Незнайка 28. Часть 2я. Путешествие в Зелёный город

Глава 28
Путешествие продолжается

Незнайка вытащил из кармана пассатижи и показал Гуньке.
– Знаешь, Гунька, что это такое?
– Знаю, – подтвердил Гунька, – плоскозубцы.
– Сам ты… плоскозубец. Это, Гунька, наша с тобой палочка-выручалочка! Тащи хворост скорее к столбу!
– Зачем?
– Тащи, говорю! Сейчас увидишь.
Гунька послушно подобрал хворост и потащил его к телеграфному столбу, стоящему возле обрыва.
– Бросай рядом, – скомандовал Незнайка
Он тоже добрался до столба и теперь, задрав голову, оценивал его высоту. Столб чуть ли не наполовину занесло снегом, и Незнайка решил попытаться претворить в жизнь свою идею.
– Вставай на хворост, – сказал он Гуньке, и держись за столб крепче. А я сейчас на тебя влезу и попробую провод откусить.
– А, понял! – обрадовался Гунька. – Провод в овраг упадёт, и мы по нему на ту сторону вылезем. Ну, Незнайка, ты и голова!
– Само собой, голова, – согласился Незнайка. – Я ж говорю: со мной не пропадёшь! Ты согнись пониже, я к тебе на плечи залезу.
– Давай лучше я к тебе на плечи залезу, – предложил Гунька. – А то ты сегодня и так по мне, как по тротуару, топчешься!
– Нет, – сказал Незнайка, – ты пониже меня, тебе до провода не достать.
Он влез Гуньке на плечи и стал кусать пассатижами нижний провод. Гунька кряхтел и поторапливал:
– Давай быстрей, чего копаешься!
Незнайка действительно долго копался, но провод всё-таки откусил. Почему-то конец провода оказался зажатым в пассатижах. Поскольку Незнайка пассатижи из рук не успел выпустить, то провод скользнул в овраг и Незнайку за собой утащил. Гунька почувствовал, что Незнайка на нём больше не стоит, обернулся, но ни провода, ни Незнайки рядом с ним уже не было. Гунька удивился и побежал к краю оврага. Незнайка стоял внизу и отряхивался от снега.
– Ты чё, уже слез? – удивился Гунька.
– А чего копаться-то! – ответил Незнайка. – Я все дела быстро делаю. Ты давай хворост скидывай, да ещё пару охапок набери.
– Да хватит нам хворосту на первый раз. Мы что ли не будем из оврага вылазить? Зачем ты тогда провод откусывал?
– Давай уж сегодня здесь переночуем. Вишь, как темно уже? А в овраге нас ни медведи, ни волки не найдут.
Услышав про волков и медведей, Гунька испуганно огляделся.
Солнышко село давно. Последние его лучи чуть-чуть освещали небо, бледный закат запутался в облаках. Ветер начинал шуметь в вершинах деревьев. Полумрак быстро превращался в настоящую темноту. Гуньке стало страшно. Ему показалось, что его со всех сторон окружают звери. Гунька бы с радостью сиганул на дно оврага, поближе к Незнайке. Но Гунька понимал, что хворостом запастись нужно. Поэтому он набрался храбрости и побежал к ближайшим кустам.
На дне оврага было ещё темнее. Гунька, скидывая хворост, как ни приглядывался, Незнайку увидеть так и не смог.
– Незнайка! – заорал он испуганно. – Ты где?
– Здесь я! – донёсся снизу Незнайкин голос. – Я в сугробе нору копаю. Ты хворост набрал?
– Три охапки принёс.
– Ты ещё еловых лапок наломай!
– Зачем? – спросил Гунька, тоскливо оглядываясь на темнеющий сзади лес.
– Спать теплей будет. Мы их под себя подстелим, как перину.
– Я боюсь, – признался Гунька. – Здесь темно!
– У меня ещё темнее, – сказал Незнайка. – Я тут вообще на ощупь работаю.
Пришлось Гуньке, пересиливая страх, ещё и еловых веточек наломать.
Потом они разожгли костёр и перекусили. После чего Гунька потряс отощавший рюкзак и сказал:
– Если завтра до места не доедем, придётся нам на подножный корм переходить.
– Ага, – согласился с ним Незнайка, – будем из-под снега мох добывать, как северные олени.
И засмеялся.
– Тебе смешно, – сказал Гунька, – а я бы вот сейчас супчика похлебал. Надоело в сухомятку жевать. Надо было в термос супу налить…
В это время кто-то наверху то ли застонал, то ли зарычал:
– А-а-ах! Тр-р-р!
Незнайку с Гунькой от костра словно ветром сдуло. Они не поняли, как оказались в выкопанной Незнайкой норе, забились в самый дальний уголок и затихли, боясь вздохнуть и пошевелиться.
Вверху шумел ветер. Ночь была темна и безлунна. Небо, затянутое тучами, сорило снежком. Снежинки, появляясь в свете костра, быстро проносились над ним и опять исчезали в темноте.
– Ух, ух!.. – закричал кто-то совсем рядом, почти над самыми головами.
Незнайка с Гунькой переглянулись. Отблески костра попадали в снежную норку, и друзья могли видеть перепуганные физиономии друг у друга.
– Да это же филин, – сказал Незнайка, – А мы перепугались, дураки… Пошли, еловые веточки подберём, а то их совсем снегом запорошит.
Они ещё немного посидели в норе, прислушиваясь, потом стали выбираться наружу. Незнайка полез первым, Гунька за ним. Едва Незнайкина голова высунулась из норы, как неизвестный зверь зарычал вновь, сильнее прежнего:
– А-а-ах! Тр-р-ах!
Незнайка отступил так стремительно, что затоптал Гуньку.
– Пыш… пши! – сказал Гунька сердито.
Это он так ругался.
Вообще-то он хотел сказать Незнайке: «Ты потише, поаккуратней маленько! Как угорелый летишь!» Но у него только «пыш-пыш» и получилось.
Они опять долго сидели в норе.
– Ты не трясись, как будильник, – прошептал Гуньке Незнайка. – А то пещера обвалится от вибрации.
– Я же не нарочно трясусь, – сказал Гунька. – Я от страха трясусь. Я сам остановиться не могу.
– Ну, так ты хоть зубами над ухом не стучи. Того и гляди, ухо откусишь!..
Гунька послушался и перестал зубами стучать.
– Да чтоб я… – сказал он, – да чтоб ещё… Господи! Если живым останусь – всю таблицу умножения выучу!
Костёр догорал. Ветер усиливался. Тревожно шумели деревья. Темнота подступала к костру вплотную.
– Если костёр потухнет совсем, он нас слопает, – сказал Незнайка. – Пойдём, Гунька, в костёр веточек накидаем.
– Пойдём, – обречённо сказал Гунька. – Дай руку. В дыру вместе вылазить будем.
Они выползли наружу и стали в костёр веточки подбрасывать. Снова страшный вой и зубовный скрежет скатились в овраг. Гунька на четвереньках побежал к норе.
– Стой! – закричал ему Незнайка и поймал его за ногу. – Ты куда? Звери огня боятся, возле костра нас никто не тронет.
Но Гунька уже в норе сидел, а в руках у Незнайки один валенок остался.
– Ну и сиди там без валенка, – сказал Незнайка. – К тебе там какие-нибудь зверюги уже, небось, подкоп делают.
Это подействовало. Гунька вернулся.
– Слушай, Гунька, – сказал Незнайка решительно, – что мы с тобой, как зайцы трусливые? Мне бояться надоело!
– Мне тоже, – поддакнул Гунька.
– Вот и хватит трястись! Бери вот эту палку, пойдём за еловыми лапками. Я веточки понесу, а ты дорогу освещай и зверей отпугивай.
– Ладно, – согласился Гунька, – буду отпугивать. Если только сам не напугаюсь. Я что-то, Незнайка, сегодня какой-то пугливый стал. Вот честное слово, я таким сроду не был! Ты же знаешь!
– Я знаю, – подтвердил Незнайка, – никакой ты не трусливый. И я не трусливый. Мы с тобой просто немножко осторожные.
– Точно, – обрадовался Гунька. – Осторожные! А я-то думал: и чего мы сегодня беспокойные какие-то? Я просто не догадался, что мы осторожные…
Рассуждая таким образом, друзья добрались до кучи еловых лапок, уже изрядно припорошенных снегом. Незнайка сгрёб их в охапку и потащил к норе. Гунька шёл рядом и освещал путь горящим сучком, как факелом. На полпути сучок погас, и Незнайка снова вспомнил об осторожности.
– Осторожность, Гунька, это первое дело в путешествии. Всегда надо осторожным быть. Мало ли что… Вот мы залезем сейчас с тобой в нору осторожненько, да и поспим до утра.
– А я так вообще считаю, что надо осторожненько пересидеть ночь у костра, – солидно сказал Гунька. – У костра знаешь, как осторожненько можно пересидеть?
– Знаю, Гунька! Да только костёр всю ночь жечь не будешь: хворосту не хватит. Мы лучше костёр поближе к нашей пещере перенесём, разожжём у самого входа.
– Вот это ты правильно решил, – похвалил Гунька. – Я и сам так же подумывал. Угольки в золе долго не тухнут, если какой зверюга и захочет в нору залезть, все лапы обожжёт.
– Точно, точно! Я, Гунька, на пять ходов вперёд вижу! Со мной не пропадёшь!
Они ещё долго не спали в ту ночь, перетаскивая в своё логово рюкзаки и остатки хвороста. Перенесли костёр на новое место, покидав в него сразу все последние хворостины. Потом ещё немного поели. От всех волнений у них почему-то аппетит разыгрался… Потом улеглись на еловые лапки, накрылись тулупом и уснули.
 Ветер крутил снежок у входа в нору и вход постепенно делался всё меньше и меньше. А к утру его совсем замело, так что никто бы и не догадался, даже находясь рядом, что в сугробе спят двое отважных путешественников.