Муж - симмер, это горе в доме. Лучше бы он пил

Иногда катастрофы случаются не в воздухе, а на земле — тихо, монотонно, под непрекращающийся гул компьютерного вентилятора. Я пишу это не ради мимолетной жалобы, а как эссе-осуждение, как попытку осмыслить трагедию, которая заперла мою семью в четырех стенах. Мой муж стал симмером. Человек, с которым мы строили осязаемую, теплую, реальную жизнь, добровольно эмигрировал в матрицу, созданную программой Microsoft Flight Simulator, оставив меня в полном одиночестве. 

Авиасимуляторы часто преподносят как благородное, интеллектуальное хобби для состоявшихся мужчин. Нас заставляют верить, что это лучше, чем банальный алкоголизм или примитивные стрелялки. Но на самом деле это самое эгоистичное, деструктивное и пожирающее душу увлечение, которое только можно представить. Это изощренная форма психологического побега, где мужчина меняет ответственность за свою настоящую жизнь на иллюзию контроля над многотонным цифровым призраком. 

Наш дом превратился в декорацию к фильму об экзистенциальном кризисе. В зале, который когда-то был местом для наших общих вечеров, теперь свито «гнездо симмера» — алтарь из пластика и проводов. Огромный штурвал, педали под столом, рычаги РУД, датчики TrackIR на его голове, заставляющие его крутить шеей перед монитором, как заведенный манекен. Всё это стоит как подержанный автомобиль, купленный втайне на фоне растущих семейных долгов. Но самое страшное — не финансовая дыра. Страшна та ледяная агрессия, с которой он защищает свой пиксельный мир. Стоит произнести простое, честное слово «игра» — и передо мной предстает чужой, озлобленный человек. «Это не игра, это процедурный тренажер тяжелого ВС! Ты, жалкая аркадница, не смей ко мне подходить!» — этот крик въелся в стены нашей квартиры. 

Когда Олега уволили с работы, я наивно думала, что это временные трудности. Но реальный мир с его необходимостью зарабатывать, чинить текущую сантехнику и просто быть рядом оказался слишком сложным по сравнению с виртуальным небом. Он ушел на «работу» в виртуальную авиакомпанию. Безработный, заросший мужчина в засаленных семейных трусах сутками сидит в наушниках, потому что у него «рейс в Анталью в онлайн-сети VATSIM». Он боится пропустить указание виртуального диспетчера больше, чем потерять остатки моего уважения. Попытка выдернуть провод из розетки едва не закончилась физическим насилием — он трясся от ярости, крича, что я сорвала ему полет, что теперь его «вертикальная перегрузка при касании будет овер 1.0g» и он «опозорился перед стаей». 

Это хобби заменяет людям религию, превращая их в фанатиков. Вместо книг мой муж наизусть учит «РЛЭ Ту-154 от ПТ» — чудовищный технический талмуд, который он знает до последней запятой. За редким ужином он сидит со стеклянным, отсутствующим взглядом, цитируя летчика Ершова, рассуждая о центровке, углах атаки и срыве потока, пока наша реальная жизнь идет ко дну. А по ночам, перед тем как провалиться в свой суррогатный сон, он закрывает глаза и как безумную, пугающую мантру бубнит речевку командира корабля: «Лейдис энд джентельменс зэ кэпитан спикинг ви а вэлком он борд... везэ ин Анталья из гуд...». Меня физически тошнит от этих слов. В них — приговор нашему браку. 

Даже редкие выходы в реальность отравлены этой болезнью. Наша последняя поездка превратилась в ад: я три часа стояла под гнусом у забора аэродрома, пока он занимался «споттингом», снимая самолетики на телефон ради одобрения на каком-то форуме. А когда мы летим настоящим рейсом, он превращает полет в пытку, обкладываясь сводками METAR и NOTAM, включая FlightRadar и замеряя посадку акселерометром, чтобы потом на весь салон объявить реального пилота «нубом». 

Это плач моей души, который перерос в глухое, ледяное осуждение. Симмерство — это не увлечение. Это ментальная изоляция, паразит, который высасывает из мужчины способность любить, сопереживать и созидать в реальном мире. У него в мониторе солнце красиво блестит на фюзеляже, а здесь, на земле — разрушенная жизнь и женщина, у которой больше не осталось слез. Я ухожу. Пусть его самолет летит в свою вечную, нарисованную Анталью.