Художник Анатолий Зверев Зверев

Анатолий Зверев родился 3 ноября 1931 года в Москве. Он был седьмым ребёнком в многодетной семье инвалида Гражданской войны Тимофея Ивановича Зверева, в мирное время работавшего бухгалтером, и Пелагеи Никифоровны — разнорабочей. Из девяти детей до отрочества дожили трое: Толя и сёстры Зина и Тоня. Остальные растворились в той огромной статистической тишине, которую двадцатый век приберегал для своих малых потерь. Рано лишившись отца, Зверев жил с матерью сначала в Сокольниках, где сосны стояли в своей вечной, чуть театральной сумрачности, потом в районе Свиблово, который в те годы был не столько районом, сколько слухом о нём. Пелагея Никифоровна скончалась в 1979 году. С самого детства Зверев был одинок и неприкаян; его воспитание и образование — по большей части самовоспитание и самообразование, тот особый вид присвоения мира, при котором человек учится не тому, чему его учат, а тому, что сам сумеет разглядеть.

Он посещал студии в Сокольниках и Измайлове, где преподавали художники, сохранившие идеалы искусства модерна и раннего авангарда — Сергей Николаевич Соколов, Владимир Акимович Рожков, — как сохраняют иконы в затемнённой комнате. В школе его учителем рисования стал Николай Синицын, который, в свою очередь, был учеником Остроумовой-Лебедевой; в этом была своя преемственность — линия, передаваемая из рук в руки, как тайное знание. Затем Зверев учился в ремесленном училище. Специальность — маляр-альфрейщик, слово, похожее на чихание и означающее человека, расписывающего потолки и стены. Получив специальность маляра, он устроился на работу в парк «Сокольники». Там художника, расписывающего детские площадки, увидел Александр Румнев. Он стал первооткрывателем зверевского таланта и его покровителем на долгие годы.

В 1954 году произошла встреча Зверева с известным коллекционером Георгием Костаки. Костаки оказался одной из самых значительных фигур в биографии Зверева — именно он разглядел в молодом художнике гениального рисовальщика и живописца. В 1957 году во время Фестиваля молодёжи и студентов в Москве мексиканский художник Сикейрос присудил Звереву высшую награду. Вот как это было. В Парке Горького «соревновались» художники. Американский юноша Гари Коулмен устраивал там живые выступления, на манер Джексона Поллока разбрызгивая краски по холсту. Зверев принял вызов — расстелил огромный холст и написал экспрессивный портрет. Судья живописного конкурса — мексиканский модернист Давид Альфаро Сикейрос — присудил (неофициально) Анатолию Звереву призовое место и подарил свой мастихин. Даже если участие и победа Зверева в Фестивале — легенда, то она возникла не случайно: художника связывали со всем новым и свежим в искусстве. Игорь Маркевич позднее писал о том времени: «…Появились новые люди, удивительно свободные от предрассудков».

В 1957 году Анатолий Зверев женится на Людмиле Назаровой. У них родились сын Миша и дочка Верочка. Но семейная жизнь продлилась недолго — вскоре они разошлись, и он не видел своих детей. Это тот род подробностей, который биографы фиксируют с известной неловкостью, словно пятно на холсте; но его жизнь не была идиллией, она была чередой интенсивных, коротких, светящихся встреч, и семья была одной из них, и она закончилась.

С середины 1960-х годов Зверев знакомится с Владимиром Немухиным, затем с Дмитрием Плавинским; Георгий Костаки приглашает его в Лианозово, где вокруг Евгения Кропивницкого и Оскара Рабина собираются неофициальные художники. Зверев чувствовал творческое родство с этими непризнанными и, по его словам, «современными» художниками. Многие на всю жизнь остались его верными друзьями и соратниками. Однако сам Зверев не принимал участия в значительных выступлениях и акциях, связанных с андеграундным искусством — ни в выставке МОСХа в Манеже, ни в «Бульдозерной выставке». Он и в жизни, и в искусстве был сам по себе — в этом было и его сияние, и его проклятие.

В 1960 году журнал Life вышел с репродукциями Зверева и заметкой Александра Маршака «Искусство России, которое никто не видел». Это было яркое свидетельство мирового взлёта художника — при том что в России Зверев оставался фигурой андеграундной. Он не имел официальной работы, не вступал в союзы и не получал государственных заказов. Он в прямом и переносном смысле жил своим искусством. Для времени, когда каждый был встроен в систему, это требовало немалого мужества: Звереву приходилось скрываться от милиционеров, готовых в любой момент арестовать «за тунеядство».

В 1965 году франко-швейцарский дирижёр Игорь Маркевич устроил в парижской галерее Motte большую выставку Зверева, сопроводив её собственным эссе. Ходила даже легенда о том, что Маркевич на несколько дней запер Зверева в своём номере «Метрополя», чтобы тот написал новые холсты на выставку. Так или иначе, с середины 1960-х годов имя художника и его произведения становятся известными на Западе. Их приобретают крупные музеи (прежде всего MoMA в Нью-Йорке), они участвуют в выставках «нового русского искусства». Сам Зверев никогда не выезжал за границу и ни на одном вернисаже не был.

Увлечений у Зверева было много, но любовь была одна. В 1968 году Анатолий Зверев познакомился с Оксаной Асеевой. В молодости она была дружна с Маяковским, Хлебниковым и Пастернаком. В 1916 году Оксана Михайловна стала женой поэта Николая Асеева, в 1963 году она овдовела. Встреча Зверева и Асеевой изменила жизнь обоих. Оксана Асеева стала музой Зверева на долгие годы. «Она для меня как Богородица, и мать, и жена, и дочь…» — говорил он, называя её в шутку «старухой». Асеева умерла в 1985 году. Художник пережил её всего лишь на год.

Зверевские картины неоднократно попадали на квартирные и коллективные выставки нонконформистов — самая известная в 1975 году в павильоне «Пчеловодство» на ВДНХ. Однако первая и единственная «персоналка» — прижизненная выставка — прошла незадолго до его кончины, в 1984 году, в Горкоме графиков на Малой Грузинской улице. Одним из главных её организаторов стал Владимир Немухин. Немухин вспоминал, как убеждал художника вести себя прилично перед открытием: «Ведь это твой вернисаж. А вечером отметим». К тому времени Зверев уже был болен, уже угасал.

Художник умер 9 декабря 1986 года. На отпевании художника в Храме Илии Обыденного, по свидетельству очевидцев, собралась столь представительная и изысканная публика, что стало понятно, сколь значительна была потеря для всей Москвы. Могила художника находится на Долгопрудненском кладбище недалеко от платформы «Новодачная». Автор памятника — дубового креста с надписью «Царь Славы» — Дмитрий Плавинский. Каждый год 9 декабря близкие друзья Зверева собираются здесь почтить его память.

А что остаётся? Линия, жест, внезапная ясность лица, пойманного в нескольких штрихах. Он был человеком не манифестов, а мгновений — мастихин от Сикейроса, запертый номер в Париже, женщина, знавшая Маяковского, детская площадка в Сокольниках, где будущее раскрашивали в весёлые цвета и где молодой человек в малярной робе уже, сам того не зная, писал совсем другое.

Всё, что здесь сказано об этом удивительном человеке и талантливом художнике, я нашёл в открытых источниках, а кое-что мне рассказывали люди, знавшие его лично, — так что не обессудьте, если я где-то исказил информацию: в конце концов, память сама есть род искажения, и я предпочёл искажение любви искажению равнодушия.

https://t.me/Musat71  ссылка на ТГ канал