Как выглядит Мира

Знаешь, если собрать всё, что мы уже придумали про Миру, её образ получается многослойным — как те самые лоскутки из её костюма. И он совсем не похож на картинку с малышом в шапочке: Мира — уже не кроха, а девочка, которая стоит на пороге большого понимания.

Вот какой она видится в этой истории:

Возраст и осанка. Мире лет двенадцать-тринадцать. Она уже не ребёнок, который бежит сломя голову, но ещё не взрослый, который всё знает наперёд. В её движениях есть эта новая собранность — как в тот момент на съёмочной площадке, когда она перестала думать «как я выгляжу» и просто почувствовала свой ритм. Она ходит так, будто прислушивается к полу: если шаг будет слишком громким, узоры могут испугаться и спрятаться.

Лицо. У неё внимательные глаза — не огромные, как у мультяшного малыша, а живые, чуть прищуренные, будто она всё время что-то разглядывает в деталях. На носу — лёгкая россыпь веснушек, а на щеке — маленький шрам-полумесяц, который она сама называет «картой одного неудачного поворота». Улыбка у неё не широкая, а скорее тёплая: она появляется не сразу, а когда Мира по-настоящему чему-то рада.

Одежда — её главный язык. Мира почти всегда носит что-то, что можно накидывать и снимать, менять, как слои. Это может быть простая светлая рубашка, поверх которой надет вязаный жилет с неровным узором (будто его вязали в спешке или с разными мыслями). Поверх жилета — лёгкая накидка или шарф, который она то завязывает, то просто набрасывает на плечи. Этот шарф — почти как тот лоскутный костюм: на нём есть нашивки, заплатки, ниточки, которые она подбирает на прогулках.

Детали. На поясе у неё висит тот самый мешочек с «Шёпотом волны», а в кармане — камешек с прожилкой, похожий на волну. Иногда она крутит его в пальцах, когда нужно собраться с мыслями. Волосы у неё не уложены в идеальную причёску: чаще всего это небрежная коса или два хвостика, из которых постоянно выбиваются прядки.

Взгляд на мир. Самое главное в её образе — это то, как она смотрит на вещи. В её взгляде нет желания всё контролировать. Скорее, в нём читается: «А что ты мне сейчас расскажешь?» Она смотрит на книжную полку не как на мебель, а как на лабиринт, где каждая линия может стать тропой.