Время дождей. Глава 18. Двадцать километров

Артём не помнил, как выехал со двора.
Не помнил первого светофора, перекрёстка, машин, которые сигналили ему вслед, не помнил, на какой улице оказался через пять минут. Петербург проносился за окнами отдельными пятнами — серые дома, мокрый асфальт, фонари, остановки, люди с пакетами, автобусы, чьи двери открывались и закрывались для совершенно обычной жизни, — но всё это словно происходило не с ним, а где-то за стеклом, в другой реальности, к которой он уже почти не имел отношения.
Руки держали руль сами.
Он только ехал.
Дальше.
Ещё дальше.
Прочь от дома.
Телефон не умолкал почти ни на минуту. Сначала звонила Светка. Потом высветился незнакомый номер. Снова Светка. Андрей. Саня. Ещё один незнакомый. Капитан. Потом опять Андрей, и его имя горело на экране так настойчиво, словно старпом каким-то образом мог протянуть руку через весь город, ухватить Артёма за плечо и заставить остановиться.
Артём не ответил.
Он боялся любого голоса. Пока вокруг был только шум дороги, шорох шин и глухой рокот двигателя, всё произошедшее ещё сохраняло какую-то невозможную, почти сновидческую форму. Стоило кому-нибудь произнести вслух его имя, спросить, где он, сказать, что у квартиры лежит полицейский, что Светка кричит, что сюда уже едут люди, — и пришлось бы признать окончательно: это случилось на самом деле.
На пассажирском сиденье Ная первые минуты сидела совершенно неподвижно. Потом, когда машина выскочила на более свободную дорогу и Артём резко перестроился, она испуганно схватилась за ручку над дверью и посмотрела на него. Он даже не заметил этого взгляда. Его лицо было белым, подбородок напряжён, пальцы впились в руль так, что побелели костяшки. Ная несколько раз хотела что-то сказать, но всякий раз телефон начинал звонить снова, и она молчала.
Когда они выбрались на КАД, Артём на несколько секунд остановился у края дороги. Сам потом не смог бы объяснить зачем. Может быть, просто почувствовал, что Ная рядом едва дышит. Она молча перебралась на заднее сиденье, села у окна, подтянула колени и обхватила их руками. На ней по-прежнему была только его футболка и кое-как наброшенная сверху одежда, в которой они выскочили из квартиры. Новые вещи лежали рядом в пакетах — те самые вещи, которые ещё час назад означали совсем другое будущее.
Артём снова тронулся.
Двадцать километров он ехал почти в полном молчании.
Иногда скорость становилась слишком большой, и тогда он машинально отпускал педаль, потом снова прибавлял. Машины обгоняли его, он обгонял машины, указатели возникали впереди и исчезали за спиной, а телефон продолжал жить собственной жизнью, словно весь мир внезапно вспомнил об Артёме и теперь отчаянно пытался достучаться до него.
Светка.
Андрей.
Капитан.
Саня.
Неизвестный номер.
Ещё один.
Мама.
На имени матери палец почти сам потянулся к экрану, но Артём резко убрал руку. Очень хотелось ответить. Услышать родной голос. Сказать хотя бы: «Мам, всё нормально». И тут же стало ясно, насколько страшной была бы эта ложь. Следующим вопросом она спросила бы, где он. Потом — почему такой голос. Потом — что случилось. И Артём не смог бы ответить ни на один вопрос.
Он сбросил звонок.
Когда впереди появились знакомые указатели на МЕГА Дыбенко, Артём вдруг почувствовал, что больше не может. Не ехать. Не думать. Даже держать руль. Он свернул, добрался до огромной парковки торгового комплекса, отъехал подальше от входов и поставил машину среди почти пустых рядов.
Заглушил двигатель.
Тишина ударила сильнее сирены.
Несколько секунд Артём просто сидел, глядя перед собой. Потом посмотрел на собственные руки.
Они дрожали.
Не пальцы. Его трясло всего.
Телефон снова ожил.
Незнакомый номер.
Артём смотрел на экран, пока звонок не прекратился. Через несколько секунд пришёл новый вызов. Светка.
Он отвернулся.
Перед глазами всплыло лицо участкового. Их короткая, бессмысленная борьба у стены. Рука, идущая к кобуре. Удар. Тяжёлое падение. Крик Светки. Ная. Лифт. Оружие в собственной руке.
Артём медленно опустил лоб на руль.
— Твою мать…
И впервые после квартиры по-настоящему понял, что произошло.
Он ударил полицейского.
Забрал его оружие.
Уехал.
Увёз девушку без документов, которую и до этого скрывал от властей.
А теперь сидит на парковке на другом конце города и понятия не имеет, что делать дальше.
В кармане куртки всё ещё лежала визитка юриста. Артём достал её и несколько секунд смотрел на аккуратно отпечатанные фамилию, номер телефона и адрес юридического центра. Ещё совсем недавно этот кусочек плотной бумаги казался началом решения. Юрист не обещал чудес, не говорил, что всё будет легко, но произнёс главное: шанс есть, бороться можно, нужно собрать документы, привести Наю, действовать законно и спокойно.
Теперь визитка выглядела издевательством.
Артём сжал её в ладони.
Если бы был один…
Мысль пришла неожиданно спокойно.
Если бы он был один, то сейчас просто развернулся бы. Поехал обратно. Зашёл в первый же отдел полиции, положил оружие на стол и сказал: «Вот я. Делайте что хотите». Наверное, так даже было бы легче. Закончилась бы эта бессмысленная гонка, не нужно было бы больше решать, куда ехать, кому звонить, от кого прятаться.
Но он был не один.
Артём медленно поднял голову и посмотрел в зеркало заднего вида.
Ная сидела сзади, сжавшись в маленький комок. Колени подтянуты к груди, пальцы сцеплены вокруг ног, лицо почти бескровное. Она смотрела в окно и, кажется, уже давно не видела ничего снаружи.
И только теперь Артём заметил, что она замёрзла.
— Господи…
Он вышел из машины, открыл заднюю дверь и торопливо принялся разбирать пакеты.
Куртка.
Кофта.
Джинсы.
Носки.
Кроссовки.
Шапка, купленная почти случайно у кассы.
Ещё несколько часов назад он выбирал всё это с почти смешным волнением мужчины, который впервые покупает вещи женщине и совершенно не знает её размеров. Продавщица смеялась над его попытками объяснить руками, какого Ная роста и насколько она худенькая, а он смеялся вместе с ней. Тогда он представлял, как принесёт пакеты домой, Ная будет примерять покупки, они обязательно что-нибудь перепутают, потом сядут на кухне и он расскажет про юриста.
Теперь он доставал эти вещи на холодной парковке, не зная, куда они поедут через десять минут.
— Ная.
Она посмотрела.
— Оденься.
Артём протянул ей кофту.
Она не пошевелилась.
— Ная…
Он сел рядом.
Только тогда увидел её лицо по-настоящему.
Она смотрела на него не испуганно.
Хуже.
Потерянно.
Словно за последние несколько часов снова оказалась там, откуда они так долго выбирались: Лагос, порт, чужое судно, тёмное укрытие, страх перед каждым шагом за дверью. Потом Петербург, квартира, завтрак, его обещание вернуться, возможность впервые перестать прятаться — и всё исчезло за несколько минут.
Артём закрыл дверь машины. Некоторое время они сидели молча.
— Ная…
Она опустила глаза.
— Look at me.
[Перевод: Посмотри на меня.]
Медленно подняла.
Артём взял телефон. Экран был забит пропущенными вызовами и сообщениями, но он открыл переводчик и долго смотрел на пустую строку, прежде чем начал печатать.
«Мне очень жаль. Я испугался».
Ная прочитала.
Посмотрела на него.
Он продолжил:
«Я увидел, что тебя хотят забрать, и перестал думать».
Она молчала.
«Я сделал очень плохую вещь».
Ная сразу покачала головой.
— No.
[Перевод: Нет.]
— Да.
Артём сказал это вслух.
— Да, Ная.
Он снова напечатал:
«Я должен был остановиться. Должен был говорить. У нас был юрист. Был шанс всё решить».
Она прочитала последнее предложение, и губы дрогнули.
В глазах появились слёзы.
Ная взяла телефон и медленно набрала:
«Теперь шанса нет?»
Артём долго смотрел на вопрос.
Ответить «есть» не мог.
Написать «нет» — тоже.
— Я не знаю.
Так и перевёл.
Она опустила телефон.
Несколько секунд смотрела в пол.
Потом снова взяла его.
«Из-за меня?»
Артём понял ещё прежде, чем она повернула экран.
— Нет.
Она попыталась что-то сказать.
— Нет, Ная.
Он забрал телефон и быстро написал:
«Никогда так не думай».
Следом:
«Ты не просила меня ударить его. Ты не просила брать оружие. Ты не просила меня убегать».
Она читала.
«Это сделал я».
Ная подняла глаза.
— But… me…
[Перевод: Но… я…]
— Нет. Даже не начинай.
Он снова набрал:
«Решения принимал я. Значит, отвечать за них тоже мне».
Ная прочитала и неожиданно спросила одно слово, смысл которого не требовал перевода:
— Prison?
[Перевод: Тюрьма?]
Артём отвернулся.
Вот этого вопроса он боялся больше всего.
За стеклом парковки люди выходили из магазина, толкали тележки, складывали пакеты в багажники, спорили с детьми, кому нести воду. Самый обычный день продолжался в нескольких метрах от них.
— Может быть.
Он не стал врать.
Ная закрыла лицо руками.
Артём несколько секунд сидел рядом, потом осторожно коснулся её плеча. Она сразу подалась к нему, словно больше не могла удерживать себя сама, и уткнулась лицом ему в грудь.
Он обнял её.
— Я здесь.
Произнёс это по-русски, потом напечатал на телефоне:
«Я с тобой».
Она прочитала, не отстраняясь.
Артём добавил:
«Я тебя не брошу».
Ная подняла голову.
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Никогда.
На этот раз переводчик оказался не нужен.
Она поняла.
И именно в этот момент Артём окончательно осознал, что назад пока не поедет. Правильно это или нет — уже не разбирался. Может быть, совершал следующую ошибку. Может быть, сам загонял себя ещё глубже. Но выйти из машины, оставить Наю на парковке и отправиться сдаваться он не мог. Не после всего. Не после того, как сам превратил её едва начавшуюся нормальную жизнь в очередное бегство.
Нужно было хотя бы несколько часов.
Место.
Дверь, которую можно закрыть.
Время, чтобы перестать дрожать и начать думать.
Артём снова сел за руль.
Телефон продолжал звонить.
Он листал имена и пытался вспомнить людей, которым мог бы доверять хотя бы настолько, чтобы попросить крышу на одну ночь.
Андрей отпадал сразу. Судно. Компания. Порт. Если всё действительно так серьёзно, первым делом пойдут туда.
Саня — тоже. У него жена, ребёнок, работа. Он и так один раз оказался втянут в историю, о которой не просил.
Другие знакомые были либо в рейсе, либо жили в Петербурге, либо задавали бы слишком много вопросов.
И вдруг в памяти возник Саныч.
Не Саня с маленького служебного судна, который вчера прятал Наю в своей каюте.
Саныч был из другой жизни.
Капитан, с которым Артём несколько контрактов отходил ещё третьим помощником. Большой, шумный, тяжёлый мужик с густым голосом, привычкой щуриться, когда слушал собеседника, и удивительной способностью одновременно ругать матроса, рассказывать анекдот и доедать борщ. Он любил повторять, что море человеку нужно только для того, чтобы тот понял цену земли, и почти после каждого рейса приглашал Артёма к себе на дачу.
«Приедешь, Тёмыч. Баня, лес, озеро. Райский уголок. Я там от всех прячусь».
Артём каждый раз обещал.
И ни разу не приехал.
Дела. Светка. Друзья. Очередной контракт. Всегда находилось что-нибудь важнее.
А однажды Саныч, уже под конец рейса, сидя вечером на мостике с кружкой чая, сказал со смехом:
«Запомни, если когда-нибудь захочешь от всего мира скрыться — лучше моей дачи места не найдёшь».
Тогда это была обычная шутка.
Сейчас она прозвучала в голове почти как подсказка.
Артём нашёл номер.
Несколько секунд смотрел на экран.
Потом нажал вызов.
***
В Уфе в это время как раз накрывали на стол .
Сан Саныч сидел в небольшой квартире своей матери, куда они с Мариной и детьми приехали несколько дней назад. В квартире было тесно, шумно и очень хорошо. Мама суетилась между комнатой и кухней, хотя все уже не первый раз просили её сесть. Старший брат, которого Сан Саныч не видел почти два года, спорил с ним о какой-то давней семейной истории, жена брата смеялась и пыталась вставить слово. Дочь Сан Саныча сидела рядом с бабушкой и показывала ей фотографии в телефоне, сын уже успели разобрать половину старых игрушек, найденных на антресолях, и теперь носился по квартире так, будто все детство прожил здесь.
Марина сидела рядом с мужем, иногда незаметно касаясь его плечом. Она была из тех женщин, рядом с которыми мужчина постепенно перестаёт замечать, что о нём заботятся, потому что забота становится частью самой жизни: нужная рубашка почему-то всегда лежит там, где её ищешь, дома знают, когда лучше не задавать лишних вопросов, а когда наоборот нужно просто сесть рядом и заставить выговориться. Они прожили вместе достаточно долго, чтобы понимать друг друга без особых объяснений, и Сан Саныч в море иногда шутил, что женился один раз исключительно потому, что второй такой Марины всё равно не найдёт.
На столе было тесно от тарелок. Мама всё время подкладывала сыновьям еду и возмущалась, что они оба похудели, хотя Сан Саныч давно весил больше ста килограммов и никакой объективный наблюдатель назвать его худым не смог бы даже из уважения.
— Мам, если ты ещё одну котлету мне положишь, — говорил он, отодвигая тарелку, — меня потом на самолёт не пустят. Скажут: перевес багажа.
— Ешь давай, — отмахивалась мать. — В море вас там чем кормят, неизвестно.
— Мам, я капитан. Я сам знаю, чем нас кормят.
— Вот потому и худой.
Старший брат засмеялся.
— Не спорь. В нашем возрасте уже бесполезно.
— В каком нашем? Ты старший — ты и старый.
— На девять лет.
— Такой срок — это пропасть.
Все снова рассмеялись.
В этот момент на тумбочке завибрировал телефон.
Сан Саныч мельком посмотрел на экран и сначала даже не потянулся к нему.
— Не бери, — сказала Марина. — Первый раз нормально за столом сидим.
— Да и не собирался.
Телефон замолчал.
Через несколько секунд зазвонил снова.
Сан Саныч нахмурился, протянул руку и посмотрел на имя.
— Ого.
— Кто? — спросил брат.
— Штурман мой бывший. Артём.
— Из рейса?
— Да он уже давно не мой. Я с ним несколько контрактов ходил. Толковый парень.
Он ещё секунду колебался. Артём звонил редко. Почти никогда без причины.
— Я на кухню выйду.
— Вот ведь капитан, — засмеялся брат. — Телефон зазвонил — и сразу служба.
— Моряк бывшим не бывает.
Сан Саныч поднялся из-за стола и прикрыл за собой кухонную дверь, оставив за ней смех, голоса детей и материнские возмущения по поводу того, что горячее остывает.
— О! — сказал он, принимая вызов. — Какие люди! Ты живой вообще?
У Артёма неожиданно перехватило горло.
Обычный голос.
Тёплый, знакомый, совершенно не подозревающий о том, что происходит.
— Живой, Саныч.
— Вернулся?
— Да. Недавно.
— И молчишь, паразит! Я думал, ты опять где-нибудь бананы возишь.
Артём невольно улыбнулся.
— Возил.
— Ну и как жизнь молодая?
— Нормально.
Слово прозвучало настолько нелепо, что Артём отвёл взгляд от Наи.
— Саныч, слушай… Ты же говорил про дачу свою.
— Ну.
— Она сейчас свободна?
На другом конце наступила короткая пауза.
— А что?
Артём посмотрел на Наю в зеркало.
— Да я… с девушкой хотел бы на пару дней уехать. Из города. После рейса голова гудит. Тишины хочется.
Сан Саныч рассмеялся.
— А-а-а! Вот оно что! Девушка появилась, и старого капитана сразу вспомнил.
— Типа того.
— Так езжай. Какие проблемы?
Артём прикрыл глаза.
— Ты там?
— Нет. Мы всей семьёй в Уфе. К матери приехали. Родственников сто лет не видел, дети бабушку почти забыли. Вернёмся недели через две, не раньше.
Артём почувствовал, как внутри впервые за последние часы что-то отпустило.
— А дом?
— Дом стоит. Куда он денется? Пользуйтесь.
— Саныч…
— Да расслабься ты. Я серьёзно. Тебе двери всегда открыты.
Он открыл кухонный шкаф, машинально достал стакан, налил воды и продолжил объяснять так обстоятельно, словно Артём уже стоял у ворот.
— Записывай. Садоводство называется «Новинка». По Мурманке едёшь в сторону Лодейного Поля, не доезжая до города будет съезд. Я тебе точку скину, там не заблудишься. У меня первая линия, участок тоже в сообщении напишу. Ворота высокие, зеленые. Заедешь внутрь — машину во двор ставь.
— Ключ где?
— Вот с ключом интереснее. Под потолком крыльца, сверху над правой стойкой. Рукой шаришь — там нащупаешь. Не найдёшь — звони.
Артём посмотрел на телефон, по которому уже несколько минут пытались дозвониться другие номера, и усмехнулся про себя.
— Найду.
— В доме холодно будет. Сначала электричество включишь, потом воду. Котёл там простой, я объясню. Дрова за баней под навесом. В камине растопишь — вообще красота. Постельное бельё в шкафу на первом этаже, верхняя полка. Полотенца рядом.
— Хорошо.
— Баню растопишь?
— Если разберусь.
— Там разбираться нечего. Только баню мне не спали, мореплаватель.
Артём впервые за последние часы рассмеялся по-настоящему.
Коротко.
Почти болезненно.
— Постараюсь.
— Вот и хорошо. Сейчас там вообще никого. Сезон кончился, народ разъехался. Первая линия, за домом калитка — сразу лес. Чуть пройдёте — к озеру выйдете. Я тебе говорил: райский уголок. Захочешь от всех спрятаться — лучше не найдёшь.
Последняя фраза прозвучала так естественно, что Сан Саныч даже не заметил её.
Артём заметил.
— Да, — тихо ответил он. — Помню.
Сан Саныч нахмурился.
— Ты чего такой убитый-то?
— После рейса просто. Устал.
— Ну тогда тем более езжай. Отоспись. В бане попарься. Девушке лес покажи. Через пару дней человеком станешь.
— Спасибо, Саныч.
— Да не за что. Потом бутылку привезёшь.
— Обязательно.
— Всё. Я точку скидываю. И не пропадай опять на год.
— Хорошо.
— Привет девушке.
Связь оборвалась.
Сан Саныч ещё несколько секунд стоял у окна кухни, глядя на вечерний двор. Потом телефон коротко пискнул — сообщение ушло. Он убрал его в карман.
Дверь тихо открылась.
На кухню вошла Марина.
— Всё нормально?
— Да.
Она подошла сзади, обняла мужа за талию и положила подбородок ему на плечо.
— Кто звонил?
— Артём. Помнишь, я рассказывал? Штурман мой бывший. Ещё третьим у меня несколько контрактов ходил.
— Тот молодой, который у тебя всё собирался на дачу и не доезжал?
— Он самый.
— И что?
Сан Саныч повернулся к ней.
— Попросился на пару дней к нам на дачу. С девушкой. Отдохнуть после рейса. Я сказал — пусть едут. Дом всё равно пустой.
Марина молча выслушала, как всегда слушала его рассказы о моряках, половину которых знала только по именам, но про каждого помнила главное. Потом кивнула.
— Ну и хорошо. Конечно, пусть погостят. Чего дому пустовать?
— Вот и я так сказал.
Она улыбнулась, прижалась к нему крепче и вдруг посмотрела в сторону комнаты, откуда снова донёсся детский смех.
— Любимый, как хорошо, что мы всё-таки приехали. А то всё откладывали, откладывали… Маму навестили, брата увидели. Дети хоть бабушку и дядю нормально увидели, а не по телефону.
Сан Саныч накрыл её руки своими.
— Хорошо.
— Пойдём. Там твоя мама уже решила, что я тебя на кухне голодом морю.
Он рассмеялся.
— Сейчас опять кормить будет.
— А ты не сопротивляйся.
Они вернулись в комнату.
Мать сразу возмутилась, что чай остыл. Брат подвинул Сан Санычу стул. Сын что-то наперебой рассказывал о найденной игрушке, дочь позвала отца посмотреть фотографию, Марина села рядом и положила ладонь ему на колено.
Через несколько минут звонок Артёма растворился в семейном шуме.
Для Сан Саныча это был всего лишь разговор со старым штурманом, которому захотелось на несколько дней уехать с девушкой за город.
Он даже представить не мог, что только что открыл дверь своего дома двум людям, которых совсем скоро будет искать половина Петербурга.
***
Сообщение с точкой пришло почти сразу. Артём открыл карту.Садоводство «Новинка», Лодейнопольский район. Доехать можно было за несколько часов.
Он посмотрел на Наю.
— Есть место.
Она вопросительно наклонила голову.
Артём набрал:
«Дом моего друга. Там никого нет. Мы можем пожить несколько дней».
Ная прочитала.
«Полиция?»
Он помедлил.
«Не знаю».
Потом добавил: «Но там мы сможем подумать».
Она кивнула.
Этого было достаточно. Через несколько минут они снова ехали.
Телефон по-прежнему не умолкал. Артём не отвечал. Он оставил его в держателе только потому, что на экране был навигатор и без него искать незнакомое садоводство ночью было бы почти невозможно.
Петербург постепенно остался позади.
Городские кварталы сменились редкими постройками, потом дорога вытянулась между лесами. Ная сидела уже одетая — в новой кофте, джинсах и куртке, которые они кое-как подобрали прямо в машине. Шапку она держала на коленях, словно пока не решила, доверять ли этому странному предмету одежды.
Спустя примерно час Артём наконец начал понемногу возвращаться к реальности.
Не потому, что стало легче.
Просто человеческий организм не может бесконечно жить на одном выбросе страха.
Он посмотрел в зеркало и увидел Наю.
Всё это время она почти не двигалась.
Артёму стало стыдно.
Он так отчаянно спасал её, что за последние несколько часов почти забыл спросить, что происходит с ней самой.
Через несколько километров попался съезд на лесную дорогу. Артём свернул, проехал между деревьями до места, где шум трассы стал почти неслышным, и остановился.
— Пойдём.
Ная насторожилась.
— Всё нормально.
Он вышел.
Лес был сырой, холодный, почти уже зимний. Под ногами лежали потемневшие листья, между голыми стволами висел серый вечерний свет, пахло влажной землёй и морозом.
Ная вышла вслед за ним и сразу плотнее запахнула куртку.
Артём увидел шапку у неё в руке.
— Надень.
Она послушно натянула её.
Шапка оказалась чуть велика и съехала почти до бровей.
В любой другой день он бы рассмеялся.
Сейчас только поправил.
— Вот так.
Ная посмотрела на него с выражением ребёнка, которому взрослый только что надел на голову совершенно нелепую вещь и ещё остался доволен собой.
Артём всё-таки улыбнулся.
И эта короткая улыбка неожиданно немного разрядила воздух между ними.
Они отошли от машины на несколько метров.
Ная молчала.
Артём долго подбирал слова, потом снова достал телефон.
«Я хочу, чтобы ты знала одну вещь».
Она прочитала.
«Сегодня я очень испугался».
Ная кивнула.
«Не полиции».
Она подняла глаза.
Артём продолжил:
«Я испугался, что тебя заберут. Что я больше никогда тебя не увижу. Что тебя вернут туда, откуда ты бежала».
Ная смотрела на экран, потом на него.
«Наверное, поэтому я перестал думать».
Она протянула руку и коснулась его пальцев.
Артём сжал её ладонь.
— Я всё испортил.
Ная покачала головой.
Потом вдруг сказала:
— Yes.
[Перевод: Да.]
Артём растерянно посмотрел на неё.
На лице Наи появилась едва заметная улыбка сквозь слёзы.
Он понял и неожиданно тихо рассмеялся.
— Спасибо за поддержку.
Ная взяла телефон.
«Ты испортил».
Потом добавила: «Но ты вернулся за мной». Улыбка исчезла. Артём посмотрел на неё.
Она написала ещё: «Ты мог уйти один».
Он сразу покачал головой.
— Нет.
«Почему?»
Артём долго смотрел на вопрос. Можно было написать: «Потому что обещал».
Можно было: «Потому что ты одна». Можно было снова спрятаться за словом «ответственность». Но всё это уже было не совсем правдой. Он стёр набранное слово и написал заново: «Потому что я не могу тебя бросить».
Ная прочитала. Посмотрела на него так внимательно, что Артём первым отвёл глаза.
Он пока не мог сказать больше. Да и сам ещё не до конца понимал, что именно с ним происходит.
Она сама шагнула ближе.
Прижалась к нему.
Артём обнял её.
Они стояли посреди холодного леса возле машины, в которой лежало полицейское оружие, телефон разрывался от звонков, а где-то далеко позади уже наверняка начиналась совсем другая жизнь — полиция, вопросы, объяснения, поиски.
И всё же несколько секунд Артём думал только о том, что Ная рядом.
— Я тебя не отдам, — тихо сказал он.
Она не поняла слов. Но почувствовала их.
Отстранившись, Артём написал: «Мы поедем в дом моего друга. Несколько дней никого не будет. Нам нужно успокоиться и решить, что делать».
Ная кивнула.
«Я не знаю, что будет потом».
Она прочитала.
Артём набрал последнее: «Но я буду с тобой до конца».
На этот раз Ная заплакала. Без истерики. Просто слёзы пошли по лицу.
Она снова уткнулась ему в грудь, а Артём гладил её по волосам и повторял единственное слово, которое сейчас мог предложить вместо решения:
— Всё… Всё, Ная.
Ничего не было «всё». Но других слов у него не нашлось.
***
На ближайшей заправке Артём старался вести себя совершенно обычно.
Заправил бак. Зашёл внутрь. Купил воду, кофе и несколько бутербродов.
Ная осталась в машине.
Ему казалось, что каждый человек смотрит именно на него. Кассир. Мужчина возле кофейного автомата. Водитель грузовика. Женщина с ребёнком.
Но никто не смотрел. У каждого была своя жизнь.
Артём вернулся к машине и только там выдохнул.
— Паранойя уже.
Ная не поняла.
Он протянул ей кофе.
Она взяла стакан обеими руками и сразу согрела о него пальцы.
Дальше они ехали спокойнее.
По дороге остановились ещё у магазина. Артём купил продукты так, словно собирался прожить на даче неделю, хотя сам себе не мог ответить даже на вопрос, где будет завтра вечером. Хлеб, мясо, овощи, яйца, макароны, чай, кофе, воду, масло, что-то сладкое. Потом вернулся за солью, потому что уже у кассы понял, что соли у них нет. Следом зачем-то взял уголь для мангала, хотя за окном была поздняя осень.
Когда снова выехали на трассу, уже начинало темнеть.
Леса с обеих сторон плотнее подступали к дороге. Посёлки становились реже. В окнах отдельных домов загорались огни. Иногда навстречу проходили фуры, их свет на несколько секунд заливал салон и тут же исчезал позади.
Ная долго смотрела в окно.
— Russia big.
[Перевод: Россия большая.]
Артём улыбнулся.
— Очень.
Она повторила:
— Очень.
Через некоторое время Ная уснула. Голова прислонилась к стеклу, руки сложились на коленях.
Артём смотрел на неё в зеркало.
И снова думал, что если бы был один, всё было бы проще.
Только теперь эта мысль уже не казалась спасительной.
Даже если бы ему предложили вернуться на несколько недель назад, в тот момент, когда он ещё не знал Наю, Артём не был уверен, что согласился бы.
Она вошла в его жизнь не вовремя. Неправильно.
Через закрытую дверь. Спрятавшись в его каюте. И каким-то образом осталась.
Телефон снова зазвонил.
Андрей.
Артём не ответил.
***
К садоводству они подъехали уже поздно, когда окончательно стемнело.
Навигатор несколько раз пытался увести их куда-то в сторону, потом связь начала пропадать, и Артём ругался, сверяясь с сообщением Сан Саныча.
— Первая линия… Где здесь первая линия вообще?
Ная проснулась и теперь внимательно смотрела по сторонам.
Садоводство действительно находилось в глубине леса. От основной дороги нужно было свернуть, потом ещё некоторое время ехать по узкому асфальту, который постепенно становился всё хуже, пока наконец впереди не появились ворота и название «Новинка». Внутри почти не было света. Летний сезон закончился, большинство дачников разъехались, и целые линии домов стояли тёмными, закрытыми до весны.
Редкие фонари выхватывали из темноты заборы, голые яблони, аккуратно сложенные дрова и перевёрнутые садовые тележки. Где-то вдали из трубы поднимался дым — кто-то всё-таки остался зимовать. Но в основном вокруг была пустота.
Артём медленно ехал вдоль первой линии, считая номера.
— Вот… вроде здесь.
Он остановился.
Перед ними был высокий металлический забор и широкие ворота.
Артём вышел, посветил телефоном на номер участка.
Совпало.
— Приехали.
Он открыл ворота и загнал машину внутрь.
Потом закрыл их за собой и щёлкнул замком.
Этот звук неожиданно принёс первое настоящее облегчение.
Словно высокий забор мог отделить их от всего, что осталось за пределами «Новинки».
Участок был большим.
В свете фар виднелся гараж, небольшая дорожка к двухэтажному деревянному дому, вдоль которой ровным рядом росли маленькие туи. Осенняя трава была покрыта тонким серебристым налётом — первые заморозки уже прихватили землю. За домом угадывались пристройки, веранда, летняя кухня и баня. Ещё дальше, почти у самого заднего забора, темнела калитка, за которой сразу начинался лес.
Артём несколько секунд стоял посреди двора и слушал.
Ни голосов. Ни машин. Ни собак.
Только ветер в деревьях за забором.
— Вот тебе и райский уголок, Саныч…
Ная вышла из машины.
— Home?
[Перевод: Дом?]
Артём посмотрел на неё.
— На несколько дней — home.
[Перевод: На несколько дней — дом.]
Она кивнула.
Ключ он искал долго.
Залезал на крыльцо, светил телефоном, шарил рукой под потолком, несколько раз чуть не свалился и успел проклясть капитанскую любовь к «надёжным тайникам».
— Саныч, ё-моё… Правую стойку он сказал или левую?.. Правую же…
Ная стояла внизу и наблюдала, сначала испуганно, потом с всё более заметным любопытством.
Наконец пальцы Артёма нащупали что-то холодное.
— Есть!
Он показал ей ключ так, словно только что нашёл клад.
Ная впервые за весь вечер улыбнулась.
Дверь открылась тяжело.
Внутри пахло деревом, холодом и давно закрытым домом.
Артём включил свет.
Небольшая прихожая, просторная комната, деревянная лестница на второй этаж, кухня. Возле стены — камин. На окнах занавески, на диване аккуратно сложенный плед, на полках фотографии семьи Сан Саныча.
Всё выглядело гораздо уютнее, чем Артём ожидал.
Только внутри было почти так же холодно, как на улице.
Ная выдохнула — в воздухе показался лёгкий пар.
Артём посмотрел на неё.
— Ну что… Будем оживлять.
Она уловила последнее слово.
— Live?
[Перевод: Жить?]
Он улыбнулся.
— Именно. Live.
[Перевод: Именно. Жить.]
Следующие полтора часа они впервые за весь день были заняты совершенно конкретными вещами.
И это спасало.
Артём пытался вспомнить инструкции Сан Саныча, нашёл щиток, потом котёл, несколько раз стоял перед ним с видом человека, которому предлагают запустить космический корабль, и в конце концов понял, что от него требуется. В трубах что-то зашумело. Потом ожили батареи.
Ная носила вещи из машины. Сначала пакеты с одеждой. Потом продукты. Потом воду.
Она быстро нашла кухню, поставила всё на стол и начала раскладывать продукты так естественно, будто приехала сюда не после бегства, а на обычные выходные.
Артём сходил за дровами.
Камин не хотел разгораться. Дым несколько раз пошёл в комнату, и Ная, кашляя, открывала окна, а Артём ругался на сырые поленья, дымоход и Сан Саныча сразу.
— Райский уголок, блин.
Ная рассмеялась.
Он посмотрел на неё.
Смех был тихий, но настоящий.
И от этого стало легче.
Со второй попытки огонь взялся. Сначала робко. Потом в камине уверенно затрещали дрова. По комнате поползло тепло. На плите закипела вода.
Ная нашла кастрюлю и начала готовить простую еду из того, что они купили по дороге. Артём хотел помочь, но она решительно отодвинула его от плиты.
— No.
[Перевод: Нет.]
— Почему это no?
[Перевод: Почему это «нет»?]
Она показала на него, потом на стул.
— Sit.
[Перевод: Садись.]
— Вот уже командовать начала.
— Sit.
[Перевод: Садись.]
— Есть, капитан.
Ная понятия не имела, что он сказал, но по интонации поняла, что он шутит.
Постепенно дом менялся. Сначала исчезла ледяная тишина. Потом в трубах зашумела вода. Согрелись батареи. Затрещали дрова. Запахло едой.
Ная нашла пульт и включила телевизор. На экране шло какое-то вечернее шоу, люди смеялись, спорили, хлопали, и совершенно бессмысленный шум неожиданно оказался нужен им обоим.
Через полтора часа пустой холодный дом снова жил.
На столе стояла еда. Возле камина сушились куртки. На диване лежала Наина слишком большая шапка.
Артём сидел за столом и ел почти не чувствуя вкуса. Ная напротив. Они почти не разговаривали. Слишком много всего произошло за один день. Слова закончились раньше сил. Иногда Ная поднимала глаза. Артём встречал её взгляд. И этого хватало.
Телефон снова завибрировал на краю стола.
Один раз.
Потом второй.
Третий.
Артём посмотрел на экран.
Пропущенных уже было столько, что он перестал считать.
Несколько сообщений от Андрея.
Капитан.
Саня.
Мама.
Светка.
Неизвестные номера.
Он ничего не открыл.
Подошёл к окну. За стеклом была абсолютная темнота. В отражении видел комнату, огонь в камине, Наю за столом, деревянные стены. За собственным отражением — только чёрный лес.
Телефон снова зазвонил.
Артём выключил его.
Тишина наступила мгновенно.
Несколько секунд он держал аппарат в руке, потом зачем-то открыл отсек и достал SIM-карту.
Посмотрел на маленький кусочек пластика на ладони. И сам себе криво усмехнулся.
Он понятия не имел, зачем это сделал. Наверное, потому что именно так поступали беглецы во всех дешёвых боевиках. Только в кино у героев обычно был план. У Артёма не было ничего. Он положил SIM-карту рядом с выключенным телефоном и вернулся за стол.
Ная вопросительно посмотрела.
— Всё.
Он показал на телефон.
— No phone.
[Перевод: Без телефона.]
Она кивнула и неожиданно улыбнулась. Словно отсутствие связи означало, что теперь никто не сможет добраться до них хотя бы до утра.
Артём знал, что это не так, но разрушать эту иллюзию не хотелось.
После ужина он показал Нае первый этаж. Спальню, ванную, кухню. Открыл дверь на веранду, но сразу закрыл — оттуда потянуло холодом. Потом поднялся на второй этаж, где нашёл ещё одну небольшую комнату с кроватью.
— Ты здесь, — сказал он, показывая на спальню внизу.
Потом на себя и наверх.
— Я upstairs.
[Перевод: Я наверху.]
Ная нахмурилась.
— Why?
[Перевод: Почему?]
Артём пожал плечами.
— Потому что.
Она ничего не поняла и это было даже хорошо.
Он постелил ей бельё, нашёл толстое одеяло, принёс дополнительный плед и несколько раз потрогал батарею, проверяя, достаточно ли нагрелась комната.
Ная стояла возле кровати и молча наблюдала.
Когда он закончил, она подошла ближе.
— Artem.
— Что?
Она обняла его. Просто. Без слов.
Артём несколько секунд стоял неподвижно, потом обнял её в ответ.
— Спи.
Осторожно провёл ладонью по её волосам.
— Завтра будем думать.
Ная отпустила его.
— Tomorrow.
[Перевод: Завтра.]
— Да. Tomorrow.
[Перевод: Да. Завтра.]
Он поднялся на второй этаж. Снял куртку, лёг поверх одеяла и долго смотрел в деревянный потолок. Дом потрескивал от тепла. Где-то внизу ещё негромко работал телевизор. Потом и он замолчал. Наступила ночь. За стенами стоял лес. Холодный, тёмный, огромный. За сотни километров от «Новинки» продолжали звонить телефоны, люди наверняка уже задавали вопросы, открывались двери кабинетов, кто-то произносил его фамилию, кто-то пытался понять, куда он исчез.
А здесь ничего этого не было слышно. Только ветер в деревьях. Треск дров. И ещё один человек на первом этаже.
Артём закрыл глаза. Впервые за сутки ему не нужно было никуда ехать. Хотя бы до утра. Этого оказалось достаточно.
Дом на краю леса погрузился в сон.
Продолжение следует…