14. Боттичелли

          В главах 6, 7 и 8  был затронут вопрос  о красоте. Хотелось бы продолжить эту тему, войти в неё поглубже. В качестве иллюстрации возьмём два укрупнённых изображения совершенного женского лица с картин замечательного художника итальянского Возрождения Сандро Боттичелли: слева - лицо Венеры с картины «Рождение Венеры» (1484 год), справа – лицо Мадонны с картины 1487 года.

     Вряд ли найдётся человек (а если найдётся, то он никак не может называться человеком), который не восхитится красотой этих лиц. Возникает вопрос: на нас действует красота лиц или красота изображения? Конечно, красота изображения, ведь эти лица созданы не природой, а художником. В чём здесь красота? В том, что в совершенстве исполнились три условия прекрасного, как это понималось в те времена: порядок, мера, пропорциональность.

     Но не надо понимать эти три условия как относящиеся только к линиям, которые наносит художник. Нет, они должны исполняться во всём – и в линиях, и в цвете, и в композиции, и в ритме, и в той высшей идее, какую творец произведения старается передать через художественные средства. Одна соразмерность линий дала бы красоту формальную, холодную, неживую, и если художник желает большего, он должен думать не только о линиях, но и обо всём, что составляет произведение.

     Мы, зрители, любуемся формой, видим лишь форму, и нам кажется, что красота заключается в красивости формы. Нет, источник красоты глубже, просто он доходит к нам через форму.

     Мы не знаем, понимал ли великий Боттичелли эти законы расчётливым умом, формулировал ли их чётко-логически или только чувствовал художественным чутьём, но в его произведениях нас поражает выразительность, достигнутая через гармоничный баланс всех средств. Мы видим не только симметрию и пропорциональность, но и цветовую и ритмическую соразмерность, целостность и ясность замысла, отсутствие чего-либо лишнего и в то же время необходимую динамику и контраст, некоторую новизну и неожиданность, но одновременно сдержанность, естественность и уместность всех элементов изображения, чёткость и легкочитаемость художественного образа. Красота его произведений проста, честна и понятна. Это не нарочитая красота макияжа, так свойственная плохим художникам, а умение через внешнюю форму донести до нас красоту более высокую, - красоту той возвышенной идеи, которая лежит в основе художественного замысла.

      (Невольно вспоминаются слова одного большого советского художника, который, обращаясь к юным ученикам, говорил так: «Если, рисуя, ты думаешь только о том, как бы получить первую премию на конкурсе, ты художником не станешь. Если, рисуя, ты изо всех сил думаешь, как правильно сгармонировать цвета и формы, художник из тебя получится. Если же, рисуя картину, ты думаешь о том, как этой картиной принести пользу всему человечеству, из тебя выйдет очень большой мастер.»)

     И пусть в другие времена понятия о принципах красоты в чём-то изменялись, но уже в ту далёкую эпоху были найдены её неизменные основы, и произведения лучших мастеров старого времени продолжают восхищать нас и в нашем веке, почти через полтысячи лет.