, вытянули губы, как будто собирались через соломинку выпить сок из пакетика, и каждая взяла свой кусок. Неврушка очень медленно протянула им руку с четвёртым, последним куском хлеба. Косули чуть замешкались, а потом подтолкнули вперёд ту, что поменьше. Неврушка почувствовала, как до её руки дотронулись теплые губы, длинный горячий язык слизнул с ладони хлеб, косуля посмотрела Неврушке прямо в глаза, наверное, стараясь сказать спасибо, и отошла к двум другим. Неврушка решила, что это её мама и папа. Ей очень хотелось погладить косулю, ну хоть прикоснуться и почувствовать её живое тепло, но косули вдруг прянули и помчались вдоль оврага прочь. Неврушка обернулась и увидела, как в воздухе пляшет красный шарфик.

 – Ты что, зачем ты вздумал сейчас одевать шарфик, ты что, не мог подождать немного, пока я не поглажу косульку? - набросилась она на Барабашку.

 – А вот этого как раз делать не надо, мы и так сегодня поступили нехорошо, когда кормили косуль хлебом - ответил Барабашка.

 – Это ещё почему, что плохого в том, что мы покормили голодных зверей?

 – А в том, что не все люди добрые. Тут в лесах шастают браконьеры, а они хотят накормить вовсе не косуль, а только самих себя. Пусть уж лучше косули боятся человека и пореже попадаются ему на глаза. Не корми их больше из рук.

 

 – Хорошо, - сказала Неврушка огорчённо, - а что ты им сказал, чтобы они подошли ко мне? Ты разве понимаешь их язык?

 – Нет, не понимаю, - вздохнул Брабашка, - но если ты кого-нибудь по-настоящему любишь, то можешь говорить с ним на любом языке, он поймёт. Вот я и рассказал косулям, как мы с тобой рады, что их повстречали и что у нас для них есть такое угощение, которого они в лесу ни за что не найдут. Слушай, ты обещала развести костёр, давай, я соберу дрова, а ты пока разжигай.

Неврушка постаралась сделать всё так же, как делал дед, когда они с ним ходили в поход. Наломала тонких сухих веточек с нижних веток ёлок, собрала их в плотный пучок, зажала верхушку пучка в кулаке так, чтобы внизу из кулака высовывалась примерно половина пучка, чиркнула спичкой и поднесла её снизу к самым тонким веточкам. Огонёк от спички немного подумал, потом лизнул пару веточек, и вдруг самые тонюсенькие веточки вспыхнули все разом. Неврушка испугалась, отдёрнула руку, пучок рассыпался и всё погасло. Неврушка попробовала ещё раз десять, но каждый раз она так боялась обжечься, что выпускала загоревшийся пучок веток из рук, так и не дав ему толком разгореться и не успев подсунуть его под дрова. А у деда всё казалось так просто, только чиркнул спичкой – и уже горит костёр.

 – А ты попробуй сложить из тонких веточек шалашик и поджечь его прямо на земле, - предложил Барабашка.

 – Нет, не получится, в снегу не загорится, - возразила Неврушка.

 – А ты не прямо на снегу, прикрой снег ветками потолще и построй шалашик на них, - посоветовал Барабашка, - а как шалашик загорится, подбрось сразу все ветки, которые я собрал, чтобы остатки снега растаяли, и земля под костром высохла.

Неврушка попробовала, и пусть не с первого раза, но всё получилось, только коленки промокли, когда Неврушка опустилась на них, чтобы подсунуть спичку под шалашик. Зато теперь она знала, зачем дед поджигал ветки в руке, а она-то раньше думала, что это дед просто хвастается перед нею. Горящий пучок тонких веток можно просто положить на землю и кидать сверху всё, что заготовили, и не нужно становиться на коленки, чтобы подсунуть спичку в самый низ.

Неврушка давно кончила подбрасывать ветки в костёр, только ветки всё шли и шли туда сами.

 – Барабашка, хватит, а то к огню будет не подойти, как тогда колбасу жарить? – обратилась Неврушка к красному шарфику, над которым плыла в костёр толстая сосновая ветка. – Ты хочешь вместо теплинки развести здоровенный кострище, как его потом тушить? И расти на этом месте ещё долго ничего не будет.

 – Так тебе же надо коленки просушить, – отозвался Барабашка.

Неврушка сказала, что и так высохнут пока будем жарить колбасу. Она срезала два прямых берёзовых прутика, слегка обстругала их концы, нанизала колбасу, устроилась на бревне и протянула прутики к огню. Вскоре колбаса подрумянилась и вкусно зашкварчала.

 – Стой, что ты делаешь, хватит, сейчас сгорит! - закричал Барабашка, когда Неврушка, которой надоело ждать, пока вся колбаса как следует прожарится, положила один ломтик прямо на угли.

 – Да ладно, отряхнём угольки и все дела, - успокоила она Барабашку.

 – Отряхнём! Хорошо тебе, потёр, поскоблил и всё в порядке, а мне как отскоблить запах горелого?

 – И правда, прости, я не подумала, - виновато произнесла Неврушка. - Давай, я сейчас съем эту горелку, а остальное дожарим как следует.

 

Неврушка подцепила ломтик, который лежал на углях, помахала им в воздухе, чтобы он немного остыл, поскоблила там, где он обуглился и целиком засунула в рот, чтобы проглотить его вместе со всеми запахами. Через пять минут вся колбаса дожарилась и перекус прошёл просто замечательно, только немного не хватало хлеба, который они отдали косулям. Но Барабашка уверял, что лёгкий аромат хлеба всё ещё ощущался в воздухе и приятно дополнял запах жаренной колбасы. Пора было возвращаться назад. Неврушка с Барабашкой забросали костерок снегом, на всякий случай притоптали снег по краям и отправились в обратный путь, домой.

Сначала всё шло хорошо, они шли по своим следам. Только через некоторое время им попался очень большой бурелом, даже непонятно было, как они через него пролезли, потому что их старые следы ныряли прямо под кучи валежника. Неврушка с Барабашкой решили обойти препятствие и, пока петляли между поваленных деревьев, потеряли свой след. “Ничего” - сказала Неврушка, достала из рюкзака сумочку, из сумочки компас и положила его на ладонь. Стрелка компаса описала полукруг и замерла.

 – Ну вот, - радостно сказала Неврушка, - север там!

Она указала туда, куда показывала стрелка компаса.

Только…

Неврушка теперь знала, где север, она только не знала, куда идти. Когда они с Барабашкой выходили из дому, Неврушка забыла посмотреть, в какую сторону они пошли.

 – Вот растяпа! – обругала она сама себя, - ну да не беда, в телефоне есть геотрекер, сейчас посмотрим на карте, где мы, и поймём, в какую сторону нужно идти.

Телефон оказался разряженным. Он разрядился совсем, даже не включался. Неврушка беспомощно опустилась на поваленное дерево, благо в буреломе с поваленными деревьями проблем не было, и для начала решила немного поплакать.

 – Ты чего? – недоуменно спросил Барабашка.

 – Я… Я не знаю, куда идти, - всхлипнула она.

 – У тебя же есть компас.

 – Да-а, компас! Глупый компас показывает, где север, а нужно, чтобы показывал, где наш дом!

 – Ты что, не посмотрела, в какую сторону мы вышли из дому?

 – Не-а. Мы теперь останемся без обеда! И без ужина. А потом наступит ночь, и мы замёрзнем!

И Неврушка заревела от всей души, так живо она представила, как они с Барабашкой, голодные, холодные, чиркают последней спичкой, а вокруг них кружатся эти… которые… ну очень страшные.

 – Да ладно, не реви, – сказал Барабашка, - помнишь, мы переходили ручей?

 – Ну и что?

 – А то, что ручей течет к югу от нашего дома. Вспомни, когда идёшь днём на родник, солнце светит прямо в глаза! Значит, мы пошли на юг, и теперь возвращаться нам нужно на север.

 – Но мы же так петляли по лесу, что ни за что не выйдем прямо к дому, - всхлипнула Неврушка.

 – Если бы следили по компасу, куда идём, то вышли бы. Может, не совсем к дому, но недалеко от него. А теперь пусть не к дому, но уж ручей-то мы не пропустим, а там вдоль ручья не заблудишься.

 – Ура! – закричала Неврушка, – как это я сама не додумалась!



Теперь, когда стало ясно, куда идти, компас снова превратился из бесполезной игрушки в самый полезный навигационный прибор. Только Неврушка так боялась снова потерять, куда нужно идти, что уткнулась в компас и ни на что больше не обращала внимание, овраг так овраг, бурелом так бурелом, только сучки трещали под ногами. Как Барабашка ни уговаривал её пожалеть себя и не лезть напролом, – и так уже вся в синяках! – ничего не помогало. Вот уже и ручей. Их ручей. Теперь-то не заблудишься, ручей приведёт прямо к дому.

 

Только…

Опять это “только”!

Только в какой стороне дом, куда теперь идти, вверх по ручью или наоборот, вниз?

 – Слушай, Барабашка, давай пойдём вниз по течению, – предложила Неврушка. – Если угадаем, то попадём как раз на обед, а то уже сил нет, как есть хочется. А не угадаем, то выйдем к Оке, а там рядом дорога, можно сесть на автобус и доехать, только тогда с обедом придётся подождать.

 – Нет, давай пойдём вверх, - возразил Барабашка, – там на обед жарят котлеты.

 – Откуда ты знаешь? – удивилась Неврушка.

 – А я котлетный запах за пять тысяч километров могу унюхать!

 – Ты что, и тогда, когда мы заблудились, чувствовал их запах?

 – Конечно!

 – И ничего не сказал? Как ты мог! Я так испугалась!

Неврушка совсем было собралась не на шутку рассердиться, только Барабашка усмехнулся невидимой улыбкой и добродушно заметил:

 – Зато теперь ты никогда не забудешь, что уж если кладёшь компас в карман, то, когда выходишь из дома, неплохо посмотреть, в какую сторону идёшь. Ну, если ты собираешься и дальше дуться, прощай, я побежал, а то котлеты остынут и перестанут пахнуть.

 – Ну и что, - беззаботно сказала Неврушка, которой сразу расхотелось сердиться, - мы теперь знаем, куда идти, можно и не спешить.

 – Какая же ты всё-таки, а ещё подруга называется! - Голос Брабашки даже задрожал от возмущения. - Это вы, люди, едите котлеты зубами да животами, а мы, барабашки, только носом, и не сами котлеты, а только их запах, а холодные котлеты не пахнут

 – Ой, Барабашенька, прости, я совсем забыла! Бежим!

И они помчалсь к дому, где Неврушку ждали первое, второе и третье, а Барабашку – роскошный обед из лучшего в мире запаха лучших в мире жареных котлет.