Танька

               
    Сначала я узнала подробности - это парикмахерша Танька -  в соседнем дворе у неё особенная парикмахерская – домашняя, квартирная, для своих, в смысле, для узкого круга высоких чиновников. Есть такие избалованные мужики, которым якобы противно или стыдно или еще по какой дури стрёмно, но ходить стричься в салоны им не хочется. И в разные руки попадать, и со знакомыми пересекаться, но еще хуже – знать, что это место общего пользования и любой может зайти, любой – хоть с улицы. Вот и брезгливо им.

     Ну, а личный парикмахер – это особенное, только для избранных, да еще всего-то для нескольких постоянных клиентов. Танька много лет с одними и теми же мужиками работает - и стрижет хорошо во всех местах, и шерсть из носа дёргает, и ловко лысинки прикрывает, и ушки чистит – словом, всё умеет. Но главное – все эти процедуры без свидетелей, без чужих глаз, всегда наедине и по-домашнему.

    И стала Танька для таких мужиков, как добрая нянька, обихаживает, как родных. И ласковая при этом, простая-простая нянька, с которой не стыдно.
    И всё-то Танька понимает, и всё-то прощает, и ничего не требует, кроме платы за услуги.
    И сама Танька – приятная баба, не красавица писаная, но лицом и фигурой просто приятная – ни толстая, ни худая, всё у неё есть в меру, мало меняется, всё в одной поре – привыкать к новому облику не приходится. Чистая, без резкого парфюма, ведь наклоняется близко, прикасается и руками и телом, а у неё всё в норме, ничем не раздражает.
     И дыхание свежее, и бабской болтовнёй не досаждает – знает, как и что спросить можно, а что нельзя, под запретом, не выпытывает никогда и ничего, умеет умолкнуть. Чуткая Танька, чуткая. Ну, вот есть же такие нормальные бабы, жаль, что редко попадаются. По большей части, все со своими заморочками, и что у них в голове – непонятно, и что ждать от баб – да ничего хорошего, в любой момент взбрыкнёт, наговорит черт знает чего, потом неделю отходить надо от её змеиного языка.

       А с Танькой никогда никакого подвоха, расслабиться можно, не ждать от бабы пакости, не способная Танька на пакость, чистая у неё душа  - простая и приятная, вот такими были бы все бабы, так и горя у мужиков поубавилось бы, а то ведь все сложности от бабских вывертов – что дома, что на работе.

      Это я отцовы рассуждения о Таньке пересказываю, говорю его словами, как он Таньку описывает. Потом оказалось, папа тоже многие годы к Таньке стричься-бриться ходил. Уж какими услугами пользовался у Таньки, мне не сказал, только про стрижку раз в неделю.
       А вот знала ли мама про Таньку?! Я потом об этом подумала и решила, что знала. И ни папе, ни мне никогда ни слова не говорила. Даже имени Таня я не слышала дома, даже подумать не могла, где и как стрижется папа. Не обращала на такие мелочи внимание.

        Вот мама ходила в салоны, маникюр-педикюр, прически на каждый день и на праздник – всё видно, всё явно, на глазах. А что у папы? Каждый день одинаковая голова и руки, только про рубашки и костюмы несколько слов с мамой – вот и всё, что я как дочь слышала да знала. Мама – верная жена, тихая, молчаливая. И некрасивая. Старше папы на три года. А папа – красавец. Успешный начальник. И репутация у него безукоризненная. Влюблённые в него женщины страдали без взаимности. Секретарши – старые мегеры, других не держал, поводов для сплетен не давал.

        А как оказалось, тридцать лет его тайной любовницей была Танька.

  2026