Дело капитана Иванова

Резкий телефонный звонок ворвался в сознание капитана Иванова оглушительным набатом.
«Семёныч! Чёрт! Что тебе нужно, начальник?!» — подумал он про себя и, с силой прижав к уху мобильник, придушенно пробормотал:
— Да, Пётр Семёнович.
— Иванов, чёрт тебя подери! Ты где?! — гнев начальника явно зашкаливал.
Капитан Иванов облизнул сухие губы. Голова раскалывалась, во рту стоял омерзительный привкус табака и спиртного.
— Я… похоже, немного приболел, Пётр Семёнович… Разрешите отлежаться денёк… Завтра буду как огурчик… — хрипло произнёс он и прикрыл глаза.
— Какой огурчик, Иванов?! Ты вчера здесь носился по этажам как конь! Живо в отдел! Здесь мы тебя быстро вылечим! — рявкнул начальник и отключился.
Чертыхаясь, капитан сполз с постели и направился в ванную. Три минуты под холодным душем слегка взбодрили, зубная щётка сняла налёт вчерашнего застолья, чашка чёрного кофе без сахара немного прояснила сознание. Но чувствовал он себя паршиво. Уровень алкоголя в крови ещё был далёк от нормы, поэтому он не рискнул садиться за руль старенькой «Альмеры» и вызвал такси.
В отдел он зашёл, стараясь дышать в сторону. Мятная жвачка не спасала.
— Ты чего? Правда с бодуна? — прыснула секретарша Снежана. — Уже человек пять сообщили, что ты разгуливаешь в нетрезвом виде. Иди уже! Он рвёт и мечет! Сказал, что по статье тебя уволит.
— Когда успели? Я же только пришёл, — поморщился от головной боли Иванов.
Он шагнул в кабинет начальника:
— Разрешите, Пётр Семёнович?
— Ну-ка, дыхни! Нет, не надо! От тебя и так за версту несёт! Ты почему на работу пришёл в таком виде?!
— Я пытался у вас отпроситься, — вздохнул капитан.
— Понимаю, что пытался… Но ты понимаешь, что тебя после этого нужно увольнять по статье?
— Понимаю, — опустил голову Иванов. — Готов понести наказание.
— Увольнять?! А работать кто будет? В отделе людей не хватает! Ты же не из злоупотребляющих. Что вчера случилось?
— У друга сын родился. Он батюшкой служит, ему сложно в другой день отметить. Да и сын вчера после обеда родился.  Мы с третьего класса дружим, — тихо пояснил Иванов.
Начальник хмыкнул, неожиданно рассмеялся:
— Ладно, не стану увольнять. Но прямо сейчас поедешь в Гольяново. Там сегодня утром нашли под окнами шестнадцатиэтажки тело девушки. Разберись на месте и сразу доложи. И говори всем, что у тебя зуб болит, а ты его водкой лечил. Хоть лавровым листом зажуй…
Через двадцать минут капитан Иванов, судмедэксперт Насибуллин, криминалист Леонов, лейтенант Фролов и стажёр Демидова были на месте. Тело юной светловолосой девушки лежало на асфальте с неестественно вывернутыми руками. Под локонами темнела бурая лужа свернувшейся крови. Взгляд девушки был устремлён куда-то вдаль.
Насибуллин опустился на колени рядом с телом, Леонов направился к подъезду осматривать пожарные выходы.
— Фролов, по соседям. Демидова, бегом в домоуправление — выясни, где стоят камеры, — скомандовал Иванов. Сам подошёл к Насибуллину: — Что скажешь?
Тот поднялся, посмотрел на дом:
— Это не суицид. Ей помогли.
Иванов тут же позвонил начальнику:
— Пётр Семёнович, судмедэксперт говорит, что это не суицид.
— Понял. Принимай дело и постарайся сделать быстро. Несовершеннолетняя — шум будет большой.
Капитан обошёл дом, перед глазами стоял застывший взгляд погибшей. Он позвонил в дежурную часть: были ли заявления о пропаже? Было: родители одиннадцатиклассницы Марины Парамоновой сообщили утром, что дочь не ночевала дома, телефон отключён. Дежурный прислал фото. Иванов сразу узнал погибшую.
Вернувшись к месту происшествия, он встретил Демидову:
— Вот список камер. Можем сходить посмотреть.
— Насибуллин, продолжай. Передай Фролову, что мы в ЖЭКе смотрим камеры. Пусть всё вокруг прошерстит — должен быть мобильник, — кивнул Иванов.
В ЖЭКе оператор уступила место у мониторов. Капитан быстро выбрал нужные камеры и попросил выставить нужный временной промежуток.
— Вот! Смотрите! — взволнованно воскликнула Демидова.
Оператор нажала кнопку. На экране появился пожарный выход на шестнадцатом этаже. Светловолосая Марина яростно жестикулировала и смеялась в лицо темноволосому парню в полосатом свитшоте. Тот отработанным ударом ударил её в голову — девушка исчезла из кадра.
Парень откинул со лба чёлку, наклонился, с усилием поднял девушку, подтащил к краю лоджии и скинул вниз.
— Ох, ты… Вот сволочь! — вскрикнула оператор.
— Похоже, она была без сознания или уже мертва после удара, — тихо сказала Демидова.
Иванов кивнул, сделал снимки с монитора, оформил изъятие видео и вернулся на место.
— Есть следы крови на шестнадцатом этаже, — сообщил Леонов.
— Возможно, из носа пошла после удара, — кивнул капитан.
В этот момент подъехал красный внедорожник. Из него с криками и рыданиями выскочила ухоженная женщина за сорок, следом вышел бледный мужчина. ДПС-ники преградили им путь.
— Я — следователь Следственного комитета, Иванов Иван Иванович. Мы обязательно найдём убийцу вашей дочери. Посмотрите, может, вам знаком этот человек, — капитан протянул им скрин: Марина стоит с парнем в полосатом свитшоте.
Рыдающая женщина опустилась на скамейку.
— Не знаю… — покачал головой мужчина.
— Маша, посмотри, — дрожащими руками он обнял жену.
Она подняла красные от слёз глаза:
— Так это же Потап Скворцов! Одноклассник Марины!
Через час капитан Иванов сидел напротив нахохлившегося Потапа Скворцова. Рядом сидели его родители.
— Просто покажу фото и спрошу, что вы делали с Мариной на шестнадцатом этаже в три часа ночи, — Иванов сунул подростку телефон со скрином.
— Не имеете права без адвоката! — подскочил отец.
— Подожди, папа, — ошарашенно произнёс Потап. — Дайте ещё раз взглянуть.
Он вгляделся в изображение, поднял глаза на капитана:
— Это не я! Свитер похож на мой, волосы похожи, но это не я. Я сегодня утром не нашёл этот свитер дома. Думал, мама в стирку отправила.
— Какой рост был у Марины?
— Сто шестьдесят сантиметров. Точно знаю — у нас была диспансеризация.
— А у тебя?
— Сто восемьдесят. Я в молодёжной сборной по баскетболу.
— Может, знаешь, кому Марина так насолила?
— Нет. Маринка со всеми дружит, всегда улыбается.
«Улыбалась», — мысленно поправил подростка капитан. — Ну, по чашке кофе — и поедем к тебе в гимназию.
Отец снова запротестовал, но Иванов спокойно ответил:
— Если хотите, пусть адвокат приедет туда.

Дождавшись, пока они выйдут, он позвонил криминалисту:
— Можешь приблизительно установить рост убийцы по скрину? Чем быстрее, тем лучше.
В гимназии капитан переговорил с завучем, затем вместе с ней зашёл в класс. Подростки затихли. У доски стояла женщина.
— Одиннадцатый «Б», вы все уже знаете о несчастье с Мариной Парамоновой. Прошу вас помочь любой информацией: кто её видел, когда, кто с ней дружил, а кто ссорился в последние дни, — произнёс Иванов.
Он внимательно следил за реакцией учеников, прошёл в конец класса. Беседа почти ничего не дала: никто ничего особенного не видел.

Выйдя в коридор, капитан вдруг почувствовал ту самую занозу в подсознании: что-то в классе выбивалось из общей картины. Он резко развернулся:
— Парень у окна, темноволосый, коротко стриженный, всё смотрел в окно? Можете всех отпустить? Мне нужно с ним поговорить.
— Это Елисей Наумов, — тихо произнесла женщина, прикрыв ладонью рот. — Я — его классная руководительница.
— Что можете сказать о нём?
— Очень умный. Даже слишком. Его конёк — цифры. Остальные предметы игнорирует: говорит, они ему не понадобятся. Он… из этих, современных особенных детей. В спектре.
— Наслышан, — кивнул Иванов. — Теперь хотя бы примерно понимаю, как с ним разговаривать.
Они вернулись в класс. Елисей по-прежнему сидел за партой у окна и молча смотрел на них.
Капитан сел рядом:
— Привет, Елисей. Ты сегодня утром подстригся? Похоже, сам себя стриг.
Подросток невольно провёл рукой по неровной стрижке. На шее сзади виднелся свежий порез.
— А тот полосатый свитер ты постирал или выбросил?
Елисей отшатнулся.
— Посмотри сюда. Это ведь ты, только в образе Потапа Скворцова, да? Марина замечала только таких, как он, а не таких, как ты, — быстро проговорил Иванов, следя за его реакцией.
Елисей быстро заморгал, губы скривились в жалкой улыбке:
— Вам этого никогда не понять…
— Продолжай, я постараюсь понять. Зачем ты решил показаться ей в образе Скворцова? Что она должна была понять?
Подросток судорожно вздохнул:
— Я только спросил: чем я хуже этого тупого Скворцова? У меня вчера и стрижка была как у него, и свитер его. Внешне я был очень похож.
— А она стала смеяться над тобой?
— Сказала, что я странный, что с такими, как я, никто не хочет дружить. Что по мне психушка плачет, — со злостью процедил он. — А мама всегда говорила, что я очень умный и особенный. Что могу стать Нобелевским лауреатом, и все будут мне завидовать, а девчонки сами будут кидаться на шею.
— Понятно, — кивнул Иванов. — Так что же случилось на шестнадцатом этаже? Как ты её заманил туда? Она ведь подумала, что это Скворцов её позвал?
— Да. Я скинул ей СМС с новой симки от имени Скворцова с приглашением на свидание. Когда она подошла к подъезду, я просто помахал сверху. Она решила, что я — это он.
— Из-за свитера и стрижки?
— Да. Свитер он забыл в раздевалке на тренировке.
— Зачем ты её скинул с шестнадцатого этажа? Ты ведь её уже ударил. Мог остановиться.
— Я подумал, что она уже умерла.
— А ты проверил дыхание, пульс?
— Нет… Мне было страшно до неё дотрагиваться.
— То есть скинуть было проще?
— Да, — спокойно ответил подросток.
Вечером на совещании начальник выслушал доклад Иванова и покачал головой:
— Теперь дело за психиатрами. А всей следственной группе объявляю благодарность. Раскрыть такое резонансное дело меньше чем за сутки — это дорого стоит. Все по домам, отдыхать. И никаких возлияний с батюшками!
Присутствующие удивлённо переглянулись. Только по губам капитана Иванова пробежала лёгкая усмешка.