Герой - кверху дырой

— Я не верю тебе, — сказала Варя звенящим от напряжения голосом. — Ты предал нас, трусливо сбежал!

— Я не сбежал! Ну, ладно, пусть так, сбежал… Но у меня есть серьёзная причина, — возразил Антон.

— Насморк? — насмешливо произнесла Варя.

— Нет. Послушай! Я…

— Я не хочу тебя больше слушать. Мне противно с тобой разговаривать, прощай, — произнесла Варя. Руки её дрожали, и она с громким шумом выронила телефон на пол.

Заплакал в кроватке её маленький сын. Пока Варя укачивала малыша и носила на руках, на байковую пелёнку, в которую он был завёрнут, капали слёзы. Наконец, малыш сладко засопел, и Варя аккуратно положила его обратно в кроватку.

Вместо того, чтобы пойти делать дела, как она обычно поступала, когда засыпал малыш, Варя сидела, уставившись в одну точку. Она больше не плакала. Теперь она размышляла о том, как быть. В голову так и лезли картинки из прошлого, где всё было хорошо и казалось, что так будет всегда…

— Варя! Больше жизни люблю тебя! — заявил Антон, и закружил Варю на руках.

Это был день свадьбы, и они только что вышли из здания загса. Целая толпа нарядно одетых родственников, друзей и знакомых стояла рядом. Они разговаривали, улыбались, пили шампанское, держали цветы и воздушные шары.

Ещё когда они только встречались, Антон красиво ухаживал. Он буквально засыпал Варю цветами, едва только узнав, как сильно она их любит. И признание в любви прозвучало в очень романтичной обстановке…

Взгляд Вари затуманился от воспоминаний. Неужели это был тот самый Антон, который вчера сбежал, бросив её с маленьким сыном в трудной ситуации? В опасной ситуации! Чем он вообще думал?!

Варя всхлипнула и прикрыла рот рукой, боясь разбудить малыша.

Кирюша… Ему только полгодика, а родители уже разводятся… Но Варя уже всё решила.

***

Самые не хлебные месяцы для установщиков окон — декабрь, январь и февраль. Как в песне про трёх белых коней. Только Антону было не до песен. Заказов в то время всегда было катастрофически мало, зарплата падала, приходилось выкручиваться, брать подработки. Это легко было сделать одному. А когда семья?

Антон грустно вздохнул и стал закрывать замок на тяжёлых воротах своего гаража, куда он только что поставил машину. Ничего у него не получалось, всё валилось из рук. Когда они встречались с Варей, то всё было легко. Любовь, о которой хотелось кричать на весь мир. Потом свадьба. Красивая, с толпой гостей, рестораном, лимузином, подарками и фотографом. Именно о такой свадьбе мечтала Варя.

У Антона были некоторые накопления, с тех самых, «жирных» месяцев, когда стояло лето и всем нужны были новые окна. Антон не боялся физической работы, он был крепким и выносливым. Поднять тяжести, передвинуть мебель, мешки с цементом перетаскать, не составляло для него труда. Он за всё брался, много работал, много получал, вот и копил деньги.

На свадьбу ушла значительная их часть. Но Антон не жалел, хотел сделать Варе приятное. Для того и копил.

Жили они с Варей четыре года на съёмном жилье, а с недавних пор, в квартире, которую приобрёл её отец, Геннадий Юрьевич. Он продал наследную квартиру-однушку и, добавив солидную сумму, купил двухкомнатную. Варя — его единственная дочь и он для неё ничего не жалел.

— Моя принцесса, — повторял он, с гордостью глядя на дочь.

А матери у Вари не было, она умерла в родах. Геннадий Юрьевич больше не женился, он не хотел другой женщины в своем доме, был однолюб. Отец Вари тяжело переживал утрату любимой жены. Новорожденная малышка была чудесная, но она не могла заполнить в его душе пустоту, которая, словно чёрная дыра, высасывала все силы. Однако жалеть себя и скорбеть было нельзя. Младенец требовал заботы и внимания двадцать четыре часа в сутки.

Геннадий Юрьевич справился. Но никто не знает, чего это ему стоило. Он не любил об этом говорить. Когда у них с Антоном зашла речь про тот период жизни, Геннадий Юрьевич грустно улыбнулся и сказал:

— Было и было, что теперь вспоминать?

Отец Варю очень любил. Заботился, помогал. Однако смог не избаловать и приучил принимать решения самостоятельно и с честью выходить из самых сложных ситуаций.

Варя — боец. Это Антон сразу понял. И с радостью перепоручил супруге часть обязанностей. Это было так приятно, ведь «Варя всё разрулит», можно не сомневаться. Более того! Она рвалась это делать, ей это нравилось. У Антона такой хватки не было. Несмотря на прозаичную профессию — установщик окон, он был творческим человеком. Он писал.

С самого детства любил это дело. В его голове были целые миры. Фэнтези — его профиль. Писал он в тетрадках, огромное количество которых много лет хранилось на антресолях в доме, где жила его мать. Где когда-то жил он сам, до того, как познакомился с Варей.

Про своё увлечение Антон Варе рассказывал, даже показывал одну из тетрадок, исписанную мелким почерком. Но Варя не поняла его. Бегло пролистав жёлтые страницы, она сразу же спросила:

— Это можно издать?

Антон замялся и проговорил, что, вероятно, нет. Вряд ли издательство этими рукописями заинтересуется. Да если бы даже и так, то рукописи потребуют серьёзной редактуры, а он не хотел бы ничего в них менять, боялся, что от этого может потеряться их самобытность и оригинальность. А они дороги ему именно в том виде, в котором были сейчас.

Варя мигом поскучнела и больше никогда не спрашивала про рукописи и вообще об этом у них разговор больше не заходил.

Когда не стало у Антона отца, мать переписала на сына кирпичный гараж и машину покойного мужа. Так у Антона появилась своя территория, где он обустроил себе маленький «кабинет». Туда и перекочевали коробки с рукописями, которые маме Антона с каких-то пор стали мешать, она мечтала освободить антресоль для более полезных вещей.

— Забирай своё барахло, а то выброшу,— заявила тогда мать Антону.

Гараж был двухэтажный, даже трёхэтажный — подвальное помещение было таким же, как и верхние этажи. Отец Антона отделал подвал, обустроил стеллажи и долгие годы там хранились запасы — соления, варенья, мочёные яблоки, которые любила заготавливать мама Антона. Потом отца не стало, да и соленьями мама Антона заниматься перестала. Теперь в подвале стояли лишь пустые банки.

Именно в гараже, по выходным и по вечерам, копаясь с машиной отца или разбирая хлам на полках, Антон и придумывал свои миры. А потом записывал их в маленьком ноутбуке, сидя на кресле в углу, на втором этаже. Ноутбук он всегда носил с собой и иногда продолжал писать и дома. Только дома было не то, атмосфера другая.

Антон чувствовал, как Варя на него неодобрительно косилась, но молчала. И уже за это он ей был благодарен. Потому что понимал, не такой она человек. Ей надо, чтобы «было зачем», а не просто так «ни для чего». Практичная женщина…

Жили они хорошо, дружно. Отец Вари, по мере сил, помогал, если что — приезжал. Он жил в соседнем городе, всё так же, один. Мама Антона жила неподалеку, в их семью не вмешивалась. Сын счастлив — и хорошо, считала она, незачем мешать.

Денег более-менее хватало. Антон работал, Варя тоже. Ипотеки на них не висело, благодаря Геннадию Юрьевичу, кредитов тоже не было. До поры.

Однажды Антон вдруг проснулся с мыслью об издании своей книги. Материала накопилось достаточно, и он решил рискнуть, отослать рукопись в несколько издательств.

И ничего не произошло. Никто не ответил. Тогда Антон отыскал издательства поменьше, поскромнее и отослал рукопись туда. И тоже тишина.

Варе он про свои планы не рассказывал. Не хотел, чтобы она «всё взяла в свои руки», начала спрашивать и контролировать. Книга, которую Антон вдруг внезапно захотел издать, относилась к разряду чего-то очень личного. Он боялся даже заговорить о книге, с кем-бы то ни было, чтобы не нарушить ту трепетную атмосферу, которая окружала мысли о ней.

С каждым днём Антон чувствовал всё большую потребность в исполнении мечты. Прямо физически жгло в груди и где-то в районе солнечного сплетения всё прямо подпрыгивало от нетерпения.

Но мир никак не реагировал. Нужно было подождать — как советовали разные «гуру» в интернете, «вселенная откликнется», говорили они. И Антон ждал, отгоняя навязчивые мысли «чтобы не создавать избыточный потенциал». Как всем этим можно было делиться с практичной Варей?

Однажды Вселенная откликнулась. Маленькое издательство, находившееся где-то в Твери, вдруг выразило желание издать рукописи Антона. «Выпускающий редактор Олег» — так было написано в письме, которое пришло на электронную почту Антона. Этот Олег просмотрел рукопись и счёл её пригодной: «Текст живой. Пришлите окончательную редакцию, обсудим тираж. Презентация и продвижение — на вас».

На нём. Продвижение на нём. Антон перечитал письмо столько раз, что буквы перед глазами начали путаться, и в ту ночь впервые за год, не спал не от тревоги — от счастья.

Только счастье, как выяснилось, тоже стоило денег. Корректор — восемьдесят тысяч. Обложка — тридцать. И ещё много всего, о чём он и не догадывался.

«Это по-дружески, — написал Олег. — В Москве такие вещи стоят в полтора раза дороже, и это ещё если повезёт с людьми…»

«Специалист по продвижению» из писательского чата, мальчик лет двадцати с фотографиями в ресторанах, — обещал «вывести на аудиторию» за сто пятьдесят тысяч. Тираж обещали небольшой, как написал Олег: «слишком рискованно для неизвестного автора».

«У нас всё по-честному: мы не даём авансов, у нас карман пустой, зато совесть чистая, — написал Олег Антону в следующем письме. — Издательство, сами понимаете, небольшое. Продаём через наши площадки и через тебя. Презентация, реклама, рассылки — это на тебе. Мы — редактура, вёрстка, печать. Договор пришлю завтра».

Кредит банк одобрил быстро — «наличными, без справок, прямо сегодня». Договор Антон не читал. Сердце буквально выпрыгивало из груди от счастья. «Быстрее, быстрее!», требовало оно с каждым ударом. Читать мелкие буквы он был неспособен физически.

Дальше всё пошло по сценарию, который он потом, в дурные ночи, прокручивал с точностью до реплик. Тираж «завис». Корректор прислал правку, из которой стало ясно: рукопись ещё не готова, она вообще другая, чем он думал. Красные пометки шли сплошной стеной, а на последней странице корректор — просто от себя, не по инструкции — написала: «У героя нет вины. Пока у героя нет вины, у читателя нет причин его читать». Про какую вину шла речь, Антон не понял. Он перечитал рукопись ещё раз — с холодком, как чужую, — и впервые усомнился, что она вообще хорошая.

Зато появилась вина не у героя, а у него самого. Близилась дата очередного платежа по кредиту. Варя всё ещё не знала.

Антон стал чувствовать, что почва буквально уходит из-под ног. Услуги оплачены, но книга так и не дошла до печати. Корректор честно выполнила работу — и её правка показала, что рукопись сырая. Выходило, что он заплатил за корректуру текста, который ещё нужно переписывать. Об этом он не думал и не знал, что эти услуги могут потребоваться дважды. Да что дважды! Может и трижды! И это был не обман — это та самая жестокая правда, от которой опустились руки. Всё было прописано в договоре. И Варя, если бы была на его месте, наверняка бы насторожилась. Но он — пропустил.

Мечта становилась всё призрачнее. Печатать книгу было рано: правки нужно вносить, текст переписывать. Мальчик-продвиженец с писательского форума исчез на третьей неделе. Сначала он перестал отвечать на звонки. Отвечал голосовыми: «Антон, привет! Слушай, тут обстоятельства, не смогу быть на связи пару недель, личное, я на связи в переписке, всё идёт по плану». Потом голосовые стали короче. Потом пропали совсем.

Он поступил «честно», прежде чем исчезнуть насовсем, вернул половину суммы из того, что Антон перевёл ему, написав «Извини, братан, больше вернуть не могу. Прости, я не кидал, честно. Обстоятельства». У Антона не осталось ни чеков, ни ссылок на договор — его не было. Только фото с форумов и восторженные отзывы о «продвижении» чужих книг.

А потом родился их малыш Кирилл.

Так всё и скрутилось в один тугой клубок, из-за которого Антон почти перестал спать. Он больше ничего не писал за своим ноутбуком. По вечерам, приезжая с работы, он помогал жене с малышом. Сидел с ним, купал, укачивал играл.

— Ехали медведи на велосипеде… — читал Антон книжку, держа Кирюшу на коленях. Малыш внимательно слушал и водил по книжке пальчиком. А Антон, читая, вдруг резко замолкал, погружаясь в свои мысли.

Стояла зима, зарплата, как всегда, в эти месяцы сильно упала. Но и подрабатывать было некогда! Варя валилась с ног от усталости, и Антон считал своим долгом помогать ей. Не будь этого кредита, им бы денег хватало, в обрез, но хватало. Но платежи! Они копились и просрочивались. Сейчас, когда Варя ушла в декрет и он остался единственным добытчиком, Антон не мог отнимать от семьи и нести деньги в банк.

Доход по вкладу, на который он в отчаянии поместил остаток кредита, после того как исчез «продвиженец», был смешным. Этой суммы не хватало даже на один платёж.

Однажды вечером, сидя на кухне с Варей, после того как Кирюша был накормлен, выкупан и уложен спать, Антон, наконец, решился рассказать обо всём жене. Он устал носить это в себе. Было позорное желание «переложить всё на её плечи». А может и не позорное. Быть вместе «в горе и в радости» — это же про брак! Они же не чужие друг другу люди. И Варя точно бы придумала выход. Так рассуждал Антон и уже открыл было рот, чтобы начать рассказ, как в дверь позвонили. Варя пошла открывать, и пока она разговаривала с соседкой, Антон вдруг подумал, что это знак свыше. И решил повременить со своими признаниями.

На следующий день Варя позвонила Антону на работу где-то в районе обеда. Голос её звучал тревожно. Из сбивчивого рассказа Вари Антон понял, что случилось страшное. К ним в дом пришли коллекторы. Они сказали, что за ними долг. И надо его срочно оплатить, а иначе… Что «иначе» Антон не услышал — Варя разрыдалась. Потому что страшно. Потому что «эти громилы» только что ушли. А она не знает, что делать.

Домой Антон в тот вечер не вернулся, поехал к матери. Мать была на работе. Она работала диспетчером-суточником и находилась на дежурстве.

Антон лежал на диване в своей бывшей комнате и смотрел на старый абажур лампы, которая висела на потолке. Там были нарисованы крупные розы. Маленькому Антону казалось, что это не розы, а какие-то чудовища и он, накрываясь одеялом с головой, всегда прятался от них, пытаясь заснуть. Он очень долго боялся темноты. Ему казалось, что вот-вот произойдёт что-то страшное…

Оно произошло. Только не здесь. Абажур с розами как висел, так и висит по сей день. А он, Антон, наломал таких дров, что хотелось выйти в окно. Варя звонила и звонила. Он отключил звук и телефон, лёжа но столе, просто вибрировал. Наконец, Антон, резко поднявшись с дивана, ответил на звонок.

— Ты где?! — спросила Варя охрипшим голосом.

— Я у матери. Извини, что не предупредил. Я заболел. Боюсь Кирюшку заразить, — соврал Антон.

***

Варя не смогла спать. В голове так и крутились эти коллекторы, перед которыми она стояла беззащитная, с Кириюшей на руках. «Мы ещё зайдём», — сказали они. Всё это складывалось в единственную картину, которую она была способна увидеть: Антон что-то взял, Антон не платит, Антон скрывал. Ведь за ней точно не было никаких долгов.

И Антон сбежал, бросив её разгребать всё это. Варя даже не сомневалась в том, что дело не в болезни.

— Натворил дел и в кусты, — злилась она, смахивая слёзы.

Варя проплакала всю ночь, а под утро позвонила отцу. Первый раз во взрослой жизни она растерялась и, словно в детстве, захотела защиты и помощи. И она, знала кому звонить.

— Пап. Приезжай. Антон задолжал банку огромную сумму и сбежал, на звонки не отвечает, я даже не знаю, что думать, а ко мне уже приходили коллекторы, — проговорила она вполголоса.

— Буду через час, — сказал Геннадий Юрьевич, до боли сжав телефон, и испытав дикое желание схватить Антона за шкирку, словно нашкодившего котёнка. — Не переживай, девочка. В любом случае это его долги, а не твои. Кредит, если он на ком-то одном оформлен, за ним одним и числится. Ты же ничего не подписывала, успокойся.

И тут только Варя вспомнила про листок с номером договора, по которому висел долг. Эту бумажку оставили коллекторы на тумбочке в прихожей, а Варя так растерялась, что совсем забыла про неё. Она решительно взяла в руки телефон и позвонила в банк. Через пять минут выяснилось, что заёмщиком значился совершенно чужой, незнакомый человек.

***

— Вылезай, хватит прятаться, это не по твою душу, — насмешливо произнёс Геннадий Юрьевич. Он приехал вечером к Антону в тот же день, он знал адрес. — Но показал ты себя плохо. Бросил жену с младенцем. Варя подала на развод. Не думаю, что она сможет тебя простить. Так чего испугался-то? Вот это я хочу знать.

— К… как не по мою душу? — спросил Антон пересохшими губами.

— Огромный кредит висит на бывшем владельце квартиры, которую я купил Варе. Вот по его душу и приходили. Они же ничего не говорят, только пугают. Варя сама позвонила в банк и узнала. И когда они снова пришли, я послал их вежливо туда, где им самое место, — пояснил Геннадий Юрьевич. — А девочку ты мою обидел. И мне очень грустно… Герой — кверху дырой.

Геннадий Юрьевич откровенно насмехался над ним, было неприятно, но Антон почувствовал облегчение. Не к нему приходили коллекторы, это же хорошо! Только семьи у него, похоже, больше не было. Он рассказал тестю про книгу, всё, как на духу. Какой был смысл скрывать?

— Ну и дурак же ты, — произнёс Геннадий Юрьевич, поднимаясь из-за стола. — Я всё понял. Книга твоя — лабуда. А долг настоящий. Думать надо было головой, вроде не мальчик уже. Алименты плати исправно, только попробуй отлынивать.

— Я и не собирался, — угрюмо бросил Антон и закрыл дверь за тестем. Теперь почти бывшим.

Кредит он выплатил. С Варей они развелись. Кирюшу видел по выходным. Привыкать было трудно, но он постарался с головой уйти в работу. Время даже на сон практически не оставалось. Так и выжил. А книга так и осталась не сбывшейся мечтой, которая жила в районе солнечного сплетения и иногда трепетала крылышками, щекоча нервы.

Антон копил деньги. Только кредитов больше брать не хотел, зарёкся. Он думал о том, что когда-нибудь расскажет Кириллу про ту неудачную попытку. Он надеялся, что хотя бы сын его поймет. Мать ведь тоже над ним посмеялась, и Геннадий Юрьевич, а Варя так и вовсе возненавидела. Но мечта жила и её было так просто не уничтожить.