Утраченный оберег

                Утраченный оберег
               
         Глава 1.
Погода в Питере неустойчива, и этот мартовский день не стал исключением. С утра зарядил мелкий дождь, а чуть позже небо на пару минут прояснилось. Казалось, еще чуть и выйдет солнце. Его холодный диск проступил среди облаков, но так и не смог  набраться сил и растворился в их пелене без остатка.
Во внутренний двор дома на набережной Фонтанки, минуя его центральную арку, вошел неброско одетый мужчина. Тонкие очки велосипеды, отличительная особенность интеллектуалов, подтверждали, что он провел за чтением книг не  малую часть жизни. На вид мужчине было лет сорок пять, а может и за пятьдесят. За спиной у него висел легкий рюкзачок, а в руках интеллигент держал непременный атрибут питерской погоды – длинный зонт в виде трости.
Сюда мужчина пришел впервые. Он осмотрел фасады, прошелся, остановился в центре  двора и посмотрел на часы. Очевидно, ему здесь назначили встречу, но тот, кто его пригласил, задерживался.
Мужчина выждал пару минут и собрался уходить, когда из дальнего подъезда дома выбежал парнишка лет двадцати  и, на ходу застегивая куртку,   догнал его.
– Извините, вы, наверное, на экскурсию? – остановил парень гостя, – Я Сеня, ваш гид, но экскурсии сегодня не будет, – переводя дыхание выпалил он, – У нас форсмажор. Три дня в доме нет отопления.
– Плохо. Незадача вышла, – вздохнул мужчина и хотел пояснить, в чем именно она состоит, но гид опередил его.
– Я вам всё компенсирую. Вы делали заказ индивидуально и не получили уведомления об отмене, – уверенно произнес он.
– Да, не получил. Вы знаете где находится Мальта?  – улыбнулся мужчина.
Услышав,  откуда прибыл экскурсант,  Сеня растерялся.
– Черт, зачем я ему сказал о неустойке? Мальта - это же остров в Средиземном море, – пронзила Сеню неприятная мысль.
– Да, это  неблизко, – пояснил зарубежный гость, угадав, что огорчило парня, – Но, как мне известно, неустойку при форсмажоре не платят. А вас я лишь попрошу рассказать мне о постояльцах вашего дома, тех, что жили здесь с его основания. Это нужно мне по работе, – протянул он гиду визитку.
– Эльдар Рисин. Профессор. Изучение природы паранормального, – прочел Сеня и сразу же успокоился.
– Очередной сумасшедший. Неустойки платить не придется. Расскажу ему пару баек о доме и его жильцах, и на этом сойдемся, – подумал он и предложил профессору пройти к лавочке, где они смогут поговорить.
Возможно, так бы все и сложилось, но пока они шли, Сеня зачем-то спросил у профессора о его работе.
– Скажите, вы изучаете природу паранормального. А разве такое возможно? Природа материальна. Её можно потрогать на ощупь, измерить, а паранормальное из области потустороннего. Между ними нет связи, –  произнес он.
– Как знать, – уклончиво ответил Рисин, присев на лавочку.
С ответом на вопрос гида он не спешил. В силу необычности его изысканий Рисину нередко приходилось слышать в свой адрес насмешки. Тратить в таких случаях время на объяснения профессор считал ненужным. Сеня же задал вопрос иначе – из интереса к теме паранормального, и Рисин решил ответить ему.
– Видите эту вещицу? – вынул он из кармана мобильник, – Сегодня в ней нет ничего необычного, а представьте, если бы лет двести назад я приложил  этот аппарат к уху обычного человека, и он услышал бы из него голос друга из соседнего города. И не только услышал его, но и смог ответить.    Что бы он об этом подумал?
Рисин повертел телефон, убрал в карман и сам же ответил на свой вопрос.
– Горожанин того времени решил бы, что это мистика, нечто паранормальное.
– Ну  вы, профессор, сравнили! – воскликнул Сеня, – Телефон работает за счет приема и передачи электромагнитных волн. Это знает даже школьник. Эти волны изучены от и до.
– Правильно, – согласился Рисин, –   радиоволны изучены и описаны физиками в понятных только им формулах. Но  реально вы их когда-нибудь видели? Или может быть пробовали на ощупь?
– Нет, конечно, не видел и на зуб не пробовал. И вы правы.  Моей соседке за девяносто я не смог объяснить, что такое радиоволны и как их принимает ее телефон. Для нее это мистика. Она даже спросила: «Телефон их принимает, как мы принимаем таблетки?  Волны на воде бывают от ветра».
– Да, всё именно так. Мы привыкаем к тому, о чем знаем, хотя  никогда этого не видели, – улыбнулся Рисин, – И у меня есть пример паранормального явления куда-как более убедительного, – возбудился он.
– Если он тоже из физики, то я пасс, – цокнул языком Сеня, – Тройку в четверти по физике мне ставили  авансом.
– Нет. Он из другой области, какой сегодня не знает никто, – размеренно начал Рисин, – Вы ведь знаете о феномене гипноза?
– Да, довелось наблюдать такой фокус, – с долей скепсиса произнес Сеня, – Если это не хитроумный обман, то вещь сильная.
– Не фокус. Проверили и убедились – обмана нет. И вот скажите, как гипнотизер, внешне такой же человек как и мы с вами, на расстоянии воздействует на другого? И не просто воздействует, а выключает ему что-то в мозгу и управляет его поведением.
 Да. Хороший пример. Убедили, – кивнул Семен, – Гипноз точно из области паранормального. Но это до тех пор пока не нашли волны или другие штуковины, отсылающие команды мозгу на расстоянии. А завтра найдут и станут их применять, – вздохнул он.
– Именно так. Я только не пойму, почему вы вздыхаете. Сегодня немало придумали, как управлять другими людьми. Вы же сами такое осуществляете, – хитро посмотрел на собеседника Рисин, – Вы ведете блог, где рассказываете наивным людям, что в вашем доме припрятан клад. Заманиваете этим враньем на свои экскурсии.
– Это не вранье, – упрямо произнес Сеня, – Это вполне обоснованное предположение. Наш дом до революции постоянно посещал Распутин. А после его убийства ни денег ни драгоценностей в квартире, где он проживал, не нашли. Из этого я и сделал вывод, что свои накопления он спрятал в нашем доме.
– Нет. Ничего ценного не нашли потому, что из квартиры этого негодяя всё забрали заранее. Но это неважно, – проронил Рисин, – Вы затронули тему, которая меня как-раз интересует. О Распутине, – произнес он протяжно и пояснил в чем именно состоит его интерес.
– Распутин величайший злодей. Сущий дьявол, наделенный способностями гипнотического воздействия на окружающих. Это ведь он убедил царя ввязаться в чужую войну, после которой процветающая страна улетела в тартарары.
– Да, теперь многие говорят об этом, – пожал плечами Сеня, – Только ведь и народ российский хотел воевать. Смотрел такую документалку. Песни под баяны горланили, с оркестрами провожали эшелоны на фронт.
– Именно, – подтвердил вывод блогера Рисин, – Это наиболее интересный факт. Как один человек смог заразить идеями победобесия миллионы людей? Откуда у него появились эти способности? И что он искал в вашем доме, и зачем постоянно сюда приходил?
– Приходил известно зачем, – пожал плечами Сеня, – Например, его любовница здесь жила.
– Нет-нет. Это невозможно, – покачал головой профессор, – Я изучил о Распутине множество документов. Он никогда никого не любил. Даже себя самого. Любовь таким злодеям недоступна. Они напрочь лишены ее, – уверенно произнес он.
Однако Сеня в его словах усомнился.
– Не знаю. Я читал, что как-раз у Распутина было много женщин. Известный историк написал об этом.
– Это другое. Ты не понял, – отмахнулся Рисин, – Женщин, и в первую очередь из самых верхних слоев, злодей совращал своим обычным способом. Гипнотизировал их, подпаивал вином, и они безумно влюблялись в этого дурно пахнущего чесноком и потом мужлана, – брезгливо поморщился Рисин, – После он делал с этими женщинами все,  что хотел. Одна из причин, почему его убили, была именно в этом.
– Да, историк так примерно всё и описал, – согласился Сеня, и на этом тема плотских развлечений Распутина исчерпалась. Ни он, ни профессор продолжать ее не хотели  и вернулись к тому, с чего Рисин начал беседу – к постояльцам дома начала века. А точнее со времен Октябрьской революции.
– Если Вам нужен список жильцов того времени, то я могу его разыскать. Он должен быть в Википедии, –  предложил профессору Сеня.
– Нет. Список из архива у меня есть, – отказался Рисин, – В нем нет нужных  фамилий. Я пытаюсь выяснить, кто из белых офицеров проживал здесь временно в период революции и гражданской войны. Полагаю, ты  как экскурсовод  должен  знать фамилии этих людей, или тех, кто может их помнить. А ты мне про список из Википедии, – упрекнул он гида.
– Таких не осталось, – качнул головой блогер, – Умерли.
– А ваша соседка за девяносто?  – пытливо поинтересовался у него Рисин, – Ей сейчас сколько, если точно?
– Если точно, то девяносто пять лет и восемь дней, – поддел ученого мужа Сеня.
Дотошность профессора начинала раздражать беспечного гида. Однако, почувствовав, что он переборщил, Сеня пояснил, – Восемь дней назад мы отмечали Полины Карловны день рождения.
– Так это прекрасно! – воскликнул Рисин, – В год октябрьской революции ей было двенадцать. Подростки, а девочки подростки в особенности, в этом возрасте наблюдательны как никогда. Пойдемте к ней прямо сейчас и поговорим, – встал он, намереваясь немедленно посетить Полину Карловну.
Сеня тоже поднялся со скамейки, но без энтузиазма, и сделав пару шагов остановился.
– Интересно, что еще придумает этот шустрый парень, чтобы отказать мне?  – пронеслось в голове у Рисина, и он начал сердиться.
Сеня разгадал о чем думает профессор и объяснил свою нерешительность просто и убедительно.
– Сегодня поговорить с Полиной Карловной не выйдет. Явиться к ней с кондачка плохая идея. Она дама благородных кровей и без предварительной договоренности откажется с нами беседовать.  Лучше мы сделаем это завтра, – посмотрел он в глаза Рисину, и тот с блогером согласился.
– Хорошо, пусть будет завтра. Но к себе вы можете меня пригласить с кондачка? У нас то с вами кровь обычная, а от здешней сырости я промерз до костей.
– Ко мне запросто. Выпьем чаю, – обрадовался Сеня, и они  зашагали к подъезду дома.
На нужный этаж поднялись в лифте, вошли в коридор коммунальной квартиры и застряли. Пришлось протискиваться мимо сваленных у порога строительных материалов. Кухонные столы и газовые плиты для каждой комнаты располагались  напротив их дверей у противоположной стены коридора. Его ширина позволяла разместить их там у окон, формируя пространство общественной кухни.
– Мало того, что отопление отключили, так еще и ремонт затеяли, – пояснил Сеня, пройдя первым. Рисин последовал за ним, и им вновь пришлось остановиться.
Перед Сеней распахнулась дверь комнаты  и перекрыла и без того узкий проход.
Из комнаты вышел парень в синем халате, какие носят техники. В одной руке он держал сумку с инструментами, а в другой ведерко раствора, похожего на сметану, но серого цвета.
– Паша, привет, – обратился к нему Сеня, – Ты это к кому с инструментами?
– Дядя Яша попросил плитки на камине поправить. Строители кОзлы вносили и три штуки сбили.
– Понятно, они еще те ребята. Козлы вносили кОзлы и разнесли полквартиры,     – продекламировал Сеня, – Не столько сделают, сколько испортят. Это ты, Паша, мастер, а они так..., – махнул он рукой, – С утра не просыхают, а к обеду уже устали.
– Да, развели они тут бодягу. Неделю у Якова Ароновича в двух комнатах возились. Пришлось его фарфоровые фигурки себе забрать.
– Зачем? – нахмурился Сеня, – Эти фигурки я с детства помню. На камине как-раз и стояли. Им лет двести. Больше чем дому.
– Я их временно взял, чтобы не испортили. Подкрашу и верну, – пояснил  Павел.
– Ну, да. Ты же у нас реставратор, – успокоился Сеня.
Эти фигурки ему нравились с детства, и он привык видеть их у дяди Яши.
  Яков Аронович как-раз вышел из своей комнаты, услышав что Паша стоит у его двери. Поздоровавшись сразу со всеми, он попенял Сене, что тому пора образумиться  и заняться настоящим делом, а не бесполезным блогерством.
– Согласитесь. Такой ерундой и на хлеб не заработаешь, – обратился он к Рисину, приняв его за чиновника налоговой инспекции.
Сеня со дня на день ожидал налоговой проверки, и дядя Яша решил подыграть ему  по-соседски. Парень скрывал доходы от налоговых служб.
– Согласен, блогерством сыт не будешь, но тут кому что. Я тоже занимаюсь финансово безнадежным делом, – Рисин вынул из портмоне и вручил Якову Ароновичу визитку, – Интересуюсь всякими редкостями. У вас я слышал есть фарфоровые фигурки много старше вашего дома. Знаете об их происхождении?
– Нет. Мои родители поселились здесь после гражданской, а эти фигурки еще и раньше. Достались от предыдущих жильцов. Их то ли убили в те страшные годы, то ли они выехали заграницу.
– Ну, вот. А я вам что говорил? – Рисин переадресовал вопрос Сене, – Даже неодушевленные статуэтки передают информацию, а сколько можно узнать от живых людей?
– Люди скрытные, а керамическим болванчикам все без разницы. Мы  вот  без горячего чая простудимся, а им хоть бы хны при любой погоде, – съехидничал на замечание профессора Семен.
Ловкий на колкое словцо парень нравился Рисину все больше и больше. Он по-дружески тронул его за плечо и заявил, что чай они идут пить безотлагательно.
Соседи разошлись. Рисин отправился к Сене пить чай, а Павел приступил к ремонту камина в квартире Якова Ароновича.
Надо сказать, что квартира дяди Яши и его жены Нины Иосифовны отличалась от прочих в лучшую сторону. В ней имелись две просторные комнаты. Одну из них с камином и балконом супруги оборудовали под салон, а во второй у них была спальня. В других коммунальных квартирах ни каминов, ни балконов не было.
Рисин у блогера задерживаться не стал. Они лишь выпили чаю и договорились встретиться на следующий день в двенадцать. Сеня нашел это время оптимальным для визита к Полине Карловне. Вставала она в десять, в одиннадцать завтракала  и к двенадцати часам находилась в хорошем расположении духа.
Проходя мимо комнаты Якова Ароновича в туалет Рисин расслышал как Павел простукивает облицовку камина. Профессор разбирался в таких делах.
Павел работал профессионально. Установить на место три отлетевшие плитки он счел недостаточным. Нерадивые строители могли зацепить облицовку и в других местах. И, хотя она там не отлетела, это могло случиться со временем.
По счастью прочих повреждений на лицевой поверхности камина не оказалось. Но когда Паша начал  простукивать его верхнюю полку, звук от молоточка сменился в ее середине на глухой. Там имелась пустота. Павел попытался легкими постукиваниями     отделить центральную плитку полки, но она не поддалась.
 Можно было оставить и так. Керамическая отделка с горизонтальных поверхностей, как правило, не отваливается.
Но Павла такое положение не устроило. Он решил простучать каминную полку с ее обратной стороны – изнутри камина, и отделить  центральную плитку за счет вибрации от ударов. Однако результат остался тот же.
– Ну, что же. Если от молотка вещь не разбилась, то без него она тем более не разобьется, – сообщил он Якову Ароновичу и сложил принесенные инструменты в сумку.
Дядя Яша удовлетворенно кивнул. Камину вернули его первозданный вид. Паша развел руками – мол сделал всё что смог и, по отработанной годами привычке, решил проверить не повредился ли кирпич в камине от постукиваний. 
Он провел ладошкой по кладке камина под  полкой и нащупал в середине некий изъян в виде впадины.
Для нынешних кирпичей подобные дефекты обычное дело. Но у кирпичей дореволюционных, да еще для укладки в камин,  такого быть не могло. Павел вновь потрогал проблемное место, заглянул внутрь и попросил у Якова Ароновича фонарик. Требовалась подсветка.
Однако, когда дядя Яша вернулся, фонарик уже не понадобился. Павел засунул отвертку в углубление дефектного кирпича,  она вошла туда на пять миллиметров и ударилась о металл. Паша легонько провернул отвертку, и ее шлиц зацепился за усик. В следующий момент он вынул из камина металлический штырь – затвор.
– А камин ваш с секретом, – показал он дядя Яше затвор, – Под облицовкой  полки у него тайник.
– Все, что там найдется, твое, – шепотом произнес Яков Аронович, – Мы с женой пенсионеры и бездетные, а ты молодой.
– Нет, – улыбнулся Павел, поддевая ножом центральную плитку, – Камин ваш, и всё что в нем тоже ваше.
Плитка отделилась, и Паша вынул из тайника деревянную коробочку размером в четверть ладони.
– Держите, открывайте! – передал он её Якову Ароновичу.
Тот в сомнении взял коробочку, подержал и открыл.
Коробочка оказалась футляром. В ней лежало простенькое кольцо из оникса молочного цвета.
– Красивое. Недорогое, но очень редкое. Старинное, – рассмотрел кольцо Павел, –  Предложите его жене. Ей понравится, такого ни у кого не будет.
Яков Аронович вынул колечко, и его охватило беспокойство. От кольцо исходило тепло. Мягкое и согревающее оно стало распространяться по всему телу.
Так продолжалось несколько секунд. И вдруг все  переменилось. Якова Ароновича бросило в жар, вены на висках вздулись – в них бешено пульсировала кровь. Речь у старика отнялась, и он выронил кольцо на пол.
Кольцо упало к его ногам, и не покатилось, как это бывает обычно, а сразу легло плашмя. Жар и бешеное колочение в висках прекратились,  к Якову Ароновичу вернулся дар речи.
– Нине Иосифовне кольцо не нужно. Даже не буду говорить ей. Она их не носит, – выдавил он из себя. 
– Возьми его себе. Ты реставратор, коллекционер. Пожалуйста, – посмотрел он Паше в глаза, и тот согласился, поднял кольцо, полюбовался им, уложил в футляр и опустил  в карман халата.
Напряжение от находки тайника и его содержимого улетучилось. К Дяде Яше вернулось хорошее настроение.
– Можем камин растопить, – предложил ему Павел, – Дымоход чистый, в доме холодно. Сам Бог велел разжечь   огонь.
– Ты думаешь выйдет?  – с опаской спросил Яков Аронович, – При мне этого не делали.
– Выйдет, – бойко ответил Паша, прошел на балкон, взял пару досок из тех, что оставили там строители, и распилил на поленья.
Огонь в камине разгорелся с первой спички. Тяга у печи оказалась отменная. Комната быстро наполнилась теплом. И не тем душным, что исходит от радиаторов отопления, а золотисто-багровым излучением живого огня, охватившего стопку поленьев.
Стало уютно, уходить от камина не хотелось. Яков Аронович предложил Павлу остаться на чаепитие. Нина Иосифовна приготовила в этот день свои фирменные печенья с ароматом яблок и апельсинов.
За беседой засиделись до полуночи. Хозяева, в прошлом искусствоведы, любили и умели поддерживать беседы, и не на бытовые темы, а познавательные, наполненные смыслом и юмором.
Павел ушел от них ближе к полуночи. Яков Аронович и Нина Иосифовна оправились спать, а он  примерно на час задержался на общей кухне.
Сосед Потапов вернулся с работы пьяный, буянил, требовал от жены принести ему из ларька пива. Лариса Геннадьевна,  его жена, не могла с ним справиться. Павлу пришлось ей помогать. Наконец, после долгих уговоров дебошир сдался, и жена увела его из общей кухни в их  комнату.
К себе Паша добрался за полночь, уставший и раздерганный от переговоров с пьяным соседом. Хотелось побыстрее лечь спать.
Он разделся, разобрал постель, но сразу ложиться не стал – вспомнил о кольце из тайника. Оставлять его в рабочей одежде не хотелось. Павел вынул из кармана халата футляр и открыл его. От кольца исходило серебристое свечение. Павел поднял его к свету, и свечение исчезло. Точнее, оно перестало выходит из него наружу, и вернулось внутрь ободка, сделав кольцо почти что прозрачным.
– Наверное, показалось. Вряд ли оно светится. С молочным ониксом так бывает, – решил Павел и вернул кольцо в футляр.
Затем он открыл коробку, где держал разного рода вещицы. Их реставратор покупал на «блошином рынке», находил в развалах мебели на выброс, и теперь в его коробке хранились старинные часы, диковинные механизмы от игрушек прошлого века и разного назначения детальки из латуни и бронзы. К ним добавилось и кольцо из оникса в деревянном футляре.
                ***
 В Германии в башне замка Вевельсбург за столом друг напротив друга сидели двое мужчин. Один в монашеской сутане – она прикрывала его лицо, а второй, достаточно молодой человек, в светском костюме. Тот, что был в сутане, изучал текст старинной книги. Ее страницы обветшали и пожелтели. Открыта она была на последних страницах.
Стол, за которым они сидели, стоял в глубине зала.
– Его нашли, – произнес монах, задержав палец на строчке текста, поднял глаза и посмотрел наверх.
Там из купола башни свисала цепь с хрустальным распятием Христа в перевернутом виде. Христос висел вниз головой, и его тело пронизывало копье от   сердца до  черепа. Стальной наконечник копья вошел в голову Спасителя и застрял в ней.
Цепь раскачивалась, и когда распятие оказалось на некотором удалении от центра купола, оно сорвалось, ударилось о мраморный пол и рассыпалось на мельчайшие осколки. Копье наконечником пробило каменный пол и  так и осталось торчать. 
– Оно освободилось, – положил ладонь на страницу книги тот, что был в сутане.
– Это хорошо или плохо?– спросил у него собеседник.
– И то и другое. Всякая вещь и всякое действие имеет две стороны. Вопрос лишь в том какую из них выбрать. Мы свою сторону выбрали. Цивилизация зашла в тупик. Наш долг и наша задача вернуть людям свободу. Абсолютную! Как она есть в дикой природе. Все моральные ограничения и запреты необходимо снять. Христианские заповеди должны уйти в прошлое навсегда.
– В этом нам поможет открывшаяся находка, – произнес мужчина в светском костюме.
 – Да. Эту вещь нужно доставить к нам. И сделаешь это ты, – монах закрыл книгу, встал из-за стола и прошел к копью, торчащему из пола. На белом мраморе пола имелись тонкие нити серого цвета. Они расходились от центра меридианам и кольцами параллелей.
Монах склонился к полу, достал из кармана нить мелких бусин и проложил её от наконечника копья к линиям меридианов, а потом — параллелей, производя  какие-то измерения.
Затем он снял с полки рукописную книгу и, вернувшись к столу, стал её перелистывать. Страницы книги были испещрены столбцами цифр. Дважды он останавливался, прикладывал палец к нужной записи и замирал.
Мужчина в светском костюме неотрывно наблюдал за его действиями, и вздрогнул, когда тот закончил и поднял на него глаза. Он ожидал от монаха некоего решения – важного и ответственного.
– Оно в Санкт-Петербурге, в доме на набережной Фонтанки, – произнес монах, –  Ты, Дидье, поедешь туда и привезешь его.  – сказал он.
Тот поднялся, поклонился наставнику и спросил:
– Учитель, а как я найду его в этом огромном доме?
– Ты поймешь это на месте. Поезжай прямо сейчас, – монах прикоснулся к голове мужчины в костюме, и тот удалился.
От учителя Дидье вышел завороженный. Задание Наставника он готов был исполнить, каких бы жертв ему это не стоило и каких бы трудностей ему не пришлось преодолеть ради их Великой цели. Люди получат свободу любви без предрассудков морали. Слабые не смогут упрекать в хитрости успешных. Родители не будут мешать своим детям, требуя безусловного послушания. Развитие человечества пойдет по  пути свободы.
                ***
Ночью Яков Аронович проснулся от стука хлопнувшей двери балкона. Он встал, прошел в салон. Балконную дверь не заперли должным образом, она открылась и от порывов ветра ударялась о косяк. Камин потух, тепло из комнаты улетучилось. Старик поежился, подошел к двери и хотел замкнуть ее, но не смог этого сделать – мешала принесенная ветром ветка. Она застряла в дверном косяке, и вынуть ее со стороны комнаты не получалось. Пришлось выйти на балкон.
Там было уже совсем зябко. Яков Аронович вытянул из дверного проема ветку, отбросил в сторону и хотел вернуться в комнату, когда услышал жалобный писк.
В ограждении балкона застрял вороненок. Его лапка просунулась между прутьев ограждения, он  поранился до крови и выбился из сил.
Яков Аронович протянул руку к решетке чтобы освободить  птенца, но не дотянулся.   Мешал оставленный строителями штабель из досок. Пришлось влезть  на на него.  Оттуда достать птенца не представлялось сложным. Старик уже почти  освободил  вороненка, но с тем случилось нечто невероятное. Он зашипел, замахал крыльями, глаза его стали зелеными, и он начал превращаться в огромную хищную птицу.
Мгновение, и стервятник оказалась на воле, растопырил  лапы и бросился на Якова Ароновича. Тот едва успел прикрыть руками лицо от   страшных когтей. Птица отскочила и повторила бросок с новой силой. Несчастный спасатель попятился к ограждению балкона. Доски штабеля, на котором он стоял, посыпались у него из под ног, Яков Аронович потерял равновесие и сорвался с балкона.
В свободном падении его тело стало невесомым, потом он ощутил сильнейший  удар, будто на него обрушился молот многотонного пресса. Жуткая боль пронзила Якова от головы до пяток. Он закричал, и всё исчезло. Стало спокойно и невыносимо тихо. И в этой вязкой тишине он услышал удаляющийся голос жены:
– Яшенька, очнись. Тебе приснился кошмар. Вставай же, вставай, – всё затихал и затихал ее голос, пока совсем не исчез.
Яков Аронович лежал в супружеской кровати на спине с открытыми глазами, уложив руки вдоль туловища. Нина Иосифовна трясла его за плечо и не могла привести в чувство. Муж не реагировал.
Тогда она сбросила одеяло и помчалась к стационарному телефону, висевшему в общем коридоре у входной двери.    То, что у нее есть мобильник, и по нему можно вызвать скорую помощь она позабыла. Действовала по привычке, сложившейся в прежние времена.
В коридоре были свалены пустые ведра, оставленные строительной бригадой. Нина Иосифовна в спешке не заметила их, и они с грохотом разлетелись в разные стороны.
Диспетчер скорой долго не отвечала. Нину Иосифовну трясло. И, когда наконец ей ответили, стала говорить отрывисто и быстро, умоляла приехать немедленно – её мужу стало плохо, и он не приходит в сознание.
А с той стороны не спешили, записали адрес, стали выяснять подробности. Нина Иосифовна нервничала, срывалась на крик.
На шум опрокинутых ведер и мольбы о помощи в коридор вышла Лариса Геннадьевна. Спросонья она щурилась, зевала  и, когда поняла, что соседка вызывает неотложку, спросила у нее:
– Твоему Яше плохо?
– Да-да, совсем нехорошо, – нервно отмахнулась Нина Иосифовна, продолжая давать диспетчеру объяснения.
– Бывает, – проронила Лариса Геннадьевна, и так как жена Якова Ароновича ее не слушала, продолжила рассказывать в сущности самой себе,  – Мой вот тоже: "Отстаньте, мне плохо". Пятый день не просыхает. 
– Это ты о ком? Кому плохо, – подошел к Ларисе Геннадьевне ее муж. 
Он тоже проснулся и вышел в коридор в майке и пижамных штанах.
– Яша лежит без сознания, – ответила ему Нина Иосифовна, вешая трубку.
Диспетчер приняла   вызов, и несчастная женщина  растерялась, не понимая, что ей теперь делать.
– Ну так надо его привести в норму, а не трезвонить куда попало, – буркнул Потапов и направился в квартиру соседей. Дверь в нее была распахнута настежь.
Нина Иосифовна поспешила за ним. Диспетчер скорой помощи посоветовала ей  до приезда врачей дать мужу таблетку валидола и, вернувшись в квартиру, первым делом она вывалила на стол имевшиеся в доме лекарства и стала перебирать их в поисках нужного.
Глядя на ее старания Потапов неодобрительно крякнул и тоном знатока спросил:
– Коньяк есть?
– В буфете, – машинально ответила ему Нина Иосифовна.
Потапов открыл сервант, вынул из него бутылку «Арарата» и  рюмку.
– Лучшее средство привести человека в чувство - это налить ему грамм пятьдесят, – пояснил он, направляясь в спальню.
Яков Аронович лежал в прежней позе с вытянутыми вдоль тела руками. Потапов наполнил рюмку, поставил бутылку  на прикроватную тумбочку и встал у кровати. Оставалось лишь помочь Якову выпить «лекарство». Рюмку Потапов держал наготове.
Нина Иосифовна к этому времени нашла валидол и вбежала в спальню. Предложение соседа дать Яше пятьдесят граммов коньяка вместо лекарства ей не понравилось, и она ринулась  остановить его. Вслед за ней в спальню вошла Лариса Геннадьевна.
Однако вмешательства женщин не потребовалось. Потапов приподнял голову Якова Ароновича и сразу опустил её на подушку.
Обернувшись к вошедшим он, не проронив ни слова, перекрестил рюмку и опрокинул ее в рот. Нина Иосифовна вскрикнула.
Есть ситуации, когда комментарии не требуются. Без них всё становится лишь очевиднее.
–   Умер?  – тихо спросила у мужа Лариса Геннадьевна.
– Похоже, что так. Я не доктор. Приедут – скажут, – Потопов развернул стул спинкой к трюмо и присел на него.
Врачи скорой помощи приехали на удивление быстро. Нина Иосифовна стояла у изголовья кровати и тихо плакала. Лариса Геннадьевна неловко приобняла ее за плечи.
Без чувства сострадания обнять человека можно, но выходит это механически. Нина Иосифовна не замечала присутствия рядом с ней соседки, будто той и не было.    Сердце Ларисы, не знающее тепла, не могло предложить его страдающей женщине.
Старший врач бригады скорой помощи быстро подошел к кровати, приложил пальцы к виску Якова Ароновича, посветил фонариком ему в зрачки и отстранился.
–  Товарищ умер. Я напишу об этом в Заключении и вызову милицию, – объяснил он и, когда никто ему не ответил, обратился к Нине Иосифовне.
– Это вы нам звонили? Ваш муж спал, вскрикнул во сне и отключился?
Нина Иосифовна закивала, глотая слезы.
– А с вечера все с ним было нормально? – продолжил врач, – Вы поужинали и легли в кровать?
– Нет, мы почти ничего не ели. Только чай и немного печенья, – пояснила убитая горем женщина.
– А это?  – врач показал на бутылку коньяка на прикроватной тумбочке.
– Нет, Яша не пил. Это…  –   Нина Иосифовна замешкалась, подбирая ответ.   За нее ответил Потапов.
– Это я пил коньяк, – проронил он и, в подтверждение своих слов, наполнил рюмку и залпом выпил ее, – А покойный спиртное не уважал, – цокнул он языком.
                ***
Утренний рейс из Берлина в аэропорт Пулково прибыл по расписанию. Мужчина в светлом плаще спустился по трапу, поежился от холодного ветра и прошел в автобус. Одежда и манера поведения выдавали в нем иностранца. Багажа у него не было, он быстро прошел пограничный контроль, на выходе из аэровокзала взял такси и поехал в центр Питера.
Там он вошел в подъезд респектабельного дома, поднялся на третий этаж и позвонил в дверь квартиры. Здесь его ожидали и тут же открыли. Горничная провела посетителя в кабинет, где за столом сидел немолодой лысеющий мужчина спортивного телосложения.
– Жак Дидье, – представился  иностранец.
 - Владлен, - поднялся ему навстречу хозяин квартиры.
Дидье кивнул ему и без приглашения сел в кресло напротив.
– У меня масса дел, поэтому сразу изложу мою просьбу, – пояснил он.
– Да, конечно. Я вас слушаю, – положил ладони на стол хозяин квартиры.
– Мне нужен миллион долларов, и я должен получить их сегодня, – произнес гость.
– Миллион… – растерялся Владлен, но тут же собрался и заговорил уверенно.
– Я вам очень обязан и согласен даже на большую сумму, но в мэрии я начал работать недавно. А для таких денег надо время, – произнес он, не отрывая глаз от гостя.
– Конечно. Мы это учли, – произнес Дидье, – Меня устроит, если деньги будут фальшивые. Возьмите их на вашей прежней работе. Три дня назад поймали чеченцев с пятью миллионами очень хорошего качества.
– А вы владеете информацией, – то ли похвалил иностранца, то ли озадачился  его осведомленностью Владлен.
– Ну  а разве может быть по другому? – улыбнулся Дидье, – Информацию для ваших служб формируют у нас. Поэтому я приду за деньгами к одиннадцати. А сейчас девять, – посмотрел он на часы и, выложив на стол пустой дипломат, пояснил –   Чтобы вам не искать упаковку.
                ***
Рисин, как и договаривался накануне с блогером Сеней, вошел во двор дома набережной Фонтанки ровно в двенадцать. 
Дурные предчувствия не оставляли профессора с утра, а когда он увидел траурные венки у подъезда,   то расстроился окончательно.
– Опять неудача, – произнес он с досадой, – Вчера этот щегол отговорил меня, а сегодня еще хуже.
Рисин остановился, задумался и направился к подъезду. 
Там его и встретил Сеня.
– Извините, профессор, – потупился блогер, – Сегодня не получится встретиться с Полиной Карловной.
– Это понятно, – проронил Рисин, – Зря я послушал вас. Представилась редкая возможность поговорить с живым свидетелем гражданской войны, можно сказать с последней из «могикан», а теперь всё.
– Нет-нет. Полина Карловна жива и здорова, – залепетал Сеня, – Умер Яков Аронович. Вчера мы с ним разговаривали, а ночью он умер прямо во сне.
– Да, припоминаю его. Жаль. К нему еще  мастер пришел починить камин? –  уточнил Рисин у собеседника
– Вот именно. Мистика какая-то. Приводил в порядок камин, ничем особенно не болел, – посетовал Сеня и захотел узнать, что думает об этом компетентный человек.
– Вот вы профессор, специалист по  паранормальному, можете объяснить, почему здоровый человек взял и умер?
– Нет, не могу, – отклонил вопрос Рисин, – Смерь процесс естественный и к паранормальному отношения не имеет. Её причины изучают медики.
Тема смерти не из приятных. Оба замолчали и обернулись, когда к ним обратился странного вида мужчина. Он стоял у траурных венков и воспользовался возникшей в их разговоре паузой.
Странность мужчины проявлялась прежде всего в том, как он был одет. В светлом плаще и в туфлях на тонкой подошве он походил на отдыхающего сочинского курорта, телепортированного в Северную Пальмиру из города пальм и магнолий.
– Извините, я стоял рядом и случайно  услышал, о чем вы говорили. Меня зовут Жак Дидье, я француз русского происхождения. А Вы живете в этом доме и знаете умершего? – обратился он к Сене.
– Да, я сосед Якова Ароновича, – подтвердил Сеня, гадая, что понадобилось от него иностранцу, но тот   обратился к Рисину.
– Вы профессор и специалист в области паранормального.  Я правильно понял?
– То, что я профессор,  верно, а оценку моей квалификации давайте отставим. Вы, собственно, что хотите?  – осадил бесцеремонного француза Рисин, но тот не стушевался и продолжил говорить в прежней манере.
– Меня – дилетанта, господин профессор, интересует ваше мнение о необычных событиях последних дней. На прошлой неделе я осознал, что в Санкт-Петербурге живет мой дальний родственник  и   решил с ним познакомиться.
– Вы осознали или вам об этом сообщили? – уточнил Рисин, желая   «расставить все точки над и» в рассказе иностранца.
– Осознал, – ответил Дидье, – Я знаю русский язык и отличаю значения этих слов. Дело в другом, в моей интуиции. Известно, что именно она помогает нам осознавать неясные ситуации. И вчера, представьте, – француз перевел взгляд на Сеню, – меня  встревожили мысли о моем троюродном дяде из Питера и не оставляли до вечера. Я приехал, а он умер.
– Странно, – проронил Сеня, – Яков Аронович не говорил, что у него есть родственники за границей. А теперь, когда его не стало, вы приехали. Хотите получить наследство?  – ехидно спросил он, – Только это не выйдет. Квартира не освободилась. В ней остается жить супруга дядя Яши.
Колкое замечание блогера могло обидеть или рассердить. Но Дидье пропустил его мимо ушей и ответил сдержанно.
– Я бизнесмен  и привык платить за всё, что мне нужно. Квартиру моего дяди я хотел бы купить. Приобрести за деньги.
– Так тоже не выйдет, – заявил Семен, – Юридически это комната в коммунальной квартире. Нужно согласие остальных жильцов и мое тоже.
– Вот как? – выразил удивление француз, – У вас столько лет перестройка, а коммуны по-прежнему сохранились?  Это же ненормально, – обратил он свои слова Рисину.
Профессор пожал плечами.
– Да. В коммуналках проживать некомфортно, – согласился он, – Однако наши граждане ценят не только комфорт, но и престиж своего жилища, и нередко второе важнее. Вот вы почему хотите купить здесь квартиру?  В доме архитектора Лидваля на набережной Фонтанки?
– Я?  – задумался Дидье и ответил весьма обтекаемо:
– Чтобы понять зачем мне квартира в Санкт-Петербурге, нужно много лет провести в эмиграции. В двух словах это не объяснить. Вы не поймете.
– Как раз я пойму. На все сто подхожу под определение эмигранта со стажем, – произнес Рисин, – Почти тридцать лет живу за границей. В разных местах: Греция, Турция, Сирия. Более семи лет провел в Иерусалиме, а сейчас остановился на Мальте. Я изучаю религиозные артефакты, историю Крестовых походов.
– Интересно...  – Дидье пристально посмотрел на профессора, – Тогда в некотором смысле мы с вами коллеги. Правда, вы человек науки, а я бизнесмен.
– И как эти сферы могут пересекаться?  – усомнился Рисин.
– Вполне, – уверенно произнес Дидье, – Мы выполняем строительные работы в базиликах и замках. Они ветшают и требуют реконструкции с учетом современного применения. Заодно  я многое узнал о христианской вере. Не столько как вы, но в основных вопрос вполне разобрался, – обвел он глазами своих собеседников.
Сеня   решил, что француз обратился к нему  и бесцеремонно вмешался в беседу.
– Если вы, господин Дидье, стали знатоком христианской веры, то ответьте мне – зачем Бог дал людям заповеди? Он ведь сделал человека разумным, а потом выдал ему наставления, как неразумному школяру.
– Полагаю, что это он сделал зря, – проронил Дидье, – Эти заповеди нужны людям слабым для оправдания их неуспехов. Тем, кто не имеет смелости иметь желания без ограничений. А для другого они зачем? Вот спросите профессора.
– Разве плохо, если человек не будет себя ограничивать?  – спросил он у Рисина.
Профессор помедлил. Рассуждения француза его насторожили.
– Люди без ограничений опасны, – вынес  он вердикт. 
Дидье рассмеялся.
– Опасны как раз не они. Опасны тихони. Не зря же придумали поговорку: «В тихом омуте черти водятся». А  когда у них случается облом, хнычут, что их бес попутал.
– А разве не дьявол искушает людей? Известное дело – его делишки, – заметил Сеня, чем возмутил до этого спокойного иностранца.
– Нет-нет! – замахал он руками, – Дьявол никого и никогда не искушал! Это навет. Он делает человека свободным исключительно по его просьбе.
Беседа у траурных венков начала переходить в дискуссию о морали  и могла бы продолжаться долго. Оборвал ее подъехавший к подъезду микроавтобус.
Водитель открыл пассажирскую дверь и спросил:
– Если вас трое на церемонию прощания, то садитесь и поедем. У меня график.
– Нас не трое, – оборвал хама Сеня, – Автобус  я заказывал на час.
– Хорошо, – буркнул водитель, закрыл дверь и склонился к баранке.
– Вы с нами поедете?  – обратился блогер к Дидье и Рисину, – Прощание будет в морге. Там для этого есть специальное помещение. Всё организовано цивильно и торжественно. Поедемте! – произнес он в виде приглашения.
Профессор и бизнесмен энтузиазма блогера отправиться в зал для прощания с умершим не разделили.
Дидье от поездки в морг отказался сразу. Сослался на срочное дело и сказал, что приедет на кладбище.
Рисин тоже решил не ехать.
– С вашим соседом мы знакомы не были. Мое присутствие на похоронах будет неуместным, – пояснил он, пожал Сене руку, но прежде чем уйти отвел его в сторону и тихо сказал:
– Француз знал, кто я. И о смерти Якова Ароновича ему сообщили заранее. Странный тип. Поговорим об этом завтра, я буду в двенадцать.
                ***
Стали подходить соседи.  Первыми из подъезда вышли супруги Потаповы. Лариса Геннадьевна по-хозяйски ухватила венки, пронесла их в конец салона  и сама села рядом. Её муж Потапов хмыкнул и подниматься в автобус не стал.
Он подошел к двери водителя, постучал ему в стекло и попросил одолжить сигарету.
– На работе не держу. Нет времени на перекуры, – буркнул водитель и   поднял стекло. 
– Это напрасно, – процедил Потапов, желая вызвать того на разговор.
Но водитель молчал, и Потапову ничего не оставалось, как отойти и уже на ходу бросить:
– Курить надо не по графику, а по желанию. Вон сосед наш жил по правилам. Ни сигарет, ни капли лишнего, а ночью взял и умер.
Немного постояв у пассажирской двери Потапов прошел в автобус к жене.   Стрельнуть сигарету  не вышло, а из его соседей никто не курил.
Вскоре пришли Полина Карловна и ее правнучка Соня. Полина Карловна называла правнучку полным именем Софья Михайловна. Она проживала у бабушки около года – приехала к ней в Питер сразу после окончания школы.
Полина Карловна занимала в коммунальной квартире три лучшие комнаты. Центральная использовалась как столовая и салон и  к ней примыкали две отдельные спальни. И что особо ценно, в квартире имелся собственный туалет. Прочие жильцы пользовались общественным в конце коридора, где располагалась и ванная комната. В коммуналке это обычное дело. А для дамы благородного происхождения, к коим себя относила Полина Карловна,  пользоваться санузлом после посторонних людей было не допустимо. Она заплатила за устройство собственного туалета, а мыться предпочитала ездить в Ямские бани. Их в прежние времена посещал отец Полины Карловны.
До революции квартира принадлежала её родителям полностью.   Впоследствии ее разделили на шесть, и поселили в них семьи разного сословия и достатка. Однако Полина Карловна по-прежнему считала себя здесь полноправной хозяйкой. Правнучку она позвала жить к себе намеренно. Рассчитывала, что со временем той вернут всю жилплощадь. В последние годы такие разговоры ходили.
Соня помогла Полине Карловне подняться в автобус, и они расположились на сиденьях в начале салона.
Последними пришли Павел и его мать Дарья Андреевна. Принадлежащая им жилплощадь состояла из двух смежных комнат. . Однако мать потребовала, чтобы сын сделал из своей комнаты отдельный выход в коридор. Для такого мастера как Павел  это не составило труда, и фактически давало ему отдельную жилплощадь.
Причина такого разделения состояла а том, что Дарья Андреевна занималась карточными гаданиями за деньги. Сын же бизнес матери не одобрял. И более того, мешал ей привлекать клиентов.
Нередко, в самый интимный момент карточного расклада, при объявлении клиентке, скоро ли у той появится достойный кавалер, Павел неожиданно выходил из смежной комнаты.
В тапочках и рабочем халате он шокировал растревоженную гаданием даму, а далее и вовсе расстраивал таинство предсказания.
Варианты были разные. К примеру такие:
– Здравствуйте! Надеюсь я вам не помешал?  – отвешивал Павел нелепый поклон клиентке и сразу спрашивал у матери,  – Мама, ты как считаешь, будет лучше сварить на ужин картошку в мундире или пожарить ее на сале?
Ответить сходу на идиотский вопрос сына мать не могла, и Павел озвучивал свой вариант: «На сале будет лучше, тут и думать нечего», и уходил обратно к себе.
После таких выходок авторитет прорицательницы падал. Поток клиенток снижался в разы.
Но однажды авторитет Дарьи, напротив, сильно вырос.
В тот раз Павел сидел в своей комнате и занимался починкой тонкого механизма часов восемнадцатого века. Работа требовала внимания и осторожности. А в это время в «кабинете» его матери разыгралась настоящая драма. Пышнотелая клиентка в летах рыдала и умоляла провидицу назвать ей имя любовницы мужа. И что хуже всего, она отпускала любовнице такие эпитеты, что Павел не выдержал.
Он отложил работу и вышел в комнату матери. Клиентка вздрогнула и затихла. Павел глянул на нее и строго произнес:
– Вы зря теряется время. Немедленно бегите домой. Муж с любовницей в вашей спальне.
Женщина подорвалась  и помчалась домой, где и застала мужа с любовницей. Досталось обоим, и в заинтересованных кругах разлетелась весть, что провидица работает на пару с сыном, тоже провидцем, и их предсказания безупречны.
Поток клиентов к Дарье возрос  настолько, что образовалась очередь.
А сейчас Дарья Андреевна и  Павел последними сели в автобус, и  жильцы коммуналки отправились в морг на церемонию прощания. Жена Якова Ароновича находилась там с самого утра вместе с племянницей покойного мужа Аней, которая жила в городке неподалеку от Питера и приехала поддержать тетю в трудное время. 
                ***
Жак Дидье вошел в офис агентства недвижимости. О встрече с маклерами он договорился заранее и сразу прошел в кабинет начальницы.
Некрасивая женщина сидела за столом и курила.
– Я Жак Дидье, а вы Лидия Гордеевна, – с порога объявил ей Дидье.
– Да, это я, – затушила сигарету хозяйка агентства.
– Вот и хорошо, – сел в кресло напротив нее француз, – У меня мало времени. Решим всё вопросы сразу  и начнем с вашего аванса, – положил он на стол дипломат.
– Да, так будет правильно, – натянуто улыбнулась Лидия Гордеевна, обнажив потемневшие от курения зубы, и из просто некрасивой женщины превратилась в уродину.
Взлохмаченные волосы пурпурного цвета еще могли бы подойти девушке подростку, но для женщины за пятьдесят это был перебор.
– Ведьма…  – мелькнуло в голове у Дидье, – Работать с ней будет несложно.
– Открывайте, – кивнул он маклерше на дипломат
Лидия Гордеевна расстегнула замки кейса и, увидев его содержимое, обмерла. Он был  доверху набит пачками долларов.
– Здесь миллион, – пояснил Дидье, – Он ваш, если исполните мой заказ за две недели.
– Я исполню, – протянула Лидия Гордеевна, положив ладонь на пачки долларов.
– Уверен, – кивнул Дидье – Вас мне рекомендовали солидные люди. И  у меня есть уточнение, – пояснил он свое задание, – Я хочу купить не только комнаты умершего, но и всю квартиру полностью.
Маклершу такое требование озадачило. Она что-то прикинула и прищурилась.
– Выкупить коммуналку полностью за две недели задача из архисложных. Придется уговаривать всех жильцов сразу. Знаете, сколько это вытянет денег?  – пристально посмотрела она на  солидного покупателя.
– Нет, не знаю, – спокойно ответил Дидье, – У меня достаточно средств. Торгуйтесь, конечно, с каждым, однако не мелочитесь. Предложите им столько, что они и мать родную будут готовы продать ко всем чертям.
– Я поняла, – успокоилась Лидия Гордеевна, – Только деньги для выкупа нужны прямо сейчас.
– Так я вам их выдал,  – Дидье показал на дипломат, чем вызвал у маклерши уже не удивление и растерянность, а гнев. Она выпучила глаза и отпрянула от стола.
Француз рассмеялся.
– Я пошутил, – мило улыбнулся он, – Миллион исключительно ваш. Если вам придется из него что-то потратить на работу с жильцами, я компенсирую эту сумму с процентами. За неделю к ней добавится треть.
– Да, придется. Но я вам верю, – проронила Лидия Гордеевна.
Недоразумение разрешилось. Дидье встал и направился к двери. Но открыть ее не успел. Он лишь тронул ручку, как дверь распахнулась, и в кабинет вошел парень лет двадцати. Розовощекий, в дорогом костюме, белоснежной рубашке без галстука и стильных туфлях.
Не обращая внимания на посетителя крепыш подошел к начальнице и любовно поцеловал ее.
Дидье   заметил это боковым зрением на выходе из кабинета. Еще он услышал как Лидия Гордеевна назвала парня Стасиком, а тот поправил ее, что он Станислав с дипломом риэлтора.
– Ведьмы во все времена отличались сладострастием. И эта тоже не изменила традициям похоти, – уже за дверью проронил Дидье и покинул агентство.
Сейчас ему надо успеть на кладбище.
        Глава 2.
Дидье вышел из офиса агентства, включил телефон и пару минут вел разговор. В основном слушал и завершил беседу словами: «Учитель, я вас понял и сделаю как вы сказали».
Тот с кем он говорил – мужчина с крупными чертами лица на этот раз был одет в деловой костюм, его монашеская сутана висела в шкафу на плечиках. И находился мужчина не в башке замка, а в обычном кабинете.
Завершив беседу Дидье отключил телефон и сел в поджидавшее его такси.
Водитель кусал бутерброд и, не прожевывая, проглотил последний кусок.
– Я с вами с самого утра. Не обедал, извините, – вытер он рукавом губы.
Объяснился он вежливо, однако его кавказский акцент говорил об обратном. Водитель недоволен.
Дидье ухмыльнулся и, прежде чем сказать таксисту куда они поедут теперь, спросил у него:
– Это хорошо или плохо, что я взял тебя на весь день?
– Канешна, харашо. Только харашо, – произнес таксист.
Для южан, а для кавказцев в особенности, интонация голоса имеют значение большее сами слова. Порой они противоположны, и тогда следует ориентироваться на интонацию. За вежливыми оборотами речи может скрываться раздражение или упрек, но интонация выдает обман. Подделать слова просто, а с интонацией так не выходит.
– Однозначно хорошего не бывает, – проронил Дидье, – Всякая вещь имеет две стороны. А ты говоришь, что получить работу это только хорошо.
– Э... Я не про работа сказал, – эмоционально повел рукой кавказец, – Я про деньги. У них плохой сторона нет. Только хороший. Мы сейчас куда поедем?
– Сейчас на кладбище. А потом я тебя попрошу об услуге. За деньги, – Дидье вынул из кармана пачку долларов и взял из нее несколько крупных купюр.
– Думаю, так будет хорошо, – передал он водителю триста долларов.
– Спасибо, – обронил таксист, ожидая о какой просьбе его попросят.
Она оказалась необычной. И хотя речь шла о девушке, иностранца не интересовали представительницы древнейшей профессии.   
– Я приехал повидаться с дядей, а он умер, – начал он объяснения.
– Плохо, – проронил таксист, – Вы, наверное, любили друг-друга.
– Нет. Дядя меня не знал. Я только нашел его. Он был мне двоюродный. А из близких, кроме жены, у него есть только племянница. Ее зовут Аня, – назвал таксисту имя девушки Дидье.
– Красивое имя, – подтвердил кавказец, – Ани красивые.
– Я не знаю какая она. Но, думаю, что вы правы. Она приехала сегодня и сразу после похорон уезжает. А это не совсем хорошо. Супруга покойного остается одна.
– Да, совсем не хорошо. Как это бросить человека одного, если у него горе?, –   произнес таксист.
– Конечно, нельзя, – согласился Дидье, – Будет правильно, если Аня побудет с тетей еще день или два. И вы можете это устроить, – произнес он уверенно и в виде просьбы одновременно.
– Я...?, – удивился кавказец.
– Да. В этом и состоит моя просьба. После кладбища Ане нужно сразу уехать. У нее поезд, а времени в обрез. Я предложу ей, чтобы на вокзал её отвезли вы.
– И я по дороге скажу, что у меня сломалась машина, – продолжил замысел иностранца таксист и тут-же его опроверг, – Допустим, мы встали, а она выйдет и доедет на вокзал с кем-то другим. Тем более, если она красивая, – пожал он плечами.
– Нет. Вы доедете без поломок. Но на другой вокзал. Ей надо на Балтийский, а ты отвезешь ее на Ладожский, – Дидье перешел с водителем на «ты», и, не дав ему возможности возразить, твердо пояснил, – За это я заплатил тебе триста баксов. А на вопрос девушки, почему ты привез её не туда, скажешь: «Это чертов иностранец перепутал названия вокзалов».
– Хорошо. Такси заказали вы, мое дело маленькое, – промямлил водитель, – Куда сказали, туда и отвез. Сейчас вот заказали кладбище, – завел он мотор и тронулся с места.
Дидье, пока они ехали, не проронил ни слова, и лишь на подъезде попросил остановиться в отдалении от кладбищенских ворот. Там он дождался появления катафалка, и сказал таксисту проследовать за ним, но не подъезжать вплотную. И остановил такси Дидье метров в пятидесяти.
Из автобуса стали спускаться соседи Якова Ароновича. Француз двинулся им навстречу – он рассматривал выходящих. Ветер к этому времени усилился и стал порывистым.
Первыми из автобуса спустились реставратор Павел и Аня. Павел подал ей руку и в этом момент порыв ветра сорвал с головы девушки берет, и тот покатился по дороге. Француз подхватил его и элегантно подал хозяйке.
– Жак Дидье, – представился он, – А вы, наверное, племянница дяди Яши.
– Да..., – протянула Аня, – Сеня сказал, что вы приехали из заграницы, и тоже его племянник, только двоюродный.
– Даже троюродный, – легонько улыбнулся француз.
Здесь надо сказать, что его улыбка, хотя и была приветливой, на Аню она произвела необычное действие. Сразу Аня почувствовала беспокойство на уровне страха, а в следующий момент оно улетучилось, и ей показалось, что с незнакомцем она где-то виделась. Аня напряглась и задумалась над этим, но Дидье сразу расставил всё по местам.
– В России я впервые, и мы не знакомы, – пояснил он, – Хотел бы поговорить с вами после поминок. Вы не будете против, если мы расскажем о себе друг-другу?
– Я не против, – пожала плечами Аня, – Только поминок не будет, и мне сегодня надо вернуться домой.
– Как не будет поминок?, – возмутился проходивший мимо Потапов и встал как вкопанный. А когда жена Лариса одернула его за рукав, гневно вырвал руку.
– Я с работы как-никак ушел, и без обеда останусь?, – посмотрел он Ане в глаза с упреком и пояснил в чем именно он состоит, – За упокой души без ста грамм нельзя.
Аню раздражение соседа не смутило, и она ответила ему тихо и вежливо.
– Яков Аронович придерживался других традиций. Евреи поминок по русски с водкой не делают. Можете просто прийти к Нине Иосифовне домой, поддержать ее без алкоголя.
– Понятно, – буркнул Потапов, – И здесь у вас все не по человече, – зашагал он вслед за женой.
Дидье неодобрительно посмотрел ему в след и хотел вернуться к беседе с Аней, но теперь это у него не получилось. Аня взяла Павла за руку, и они направились куда и шли – к свежевырытой могиле.
Прощание у гробы было не долгим. Холодный ветер торопил завершить его как можно скорее. Дарья произнесла короткую речь, кладбищенские работники ловко опустили гроб в яму, тут же засыпали его землей и сами уложили на холмик венки. Эта процедура была им привычна. На все про все ушло минут пять.
Задержались у могилы только Нина Иосифовна и Аня. Остальные погрузились в автобус. Дидье дожидался в стороне и, когда супруга умершего и его племянница двинулись к автобусу, подошел к Анне и попросил её задержаться на пару слов. Она согласилась, при условии, что остальным не придется ее ждать. Все замерзли, да и водитель автобуса нервничает.
– А пусть они едут, – мягко произнес Дидье, – Я взял такси и могу подвести вас.
– Хорошо, только мне надо не к дому на Фонтанке, а на вокзал, – обрадовалась его предложению Аня.
– И это возможно. Меня подбросите до метро, и водитель доставит вас на вокзал. А вопрос у меня к вам небольшой и очень личный, –  замялся Дидье, давая понять, что ему это важно и вместе с тем он не знает удобно ли о таком спросить.
Аня поняла его нерешительность и подбодрила галантного иностранца:
– Вы спрашивайте. Если я, конечно, смогу вам чем-то помочь?
Тёте при этом она сказала, чтобы та уезжала со всеми, а она доберется в город на такси вместе с приехавшим из-за границы Жаком Дидье.
Нина Иосифовна поднялась в автобус, и он тронулся. Аня и ее троюродный брат француз направились к такси.
– Я вот о чем хотел узнать, – остановился на пару секунд Дидье, – У нашего дяди, как я полагаю, были фамильные вещицы. Такие, что передают из поколения в поколение. Недорогие. Простенькие брелочки, шкатулки. Ну, вы понимаете...
– Вы хотите взять что-то из них себе, – завершила изложение его просьбы Аня, и они с Жаком продолжили идти к поджидавшему их такси. Он при этом не спешил, она же ускорила шаг. Времени добраться на вокзал становилось в обрез
– Взять себе это не обязательно, – пояснил медлительный француз, – Хотелось  лишь узнать о таких реликвиях. А остаться они должны у вас. Яков Аронович меня не знал. Для него близким человеком были только вы.
– Да, пожалуй, – торопливо согласилась Анна, – Давайте пойдем чуть быстрее, иначе я опоздаю. Из фамильных ценностей у дяди ничего не было. Только фаянсовые фигурки, но и они достались его родителям от прежних жильцов.
– Нет, фигурки это не то, – изобразил разочарование Дидье, – Мне говорили, что у кого-то в Питере осталось фамильное кольцо моей пробабушки. Оно неприметное, не золотое и без драгоценного камня. Могли и выбросить, – задумчиво произнес он и вновь замедлил ход.
– Нет, дядя Яша ничего не выбрасывал, – поторопила его Аня.
– Хорошо, если так, – бодро ответил Дидье, – Тогда спросите о кольце у вашей тети или поищите его вместе с ней. Может оно валяется среди прочего.
– Это можно, но через две недели. Я приеду еще раз, и мы поищем ваше кольцо, – быстро ответила Анна.
Они как-раз подошли к такси. Жак спросил у Ани на какой вокзал ей надо, открыл ей пассажирскую дверь, а сам сел рядом с водителем.
Вышел Дидье раньше чем собирался – не у станции метро, а в самом начале проспекта.  Таксист же, оставшись с девушкой в машине один, включил музыку и добавил скорости.
Так они ехали всю дорогу. Аня питерских улиц не знала, время тянулось, и она начала подозревать неладное. До отправления поезда оставалось менее четверти часа, она посматривала на часы и успокоилась лишь, когда таксист остановил машину у входа в вокзал.
– Вот, доставил вас быстрее цунами. Ладожский вокзал, – бравурно сообщил кавказец.
– Что значит Ладожский? – напряглась Аня, а когда глянула через стекло двери, ужаснулась, – Мне надо на Балтийский! А вы куда меня привезли? – чуть не закричала она.
– Куда сказали, туда и привез, – сердито произнес таксист, – А если вокзал не тот, то вопрос не ко мне, – помягчел он, – Это чертов иностранец перепутал куда вам надо. Но, сейчас всё поправим. Полчаса и будете на Балтийском, – резко отъехал он от бордюра и быстро вырулил на дорогу.
Аня взялась за голову.
– Езжайте помедленнее. Я опоздала на поезд, – произнесла она, – Теперь, если можно, отвезите меня к дому Лидваля на набережной Фонтанки.
– Да, канешна, можно. Почему нельзя? А поезд один ушел, другой пришел, за ними не уследишь, – выдал он на манер философского размышления.
Вернулась Аня в квартиру тети весьма ко времени. Опечаленная Нина Иосифовна сидела на диване в салоне, а ее гости – супруги Потаповы расположились за обеденным столом. Они принесли тарелку пирожков и, уминая их, беседовали с хозяйкой.
– Правильная у евреев традиция не проводить поминки. У вас и так горе, а еще и на угощения надо потратиться, – пояснил супруге умершего Потапов, – А так мы, по-соседски, решили эту проблему. Присоединяйтесь к нам, Нина Иосифовна. Пирожки с картохой отменные, – показал он ей на тарелку.
– Да-да, угощайтесь, – поддержала предложение мужа Лариса Геннадьевна, и ты бери, – обратилась она к вошедшей племяннице.
– Спасибо, – проронила Аня, – Я на поезд опоздала, – пояснила она Нине Иосифовне и присела рядом с ней на диван.
Супруги Потаповы Ане не понравились с первой минуты знакомства. И сейчас её покорежило их панибратское обращение, и то сколь бесцеремонно распоряжались они в квартире тети.
Нина Иосифовна в их присутствии выглядела загнанным мышонком. И без того уставшая она молча выслушивала напористых соседей не в силах им возразить. Разговор с ней они вели о её квартире. Точнее, о том, что для одинокой вдовы вполне достаточно и одной комнаты, а вторую лучше уступить соседям.
Нина Иосифовна битый час слушала их доводы и не отвечала. Потапов сердился и, при появлении Ани, выплеснул на нее скопившееся раздражение.
– Вот, Ларис, видишь как тут хитро всё задумано?, – бросил он жене, – Мы  распинаемся, три штуки баксов предлагаем за комнатушку, а в ней племянница будет поселяться. Так ведь? – с ухмылкой спросил он Аню, – На поезд она опоздала. Да ты к тетке решила вселиться. Только это у тебя не выйдет, мы подадим в суд, и как первые покупатели получим эту комнату за копейки, – указал он пальцем в пол, встал из-за стола, и они с супругой вышли из квартиры.
У многих, а у молодых людей в особенности, беспочвенные обвинения вызывают бурю эмоций, Аня же на них не отреагировала. Она спросила у тети о ее самочувствии и сказала, что останется у нее до утра. Нужный ей поезд будет завтра в обед.
– Сейчас я приготовлю чай. Вам надо согреться и подкрепиться, – предложила она тете, взяла со стола чайник и направилась на общую кухню наполнить его водой.
На выходе из комнаты Аня столкнулась с Жаком Дидье. По-видимому, он стоял у двери и отпрянул от нее в сторону. В руках он держал кулек с продуктами.
– Вы что здесь делаете?, – растерялась девушка.
Встретить здесь этого странного человека она никак не ожидала, и ее как и при их первой встрече на секунду охватил испуг.
От его взгляда нечто тревожное мелькнуло у нее в голове, но и тут-же исчезло.
– Я пришел проведать Нину Иосифовну, а вы ведь спешили на поезд?, – задал ей встречный вопрос Дидье.
– Да, спешила, но вы назвали таксисту не тот вокзал, и я не смогла уехать.
– Я..? – выразил удивление француз, – Это совершенно невозможно. Мне неизвестны названия ваших вокзалов.
– Тогда как это вышло?, – мягко спросила Анна.
– Не знаю, но могу предположить, что ошибся таксист. Мы с вами подошли к  машине, и я спросил у вас на какой из вокзалов вам надо, – начал рассуждать Дидье, –  Помните?
– Конечно, помню. И я четко сказала таксисту куда мне надо.
– Нет..., – протянул Дидье, – Название вокзала вы сказали мне, а не водителю. А когда он переспросил Балтийский это вокзал или Ладожский вы не ответили, а сразу сели в машину.
– Такого я не припомню, – задумалась Аня, и Жак завершил свое объяснение.
– Нет -нет. Вы не ответили таксисту, – пояснил он, – А раз название Ладожский было последним, то таксист вас и отвез на этот вокзал. И это к лучшему, побудете с тетей.
– Возможно, – в сомнении произнесла Аня, – А вы почему пришли и стояли у двери?
– Я не стоял. Я слушал о чем говорили соседи Нины Иосифовны, когда вышли из ее комнаты, – мягко улыбнулся Дидье?
– И о чем они говорили?
– Они ругались, – глядя в глаза Ане произнес Дидье, – Мужчина упрекал супругу Ларису, что она мало предложила Нине Иосифовне за ее спальню. Надо было не жилиться, а сразу назвать семь тысяч. Так чтобы наверняка, на убой.
Объяснения француза были убедительны во всем о чем он говорил. Произносил он их с той неспешной уверенностью, что усомниться в них было сложно.
– Это плохой вариант, неподходящий, если Нина Иосифовна решила продать часть квартиры, – продолжил он.
– Да он просто ужасный, – подтвердила Аня, и тут-же язвительно спросила у Дидье, – А вы за чем пришли? За фамильными ценностями?
– Ни в коем случае, – спокойно ответил француз, – Я принес Нине Иосифовне кофе и ватрушки. Это в немецких традициях, пить на поминках кофе.
– Не знала о таких традициях, весьма странных, – с недоверием произнесла Анна.
– Да, они такие, – пояснил Дидье, – А о фамильных ценностях я решил не спрашивать. Пусть они останутся вам.
– Хорошо. Они останутся Нине Иосифовне, – пожала плечами Аня, и Дидье изменил тон, придав ему утвердительные нотки.
– Это не всё. Вы уже знаете, что мне семейных реликвий не нужно. И более того, после знакомства с вашими соседями Потаповыми я решил сделать для вас и Нины Иосифовны доброе дело. Надеюсь, что вы меня в этом поддержите, – пристально посмотрел он в глаза девушки.
– Поддержу,  если они не из разряда, когда «добрыми делами устлана дорога в Ад». Знаете о такой поговорке?
– Слышал, но этого не может быть никак, – уверенно произнес Дидье и сразу разъяснил свою мысль – Ад не существует. Бог, он что изверг, садист?, – пытливо спросил он Аню, и сам же ответил ей, – Нет-нет. Он не такой. Преисподней и чертями, которые там варят в котлах грешников, можно, разве-что, пугать малых детей.
Высказывание француза о том, что Бог не садист, и потому Ад не существует обескураживало. Не согласиться с этим было абсурдно. Бог, согласно христианской традиции, есть Добродетель. Аня задумалась, и Дидье вернулся к тому о чем они говорили до этого – о добром деле, которое он решил сделать.
– Я бы хотел купить для вас, Аня, и для вашей тети отдельные квартиры. Это не нормально, жить с коммуналке, да еще с такими соседями как ваши. Ужас, что они ей наговорили.
– Отдельные квартиры?, – изумилась Аня, – Это ведь очень дорого. Да и предлагать такое Нине Иосифовне прямо сейчас.., – в сомнении произнесла она и уверенно дополнила, – Она не согласиться принять такое, тем более от вас.
– Увы, в этом вы правы. Ваша тетя не готова к таким переменам, хотя они для нее идеальны, – развел руками Дидье, – Поговорите с ней без меня. Не сейчас, позже. А пока помогите мне приготовить кофе. Нужна турка и чашки, а остальное я уже сам. Кофе у меня отличный, – вынул он из фирменного кулька упаковку кофе Борбоне.
Аня нашла в кухонном шкафчике турку для варки кофе, вручила её своему как-бы троюродному брату и отправилась принести чашки из столового буфета.
Нина Иосифовна удивилась приходу странного родственника, но так как о его приходе объявила Аня, отнеслась к этому благожелательно.
Дидье сварил кофе, разлил в чашки, но когда Аня отвлеклась (она стояла рядом с ним у плиты) незаметно вынул маленький пузырек, сделал из него пару капель в одну из чашек и выставил их на поднос. После, когда он принес кофе в гостиную, эту чашку он поставил для Нины Иосифовны.
За кофе говорили о Якове Ароновиче, о его делах при жизни. Нина Иосифовна делилась воспоминаниями.
Дидье сообщил, что он прямой потомок брата Федора Артуровича Келлера. Его прабабушка еврейка, согласно семейному преданию, родила дочь от графа Артура Келлера, героя Первой мировой войны. Это была семейная тайна, и только недавно Жаку стала известно, кто его предок.
– Моя прабабушка приходится двоюродной сестрой бабушки Яков Ароновича, – пояснил Дидье.
Никто из присутствующих не знал не то, что о двоюродных, а даже о родных сестрах бабушки Якова Ароновича, и рассказ француза был принят за истинный, как это и принимают в рассказах о делах давно ушедших лет. Главное в них убежденность рассказчика. 
Вспомнили о страшном времени Октябрьской революции. О том, что хотели и к чему пришли.
– Мы с вами об этом только-что говорили, – Дидье обратился к Ане, и пояснил еще и для тети, – О благих намерениях, что ведут в Ад. Помните лозунги Великой Французской революции – Свобода, Равенство и Братство?
– Аня, может и не помнит, а нам эти лозунги революции с детства известны, и ничего плохого в них нет, – сказала Нина Иосифовна.
– Да-да, начинали с этих благих пожеланий, – мило произнес Дидье, – А пришли к изобретению гильятины. Палачи не успевали головы рубить за свободу и братство. А еще, – произнес он с прищуром, – врач Жозеф-Игнас Гильотен, друг якобинца Робеспьера, назвал этот способ казни гуманным и равным для всех сословий. Так что равенство тоже не обошли, – почти-что рассмеялся француз.
– Ну, это у вас были якобинцы. Наши отцы революции такими не были, – обронила Нина Иосифовна.
Выводы француза ей не понравились, и тогда он привел ей пример из жизни российских революционеров.
– Вы совершенно правы, – живо согласился Жак, но в его словах отчетливо звучали лисьи нотки, – Ваши революционеры были другими. Это только старший брат Ленина был террористом, продал свою золотую медаль и купил на эти деньги всякие штуковины для изготовления бомбы. Хотел убить царя, но его арестовали и в итоге казнили. А младший брат Владимир методов старшего не разделял.
– Вот именно. Вы, Жак, хорошо знаете нашу историю, – то ли удивилась, то ли похвалила француза Нина Иосифовна, –  Владимир Ульянов сказал тогда матери: «Мы пойдем другим путем», – горделиво произнесла она.
– И он пошел. И у него получилось, – мягко произнес Дидье, – Он убил не только царя, который был уже и не царь, а еще и его жену, и его четверых дочерей, и больного малолетнего сына, и даже прислугу.
По мере того, как Дидье размеренно перечислял убитых членов царской семьи, Нина Иосифовна стала мертвенно-бледной.
После кофе она взбодрилась, а теперь обессиленно уложила ладони на стол.
– Что-то мне не хорошо, – произнесла она.
– Жак, вы что наделали?, – цыкнула на француза Аня, – Нина Иосифовна убежденная коммунистка, а вы ей такое о вожде пролетариата.
– Извините, я лишь привел пример благих намерений, что ведут в Ад, – произнес Дидье, но Аня уже не слушала его. Она дала тете воды, и вызвала неотложку.
Приехала та же бригада парамедиков, что и ночью. Врач прошел в комнату. Нина Иосифовна сидела на диване.
– Да-с, что же это у вас тут происходит? То ли вы что-то нехорошее съели, или даже не знаю..., – пощупал он пульс у больной и одел ей на руку манжет, измерить давление.
Все показания оказались пониженными.
– Оптимально поставить вам сердечную капельницу и понаблюдать. Но это в больнице. Лекарство есть и у нас, а времени для такой процедуры нет, – объяснил пациентке врач.
Перспектива оказаться в больнице Нину Иосифовну огорчила до крайности. Она заморгала глазами и едва не заплакала.
– А мне не поможет просто укол?, – жалостливо спросила она.
– Дело не в том, что поможет. Надо проследить за результатом. А это минут сорок, – произнес доктор.
Выход из создавшейся проблемы нашла Аня. Ей нередко приходилось вызывать скорую помощь для своей мамы, и она знала о принятых там порядках. Аня вынула из кошелька пятьсот рублей и дала их доктору. Он принял их как должное и решился.
– Хорошо, мы задержимся, – кивнул он помощнику, и тот приступил к установке штатива капельницы.
– В это время вызовы еще не взлетели, а машин много, – пояснил доктор, – Да и нам перерывчик нужен, мы ведь тоже люди. Кофе у вас душистый. Угостите?, – по свойски спросил он.
– Да, конечно, – обрадовалась Аня, переведя взгляд на Дидье.
Особенный кофе, запах которого понравился доктору, готовил перед этим он.
Еще, из напитков доктора заинтересовал армянский коньяк. Початая бутылка «Арарата» так и стояла с ночи в буфете, и он ее вынул.
– Это, надеюсь, вы не принимали?, – рассматривая этикетку, спросил он у Нины Иосифовны.
Нет, конечно нет, – произнесла она, – И мой Яша этот коньяк не пил. Я же вам говорила. Ночью, когда я вызвала скорую, сюда заходил наш сосед Потапов. Он и выпил из этой бутылки не то одну, не то две рюмки. Но с ним ничего не случилось. В смысле плохого, – уточнила Нина Иосифовна.
– Да, я его помню. Таким все нипочем. Им, что коньяк, что денатурат стаканами, – усмехнулся доктор, – И жена у него бойкая, – вернул он бутылку коньяка в буфет.
На этом рассказ о ночном визите соседей мог бы и закончится. Он вряд ли кого-то интересовал. Кроме Дидье. Он все-таки уточнил у Нины Иосифовны как вышло, что ночью к ней приходили соседи. И та, без особого значения, пояснила, что нечаянно разбудила их, когда бежала к телефону у входа.
Однако Дидье слушал ее внимательно.
– Хорошие они люди, эти Потаповы. В трудную минуту не оставили вас одну. Пришли, хотели помочь, – задумавшись произнес он.
Нине Иосифовне поставили капельницу, а Жак и Аня ушли на кухню.
За варкой кофе он рассуждал о превратностях судьбы и незаметно перешел к последним событиям.
– Будет хорошо, Аня, если вы побудете у тети, пока она не окрепнет. Вам зачем надо домой? У вас там встреча с одноклассником?, – спросил он, и не дожидаясь ответа продолжил, – Согласен, это важно, но её можно перенести. И более того, так будет лучше. Встреча у вас с ним первая.
– Почему лучше? И откуда вам это известно, вы что читаете мысли?,  – зарделась Аня.
– Ну, что вы, мысли читать нельзя. Их не записывают. Их можно только услышать, – начал неспешные объяснения Дидье, – Мысли это внутренний разговор с собой, без посторонних. Тихий и неуловимый для всех, кроме особенно одаренных. А я к ним не отношусь.   
– Тогда, вы не могли узнать о моих планах, – не поверила ему Аня, на что француз вздохнул и с долей сожаления произнес:
– Просто мне уже сорок, а вам восемнадцать. И я предположил, куда вы спешите.
– Но вы не просто предположили, вы в точности назвали с кем у меня назначена встреча.
– Да, о таких деталях я догадаться навряд ли мог. И тем не менее.., – изобразил задумчивость Жак, – Получается, что прочел ваши мысли, – произнес он с улыбкой, – А еще из моего опыта я вынес, что после первого предложения о свидании, девушке на него приходить не стоит. Под любым предлогом. Тогда она сможет понять насколько нужна кавалеру. Откликнуться на предложение о свидании стоит лишь во второй или, что еще лучше, в третий раз.
Беседуя с Аней француз хотел произвести на нее впечатление, и это ему удавалось. Ей нравилась необычность его рассуждений и способность улавливать мысли других.
На самом деле Дидье не умел читать, или как он говорил, слышать чужие мысли. Он выполнял указание Наставника из Германии. От него он узнал о планах Анны. Наставник рассказал ему о ее планах во время телефонного разговора. Это с ним Жак беседовал на выходе из агентства недвижимости. Тогда же наставник выдал ему и указания. Прежде всего они касались Анны.
– Племянница умершего Якова должна остаться в Питере. Задержи её. Я просмотрел телефонную переписку Анны с её одноклассником. Их отношения надо разрушить, пока они не начались, – объявил Учитель.
– Задержать на несколько дней девушку восемнадцати лет можно. Заставить ее остаться у тети на пару дней я смогу. На это моих гипнотических способностей хватит, но это не решит проблему. Природа любви заставит ее уехать к однокласснику при первой возможности, – высказал наставнику свое мнение Дидье.
– Природа любви.., – задумчиво произнес наставник и подсказал Жаку решение, – Используй силу любви. Это простое и лучшее из решений. Влюби в себя девушку. Кольцо оказалось в руках ее дяди. Он держал его пару мгновений, но этого хватило, и я сделал так, что он умер. Это позволило понять в какой из комнат квартиры оно появилось. Но, где оно теперь не известно.
– Да, все так и есть. Яков умер ночью, – подтвердил Жак, – И я планирую  обыскать квартиру, где это случилось.
– Это надо сделать в первую очередь. Но есть опасность, что результата не будет. Кольцо предназначено девушке. Что если это Анна? Она девственница, подходит под описание из нашей книги. Её нельзя выпускать из виду. Она не должна получить кольцо.
– Может ее убить?, – спросил Жак.
– Ни в коем случае, – запротестовал наставник, – Нет уверенности, что кольцо предназначено ей. Но если это так, и она умрет, то кольцо вновь исчезнет из виду на много лет, пока не появится подходящая девственница.
– Хорошо. Я буду следить за ней. Но, племянница Якова не единственная девушка в этой квартире, – высказал сомнение Дидье, – Здесь живет еще и некая Софья восемнадцати лет. Она правнучка аристократки Полины Карловны, – произнес он пренебрежительно, – Не люблю благородных дам.
– Вот как. А чем они отличаются от неблагородных? – усмехнулся наставник, – У них те же слабости и лишь больше капризов. Любят обман и от того легче клюют на него. Представься потомком графа Келлера. Это понравится правнучке из именитой фамилии. Влюби в себя и её. Если кольцо предназначено одной из девушек, то скоро мы узнаем которой из них.
– Хорошо, я так и сделаю. Хотя добиваться любви двух девушек все усложняет,  – ответил Дидье, чем вызвал у наставника улыбку.
– Нет, – уверенно произнес он, – Такой подход проще. Если ты проявишь интерес одновременно к обеим, они начнут конкурировать за внимание и попадут в ловушку влюбленности.
Дидье принял указания наставника, и теперь выполнял их. Его не удивило, что тот предложил ему представиться потомком графа Келлера. Родословная российского графа наставнику была известна в мельчайших деталях. Он и сам носил эту фамилию, приняв ее много лет назад.
В Германии к нему обращались фон Келлер. В замке Вевельсбург – резиденции Черного ордена СС, центре оккультизма, магии и родовой памяти арийцев Третьего Рейха фон Келлеру предоставили офис. Имея степень доктора философии он изучал там труды оккультных учений, и при этом находился в штате одной из спецслужб. Но и это не было его основным занятием. Фон Келлер и его ученик Жак Дидье вели поиски артефакта, способного подчинить себе разум всего человечества.
Фон Келлер имел телепатические способности, но весьма ограниченной силы, а его ученик Дидье обладал лишь силой внушения на уровне гипноза. Хотелось же им  большего.
                ***
Кофе приготовился. Жак разлил его в чашки, и они с Анной направились отнести их доктору и его напарнику из службы неотложной помощи.
Нина Иосифовна, прикрыв глаза, сидела на диване. Лекарство из капельницы медленно поступило в ее вену. Аня подсела к ней, а Дидье передал парамедикам чашки.
– Превосходный вкус, – отпив кофе проронил врач и обратился к Анне теми же словами, что до этого ей сказал Дидье, – Будет хорошо, если вы побудете у тети, пока она не окрепнет.
Аня изумилась насколько точно повторил ей врач просьбу Дидье. Она подняла на Жака глаза, и тот кивнул ей, что с доктором следует согласиться.
– Да, я останусь здесь на несколько дней, – произнесла она.
– Остаться мало. Надо будет сопроводить Нину Иосифовну в поликлинику. Ей необходимо пройти обследования.
– Я согласна, – произнесла Аня.
– Хорошо, хорошо.., – помедлил доктор, – Только в поликлиниках очереди. Лучше сделать обследования в частных клиниках, но это не дешево, – вздохнул он, – Вы не местная, без машины. На такси разоритесь.
Аня задумалась. Доктор ждал. Он хорошо изучил настроения пациентов и явно намекал, что за приемлемое вознаграждение может устроить тёте обследования в городской больнице, но Дидье не дал ему завершить предложение.
– У меня есть машина, – произнес он, – И услуги клиники я оплачу. У меня достаточно средств. Вам будет удобно, если я приеду завтра в девять?, – обратился он к Ане, и той ничего не оставалось как согласиться.
Жак улыбнулся – задуманная им комбинация сложилась.
Простившись он вышел из комнаты и направился к выходу из квартиры.
Там его догнала Лариса Геннадиевна. От быстрой ходьбы она запыхалась.
– Извините, мне надо с вами поговорить, – выпалила она.
Дидье остановился, пристально посмотрел в глаза взволнованной женщине, и та сходу выдала:
– Купите у меня нашу с Потаповым комнату.
– Купить у вас комнату, – повторил Дидье, и лукаво спросил, – А зачем мне она?
– Ну как-же?, – затараторила Лариса Геннадиевна, – Вы только что обещали это племяннице Якова Ароновича. Извините, я нечаянно слышала ваш разговор на кухне.
– Поразительно, – вдумчиво произнес Дидье, – Как можно нечаянно подслушать чужой разговор? Думаю, не иначе как специально затаиться где-то поблизости. У приоткрытой двери, к примеру.
– Да, дверь приоткрылась, – процедила Лариса Геннадьевна, – От сквозняка, – уточнила она, – И это к лучшему – всё встало на свои места. Вам понравилась Анечка, и вы решили купить для нее квартиру. Так многие делают, кто имеет средства, – с намеком произнесла она.
– Любопытно, – проронил Дидье, – Вы, не зная кто я, даете мне совет поступать как многие, и при этом с выгодой для вас.
– Почему только для меня? Вы не дослушали мое предложение.
Лариса Геннадиевна собралась с мыслями, выдохнула и начала объяснять.
Прежде всего она объявила, что Нина Иосифовна не согласится выехать из дома на набережной, но если француз выкупит соседнюю с ее апартаментами комнатушку для Аня, то ей будет где жить, и она останется в Питере. А полноценную квартиру Дидье приобретет только себе. Ему надо жить с комфортом.
– Зачем же вам покупать отдельные квартиры для тетки и для племянницы, если можно обойтись всего одной комнаты, – подвела итог своему предложению Лариса.
– Здорово. Вы подумали обо всех, – произнес он протяжно, – И сколько же вы с мужем хотите получить за вашу клетушку?, – принизил он значимость их жилища.
– Пятьдесят тысяч «зеленых», – бойко выдала Лидия Геннадьевна, и тут-же уточнила, – Потапов не в курсе цены. Он ничего не решает, этот вопрос обсуждать нужно со мной, и уступать я не намерена.
Говорила Лидия Геннадьевна страстно и убежденно. Она желала получить ответ немедленно. Дидье же слушал ее рассеянно и без интереса, и когда она смолкла, пояснил:
– Ваш муж не в курсе цен. Я тем более не в курсе, что здесь почем. И хотя мне все подходит, ответ вам дадут специалисты агентства недвижимости. Поручу это дело им, – сделал он шаг к двери, намереваясь уйти, но Лидия Геннадиевна остановила его, ухватив дверную ручку первой.
– Поручите специалистам? Из агентства?, Да там одни жулики, – взвилась она, – Нет... Вы хоть и француз, но как оказалось, человек несерьезный. Жаль потраченного на вас времени. Если будете привлекать агентов, то цена за мою комнату сильно повысится, – отпустила она ручку двери, развернулась и зашагала по коридору.
Дидье ухмыльнулся и, выйдя из коммунальной квартиры, подумал, как хорошо все начинает решаться.
На следующий день он, как и обещал, приехал к Аня и Нине Иосифовне ровно в девять утра. К этому времени он успел заказал очередь в частной клинике.
Пунктуальность и заботливость француза произвела нужное впечатление. Его приняли как близкого человека. Нина Иосифовна попросила Аню приготовить Жаку легкий завтрак, а когда он отказался, быстро собралась и все спустились во двор к машине. Дидье поставил её прямо у подъезда.
Туда же подъехал и припарковал свой «Опель» риэлтор Станислав. Он замыкал его двери, когда из подъезда вышли Дидье и Аня.
– О..., так вы здесь живете, – обратился риэлтор к французу, разглядывая его спутницу.
Восклицание маклера следовало оставить без ответа – не реагировать на него. Но тогда он бы начал демонстрировать свою значимость в присутствии симпатичной девушки. Минимум взялся пояснять заказчику детали покупки комнат у жильцов коммуналки, раз уж он тут его встретил.
Дидье это не подходило. Он посмотрел Стасу в глаза, и тот осекся.
– Извините, я обознался. Принял вас за другого, – пролепетал он, спросил у Ани в этом ли подъезде есть коммуналка и, получив утвердительный ответ, направился к дому.
Дидье улыбнулся, а если точнее, то ухмыльнулся, как это бывает у ловкачей в случае удачного плутовства. От Ани это не ускользнуло и, как только риэлтор отошел, прямо спросила:
– Жак, вы почему не стали разговаривать с этим парнем? Вы ведь знакомы?  Он вас узнал.
– А вы приметливы, – мягко отреагировал француз на замечание Ани, – Да, я узнал его. Вчера он едва не сбил меня с ног. Я выходил из агентства недвижимости, а он туда забегал, столкнулся со мной в дверях и не извинился. 
– Стоп. Вы были в агентстве. Причем сделали это вчера, – остановилась Аня, – И теперь в наш дом прислали маклера.
– Да, я там был, – просто произнес Дидье, открыл пассажирскую дверь машины и усадил в нее Нину Иосифовну.
Он не хотел чтобы она слышала разговор. Аня стояла у машины и ждала от него объяснений.
Получалось, что Жак принял решение о покупке квартир для нее и тети сразу по приезду, а не после того, как подслушал грубое предложение Потаповых забрать одну комнату у Нины Иосифовны. Такая нестыковка встревожила Аню. Вчера француз объяснял все иначе.
– К риэлторам он обратился заранее, без связи с Потаповыми. Интересно, как он теперь мне это объяснит?, – подумала она, и тут-же получила ответ.
– Видите ли, – начал неспешно Дидье, – изначально я хотел выкупить для моего российского дяди полностью всю квартиру. Так, чтобы он мог жить в ней без соседей. На тот момент я не знал, что он умер, поэтому сразу по прибытии в Питер я зашел в агентство и поручил им выяснить такую возможность.
– Только и всего? Поручили выяснить возможность?, – усомнилась Аня, но Жак не стал ничего ей разъяснять, а лишь улыбнулся, открыл дверь машины и предложил сесть на сиденье рядом с водительским.
Миновав дворовую арку он вальяжно выехал на дорогу. Аня успокоилась. И если бы ее кто-то спросил о чем она только что говорила с Жаком, она не смогла бы ответить.
– Необычный человек этот француз Дидье. С ним интересно. «Бога не садист, а раз так, то Ад не существует», – вспомнились ей его слова.
Уверенный в себе умный и добрый мужчина нравился ей все больше и больше.
                *** 
Риэлтор Станислав поднялся к коммунальной квартире. Дверь в нее была приоткрыта, и он вошел без звонка. Не раздумывая, постучал в первую из комнат.
Ждать пришлось не долго, на пороге появился Сеня. Он оторвался от завтрака и продолжать жевать.
– Вы здесь живете?, – задал ему идиотский вопрос Станислав.
– Как видишь, – проглотив кусок показал на свое обличье Сеня.
Стоптанные тапки, пижамные штаны с вытянутыми коленями и выцветший от стирки свитер не оставляли сомнений кто открыл дверь посетителю.
– Отлично, – бойко отозвался риэлтор, – У меня для вас есть предложение. И одновременно просьба. Я могу войти?
– Если ты из ЖЭКа, и будешь просить меня забрать нашу претензию по поводу отопления, то нет, – едко произнес Семен.
– Я не Жека. Меня зовут Стас. Я из агентства недвижимости по поручению клиента с деньгами, – произнес Станислав и, желая придать вес своему объявлению, добавил, – Клиент иностранец.
– Во как? Западный инвестор делает мне предложение, – улыбнулся Сеня, пропуская гостя в комнату.
Тот вошел, осмотрелся.
– Неплохая у вас комната, – вяло произнес он.
– Что значит неплохая?, – возмутился Сеня, – Нет такого понятия. Если нравится, говори – хорошая, а если нет то скажи, что она плохая. А комната у меня однозначно хорошая, иначе не стал бы иностранец тебя присылать. Так ведь?, – с прищуром посмотрел он в глаза риэлтору.
– Дело не в этом. Ваша комната реально большая и светлая, – замялся Стас, – Но наш клиент иностранец хочет выкупить не только вашу, а и все остальные комнаты в коммуналке. Моя начальница Лидия Гордеевна прислала меня выяснить, кто готов продать свои доли.
– Э..., так не получится, – цокнул языком Сеня, – Вариант для лохов  со мной не канает.
– Нет. Какие лохи? Мы работает честно, с учетом интересов сторон, – произнес заученную фразу Стас.
Резкий ответ владельца комнаты его обескуражил. Как ему представлялось он  ничего конкретного не предлагал, а лишь озвучил клиенту задание от начальницы.
Сеня же понял замысел хозяйки агентства весьма точно, и пояснил это риэлтору Станиславу.
  – Если я скажу тебе, что созрел и готов отдать мою комнату, вы «возьмете меня за горло» и станете душить по цене. Поэтому сделаем по другому.
– Ну хорошо, давай по другому, – пожал плечами Стас, – Поясни, и я передам твой вариант начальнице, – перешел он на панибратское обращение «ты».
Сене такой подход понравился. Простецкие обращения не просто сближают, а провоцируют действовать заодно. И блогер не только пояснил свой вариант сделки, а взялся помочь маклеру выполнить задание начальницы.
– Смотри как мы поступим, – начал он объяснения, – Раз это не моя инициатива  с продажей комнаты, а вашего иностранца, то пусть он первым предложит мне цену. А я подниму её до уровня, который он выдержит.
– Идет, – согласился Стас, – Начальнице я скажу, что ты согласен продать, и осталось лишь согласовать цену. Иначе она будет считать, что я не смог выполнить простое задание.
– Нет. Не возвращайся к тому с чего начал, – легонько рассмеялся Сеня, – Я не согласен продать, я жду предложения от которого не хочется отказаться. А твое задание  уговорить жильцов продать свои доли в нашей богодельне я беру на себя. За минимальный процент, – посмотрел он в глаза риэлтора, и когда тот в удивлении поднял брови, добавил, – Скажем, за один процент. Вы ведь платите за услуги посредников, а сам ты не справишься.
– Да, платим, – ответил Стас, – Даешь наводку и получишь процент.
– Отлично. Я тебе ее запишу, как вы говорите, наводку, – Сеня прошел к столу взял листы бумаги, авторучку и что-то на одном записал.
Однако вернувшись к риэлтору он ему этот листок не отдал, а вручил пустой.
– Теперь ты напишешь мне обязательство выплатить один процент с продажи комнаты моих соседей. Неких супругов, – поднял он перед Стасом лист с прописанной фамилией, так чтобы тот не успел ее прочесть.
Станислав написал обязательство выплатить Семену гонорар за посреднические услуги. Фамилию Потаповых туда вписали при обмене бумагами.
– Вот, теперь можешь сказать начальнице, что все выяснил и одну комнату даже купил, – объявил риэлтору Сеня, а когда тот попытался сказать, что ничего еще не произошло, остановил его и пояснил:
– Потапова сейчас нет. Он на работе. А его жена Лариса Геннадиевна сама к вам приедет. И будет лучше, если ты с ней ничего обсуждать не будешь, – отрезал Сеня, – Я сам все обеспечу. Ждите Ларису Геннадиевну через час. Она жадная. Предложите ей наличные баксы, и она тут-же согласится продать свою комнату.
– Хорошо, если так, – буркнул Стас и погрустнел.
Он рассчитывал доложить начальнице, что он убедил чету Потаповых продать свою долю, а тут у него эту заслугу забрали.
Сеня заметил перемену риэлтора и подбодрил его.
– Есть еще комната на продажу. Бесхозная. Она в конце коридора рядом с туалетом. Эту наводку даю в виде бонуса. Старикашка хозяин ее запер, и пол года как уехал к родственникам заграницу. Назад уже не вернется. Купить можно за бесценок.
– Ну, и как мы это устроим, если он уехал?, – пожал плечами Станислав.
– А запросто. Сейчас дам тебе телефон его родичей за границей.
Сеня открыл телефон, долго перебирал в нем абонентов и наконец продиктовал нужный номер риэлтору. Тот его записал.
– У старикана астма, худущий – кожа да кости. Ему питерские туманы и холод не подходят, а дочка замужем за арабом. На Ближнем Востоке обитает, то-ли в Ливане, то-ли в Сирии.
– Далековато, – проронил Стас, – И с чего ты решил, что дед продаст комнату?, – в сомнении спросил он у Сени, на что тот меланхолично ответил:
– Я ничего не решал. Я только спросил у старика телефон его заграничной дочки. На всякий случай. А он заодно попросил меня подыскать надежного покупателя на его комнату. И вот ты нашелся. Звони дочери старикана, – протянул он ладонь риэлтору на прощание.
Покинув коммуналку Стас сразу поехал в агентство. Ему хотелось поскорее доложить Лидии Гордеевне о достигнутых результатах.
– Нашел вариант покупки трех квартир из шести, – рассуждал он, – Еще в одной живут близкие заказчика-иностранца. Не просто же так он их увез на своей машине. А в двух оставшихся проживают взрослые дети со своими предками. Сын реставратор и его мамаша гадалка, наверняка, мечтают разъехаться. Такая же ситуация у девушки Сони с ее благородной прабабкой.
Риэлтор Стас ехал в агенство, где его поджидала начальница, а Дидье вернулся к дому на Набережной. В клинике, где он оплатил обследования для Нины Иосифовны, возникла заминка. Точнее, бюрократическая формальность. Нине Иосифовне сходу сделали ЭКГ, и так как ничего критичного не обнаружилось, предложили выполнить суточный мониторинг работы сердца.
– Вы останетесь у нас на сутки. Нужно сделать Холтер-ЭКГ, – пояснил доктор.
– Хорошо, если надо, я не против, – согласилась Нина Иосифовна.
Дидье тут-же оплатил и эти обследования, и ее отвели выполнить УЗИ.
Аня направилась вместе с ней. А Жак спустился в фойе клиники, где его догнала Аня.
– Подождите, – окликнула она его.
Дидье остановился.
– Видите ли, Нину Иосифовну начали готовить к УЗИ, и выяснилось, что в бланк заказа не внесены ее данные. Вы все процедуры оплатили от своего имени, а теперь нужен именно ее паспорт.
– И в чем проблема?, – спросил Дидье, – Пусть предоставит свой документ.
– Она паспорт оставила дома. Помнит, что достала его из комода, но вместо того, чтобы положить в сумочку, там и оставила. Вы не могли бы его привезти, – попросила Аня.
– И да, и нет, – уклончиво ответил Жак, – Во-первых, у меня нет ключа от вашей квартиры. Во-вторых, заходить в чужое жилище без спросу будет не правильно. А в третьих, я смогу это сделать после банка и вернуться сюда часа через два.
Ответ француза Ане понравился. 
– И первое и второе и третье значения не имеют. Держите, – протянула она ему ключи от квартиры, – Вы, Жак, для нас не посторонний, и можете находиться у нас как в собственном дом. А паспорт нужно предоставить до конца смены.
– Хорошо. Я, конечно, привезу тетин паспорт. Раз все три проблемы снялись, –  улыбнувшись взял у Ани ключи Жак, и она чмокнула его в щеку. Отчего смутилась и быстро зашагала в сторону кабинета УЗИ.
                ***
Теперь он тихо вошел в коммунальную квартиру на Набережной, также тихо открыл дверь в комнаты Нины Иосифовны и запер ее за собой на ключ.
Паспорт Нины Иосифовны лежал на комоде. Искать его не пришлось. Дидье положил его в карман и стал обыскивать квартиру в поисках того, за чем он в действительности пришел.
Для начала он осмотрел ящики комода, затем прикроватные тумбочки и платяной шкаф. Делал он это тщательно и вместе с тем аккуратно, так чтобы все вещи остались на своих местах.
Дидье вернулся в салон. Там ничего кроме обеденного стола, буфета и кресла с диваном не было. Без особой надежды он открыл дверки буфета, осмотрел его содержимое. Другой мебели в комнате не было. Дидье задумался, присел на диван, закрыл глаза и вытянул руки перед собой. Так он просидел пару минут, затем встал и не открывая глаз медленно двинулся по комнате в сторону камина, пока не коснулся его руками.
– Кольцо находилось здесь, – открыл он глаза и стал ощупывать плитки камина.
В отличие от реставратора Павла, Дидье не стал их простукивать, а сразу приложил ладонь к тыльной стороне каминной полки и нащупал там выемку под ключ  затвора тайника.
– Не уж то все так просто, – произнес он и прошел в спальню за зеркальцем. Он видел его на столике трюмо.
Освещение комнаты было достаточным. Зеркальце позволило рассмотреть не только отверстие в плитке, но прорезь в штоке запора. Дидье вернул зеркальце на место, взял из ящика трюмо дамские ножнички Нины Иосифовны и провернул ими затвор тайника.
Плитка по центру каминной полки сдвинулась от остальных. Француз без усилий снял ее.
Тайник был пуст. Дидье запер его в обратной последовательности.
– Чертов еврей. Первым нашел, – в сердцах произнес он, – А куда дел у него теперь не спросить. Перехитрил нас.
– Больше ста лет здесь пролежало. В тишине и покое, – провел он ладонью по плиткам каминной полки, включил телефон и позвонил наставнику в Вевельсбург.
Тот сразу ответил, и Дидье рассказал ему о результате поисков в квартире Якова Ароновича.
– Тайник находился в камине, и я открыл его, но он оказался пуст. Нас опередили на пару дней. На затворе тайника остались свежие царапины от острого предмета, которым его открывали.
– Иначе быть и не могло, – произнес фон Келлер, – Эта вещица еще поиграет с нами в прятки. Что думаешь теперь предпринять?, – спросил он Дидье.
– Первоначально я хотел выкупить комнаты коммуналки, и спокойно здесь все обыскать. Но теперь такое решение будет неверным. Если кольцо сейчас у кого-то из жильцов, то будет лучше, если они от сюда никуда не уедут и не увезут его.
– Да, так правильно. Останови выкуп комнат. У тебя уже есть на примете кто-то из соседей умершего, кому он мог передать кольцо?
– На примете у меня супруги Потаповы. Они из пролетариев, ночью заходили в комнату Якова и могли без зазрения совести украсть футляр вместе с кольцом.
– Говоришь, украли без зазрения совести, – задумался наставник, – А разве может быть иначе и воруют с зазрением совести? Нет. Я таковых не знаю. Воруют все одинаково. Различие лишь в том у кого к чему руки дотянутся. У пролетария они могут дотянуться до бутылки водки на полке супермаркета. А у джентльмена в галстуке и белой сорочке до всего супермаркета – росчерком пера в договоре о приватизации. По христианской заповеди одинаково плохо, что бутылку водки украсть, что миллион долларов. А вот хорошо это по разному, – усмехнулся фон Келлер, – Но, кольцо пока-что никто не крал. Оно в коммунальной квартире.
– Вы в этом уверены?, – в сомнении спросил Дидье, на что получил развернутый ответ.
– В том, что воруют не имея совести, уверен полностью, – иронично заметил фон Келлер, – А о том, где сейчас находится кольцо могу лишь предложить. Я потратил десятилетия на его поиск и смог приблизиться к результату, но полностью не достиг успеха. Ты же видел в башне замка Вевельсбург хрустальное распятие со стальным копьем? Знаешь зачем оно?
– Да, знаю. Этим копьем пронзили тело Христа после распятия. И вы разыскали его. Византийский мастер искусно поместил копье в распятие из хрусталя. Так оно смогло сохраниться на сотни лет. Копье имеет неразрывную связь с обручальным кольцом матери Христа – девы Марии.
– Верно. И только мы это знаем, – строго произнес Наставник, – Это Копье Лонгина. Его еще называют Копьем Судьбы, и согласно некой легенде его владелец получает власть над Миром. Сейчас на звание Копья Судьбы претендуют несколько старинных пик. Одна в Вене в Хорбурге, одна в Ватикане в Соборе Петра, и есть даже в Армении в Эчмиадзине. Но все эти копья подделки. Настоящее находится в нашем замке. Только на нем есть кровь Иисуса. Понимаешь, что это значит?, – спросил  он у Дидье, и тот без размышлений ответил, как бывает если знание и убежденность в них не разделимы.
– Согласно еврейской книги Тора, она же Ветхий Завет, в крови хранится душа. Она никогда не умирает и всегда тянется к душам матери и отцу. В нашем случае душа Христа тянется к кольцу, которым его мать обручилась с его отцом. И вы первый, кто это понял, – проговорил Дидье.
– Именно так. Ты хорошо разобрался в зашифрованном тексте из нашей книге, – похвалил Жака фон Келлер, – Это сейчас обручение кольцами простая формальность.
– Да-да, я помню об этом. У евреев мужчина, одевая на палец невесты кольцо, говорит, что этим кольцом она посвящается ему по закону Моисея и Израиля,  – живо отозвался на объяснения учителя Дидье, – А посвящение это выражение любви и духовного единства. Так вышло и с матерью Христа при ее обручении. Но ее выбрал не только  плотник Иосиф, а и Бог. В обручальное кольцо Марии Всевышний вложил и частицу своей души и божественной силы.
– Все правильно, – подтвердил фон Келлер, – Непорочное зачатие выдумка, сказка. Зачатия происходят всегда и у всех одинаково. А вот, что передастся ребенку зависит от Бога. Бывает, что и ничего. Как правило именно ничего, – добавил он, – И если так, то душа человека ни к чему не тянется.
– Эти люди не имеют духовной связи ни со своими родителями ни с Богом. Я правильно понял?, – спросил Дидье.
– Скорее так, – проронил Наставник, – Об этом сейчас говорить не будем. Мы знаем главное. Душа Христа тянется к душам матери и отца. А в обручальном кольце, которое Иосиф одел Марии есть еще и душа Всевышнего. Поэтому я подвесил копье Лонгина под куполом нашего замка, и как только кольцо освобождается от футляра, пика с кровью Христа – с частицей его души тянется туда, где появилось кольцо. Сила это столь велика, что копье срывается с подвеса и вонзается в пол, – размеренно произнес фон Келлер и вмиг замолчал.
Он вновь сидел в башне замка в сутане монаха и неотрывно смотрел на копье Лонгина. Теперь оно не имело хрустального облачения и просто свисало из под купола башни.
Дидье не посмел тревожить наставника в такую минуту и начал говорить, выдержав долгую паузу.
– Учитель, – обратился он к нему уважительно, – Об этом свойстве копья я догадался, когда вы производили измерения координат, куда оно вонзилось после падения. До этого я не решался спросить у вас, что за линии вы прочертили на белом мраморе пола. По ним вы определили место, где кольцо вынули из футляра.
 – Да, я счел лишним объяснять тебе это. Не был уверен, что это получится, – пояснил фон Келлер, – Легенда о том, что владелец копье будет управлять Миром, миф. Влияния на людей заключено в кольце. Иисус, рожденный еврейкой Марией от плотника из Назарета Иосифа, был бы обычный мальчик. Но его идеи захватили умы сотен евреев лишь потому, что Бог вложил невероятную силу внушения в кольцо, которым была обручена его мать. А сегодня идеи Христа приняли миллиарды людей во всем мире, и мы должны это исправить. Идеи христианства стали обузой. Сила же кольца до сих пор сохраняется, надо лишь получить его.
– Мы получим его, – уверенно произнес Дидье, – Кольцо здесь. В этой квартире. Если копье Лонгина в покое, значит оно никуда не переместилось. Хотя, – задумался он, – его могли унести куда угодно, не открывая футляр. Выполненный из оливы он защищает кольцо от внешнего мира, и придется ждать, когда эту драгоценность снова вынут.
– Ждать нельзя, – проронил фон Келлер, – На это могут уйти годы. Оставайся в Питере, кольцо где-то там, – завершил он разговор и выключил телефон.
Дидье выключил свой, вышел из квартиры и поехал в агентство недвижимости отменить сделку. Точнее, он решил ее изменить. Теперь он хотел приобрести для себя любую комнату в доме на набережной или поблизости от него.
Добравшись в агентство, Дидье направился в кабинет начальницы. Секретарь пыталась его остановить – начальница занята. Но самоуверенный посетитель не стал ее слушать и вошел в кабинет.
За столом напротив друг-друга сидели хозяйка агентства Лидия Гордеевна и жена Потапова – Лариса. Жена Потапова пересчитывала пачки долларов.
– Во, и вы пришли, – не отрываясь от подсчетов метнула она взгляд на француза.
Лидия Гордеевна недовольно хмыкнула и показала Жаку присесть в кресло в стороне от стола.
Он так и поступил.
Лариса Геннадиевна завершила подсчет денег и убрала их в сумку.
– Все точно Восемьдесят пять тысяч, – произнесла она и, обернувшись к Дидье, горделиво выдала, – Хорошо, что я вам вчера отказала, мне тут больше дали.
– Ну, предположим это я настоял, не продавать мне вашу комнату за бесценок, – проронил Жак, – И видите как удачно все вышло. Сможете мужу купить автомобиль.
– Да уж. Разогналась. Комната оформлена на меня. Потапова я приняла без ничего, – буркнула Лариса Геннадьевна, –  Мне где подписать?, – вернулась она к начальнице агентства.
Та подвинула ей отпечатанные страницы и указала места для подписи. Потапова расписалась, сложила бумаги в двое и убрала их в карман плаща.
– Деньги положу в банк под проценты, а там видно будет, – процедила она.
– Отнести деньги в банк правильно. Это и надежно и выгодно, – подтвердил ее решение Дидье, – Поблизости, есть отделение банка «Россия», и мы с начальницей агентства вас туда проводим. Так безопаснее, деньги у вас огромные, – пояснил он, глядя в глаза Лидии Гордеевне.
И если при объявлении Жаком: «мы с начальницей агентства..», она недовольно встрепенулась, то после его взгляда живо согласилась сопроводить клиентку.
Вышли из агентства сразу на проспект. Женщины рядом, а Дидье на полшага от Лидии Гордеевны. Предстояло перейти оживленный проспект. Банк находился на другой стороне.
У пешеходного перехода Дидье замедлил ход, и они подошли к нему, когда для зажегся красный свет. Сзади скопились люди, а по проспекту неслись машины. Дидье наклонился к Лидии Гордеевне и шепнул ей на ухо:
– Троньте женщину слева от вас за плечо и скажите: «Лариса отдай мне сумку и беги через дорога. Там стоит и ждет тебя муж».
Лидия Гордеена подчинилась указанию Жака, тронула Потапову за плечо и тихо сказала ей то, что велел француз.
Потапова сняла с плеча сумку с деньгами, передала её хозяйке агентства и стремглав бросилась бежать через дорогу.
Доля секунды и её сбил на полной скорости автомобиль. Потапова отлетела от него и оказалась под колесами внедорожника. Тот затормозить не успел и потащил за собой уже мертвое тело.
Стоявшие у светофора люди закричали. Лидия Гордеевна встрепенулась, как бывает от резкого пробуждения. Загорелся зеленый свет. Дидье взял ее под руку, и они перешли на другую сторону проспекта.
Пройдя с десяток метров в сторону банка, он остановился.
– Вы же не станете относить свои деньги в банк?, – сказал он Лидии Гордеевне, и они развернулись в обратную сторону.
Движение машин на проспекте остановилось. Толпа любопытствующих граждан заполнила переход.
– Видите, более всего прочего людей интересует смерть, – проходя мимо проронил Дидье.
– Как же это вышло?, – настороженно спросила Лидия Гордеевна.
– Не знаю. И никто не знает. Смерть, и что будет после нее самый неразгаданный феномен.
– Перед этим она отдала мне деньги, – продолжила то ли рассуждать, то ли спрашивать хозяйка агентства.
– Отдала, – подтвердил Дидье, – Они стали ей незачем. Поэтому она их вернула.
– Она сделала это по другой причине, – резко остановилась Лидия Гордеевна, – Деньги изначально были мои. Я дала ей свои кровные, и они законно вернулись ко мне, – твердо произнесла она, притопнув ногой, чем вызвала у Дидье улыбку.
– Совершенно верно. Вас пытались обмануть, но вмешались Высшие силы, и восстановили справедливость, – Дидье одобрительно посмотрел в глаза Лидии Гордеевне, и она расплылась в улыбке.
Про себя же он подумал иначе: «Ведьмы отлично маскируются под обычных людей, но если дело касается денег и похоти, выдают себя полностью. От таких искушений они отказаться не могут».
– Я всегда поступаю честно, – уже расслаблено произнесла Лидия Гордеевна, – Комната будет ваша, и почти-что сразу.
– Если вы имеете в виду передачу мне жилплощади после оплаты, то её я сделаю завтра. Сумма известна. Восемьдесят пять тысяч долларов, – спокойно объявил Жак.
– Оплата это само-собой, – обронила хозяйка агентства, – Небольшая задержка будет из-за мужа Потаповой. Он хоть и не совладелец комнаты, но прописан в ней. Просто так не выселишь.
– Человек в возрасте, – медленно произнес Дидье, – Нет. Мы не можем выгнать его на улицу, – отрезал он, – Я оплачу за комнату, и пусть он в ней остается.
– А как-же вы?, – вновь остановилась Лидия Гордеевна, на этот раз в удивлении.
– Пока поживу в гостинице.
– Пока да, – хозяйка агентства продолжила движение, – Но я обещаю вам в ближайшие дни выкупить в этой коммуналке другую комнату. В ней никто не живет, и проблем с выселением не будет. Старик уехал к родственникам за границу.
– Эту комнату я куплю, – без размышлений согласился Дидье, – А другие сделки  приостановите.
– Хорошо, как скажите. Я, правда, отправила туда моего помощника Станислава. Он сейчас у нотариуса, а после встретится с жильцами коммуналки. В первый раз он не со всеми смог поговорить. Осталось спросить безработную мать и сын, и старушку с правнучкой.
– И всё? По-моему там есть и другие владельцы, – проронил Жак, и Лидия Гордеевна суетливо дополнила:
– Есть еще ваши родственники – Нина Иосифовна и ее племянница. Их я не считала. Они, как и вы, культурные и образованные. С ними, я полагаю, вы всё сами решите, – заискивающе произнесла она в надежде угодить иностранцу.
Однако ее лесть не вызвала у него ничего кроме ухмылки. Дидье поморщил лоб, но ответил спокойно.
– По-моему вы меня не услышали, – произнес он, – Сделок не будет.
– Почему не услышала? Я смышленая и прозорливая. Мой помощник сделок предлагать жильцам не станет, а только выяснит: хотят они сменить свои комнаты на полноценные квартиры с удобствами или нет. Ну, и кроме того, уточнит телефон родственников старика, оставившего бесхозной квартиру. По номеру, что ему дали, никто не отвечает.
– Хорошо, держите мне в курсе. Сейчас я должен уехать, – Дидье посмотрел на часы и простился с хозяйкой агентства.
К обеду он приехал в клинику и вручил Ане паспорт Нины Иосифовны.
– Да вы волшебник. Добрый волшебник Жак. Не знаю как вас и благодарить, – приняла она у него документ.
– Ну, какой я волшебник? Услуга не требует благодарности, – отмахнулся Дидье, –  Разве что составите мне компанию пообедать. Заодно подскажете, где здесь вкусно готовят.
– Вкусно поесть можно дома, – ответила Аня, – Мы с Ниной Иосифовной приготовили суп. Вы как – насчет супа с фрикадельками?
– Положительно, – скрестил ладони француз, – Фрикадельки звучит красиво, а значит будет и вкусно.
– Тогда поехали. Тем более, что мне оставаться здесь не имеет смысла. Нина Иосифовна чувствует себя хорошо, и персонал здесь хороший.
Вскоре Аня и Жак готовили себе обед на общей кухне коммунальной квартиры. Она разогревала суп, а он нарезал французский батон, когда из своей комнаты вышла гадалка Дарья. В ее комнате забренчал звонок, и она направилась открыть дверь посетителю.
На пороге стоял риэлтор Станислав. В руках он держал пухлую папку.
– Вы насчет снятия порчи и принесли фотографии? – спросила у него Дарья, пропуская парня в квартиру.
– Нет, – удивился Станислав, – Я из агентства.
– Какого еще агентства, я жду клиента, – произнесла гадалка.
– Из агентства недвижимости. А вы, я так понимаю, Дарья Андреевна, и как раз с вами я и должен поговорить. Уделите мне полчаса?
– Сейчас нет. Минимум на час я занята, – пояснила гадалка, – Давайте или завтра или по-позже.
– Хорошо. Пусть будет завтра, – ответил Станислав и, пока Дарья не ушла, спросил у нее как на всякий случай.
– Мне ваш сосед из первой комнаты дал номер телефона родственников жильца из комнаты у туалета. Я стал звонить, а номер не отвечает. Может вы знаете, какой-то еще?, – Станислав показал Дарье записку от Сеня.
– А..., – протянула она, мельком глянув в листик, – Это Раиса. Она замужем за сирийцем. Но, сейчас она здесь, в Питере, и понятное дело, сирийский номер у нее отключен.
– В Питере?, – то ли удивился, то ли обрадовался Станислав.
– Да. Я ее видела два дня назад. Она как-раз приехала. При ней был чемоданчик на колесиках, и она разговаривала с Яков Ароновичем.
– С тем который умер?, – вмешался в разговор Дидье, обернувшись к Дарье.
Гадалка и риэлтор стояли в метре от стола на котором он нарезал батон.
– Да, с ним. Это было вечером, а Яша умер ночью. Они вот здесь стояли и разговаривали, – показала она место у соседнего стола.
Дидье задумался и перевел взгляд на Станислава.
– Ладно. Я к вам завтра приду. Вы будете дома?, –  не выдержав его взгляд заторопился Станислав.
– Да, буду. Я весь день дома, – ответила ему Дарья, и Стас сразу ушел.
Он получил взбучку от начальницы за то, что утром при посторонних заговорил с ценным клиентом, и теперь не хотел попасть в подобную ситуацию.
Дарья тоже хотела вернуться в свою комнату, но Жак остановил ее.
– Вы сказали, что Раиса в тот вечер приехала. А может она, наоборот, уезжала? Она вашему соседу кем приходится?
– Как бы дочь, – ответила Дарья, – А уезжает человек или приезжает сразу видно.
– Ну, да. Вы же ясновидящая, – иронично заметил Дидье, – Правда, риэлтора от клиента не отличили. Но, так бывает.
– Что значит я не отличила?, – возмутилась Дарья, – Такой задачи и не было. Человек пришел, я у него спросила. А Раиса во время разговора с Яков Аронович ключ от комнаты отца вынула из сумочки, и значит пришла ее отпереть, – указала она на комнату в конце коридора.
Дидье тоже посмотрел туда. Сначала мельком, а потом внимательно.
– Ключ говорите, – проронил он, и укоризненно пояснил, –  Так он и сейчас из дверей торчит.
– Значит Раиса позабыла его. Не вынула, – направилась к комнате старика Дарья.
Дидье последовала за ней. Подошли к комнате.
– Не приятно здесь пахнет, – поморщился француз.
– А вы что хотели? Коммуналка. От туалета несет.
Дарья постучала в дверь и повернула ручку. Дверь была не заперта.
– Раиса и есть Раиса. В переводе с греческого беззаботная, – произнесла Дарья и хотела забрать ключ из замка, но Дидье остановил её.
– Откройте. Посмотрим всё ли там ладно, – попросил он гадалку.
Дарья исполнила его указание. Из комнаты пахнул сладковато-приторный гнилостный запах. Спутать его нельзя ни с чем. Страх охватывает при встрече с ним.
Дарья вскрикнула, захлопнула дверь.
– Там... Там мертвец, – произнесла она.
  На окрик Дарьи в коридор выглянула правнучка Полины Карловны – Соня. Она хотела выяснить, что случилось, но благородная бабушка строго позвала ее:
– Софа, вернись. Мы ждем профессора с острова Мальта, а ты не одета.
       Глава 3.
Дидье обернулся на окрик Полины Карловны и увидел Соню. Она не успела вернуться в комнату.
– Черт побери, до чего красивая фройляйн, – пронеслось у него в голове.
Перед этим он видел Соню на похоронах. Но там она была в черном платье, без макияжа и в черном платке. Теперь же перед ним мелькнула белокурая красавица. А шелковый халатик вместо платья лишь придал ей очарования.
– Мне поручили обольстить ее, так это не будет в тягость, – подумал француз, – Ради красивой женщины мужчина с удовольствием сделает все что угодно. Для этого и дана женщинам красота.
Подошел сын Дарьи – Павел.
– К тебе очередной кретин пришел порчу снимать, – обратился он к матери.
– Да-да, но я сейчас не могу, – замотала она головой, – Попроси его прийти завтра.
– А  может лучше ему отказать? Порча мозгам повредить не может, если их нет, –  обронил Павел, но Дарья язвительное замечание сына пропустила мимо ушей.
Она всё еще не могла прийти в себя.
– Там какой-то ужас, – показала она сыну на дверь с торчащим в замке ключом.
Павел, не раздумывая, распахнул ее.
Теперь зловонный запах из комнаты стал менее резким. Да и представшая в ней картина реставратора не напугала, хоть и была ужасной.
У приоткрытого окна в плетеном кресле сидел, если так об этом можно сказать, иссохший труп. От времени умерший старик превратился в мумию, которую облачили в свитер, пижамные штаны и тапки. Кожа на его лице потемнела до черноты. На месте глазниц зияли впадины. Павел поморщился, закрыл дверь и обратился к Дидье.
– Полицию надо вызвать. Ключ от комнаты вы принесли?
– Нет-нет. Ключ был в двери, когда мы подошли, – ответила вместо него Дарья, и Жаку осталось лишь ее ответ пояснить.
– На днях приезжала дочь старика. Она открыла своим ключом его комнату, испугалась и сбежала, позабыв вынуть ключ из замка, – сдержанно объяснил он.
– Возможно и так, если она приходила, и вы ее видели, – заметил французу Павел.
– Нет, её видел не я, а ваша мама. В тот вечер, когда умер Яков Аронович – ответил Дидье со свойственным ему спокойствием.
 – Приедет полиция, расскажете это им, – проронил Павел, развернулся и зашагал по коридору. Туда как-раз вышла из своей комнаты Аня.
Она завершила сервировку стола в гостиной и вышла на общую кухня снять с плиты кастрюльку с супом.
Француз Дидье не понравился Паше с первой минуты знакомства. Появился как черт из табакерки, назвался родственником Якова Ароновича и теперь проявляет странную заботу об Ане.
– За всем, что он говорит и что делает, скрывается ложь, – проронил самому себе Паша.
– Там что-то случилась?, – спросила у него Аня, как только он подошел.
– Да... Старик умер.
– О Боже!, – воскликнула Аня, – Как-же так?
– Он давно умер. Запах у него там стоит ужасный.
– Да... Есть, – протянула девушка, – Я и в нашей гостиной почувствовала.
Теперь, узнав, что стало причиной зловония, она покривилась и откашлялась.
Подошли Дарья Андреевна, Жак Дидье, и чуднОго вида посетитель, ожидавший снятия порчи.
В клетчатой шведке поверх свитера и резиновых сапогах он выглядел забавно.
Но сейчас это было кстати. Позволяло разрядить гнетущую обстановку.
– Сейчас сюда приедет полиция, поэтому ваш вопрос будем решать позже, – мягко пояснила клиенту Дарья.
– Полиция!, – обрадовался он, – Они будут искать, кто меня сглазил?
– Да, сначала они, – серьезно ответил ему Паша.
– Так мне что теперь...?, – округлил глаза пациент.
– Идите домой и ждите. Причем срочно, – подбодрил идиота Павел.
Тот оживился и бодро зашагал к выходу из коммуналки.
Но у двери ему пришлось задержаться. В коридоре появились Сеня и профессор Рисин. Они пришли к Полине Карловне. Сеня купил печенье в красочной упаковке, а Рисин принес благородной даме простенький букетик.
– С праздником господа. Я ухожу, а вас заждалась прорицательница, – отвесил им поклон блаженный придурок и, громко хлопнув дверью, вышел из коммуналки.
– Он кто? О чем это он?, – в удивлении спросил у Сени профессор.
– Полагаю, городской сумасшедший. Клиент нашей гадалки Дарьи Андреевны, – пояснил блогер, – Оставил ей денег, и теперь счастливы и он, и она, – кивнул он в глубь коридора, где стояла Дарья.
Аня открывала там форточки, а Павел объяснял матери, что от трупного запаха проветриванием не избавиться.
– Как только вывезут останки, надо вынести из комнаты мебель и вещи. А после сбить со стен штукатурку и новую выполнить известковым раствором. Дверь и окно, перед покраской, придется обжечь.
– Так это ж какие деньги потянет? А Раиса сбежала, – растерялась Дарья Андреевна.
– За ремонт и за все остальное я заплачу, – объявил Дидье, – Вас только попрошу найти толковых работников, – обратился он к Павлу, и тому ничего не оставалось, как согласиться с предложением француза.
– Мастера есть. Прямо сейчас приедут, – обронил Павел, включив телефон.
Профессор и блогер, войдя в коридор коммуналки, на пару секунд замешкались. Скопление здесь столь разных людей озадачило их.
– Интересно, что это они затеяли? В квартире дубак, а они проветривать, – поежился Сеня и направился спросить об этом.
Но не успел. В коммуналку влетел разъяренный Потапов.
– Ларису убили! Мою Ларису!, – заорал он с порога, потрясая какими-то документами, – Продала нашу комнату, и ее сбила машина.
Новый инцидент ошарашил присутствующих. Все обернулись к Потапову.
– Менты вызвали на опознание и вручили мне эту макулатуру, – сжав бумаги выпалил он, – А денег за комнату у Ларисы не было. Ноль..., – плюхнулся он на табурет.
Так он просидел пару секунд, резко поднялся, и на скулах у него заходили желваки.
– Это же ты положил глаз на нашу хату, – подняв кулаки двинулся он на Дидье.
Еще миг и он нанес бы ему удар, но француз в упор посмотрел буяну в глаза, и тот опустил руки.
– Нет. Ты не причем, – обронил Потапов, – Она сама решила продать нашу комнату, а ты ее как-раз отговаривал, – стал он оглядываться по сторонам в поисках  поддержки.
И ему ее оказал Семен.
– Вы в агентство недвижимости обратитесь. Может сделка была лишь на бумаге, без передачи денег.
– Нет. Обтяпали всё до конца. Менты звонили маклерше. У неё есть расписка Ларисы о получении денег, и в договоре это прописано, – Потапов развернул бумагу, – Деньги в полном объеме мною получены при подписании настоящего договора, – прочел он строку из абзаца.
Все молчали. Бедолагу было откровенно жалко. И жена у него погибла и единственной комнаты он лишился. Но сочувствие длилось не долго. Потапов обвел соседей глазами и презрительно заявил:
– Если вы думаете, что избавились он меня – пролетария, то нет. Выкусите, – показал он всем дулю, – Я от сюда не съеду, – направился он в свою комнату.
Такой поворот никого не смутил. Сеня хмыкнул. Аня облегченно выдохнула, а Павел сказал, что позвонит в полицию сообщить о трупе старика.
– Вам, господин Дидье, и тебе, мама, надо дождаться пока из полиции пришлют криминалиста, – пояснил он.
– Вашей маме стоит дождаться, а мне незачем. Она видела, что сюда приходила дочь умершего, – парировал Дидье, – Да и квартиру с останками старика первой открыла она, – развел он руками и обратился к Ане:
– Мы, пожалуй, пойдем в другое место обедать. Оставаться тут неприятно. А в квартале от сюда я видел ресторан.
Аня кивнула и ушла надеть верхнюю одежду. Дидье этого не требовалось. Он не успел снять плащ и туфли, и остался поджидать ее в коридоре. Нарезанный к обеду багет Жак выбросил в мусорное ведро.
– Вы о каких останках сейчас говорили? У нас еще кто-то умер?,– наблюдая за его действиями спросил Сеня.
– Старик в комнате у туалета. Тело почти истлело, – ответил Дидье, – Вы не чувствуете какой тут запах стоит?
– Да, есть немного, – повел носом Сеня, – Как-бы терпимо.
– Терпимо?, – ухмыльнулся Дидье, – Это пока окна настежь, и не приехали полицейские. Откроют дверь к старику, и тут станет не продохнуть.
Сеня еще раз потянул носом воздух и обернулся к Рисину.
– Придется нам и в этот раз отменить разговор с «последней из магикан».
– Нет. Категорически нет, – отрезал Рисин, – Мы здесь, и она нас ждет.
– Это так. Но в итоге выйдет бессмыслица, – промямлил Сеня, – Когда менты сюда явятся, балаган будет полный.
– Тогда пригласим ее в ресторан. Вот куда господин Дидье с вашей соседкой идут, – перевел на него взгляд Рисин, как спрашивают одобрения.
Дидье развел руками. К нему вышла Анна, и отвечать Рисину он не стал, а сразу направился с ней к выходу из квартиры.
                ***
В ресторанчике имелось всего несколько столиков. Жак и Аня расположились подальше от входа и сделали заказ. Сеня, Рисин и те, кого они пригласили в ресторан, пришли чуточку позже. Полина Карловна и ее правнучка, ожидая прихода гостей, оделись заранее, и как принято в приличном обществе – просто и вместе с тем элегантно.
Первой в ресторан вошла Соня.
– Черт побери, до чего же красивая девушка, – вновь пронеслось в голове у Жака Дидье, – Аня симпатичная брюнетка, а эта блондинка и с голубыми глазами.
Жак попытался пронзить красавицу взглядом, но это у него не вышло. Долю секунды он не смог удержать на ней взгляд, так чтобы глаза в глаза.
– Она не поддается внушению. От чего это?, – встревожился Дидье, – Или она особенная, или я начинаю влюбляться в нее.
Вошедшие выбрали столик подальше от того, за которым сидели Аня и Жак. Но, помещение ресторанчика было крошечным, и вести приватную беседу у них не получилось. Полина Карловна в силу возраста плохо слышала и от того говорила и сама громко, и ее собеседникам приходилось поступать также.
– Даже не припомню, когда я была в ресторане?, – произнесла она, сев за стол.
– В ресторане мы с вами были на прошлой неделе, – подсказала ей правнучка и  виновато посмотрела на Рисина.
Профессор при встрече сказал, что хотел бы поговорить с Полиной Карловной о событиях ее молодости, а та не помнить где и с кем была неделю назад.
Рисин уловил неловкость Сони и сразу объяснился на этот счет.
– Тому, что с возрастом мы хуже запоминаем, есть объяснение. С годами мы становимся умнее, и наш поумневший мозг бережет нас от трудностей, как уже менее сильных существ.
– По-моему, мозг не зависимо от возраста нас бережет. Если он, конечно, есть?, – вставил реплику в мудреные рассуждения профессора Семен.
Ему хотелось поскорее завершить общение с чопорной старушкой, а Рисин начал вести нудный монолог на тему не связанную с целью их визита.
Но профессор пропустил замечание блогера мимо ушей и продолжил свои объяснения в прежней манере. Неспешно.
– В молодости мы сильны духовно и физически, и неприятные события для нас не опасны, как для людей за шестьдесят. Молодой организм их выдерживает. Мозг не позволяет негативу травмировать нас. Он сохраняет в памяти позитив, а негатив притупляет. Полагаю, вы с этим сталкивались?, – спросил у присутствующих за столом Рисин.
Ответила же ему только Соня.
– Да, у меня так. Плохое уходит. А хорошее я запоминаю надолго.
– Более того, – поддержал Соню Рисин, – Со временем плохое забывается насовсем. Я недавно говорил с ветеранами войны. И оба вспомнили и рассказали мне презабавный случай. При этом хохотали в голос. Война, ужас, а теперь они смеются, – выдержал он паузу, и затем продолжил:
– Они, тогда еще новобранцы, доставили из штаба секретное письмо. Командир велел им его открыть, а началась бомбежка. И один из новобранцев со страху стал жевать  секретное письмо пока не съел его полностью. Понятное дело, его наказали  сильно за съеденное письмо. Да и выжили тогда он и его друг под бомбами чудом. А запомнили из этой истории они только курьез – смешное, – завершил свой рассказал Рисин, и ему показалось, что слушала его лишь Соня.
Но оказалось это не так. Полина Карловна ничего из его рассказа не пропустила. Она успевала и профессора слушать и уточнять официанту заказ.
– Если вы, господин Рисин, хотите услышать и мои воспоминания о последней войне, то у меня их нет, – пояснила она и продолжила листать меню.
Однако Рисин не стал ее увещевать. Он не спешил и начал свой вопрос с очередной преамбулы.
– События Отечественной войны мне интересны, но у вас я хотел бы узнать о событиях вашей юности.  В те времена произошли невероятные вещи.
– Вы, профессор, изучаете невероятное и хотите узнать о событиях из жизни девочки гимназистки?, – пожала плечами аристократка.
– Да. Скажите, вам не довелось встречаться с Распутиным? Он захаживал в ваш дом на Фонтанке.
– С кем?, – изумилась Полина Карловна, – Родители не разрешали своим дочерям приближаться к нему на пушечный выстрел. А в наш дом он захаживал, и издали я его видела. Высоченный, руки длиннющие, и глазищи.., – задумалась она, подбирая слова и, не найдя нужного определения, обронила, – Своим взглядом он «прожигал насквозь». Он как-то мельком взглянул на меня, и я едва не потеряла сознание.
– Современники считали, что Распутин обладал даром гипноза. Но это не все, – задумался Рисин, – Такой дар, безусловно, редкость и позволяет добиться многого. Распутину удалось это как никому, но он хотел получить большее. И как я полагаю, за этим он наведывался в ваш дом.
– Да куда уж больше. Он натворил дел, что до сих пор разгребаем, – произнесла Софья.
– Ну кто разгребает, а кто и подгребает, – поправил ее Сеня, – И этим процессом очень  довольны, – произнес он с ударением, чем вызвал раздражение Полины Карловны.
– Вы, Семен, думаете только о деньгах и глупо игнорируете статус человека в обществе. Многие сейчас сделали деньги в один момент. А статус купить нельзя. Его приобретают за поколения.
– Ну да. Я человек низкого сословия, – пожал плечами Сеня, – И тем не менее, некоторые с родословной могут мне позавидовать.
– Боже, боже, о чем вы говорите?, Кто же станет завидовать вам? Нет-нет, – замахала руками достопочтенная старушка, – Завидуют равным. Слесарь второго разряда может завидовать слесарю шестого. Тому больше платят. А завидовать поэту или премьер министру слесарь не может. У них разный статус. Курица не способна завидовать соколу. Да и не станет.
– Почему не станет? С какой это стати? – не согласился Сеня.
– А вы спросите у профессора, и он вам объяснит, – обратилась Полина Карловна к Рисину, и тот дабы дискуссия не перешла в ненужный спор, просто кивнул ей в знак ее правоты и умело вернул беседу в прежнее русло.
– Распутин, о котором мы говорили, был из крестьян. В ваш престижный дом он мог приходить, но поселиться в нем не посмел. Он жил в обычном доходном доме на Гороховой.
На самом деле в доме Лидваля на Набережной имелись небольшие квартирки для людей низкого сословия. И они в нем проживали. Но, Рисин, решил угодить благородной старушке и об этом говорить не стал.
Полина Карловна удовлетворилась объяснением профессора.
– Распутин приходил в наш дом к князю Михаилу Андроникову. Это был еще тот авантюрист, хотя и являлся титулярным советником. Но..., – сделала она паузу, –  Распутин интересовался отпрысками заговорщиков, убивших Павла Первого. Об этом он спрашивал даже у дворника.
– И что, кто-то из потомков убийц царя действительно проживал в вашем доме?, – спросил Рисин, –  И вы знали этих людей?
– Нет. Таковых здесь не было, – умиротворено произнесла Полина Карловна, –  Убить монарха и потом благостно жить..?, – произнесла она презрительно, и тут-же  переменилась и горделиво сказала то, о чем и хотел узнать Рисин.
– Здесь жили достойные люди. Мой отец был дружен с неким штабс-капитаном, потомком людей чести и нашим соседом. Его прадед  выполнял важные поручения. И как-раз по указанию императора Павла.
– Того самого Павла Первого, что принял титул Великого Магистра Мальтийского ордена?, – уточнил Рисин, не веря в собственную удачу.
– Ах да. Вы же приехали с этого острова, – всполошилась Полина Карловна, –  Понимаю вас. Одно название чего стоит. Мальта, – восторженно произнесла она и уже тихо добавила:
– Но, как мне кажется, я знаю об этом некую тайну. Я была совсем юной, когда произошла революция.
– Бабушка! Ну что ты выдумываешь? Какую тайну ты могла узнать в 12 лет?, – вмешалась Соня.
– Нет-нет, говорите, – подбодрил Полину Карловну Рисин, и она начала степенный рассказ.
– На утро после октябрьского переворота мы с папой пили в гостиной чай. Как сейчас, – показала она на чашки и керамический чайник на столе, – И вошел штабс-капитан, подсел к нам и сказал: «Мой прадед верно служил императору, но одно из его поручений выполнить не сумел. Перед тем как Наполеон захватил остров Мальта, он прибыл туда, и рыцари Мальтийского ордена передала ему для императора Павла невероятной ценности посылку. Но он так и не доставил ее царю».
– Он оставил ее себе, – вставил ехидную реплику Сеня и хотел дополнить ее  смачными эпитетами, но Рисин так дернул его за рукав, что Сеня осекся.
Полина Карловна вздохнула и с прежним спокойствием продолжила:
– Где и кому оставили посылку для императора, мы с папой не узнали. Не надо меня сбивать. Мальта в Средиземном море. Прадед штабс-капитана отплыл от туда  невзирая на плохую погоду. Наполеон был на подходе к Мальте. А вскоре разыгрался шторм, корабль прадеда потерпел крушение у греческого острова, и из всей команды спасся только он. Больше двух лет он пробыл на этом безлюдном острове и выжил лишь потому, что там паслись дикие козы.
– А извините, я вас сразу спрошу, – обратился к рассказчике Рисин, – Посылка с ценностями утонула или ее удалось спасти?
– А ее не требовалось спасать. Посылку от рыцарей прадед штабс-капитана держал при себе в кармане мундира. За чаепитием в день революции его правнук показал нам с папой это так, – похлопала она себя по груди, – И как мне, гимназистке, показалось, – понизила она голос, – эта вещь была тогда с ним. В кармане его пиджака.
Полина Карловна остановилась, и Сеня не преминул ей заметить:
– Так прадед штабс-капитана все-таки «подмотал» посылочку с бриллиантами.
– Семен, что за словечки вы употребляете?, – рассердилась благородная дама, – – И ты, Софья, порой ляпнешь такое, что хоть святых выноси, – буркнула она внучке.
Соня сделала вид, что устыдилась, и Сеня незаметно подмигнул ей – мол всё нормально, предки, как им и положено, давно не в себе.
Однако Полина Карловна уловила его посыл и высказал еще резче:
– Вы, Сеня, судите о других по себе. Вы, конечно, не удержитесь от искушения, попади к вам бриллианты? Да, вам их и не доверят, – произнесла она в сердцах, и Рисину вновь пришлось вмешаться, дабы спор поколений не перерос в ссору.
– Мальтийские рыцари никаких бриллиантов Павлу Первому не передавали. Они не имели такой возможности, – пояснил он, – Якобинцы конфисковали собственность и деньги ордена. А Наполеон, придя власти, эти средства им не вернул, и орден оказался банкротом. Спас мальтийцев от разорения Павел Первый. Он выделил ордену огромные деньги, и в благодарность за это рыцари провозгласили русского царя Протектором. Защитником. Наградили его почетным титулом. Бриллиантов и золота у них, попросту, не было, – резюмировал Рисин.
– Да, в те времена честь ценили дороже золота, – произнесла Полина Карловна, – А теперь все переменилось, – вздохнула она, и спор исчерпался.
Но не до конца.
– Не знаю, не знаю, – поморщил лоб Сеня, – Отвалить мальтийцам огромные деньжищи за то, что они будут тебя называть протектором? Это же так..., – показал он пальцами как берут нечто мелкое.
Для блогера демонстрация пальцами лучше объяснений. Как на это ответишь? Словами можно возразить на слова, а убедительно ответить жестом на жест задача не выполнимая.
Сеня ощутил себя победителем.
Но он ошибся. Рисин не стал возражать ему, а просто пояснил в чем причина различий мнения блогера и достопочтенной Полины Карловны.
– Это в вашем понимании быть протектором ничто. Вы, Сеня, не знаете и потому не цените таких вещей как бескорыстность, – посмотрел на него с укором Рисин, – Павел Первый еще и приютил у себя мальтийских рыцарей. Изгнанные Наполеоном они нашли убежище в Санкт-Петербурге.
– А об этом мне как-раз известно, – произнес Семен, – По прибытии в Питер рыцари низложили прежнего начальника Фердинанда фон Гомпеша и выбрали царя Павла Великим Магистром ордена. А это не жалобный титул протектора. Он стал Гроссмейстером с правом управления всеми замками, финансами и землями ордена. Так что корысть у императора была, – язвительно заметил Сеня, и возразить ему не смогли ни Рисин, ни благородная Полина Карловна.
Здесь надо сказать, что все это время Полину Карловну с интересом слушали не только те, кто пришел с ней, но и двое мужчин за соседними столиками.
Первый из них, известный нам Жак Дидье. Он беседовал с Аней и одновременно слушал Полину Карловну.
Второй слушатель – неприметный мужчина в китайской куртке делал это, просматривая сообщения в телефоне.
Он вошел в ресторан последним, заказал кофе и расположился так, что мог наблюдать за остальными посетителями и слышать их разговор.
– Интересно, за кем он шпионит? За мной или профессором, – помыслил Дидье, – А тут еще и бабушка наговорила лишнего. Надо бы ее остановить, – попытался он посмотреть в глаза Полине Карловне, но этот трюк у него не получился.
Она отрешенно смотрела в окно, и их взгляды не пересеклись.
Рисин спросил Полину Карловну о судьбе штабс-капитана, а эти воспоминания давались ей с трудом. Революция принесла лишь плохие события. Мозг не желал их хранить.
– Штабс-капитан был монархистам. А таковых арестовали первыми, – со вздохом произнесла аристократка и начала перечислять бесконечный список бедствий того времени.
– И что ваш сосед тоже попал в застенки ВЧК?, – вернул ее к исходной теме Рисин.
– Нет, он избежал ареста. Ближе к весне мой папа уговорил штабс-капитана поселиться в нашей квартире, а свою закрыть.  Мы выделили ему комнату с камином.
– Ту, в которой потом жил Яков Аронович?, – уточнил Рисин.
– Да, но им с женой досталась еще и комната по соседству. Из нее они сделали спальню. А штабс капитан занимал только большую. Мы опасались, что за ним придут из ВЧК, а в камине можно было спрятаться.
– В камине?, – удивился Рисин.
– Конечно, – уверенно произнесла Полина Карловна, – Штабс-капитан был мастер на все руки. Папа купил ему инструменты, и он вмонтировал внутрь дымохода стальные скобы. Снаружи их не видно, но если на них подтянуться, то вполне можно спрятаться в дымоходе.
– Во дела, – восхитился Сеня, – Я всегда считал, что стены дома скрывают тайны. А тут они в нашей квартире.
– Если вы, Семен, по-прежнему одержимы поиском в нашем доме клада, то уверяю – в нашей квартире его нет, – резко ответила ему Полина Карловна, – Штабс-капитан примкнул к «белому движению» и воевал с большевиками. Последнюю весточку мы получили от него из Крыма. Скорее всего там он погиб, и не сбылась его мечта вернуться в Санкт Петербург, – обернулась она от окна, встретилась глазами с Дидье и замерла.
– Остальное я позабыла, – проронила он как под гипнозом, сделалась печальной и побледнела.
– Ничего, вы и так рассказали много интересного, – подбодрил ее Рисин, – Хотелось бы лишь узнать фамилию штабс-капитана.
– Фамилия у него Па..., – мучительно задумалась Полина и, замотав головой, обессиленно произнесла, – Нет, не помню.
Соня взяла ее ладонь и, извинившись перед всеми, сказала, что они с бабушкой уходят.
Однако сделать это они не успели. В ресторан вошел Павел и направился к столику за которым сидели Аня и Жак. На ходу он вынул из кармана свернутую в двое бумагу.
– Я принес расчет стоимости ремонта комнаты, – положил он бумагу перед Дидье, выдвинув стул и сел напротив него.
– Так быстро?, – то ли удивился, то ли усмехнулся француз, а про себя подумал, – Да ты, дружок, сгораешь от ревности. Не выдержал, прибежал Аню от меня спасать. Ну-ну. Посмотрим как это у тебя выйдет, – поднял он глаза на Павла, но тут-же отвел их.
– Такие не поддаются. Он не завистлив, не жаден, не обидчив. Подчинить его волю не возможно. Не за что зацепиться, – понял, но скорее, почувствовал Дидье.
А пока он над этим размышлял, Павел подозвал официанта и попросил принести ему двойной эспрессо.
– Он еще и упорен. Не стоит с ним соперничать,  – помыслил Жак, рассчитался за обед и встал из-за стола.
– Полиция, я так понял, уехала, и останки тоже увезли. Завершайте десерт без меня, – кивнул он Павлу.
– Комнату старика я куплю для себя и хочу оговорить с рабочими ее отделку, – пояснил он Ане и развернулся уйти, но Полина Карловна задержала его.
Она тоже поднялась из-за стола, намереваясь покинуть ресторан.
– Извините, господин Дидье, – вежливо обратилась она к нему, – Вы поступаете опрометчиво с покупкой комнаты. Настоящая хозяйка квартиры, причем всей, это я. Ну, и Софья Михайловна, как моя наследница. Времена изменились. Скоро нам все вернут. Не спешите, дабы не попасть впросак, – бросила она ему на прощание, взяла Соню под руку и направилась к выходу.
Аню появление Павла не то, чтобы смутило, скорее она осерчала.
– Ты, Паша, поступил нетактично.  Жак наш родственник.
– Возможно и нетактично, – произнес Павел, – Только я не верю ему. Он лжец. И тебя он пригласил в ресторан не из родственных чувств, а по другой причине.
– Вот как?, – добродушно усмехнулась Аня, – А ты по какой причине не церемонясь подсел к нашему столу и заказал для себя кофе.
– Насчет кофе извини, – проронил Павел, – При нем, – произнес он с ударением, подразумевая Дидье, – нельзя быть любезным. Мой кофе будет тебе, а себе я закажу другой. И еще предлагаю вместе пойти в кино.
Что извинения, что предложение пойти в кино Паша сделал искренне и просто. Аня не смогла, да ей и не хотелось ему отказать.
– Хорошо. Второй кофе не нужен. Я пью чай, – показала она на чашку из которой поднимался белесый дымок, – А в кино можем пойти вечером. Мне надо навестить в клинике Нину Иосифовну.
– Тогда сначала к ней, а после на «Аватара». Отличный фильм, и только-что появился в прокате, – завершил свое предложение Паша.
Теперь оно включало еще и совместное посещение Нины Иосифовны в клинике.
Спустя минут пять они с Аней покинули ресторан.
Сеня остался с Рисиным один на один. Профессор молчал, и блогера начала мучить совесть.
– Извините за мои «выступления». Не сдержался, – проронил он, отпив большой глоток кофе.
– А тебе не за что извиняться, – пожал плечами Рисин – Напротив, оживил старушку. Без твоих реплик Полина Карловна не разговорилась бы.
– Ну, если так, то заметано. Плохо, она не сказала, что же такое ценное привез от мальтийцев прадед ее соседа.
– Этого она не знает, – произнес Рисин, – Официально орден передал в Санкт-Петербуг три святыни – частицу Дерева животворящего креста, икону Божьей матери и десницу Иоанна Крестителя. Но, как теперь мы узнали, прадед штабс-капитана вез императору нечто более ценное.
– Я так понял, вы как-раз это хотели узнать?, – спросил у профессора Сеня.
– И это в том числе, – неопределенно ответил Рисин, оставил деньги официанту  и поднялся уйти из ресторана.
Сеня последовал за ним.
Дидье к этому времени остановился у киоска, где продавали алкоголь, и стал рассматривать витрину.
Мужчина в китайской куртке, тот что сидел в ресторане за соседним столиком, теперь в отдалении шел за ним и замедлил шаг.
– Ну и агентов они набрали, – усмехнулся Жак и поманил мужчину подойти к нему.
Тот замешкался, но все-таки подошел.
– Я не местный. Иностранец, – пояснил шпиону Жак, – Подскажите, какая водка лучше, не могу выбрать, – показал он на витрину ларька.
– «Финляндия», – уверенно произнес мужчина.
– Тогда мне бутылочку «Финляндии», – Дидье протянул продавщице деньги и, когда получил бутылку, окликнул мужчину в куртке.
Тот, выдав рекомендацию, продолжил неспешно идти по набережной Фонтанки.
– Любезный, у меня к вам еще вопрос, – остановил его Дидье.
На этот раз он действовал иначе. Посмотрев шпиону в глаза Жак произнес:
– Выпейте со мной водки. Откройте ее и из горлышка большими глотками.
Мужчина подчинился и сделал, как велел ему иностранец – осушил пол бутылки за один прием.
– Молодец, – похвалил его Дидье, – и теперь покажешь какой-ты пловец. Вода теплая. Сними куртку и плыви туда, – показал он на противоположный берег Фонтанки.
Шпион сбросил куртку, спустился к воде и поплыл через реку. Ширина ее в этом месте была метров сорок.
– Агент, конечно, тупой, а физподготовку сдал на отлично. Если не утонет, то и с воспалением легких справится, – произнес Дидье и зашагал по набережной.
                ***
Ближе к ночи в кабинет генерала службы госбезопасности вошел Владлен. Тот самый Владлен, что выдал Жаку дипломат фальшивых долларов.
Звание хозяина кабинета можно было определить по звездам на погонах висевшего в шкафу кителя. Сейчас на нем был клетчатый свитер. Фамилия у генерала была звучная – Решет. Для контрразведчика в особенности. За глаза над генералом подшучивали, называли его генерал Решето.
– Через наше Решето, ни один шпион не проскочит, – говорили о нем.
Сейчас же Решет твердо сидел в кресле начальника в прямом и переносном смысле. Разложив руки на столе здоровяк нависал над ним подобно хищной птице.
– Незадача вышла с вашими людьми, – произнес Владлен, присев в кабинете генерала за общий стол.
– Ну положим, не с моими, а нашими. Или ты теперь не наш? Ушел, так сказать, на вольные хлеба, – генерал с прищуром посмотрел на Владлена, но тот ответил бойко и с иронией.
– Из наших пенатов не уходят. Бывает, что от нас уносят.
– Ну, как-же, – протянул генерал, – Некоторые отпочковываются. В бизнесе все.
– Это недотепы, – ответил Владлен.
Генералу ответ понравился, и он перешел к делу.
– Наш подопечный француз из Германии действует вопреки логики. Приехал и тут-же «засветился» – попросил у тебя миллион фальшивых долларов, будто у них нет собственных денег. Тебе не показалось, что он и его босс с нами играют?
– Конечно, только не играют, а хитро завлекают. Хотят привлечь нас к решению их задач. У самих то силенок нет.
– Насчет силенок, это точно, – произнес генерал, – У них знания, а сила у нас, и мы «игру знатоков» перевернем наоборот.
– У вас есть предложение?, – спросил Владлен.
– Да есть. Иначе зачем бы я тебя пригласил. Ты нам подходишь.
– Спасибо, – просто ответил Владлен.
– Вот, ты снова всё понял. Не зря служил под мои началом, – улыбнулся Владлену генерал, – В ближайшее время мы сделаем тебя Первым лицом России. Главным. Так, чтобы говорить не о силенках, а о силище.
Решет скрестил ладони и пытливо посмотрел на бывшего сотрудника.
Тот предложение о невероятном продвижении его карьеры принял без лишних эмоций, что тоже понравилось генералу. Он открыл папку и зачитал строку из донесение: «Осведомитель Потапова погибла на пешеходном переходе – выбежала на дорогу на запрещающий сигнал светофора. Опер Жук доставлен в реанимацию. Переплывал по неизвестной причине Фонтанку. Температура воды была три градуса».
– Вот как действует этот Дидье, – произнес генерал, – Ты с ним встречаться не должен ни при каких обстоятельствах. С этой минуты ты не Владлен, а Владлен Владленович и на «Вы». А то дожили. В донесениях начальнику пишут – «опер Жук», а какой он жук, он оперативник Жуков.
На этом беседа могла закончиться. Владлен не стал комментировать донесение сотрудников. Он держался отстранено, и лишь на секунду в его глазах промелькнула насмешка. Но генерал этого не заметил, убрал папку в стол, и у него зазвенел служебный телефон.
Он поднял трубку, выслушал доклад и, не скрывая досады, пояснил:
– Пожар в доме Лидваля. Потушили до приезда пожарных, и тем не менее поеду туда сам. Полагаю, без нашего «гостя» там не обошлось. А вы свободны, – объявил он Владлену, – Пока работа касается только нашего ведомства.
Владлен кивнул и вышел из кабинета.
– Индюк, – подумал он о генерале, покинув кабинет, – Полагает, что это он меня курирует и назначает на должность. Все иначе, господин индюк. Мне помогают совсем другие.
В столь важное заведение, коим руководил генерал Решет, о пожарах и происшествиях местного характера не сообщают. Дом Лидваля на набережной Фонтанки попал в поле зрения госбезопасности после визита туда Жака Дидье. Руководитель службы распорядился сообщать ему о любых  происшествиях в этом доме.
К этому времени у него в папке с пометкой «Объект на Набережной» имелись сведения о странной гибели Ларисы Потаповой, о найденных в одной из комнат коммуналки  останков старика и о его дочери Раисе. По приезду из Сирии она зашла к отцу и, не сказав никому ни слова, улетела в Грузию.
Теперь к этому добавился пожар. Генерал приехал туда один, спросил у сержанта патрульной машины, что случилось, и поднялся в пострадавшую от огня квартиру на втором этаже. Полицейский вел в ней опрос подростка.
Его родители ушли в театр, а он взялся сверлить стену поверх кухонных ящиков и пробил электрический кабель. Замыкание привело к возгоранию.
– Я поговорю с виновником, – показал полицейскому удостоверение генерал и приветливо кивнул перепуганному пареньку.
Полицейский вышел из квартиры, и генерал попросил подростка показать ему где и что загорелось.
– На кухне, не знаю как это вышло, – промямлил подросток.
– Так бывает, – ободрил паренька генерал, – Если сверлить стены, не зная, где в ней проводка. Но теперь ты ее нашел и заодно покажешь мне. Пойдем.
Вошли на кухню. Стены и потолок в ней закоптились. Но большего ущерба не случилось. Кабель горел в стене, сильно дымил но, к счастью, затух без притока кислорода.
– Слушай, а зачем ты взялся здесь сверлить, да еще сам, без родителей? – рассматривая повреждение стены, спросил генерал и, не дожидаясь ответа уточнил, – Или ты хотел сделать маме сюрприз, а у тебя не вышло? Ты взялся прикрепить поверх полок классную штуковину И...?, – посмотрел он парню в глаза.
Тот стушевался, но ответил бойко.
– Да, не вышло. А когда пошел из стены дым, мы стаканами лили туда воду.
– Во..., – изобразил удивление генерал, – И кто эти мы? С тобой я познакомился, а кто остальные.
– Остальных не было. Только я и Сеня. Он блогер из подъезда, где коммуналка. У них живет бабка, и она сказала Сене, что в нашей квартире белогвардейский офицер спрятал клад. Хотели найти, – вздохнул подросток.
– Ясно. Сеня блогер из коммуналки, – благодушно произнес генерал и уже строго добавил, – Не связывайся с ним. Пожар вы вместе потушили, а после он «в кусты» и сказал его не выдавать.
Паренек опустил глаза – генерал похлопал его по плечу и сразу ушел. Ему сообщили, что телефон «пловца» Жукова удалось восстановить, и там есть запись беседы профессора Рисина и Полины Карловны. Оперативник сделал ее в ресторане.
Решет вернулся на работу. Посмотрел на часы.
– Половина десятого. Работаю по 12 часов как при царизме, – пробурчал он и вызвал звонившего ему сотрудника.
Тот вошел, положил на стол начальнику донесение – два листа текста мелким шрифтом.
Генерал отодвинул бумаги в сторону.
– Так расскажи. На слух мне проще отделить зерна от плевел. Заодно выясним не натоптали ли вы в этом деле как слоны в прихожей.
– Слоны, это в посудной лавке, – поправил начальник сотрудник, – А секретность мы соблюдаем. Никого из жильцов коммуналки не беспокоили. Выясняем скрытно.
– Хорошо. Давай главное и коротко, – скрестил ладони генерал.
– Если кратко, то в дополнение к Жаку Дидье объявились и другие искатели. Некий профессор паранормальных явлений мальтиец Рисин и с ним блогер Семен.
– Ну, блогер, допустим не с ним, а из коммунальной квартиры, и уже отличился. Подбил подростка стену в доме сверлить. Клад искали, и едва квартиру у пацана не спалили.
– Да, пожар сегодня имел место, – оправдываясь произнес подчиненный.
– Ладно, – вздохнул генерал, – Оставь мне мобильник жука-утопенца. Сам прослушаю, что там паранормальный профессор вынюхивал.
– Так точно. Телефон при мне, – сотрудник вынул мобильник агента Жукова, передал начальнику и продолжил донесение.
– Еще.., мы выяснили это не сами, – подчеркнул он, – полиция предоставила результаты расследования смерти жильца из коммуналки.
– Любопытно. Кто еще там умер?, – заинтересовался генерал.
– Пенсионер. Скончался месяцев шесть-семь назад. Труп разложился и почти истлел. Жил один, и потому никто не хватился.
– Ну, а соседи? Там же запах пошел, – поморщился Решет.
– Они особо не слышали. Старик у открытого окна умер. А хватились его только сейчас. Дочь старика приезжала и забыла вынуть ключ из дверей комнаты. Соседи ее отомкнули, а там такое.
– Н-да, странно. И что говорит полиция?
– Они считают, что дочка могла убить старика и смоталась в Сирию. У нее там муж. А сюда она приехала получить наследство. В полиции выяснили, что прилетела она утром, пошла к нотариусу и показала от отца завещание. Сказала, что тот прислал ей эти бумаги в Сирию в качестве доказательства, что его комната достанется ей. За это он просил дочь пожить у нее в Сирии, где тепло и сухо. Для астматика хорошо.
– Дочь нашли?, – сухо спросил генерал.
– Да, с ней созвонились. Она улетела в Грузию в тот-же день. А в комнату отца говорит не заходила, не смогла отпереть. Врет, конечно. Еще осенью, получив от отца завещание убила его, а теперь приехала продать комнату. В агентство недвижимости заходила после нотариуса.  Обычная корысть, – обронил сотрудник.
– Чужая корысть нас не интересует. И кто кого убил тоже, – сердито произнес генерал госбезопасности, – Попусту отнял мое время, – завершил он разговор.
Сотрудник удалился. И уже шагая по коридору, обронил:
– Генерал прав. Госбезопасность это про свою корысть. А я безопасник.
                ***
Утром, на следующий день Сеня и профессор завтракали в том-же ресторанчике, где и обедали до этого.
– Вкусная еда и дешевле чем на Мальте, – похвалил Рисин питерское заведение.
– Да, у нас не плохо. Для тех у кого есть деньги, – без энтузиазма проронил Сеня.
– А тебе я, так понимаю, их не хватает, – хитро пояснил Рисин в виде вступления и перешел к основной части беседы.
– Вчера я уже собрался лечь в кровать, и мне позвонила Соня. Взяла у бабушки мою визитку и позвонила. Сказала, что Полина Карловна вспомнила фамилию штабс-капитана и номер квартиры, в которой он проживал.
– Ну, хорошо. И что это меняет?, – все так-же без интереса спросил Сеня.
– А ничего, – сходу ответил Рисин, – Для тебя ровным счетом ничего. Ты ведь и сам выяснил и его фамилию и номер квартиры. И что любопытно, там после этого  произошел пожар.
– Да, произошел, и я сразу скажу вам, что паранормального в этом не было. И вы, профессор, знаете почему, – пробубнил Сеня, но тут-же оживился и, упреждая собеседника, сходу заявил:
– Только не надо мне говорить, что деньги лишь инструмент в достижении цели. К высоким целям надо идти, лететь и карабкаться что-есть сил. Об этом не надо, – махнул рукой Семен, – Мне нужен инструмент, и на этом всё?, – настойчиво произнес он.
– Не верю. Так не бывает, – не согласился профессор, – Ты умный. Блогер. У тебя способности. Во как быстро по первым буквам фамилии нашел штабс-капитана.
– А при чем здесь блогер и способности?, – покривил губы Сеня, – У нашего Паши-реставратора они такие, что ого-го. А он желает заполучить себе инструментов – кисточки из ворса сибирского колонка, щипцы с изогнутыми концами.
– Я понял, – примирительно подытожил Рисин, – Желания свободного человека в свободной стране не подлежат злобной критике, как и всё остальное.
– Хорошо, если так, – ободрился Сеня, – А что, кроме этого, вы хотели мне сказать? Мы же не просто так собрались поесть сосисок.
– Кроме этого я прошу тебя не делать то в чем ты не разбираешься. Это пустая трата времени. Золото и бриллианты прадед штабс-капитана не привозил.
– И что же он привез?
– Не знаю, но хочу выяснить, – ответил профессор и недвусмысленно пояснил, – Выяснить, а не заполучить. С некоторых пор рыцари мальтийского ордера становятся непобедимы. У них появилась поддержка некой паранормальной силы. По-простому, им достался священный оберег. И, как я понял, они получили его у тамплиеров в период удержания последнего оплота крестоносцев – крепости Акко... Это в Израиле.
– Так она пала. Что то не помог им оберег, – выразил сомнение Сеня.
– Это как-раз объяснимо. Защитники крепости не знали о силе этой святыни и, опасаясь её утраты, как и других святынь, вывезли её до начала штурма города.
– И когда мальтийским рыцарям это стало ясно? Насчет свойств и силы оберега?, – уточнил свой вопрос блогер.
– Полагаю, они этого не поняли до сих пор. К пониманию паранормальной силы святыни я пришел, когда сложил ряд исторических событий в логическую цепь, – у профессора загорелись глаза, – В 1530 году Мальта перешла ордену. Ее отдал им Карл Пятый – император Священной Римской империи. И за все время до 1798 года никто не смог ее захватить.
– Так может она никому не приглянулась?, – усомнилась Сеня.
– Нет-нет. Очень даже приглянулась, – запротестовал профессор, – Сулейман Великолепный послал туда огромный флот и армию в сорок тысяч, включая элитных янычар. И всю эту армаду разбили пятьсот рыцарей ордена. Турки практически полностью разрушили их форт, но вынуждены были отступить, потеряв большую часть армии.
– Ну, этот случай как-бы впечатляет. А что еще? – вредно спросил Семен, –  Мальту в итоге сдали Наполеону.
– Ее сдали, после того как, по незнанию, оттуда вывезли оберег. И вчера мы об этом узнали от Полины Карловны: кто именно и когда забрал его с острова Мальта.
– Все равно не убедительно, – цокнул языком блогер, – Единичный случай ни о чем не говорит.
– Конечно. Скажу и о других. Мальту Наполеон захватил, а Россию нет. Хотя перед этим ему открыли двери многие столицы Европы. Оберег был в России и спас ее. Он находился тогда в Санкт-Петербурге и отвел от него французскую армию. Наполеон совершил ошибку. Взял Москву, когда ему следовало идти на российскую столицу.
– Засчитано, – кивнул головой Сеня, – Тут не по пишешь. Наполеон прокололся.
– И не только он. Питер, тогда он стал называться Ленинград, спасся от страшной осады. Гитлер, что есть сил, рвался его захватить и не смог, – подытожил Рисин, и в момент сделался уставшим и тихим.
Так бывает, если человек рассказывает о чем-то для него важном и ценном. Сеня не решился иронизировать, хоть его подмывало подначить профессора.
В объяснениях Рисина имелись несоответствия, но блогер решил оставить это на потом и лишь спросил:
– Теперь, когда вы узнали кто привез оберег мальтийского ордена в Питер, это поможет в доказательстве вашей гипотезы?
– Поможет или нет покажет дальнейший ход работы, – туманно ответил Рисин, – Сейчас я узнал то за чем сюда приезжал. Буду возвращаться на Мальту, а от туда надо в Акко и Иерусалим.
– Классно. Мальта, Иерусалим!, – восхитился блогер и тут-же сник, – Я подумать  о таком не могу.
Рисин посмотрел на Сеню, отпил чаю.
– Предлагаю поехать со мной. Мне нужен помощник. Все расходы беру на себя. Все, кроме заплаты. Ее не будет.
– Без зарплаты... Это как-же..? – заерзал на стуле блогер и немедленно дал согласие отправиться с профессором через неделю.
– На ближайшие дни у меня назначены четыре экскурсии, а дальше я свободен, – пояснил он.
– Так и прекрасно, – обрадовался Рисин, – Раньше я и не планировал уезжать, – протянул он блогеру руку, и они скрепили договоренность рукопожатием.
Но после Сеня все-же спросил:
– А в Израиль мы зачем? Там есть доказательства, что святыня мальтийцев способна защитить хозяина?
Вопрос профессора озадачил, и не потому что у него не было на него ответа. Он у него был. Его удивило и одновременно обрадовало сколь силен у блогера червь сомнения.
Рисин не стал это обсуждать и разбавил свой ответ туманными объяснениями.
– Доказательство нельзя получить сопоставляя события. В отличие от улики, они остаются предположением, пока их не подтвердит последующий опыт. А в Израиле я хочу узнать, что за артефакт нашли там рыцари, о котором хранили тайну.
Прочих вопросов у Сени не возникло. Они с Рисиным допили чай, поднялись и направились к выходу из ресторана. Детали поездки они решили обсудить по дороге, и так возбудились, что не обратили внимание на молодого мужчину, следившего за ними. Он сидел за соседним столиком и завтракал как и они сосисками.
Оставшись один мужчина открыл телефон и сделал звонок.
– Добрый день, Владлен Владленович, – поприветствовал он абонента на другой стороне, – Я все выяснил, мне приехать сейчас или позже?
– Говори по телефону. Эти номера у нас безымянные. Прослушки нет.
– Хорошо. Обстановка такая, – начал с привычной у службистов фразы мужчина, – Профессор уезжает. И это значит, что в Питере ему делать нечего – артефакт от сюда сто процентов уплыл.
– Откуда такая уверенность?, – настороженно спросил Владлен.
– Запись с телефона опера «Жука» прочел. Это генерал думает, что он первый у нас читает, а на самом деле всё поступает ему после меня. Мы же отдел шифрования, храним секреты, – усмехнувшись произнес сотрудник предатель.
– Это я знаю, – раздраженно отреагировал Владлен, – Говори по существу.
– А по существу, то что мы ищем привез в Питер некий штабс-капитан. Он временно проживал в квартире, которая теперь коммуналка, и мог спрятать артефакт в комнате, где нашли останки старика астматика. Раньше там была ванная. При большевиках ее переделали в жилую в порядке уплотнения, а вентиляционная шахта  в комнате осталась. И где, как не в вентиляции, оптимально спрятать ценную вещь.
– Так обыщите комнату старика, а не гадайте, что оптимально, а что нет.
– Это сделали. Одновременно с полицией. Вентиляция оказалась рабочей, но в ней ничего не оказалось. Заодно полиция выяснила, что за два дня до этого комнату старика открывала его дочь Раиса. Она живет в Сирии. Прилетела, зашла к отцу и сразу уехала. Полагаю, старик перед смертью вынул из тайника нашу вещь, положил на видное место, и дочь ее унесла. Вещица не иначе как золотая, – со знанием произнес сотрудник отдела шифрования.
– Плохо..., – проронил Владлен, – Немедленно найдите дочь старика, пока она здесь. Ну, а дальше знаете что делать. В Сирии искать – черт ноги сломит.
– То есть вы даете добро насчет дочери?, – уточнил агент и замолчал, ожидая ответа.
Владлен медлил.
– Не задавай вопросы на которые знаешь ответ, – наконец отреагировал он, – И напоминаю, в Питер приехал Жак Дидье, не дайте ему опередить нас.
– Он уехал. Сегодня ночью улетел. И боюсь, что в Грузию, – проронил агент.
– Причем здесь Грузия?, – заинтересовался Владлен.
– Туда умчалась дочь старика. А имя у нее татарское. Все Раисы хитрые.
– Ясно. Татарки хитрые, немцы умные, – небрежно бросил Владлен, – Дидье куда зря не поедет. Но, ошибаются все. Есть еще варианты, где могла затеряться наша вещица?
– Да..., есть. Жизнь штабс-капитана закончилась в Крыму. Не исключаем, что артефакт оставался все время при нем. И тогда получается три варианта поисков: Грузия, Сирия и Крым, – перечислил безымянный мужчина, – Но, мы их отработаем.
– Боюсь, что это не так. Не завышай своих возможностей. Пока я не вмешался, ты был обычный адвокат. Вел дела клиентов и сливал спецслужбам их секреты.
– Ну, почему сливал? – обиделся предатель, – Я работал по совместительству. И с клиентами и госбезопасностью.
– Ладно. Это я так сказал, не в виде упрека, – ретировался Владлен, – Ты всегда был особенно доверенным агентом под псевдонимом Адвокат, – завершил разговор Владлен.
                ***
А Дидье действительно уехал из Питера. Но не в Грузию, а в Германию. На рейс в Тбилиси он лишь зарегистрировался, но на посадку не пошел. Вернулся на стоянку и поехал в Москву. От туда у него был самолет в Берлин. Поступил он так, обнаружив за собой слежку.
Ближе к вечеру от встретился со своим наставником и учителем фон Келлером в их резиденции в замке Вевельсбург.
– Ты приехал поговорить лично, опасаясь, что нас могут подслушать, или есть и другие причины?, – спросил у него наставник.
– Да. Эта причина главная. За мной установили слежку, – ответил Дидье.
– А не главная – тебе понравилась внучка аристократки, – пояснил фон Келлер, – И сразу скажу – это хороший вариант, – одобрил он выбор Жака, избавив его от оправданий.
Полюбить девушку в тайной организации фон Келлера запрещалось. Это было из разряда недопустимой слабости. Но сейчас, в нарушении правил, наставник отнесся к чувствам ученика с пониманием.
В благодарность за это Жак поклонился, и щекотливый вопрос разрешился.
– Через неделю вернешься в Питер. К этому времени многое прояснится, да и ты восстановишь силы, – объявил ему фон Келлер.
– Хорошо. И по какой причине я там вновь объявлюсь? В прошлый раз приезжал встретиться с дядей.
– А на этот раз ты приедешь поселиться в коммунальной квартире. Сегодня мы покупаем тебе комнату в которой умер старик. Ты же оплатил в ней ремонт?, – спросил, но скорее сообщил наставник.
– Да, она будет готова через несколько дней.
– Вот и прекрасно. И пока ты здесь, в ней поживет некая дама, – проронил фон Келлер и вернулся к чтению книги, от которой он оторвался по приходу Жака.
 Что за дама и зачем она несколько дней проведет в коммунальной квартире до его приезда Жак уточнять не стал.
Наставник объяснял всё в мельчайших подробностях, если считал это нужным, а если он такого не сделал, значит это было недопустимо. Пытаться же разгадать его замысел было не безопасно. Он умел читать мысли тех, кто стоял рядом с ним.
Уточнил Жак у наставника лишь незначительную деталь.
– Оформит комнату на мое имя хозяйка агентства недвижимости или этим займется кто-то другой?
– Ни в коем случае, – ответил фон Келлер, – Лидия Гордеевна сделает всё сама. Она избавит тебя от ненужных проблем. Ты поселишься в обустроенной комнате.
Дидье признательно кивнул и сразу ушел. Задумался он над тем, что сказал ему наставник, отъехав от резиденции с полкилометра.
– Черт возьми. Что за проблему, да еще мою, поручено решить ведьме? «Она избавит тебя от ненужных проблем», – повторил он последнюю фразу наставника, остановил машину и оглянулся в сторону замка.
От туда отъехал и свернул в противоположную сторону черный Мерседес. Фон Келлер отправился в аэропорт. Он улетал на неделю в Египет.
– Наставник уехал, а мне стоит вернуться, – помыслил Дидье, дождался пока Мерседес скрылся из виду, развернулся и поехал в замок.
Там имелась комната для получения силы внушения. Находилась она в подвале. Попасть туда имели возможность лишь единицы из числа учеников фон Келлера. В лабиринте подземных коридоров замка имелась замаскированная дверь. Найти ее в стене было крайне сложно, а открыть, не зная способа отпереть засов, практически невозможно.
Дидье посещал эту комнату лишь с разрешения наставника. Но, сейчас он не стал просить у него разрешения. В Питере он истратил лишком много силы внушения и об этом следовало наставнику, но тот, как показалось Жаку, начал вести с ним игру. Действовать у него за спиной.
– Я не стал скрывать, что мне понравилась Соня, хотя полюбить девушку у нас запрещается. Учитель должен был напомнить об этом правиле, а он похвалил мой выбор, – рассуждал Жак, – А после и вовсе странное. Он договорился с хозяйкой агентства недвижимости, зная что она ведьма, избавить меня от проблем, не уточнив, в чем они состоят.
О том, что ему не достает силы внушения Дидье понял в питерском ресторане. Во-первых, он не смог ничего внушить Соне, и более того первым опустил глаза.
– Да, она мне понравилась. Но не уж то возникло большее, и я влюбился в нее с первого взгляда? Только в этом случае я мог лишиться силы внушения, – размышлял Жак, – Однако я спасовал и при встрече с Павлом. Да, в нем нет пороков – зависти, жадности. Но он не безгрешен. Таких людей не бывает.
Лабиринт подземного коридора сделал крутой поворот. Дидье замедлил шаг и остановился. Здесь находилась замаскированная под кладку стены потайная дверь. Он прикоснулся к ней. Так учил поступать наставник. В этот момент приходит понимание, зачем ты пришел сюда. Не делаешь ли ты лишнего.
– Я заставил шпиона выпить водки, и после по моей команде он спустился в ледяную реку и поплыл по ней. Сила внушения действовала. Не зря ли я пришел сюда?, – размышлял Дидье.
Так он простоял с минуту, а после выдохнул и решился. Вынул складной нож и подбодрил себя:
– Шпион последний из негодяев. В нем столько пороков, что и убеждать его сделать плохое не нужно. Водки он просто жаждал. А пьяного убедить исполнить любую глупость не сложно. Моя заслуга была минимальной. Я должен получить новой силы, – опустился он на одно колено, вставил лезвие ножа в зазор между камнями подземной брусчатки и придавил им кнопку механизма затвора.
Послышался скрежет и, когда он стих, Дидье надавил на стену. Она повернулась, открыв проход в просторную комнату.
Жак вошел и дверь закрылась. Пахло влажной древесиной, опавшими листьями и грибами.
От противоположной стены исходил синий свет и, когда он шагнул к нему, свет стал соломенным.
– Я сам пришел к тебе, Шамбала. Прими меня с благосклонностью, – произнес Жак, как учил его наставник.
– Я знаю, что тебя нет в нашем реальном мире, но твой свет, свет Шамбалы наполнит силой мой мозг, и я смогу передавать мои мысли другим и подчинять себе их разум.
После этих слов зрачки глаз у Дидье расширились, и он стал неотрывно смотреть на исходивший из неоткуда свет. В голове у него при этом начался обратный отсчет от шестисот к нулю. Тело стало невесомым, и так продолжалось пока он не услышал, как в глубине его подсознания трижды прозвучало: «ноль, ноль, ноль», и он вернулся из мира чистого разума в реальный.
Теперь его тело отяжелело настолько, что он не мог пошевелиться. Свет исчез. Комната погрузилась во тьму, и Жаку вернулись обычные ощущения.
Холодок пробежал у него по спине.
– Я ослеп, – пронеслось у него в голове, – Но это временно и пройдет, – закрыл он глаза, развернулся и, вытянув руки вперед, двинулся к той стене, где была дверь.
Отпирать ее не пришлось. Она открылась без усилий, и Жак вышел в коридор подземелья.
– Сила моих мыслей умножилась. Я вернусь в Петербург раньше. Дожидаться семи дней не стоит.    
       Глава 4.
Следующая неделя пролетела быстро, как и предыдущая. Так происходит, когда дни заполнены до предела.
Рабочие трудились в комнате умершего старика до ночи. Торопились к назначенному сроку.
На пятый день работу у них принимала Лидия Гордеевна. С ней пришла и дизайнер интерьеров – вычурно одетая блондинка на высоченных шпильках. На плече у нее висела пухлая сумка.
С порога блондинка обвела взглядом рабочих, будто в ее обязанности входило оценить не качество ремонта, а их мужские достоинства.
– А вы молодцы! Паркет отутюжили, аж блестит! – пристукнула она каблуками по полу.
Вышло у нее это задорно. Мастер, что постарше, поднял брови.
– Это не паркет. Ламинат. Он стойкий, но каблуками лучше не злоупотреблять. Вам здесь жить, – пояснил он.
– Мне? Здесь? – рассмеялась блондинка, – Да ни за что! Я дизайнер, мне заказали подобрать сюда мебель, – крутанула она пальцем.
– Ладно-ладно, Эллечка, не будем терять время, – остановила её Лидия Гордеевна, – Ты принимаешь работу, или есть недочеты?
– Так а что тут принимать? Стены, полы, – покривила губы Эллечка, – А вот кофейку, под сигаретку, я бы приняла, – подмигнула она старшему мастеру.
Тот без слов снял с подоконника термос и протянул его девушке.
– Он еще теплый, на стакан осталось, – пояснил он.
– Да вы что! – отстранилась Элла, – Растворимый из термоса я не пью. Это же черная вода.
Мастер так же без слов передал термос напарнику, и тот опустил его в сумку с инструментами. Тем более, что Лидия Гордеевна начала отсчитывать оплату за выполненную работу.
– Кофе найдем где взять, – по ходу подсчета пояснила она Элле.
Рабочие, получив оплату, ушли. А хозяйка агентства недвижимости и ее напарница  остались в комнате.
– Ну что ж. Покукуем тут, пока тебе привезут кровать, – посмотрела на часы Лидия Гордеевна, – Не забыла, за чем ты здесь?  – спросила она. 
Элла пожала плечами. Лидия Гордеевна насупилась.
– Преподашь девице Соне «азы вашей профессии» и получишь за каждый  день тройной гонорар. Времени у тебя до пятницы, пока не вернется хозяин комнаты.
– Тройная оплата за дни проживания в этой трущобе и столько же за «обучение», – весело отозвалась «дизайнер».
Лидия Гордеевна хмыкнула, и они вышли в коридор.
– Вы кофе обещали, – подсказала ей Элла, присев на стул за кухонным столом.
– Это само-собой. Я знаю, у кого хороший. Не откажут, – подмигнула напарнице маклерша и постучала в квартиру Полины Карловны.
Открыла ей Соня.
– Мы занимаемся обустройством комнаты вашего соседа. Ремонт окончили, а мебельный магазин задерживает доставку. Выручите нас, – мило обратилась к ней Лидия Гордеевна.
– Да... Но чем?   – растерялась Соня.
– Угостите нас кофе, – добавила просительных ноток Лидия Гордеевна.
– Кофе, конечно, – обрадовалась Софья, – Только он у нас в зернах. Надо молоть, а бабушка сейчас отдыхает.
– Тогда давайте сделаем это на кухне. – предложила настойчивая просительница.
– Хорошо, я сейчас принесу, – шепотом произнесла Соня и вернулась в комнату.   Лидия Гордеевна осталась ждать ее у двери.
В коммуналку вошли Сеня и профессор Рисин. Блогер отомкнул свою комнату, но заходить не стал. Его заинтересовали странные гости на общей кухне – девушка в откровенных нарядах и женщина средних лет с нелепой прической.
Первая сидела за кухонным столом Полины Карловны, а вторая стояла у двери ее квартиры.
– Вы проходите, а я сейчас, – впустил Рисина в комнату Сеня, а сам направился к необычным гостьям.
– Извините, вы кого-то ждете?  – обратился он к девушке за столом.
– Да. Тебя, – закинула она ногу на ногу и вынула из пачки тонкую сигарету, – Огонь есть?  – нахально покрутила она сигаретой.
– Нет, огня у меня нет, – твердо произнес блогер, ожидая ответа на свой вопрос, но вместо этого девица выдала очередную порцию вульгарности.
– Парень, и уже без огня, – хмыкнула она и, дурашливо спохватившись, спросила, – Или ты больной?
– Да, больной  без огня, – рассердился Сеня, – А вы здоровая и не ответили, что здесь делаете.
– Я дизайнер. Выполняю работу по поручению нового жильца вон из той квартиры, – показала она ногой в сторону комнаты старика.
– И кто у нас новый жилец?  – не отступался Сеня.
– Это спросите у риэлтора, – распрямилась на стуле дизайнер, – Она стоит у двери квартиры напротив, – проронила она, продолжая рассматривать Сеню.
К Лидии Гордеевне в это время вышла Соня. В руках она держала кофемолку и упаковку кофе. Лидия Гордеевна взяла их, и Соня вернулся в комнату за гостевой туркой  из меди с серебряными вставками. Ее требовалось разыскать в буфете.
– Так бы и сказали, что вы к правнучке Полины Карловны, – буркнул Сеня и направился к себе в комнату, где его ждал Рисин.
Лидия Гордеевна проводила блогера взглядом и буквально зарычала на напарницу.
– Ты как себя ведешь? Расселась тут с сигаретой. Видела, с какой девочкой тебе надо подружиться? Она скромница строгих правил. Живо иди и переоденься.   
– Переодеться не вопрос. Домашний гардероб у меня с собой. Запас на три дня,  – хлопнула по сумке Элла и направилась в комнату нового жильца.
Сеня возвратился к Рисину.
– И что там? Ты вернулся сам не свой, – с порога спросил у него профессор.
– С дизайнером пообщался, – усмехнулся Сеня и, помедлив добавил, – Говорит как проститутка, ведет себя как проститутка и одета как проститутка... И значит – она проститутка, – утвердительно кивнул он Рисину.
– Да ну, – не согласился тот, – По одежке только встречают.
– В данном случает по ней и провожают, – обронил Сеня.
 – А комнату старика все-таки продали. И полагаю, купил её  знакомый нам с вами француз. Согласитесь, другой такую дизайнершу не позвал бы.
Рисин пожал плечами – мол у него нет мнения на этот счет. Сене безразличие профессора  не понравилось, но получить от него развернутый ответ не вышло. Кто-то позвонил в его квартиру, и он направился открыть гостю дверь коммуналки.
Вернувшись он усмехнулся.
– Скажи черт, и он появится. Дидье объявился. Ключа от входной двери у него нет, а Нина Иосифовна в клинике. Позвонил ко мне, – пояснил он Рисину, но тот не отреагировал.
Он принес Сене свою рукопись и, перед тем как отдать, просматривал ее.
                ***
Войдя в коммуналку Дидье поблагодарил Сеню за то, что тот открыл ему дверь, и стал рассматривать заявившихся в квартиру визитерш. С хозяйкой агентства недвижимости он был знаком, а её напарницу видел впервые. Лидия Гордеевна занималась варкой кофе,   Элла о чем-то вещала Соне.
 После переодевания дизайнерша изменилась радикально. В свитере под горло, потертых джинсиках и простеньких кроссовках она походила на девушку простушку. Сотрудницу мелкой фирмы или кассира супермаркета.
Жак подошел, поздоровался. Соня встрепенулась, сказала ему «здравствуйте», и Дидье представился напарнице Лидии Гордеевны полным именем. Та с интересом посмотрела на заграничного гостя.
– А я Элла, – кивнула она ему в ответ.
До этого она рассказывала Соне о перипетиях личной жизни. О том, что она художник оформитель печатных изданий,  потеряла работу, и ей нечем оплатить долг за квартиру.
– Представляете, хозяйка выставила из квартиры мои вещи и сменила ключи, – сказала она одновременно Соне и Дидье, – Хорошо, что в агентстве недвижимости мне предложили заработок.
– И какого рода? – спросил Дидье.
– Ну, я же художник, – повела плечами Элла, – Предложили разработать дизайн комнаты после ремонта и разрешили несколько дней пожить в ней, – обратила она последние слова к Лидии Гордеевне.
Та отвечать напарнице не стала. Она стояла у плиты и боковым зрением наблюдала за Дидье.
Появление хозяина комнаты на три дня раньше намеченного срока расстроило ее планы. Совращение девственницы срывалось. Сделать это в другом место было возможно  только, если Соня уже сегодня подружится с Эллой.
Однако быстро развить их знакомство могла лишь инициатива со стороны самой Сони.
И такая инициатива последовала. Она вступила в разговор.
– Я тоже планирую работать в издательстве. Буду поступать на факультет журналистики. Выбрала «Издательское дело» и уже освоила программу “Adobe Illustrator”. Вы, Элла, эту программу применяете? Сейчас в издательствах популярны детские книги,   в особенности сказки. Там без компьютерной графики не обойтись.
– Да, карандашами и кисточками уже не рисуют. Всё на компьютере, – ответил вместо «художницы» Дидье, – Так ведь, Элла?
– Да, так. Я рисую на компе, – горделиво выдала «дизайнер», и запинаясь, произнесла английское название программы для цифровой живописи. У нее оно преобразовалось на русский лад в «илюстраитор».
То, что она врет, Дидье понял с первой секунды. Ее рассказ о тяготах жизни был  схематичен и не отражал ни малейших переживаний. У плутовки бегали глаза, и она нервно играла пальцами.
А теперь Элла выдала себя полностью. Названий программ для изготовления иллюстраций она не знала. Зато, как и принято у проституток, жеманничала, поводила плечами и постоянно меняла положение ног, закидывая поочередно одну на другу.
Да и пачка дорогущих сигарет, торчавшая из кармана ее джинсов, не «билась» с отсутствием денег у безобидной «овечки».
Для Дидье стало очевидно, кто она. И зачем ее привела сюда Лидия Гордеевна, он тоже понял. В разрозненных событиях он улавливал их причинно-следственную связь, если она имелась. То, что происходило сейчас в квартире, было следствием его последнего визита к фон Келлеру. Наставник узнав о его чувстве к Соне, поручил ведьме – хозяйке агентства недвижимости решить проблему влюбленного ученика.
Очернить доверчивую девушку не сложно, если поселить рядом с ней под видом несчастной художницы проститутку. Та, после знакомства, пригласит Соню на чашку чая, подсыпет ей наркотик «любви» и, потерявшую над собой контроль девушку, изнасилуют. Мерзавца для этого подберут из отъявленных извращенцев, и после не докажешь, что Соня была против отношений с ним.
– Незамысловато придумано. Посмотрим, как это выйдет. Посоревнуемся, – принял решение Дидье.
Оттого, что он упомянул ее в своих мыслях, Лидия Гордеевна обернулась от плиты и натянуто улыбнулась. Кофе в турке сварился, она сняла его с огня.
– Здравствуйте. Вы что так рано? – растерянно произнесла она, – Мы вас через три дня ожидали. Комната в порядке, а мебель в пути.
– Это не к спеху. А от кофе не откажусь. У вас будет и для меня?  – кивнул он на турку.
– Боюсь, что нет, – ответила Лидия Гордеевна и тут же поправилась, – Вам будет,  а  Эллечке я сварю еще, – посмотрела она на подельницу.
– Ни за что! Леди фёрст, – отрезал Дидье, – Себе я сварю сам.
Лидия Гордеевна, будто только и ждала подобного ответа, суетливо разлила    кофе по чашкам и передала турку  французу. Он сполоснул ее, просушил на огне и неспешно приступил к помолу следующей порции кофе.
Боковым зрением он заметил вошедшего в коммуналку Потапова и усмехнулся  пришедшей ему в голову мысли.
– Потапов здесь очень кстати, – подумал Дидье и повернулся к столу за которым сидели Соня и ее гостьи.
Теперь та, что исполняла роль дизайнера, в одной руке держала чашку с кофе, а в другой сигарету. Удержаться и не курить под кофе она не  могла.
– Извините, Элла, я хотел уточнить мой заказ. Кровать я бы хотел со стальными спинками. Вы какую заказали?  – обратился к ней Дидье.
– Такую и заказала, – отложив сигарету подняла на Жака глаза Элла  и как под гипнозом произнесла, – Кровать со спинкой белого цвета. Лучший вариант из всех... Он реально самый лучший, – повторила она, не замечая, что рядом стоит Потапов.
– Да, я лучший. Вы, я так понимаю, обо мне сейчас говорили, – весело произнес Потапов.
Как он вошел, никто не заметил, и теперь  он возник как-бы из ниоткуда.
– Да нет. Мы о кровати, – пробубнила Лидия Гордеевна, но когда посмотрела на крепыша Потапова, стала любезной.
– Мы говорили о кровати в комнату после ремонта, а вы достойный мужчина, вне всяких сомнений, – сказала она.
– Ну да. Как-то так, – расплылся в улыбке Потапов, взял стул от соседнего стола и без приглашения подсел к компании женщин.
Соня отодвинулась от него. А Лидия Гордеевна, напротив, подвинула свой стул ближе к Потапову.
– Господин Дидье сейчас варит вторую порцию кофе. Может и вы посидите с нами? – запоздало пригласила она нахала за стол, за которым он уже разместился.
Жак наполнил  чашки себе и Потапову, а остаток подлил Элле. 
Элла покачала чашку с кофе и капризно произнесла:
– Вторую пьют только с коньяком.
– Это точно! – согласился Потапов, – Но, как гласит пролетарская мудрость – лучший коньяк – это чистая водка. У меня есть, – посмотрел он на Эллу и сходу предложил, – Угощаю и вас, и всех кто захочет.
Соня на призыв Потапова не откликнулась А Лидия Гордеевна отреагировала необычайно строго.
– Нам нельзя пить. Мы с Эллой на работе.
– ...и работникам положен перерыв, – пропела в продолжение ее слов Элла, –  Господин Дидье, подтвердите, что во Франции в обеденный перерыв выпивают, – обратилась она к Жаку.
– Не совсем так. Офисным работникам это не возбраняется, а для рабочих на стройке это табу, – разъяснил француз.
– Ну… – рассмеялась Элла, – Я на стройку ни ногой. У меня иная специальность.
– Тогда вам можно, – всё так же спокойно произнес Дидье.
Свой кофе он пил, стоя у плиты. Не стал садиться со всеми за стол. За тем, что там происходит он наблюдал со стороны. И когда сказал Элле о том, что она может выпить спиртного, посмотрел ей в глаза и мысленно добавил то, ради чего начал вести с ней разговор.
– Иди с Потаповым в его комнату и там исполни работу по своей специальности.
Элла поднялась, тронула Потапова за плечо.
– Ну, так мы идем за твоей водкой?
– А что?  – возбудился Потапов, – Мужик почем зря не болтает, – отъехал он на стуле из-за стола, встал, и они с Эллой пошли в его комнату.
Дидье посмотрел им в след и про себя подумал: «Ты уж Потапов не подведи! Зря,  что ли, я для тебя старался.»
Лидии Гордеевне новый поворот событий не понравился.
– И ведь хорошая работница Элла, а временами становится бессовестной нахалкой. Наверное, это от бедности, – в сердцах выпалила она.
Дидье на ее выпад улыбнулся, подсел к столу и высказал весьма странное мнение.
– По-моему, ни полезной, ни вредной связи между хорошей работницей и ее совестью быть не может. Совесть - она рудимент. Атавизм.
– Что-что? Какой еще рудимент-атавизм? – не поняв куда клонит француз насупилась Лидия Гордеевна, – Первый раз слышу такое слово.
– Вы его знаете. Просто забыли, – пояснил Дидье и попросил Соню объяснить значение определений атавизм и рудимент.
После ухода Эллы и Потапова, Соня оживилась и четко, как на уроке биологии пояснила:
– Рудименты и атавизмы это лишние органы. Они утратили свое значение в процессе эволюции и стали ненужными для нормальных особей. У человека это  аппендикс и копчик – остаток хвоста, которого у нас давно нет.
– Вот-вот. Браво! – похвалил, но скорее остановил прилежную девушку Дидье, – И совесть такое же ненужное. Рудимент. Что она делает, кроме как мучит? Чем она отличается от ревматизма? – спросил он и сам же ответил, – Ничем не отличается. Однозначно вредная штука. Болезнь, от которой страдают.
Соня слушала Жака открыв рот. Столь неожиданным было его объяснение. А Лидия Гордеевна, напротив, не слушала его совсем. Она поглядывала на дверь за которой скрылись Элла и Потапов.
                ***
Потапов пропустил Эллу первой войти в его комнату. Там было не убрано.  Водка, о которой он говорил, стояла  на прикроватной тумбочке. Стопки к ней не было.
Элла взяла початую бутылку дешевой водки, сделала из нее глоток и передала  Потапову.
– Теперь ты, – зазывно произнесла  она.
Потапов приложился к бутылке более основательно. Запрокинув голову он стал пить водку не отрываясь. Элле понравилась его решимость, и она стала расстегивать пуговицы на его рубашке.
– Что, так сразу?  – оторвался от бутылки Потапов.
– А иначе никак. Мой обеденный перерыв может закончиться, – замурлыкала притвора.
Потапов был ей неинтересен. Элла действовала по привычке. В обычаях своей основной профессии.
Спустя минуту они оказались в кровати. Потапов в расстегнутой рубашке и без брюк, а Элла вообще без ничего.
Повалив партнера на кровать, она пользовалась им в позе наездницы.
Потапов  блаженно улыбался, но когда он потянулся руками к изящной девице и посмотрел ей в лицо, пришел в ужас. На него смотрела его умершая жена Лариса. Она оскалилась, ее глаза налились кровью.  Затем супруга стала превращаться в мерзкую беззубую старуху. Кожа на ее лице сморщилась и покрылось гнилостной проказой. Волосы вздыбились.
Потапов попытался скинуть старуху, схватил ее за горло и начал душить.        Раздался дребезг разбившейся об пол бутылки водки и глухой звук упавшего тела.
Потапов пришел в себя, поднялся на кровати и обмер. У кровати на полу лежала Элла. Её голова покосилась к плечу, глаза начали стекленеть.
Верзила вскочил, натянул брюки и выбежал в коридор.
– Она...она...  – заорал он, обводя глазами тех, с кем он недавно пил кофе.
Первой поняла, что случилось нечто ужасное, Соня. Она вскрикнула и убежала в комнату Полины Карловны.
Дидье отнесся к возгласам Потапова без эмоций. Лидия Гордеевна покривилась и зло спросила
– Что она? Поцарапала тебя?
– Она, она, – начал лепетать Потапов, – Она мертвая…  – завыл он.
                ***
Полиция приехала быстро. Свидетелей трагедии опрашивали в общем коридоре, а Потапова в его комнате. Он уверял, что на него набросилась ведьма, и он лишь  защищался.
– Ты свернул девушке шею, – сурово  одернул его дознаватель, – Выпил перед этим много? Или ты еще какой дряни принял?
– Да нет. Наркотики я не потребляю, – понуро обронил Потапов, – А водки было всего полбутылки. И ту не допили. Она первой из нее глотнула, потом я чутка, – начал он внятное объяснение.
– Ясно…  – процедил полицейский, – Выпили, занялись сексом, и ты начал ее душить. Вопрос только, сама она этого хотела, и ты задушил ее нечаянно, или... – сделал он паузу
Потапов оценил это как подсказку и сумбурно залепетал:
– Она сама. Всё сама хотела. А я хотел лишь вырваться, оттолкнул ее, и она упала с кровати.
Следователь хмыкнул.
– Теперь лучше. Признаешь, что выпивали водки и по согласию легли в кровать. Ну, а дальше получим заключение экспертизы. Ты задержан, – вынул он наручники.
Потапова вывели в коридор в наручниках. Рабочие как-раз вносили туда   коробки из магазина ИКЕЯ. Они привезли  заказанную для комнаты мебель.
Лидия Гордеевна расписалась в получении и стала объяснять рабочим, у какой стены им следует разместить кровать и тумбочки после сборки. Дидье стоял рядом и   слушал ее указания.
– Вот!– застыв показал на него пальцем Потапов, – Это он во всем виноват. Он сказал этой шлюхе выпить со мной.
– Я?!  – обернулся к нему Дидье.
– Потапов тут же сник.
– Нет. Вы как-раз сказали, что работникам пить нельзя. А она, – кивнул он на Лидию Гордеевне, – вообще запрещала ей идти ко мне за водкой.
– Черт возьми. Он всё понял, – пронеслось в голове у Дидье, – Хотя нет, – отверг он досадную мысль, – Как и всякий в его положении, Потапов попытался найти виновного вместо себя. Плюс, в критической ситуации у него обострилась интуиция. Такое бывает у многих.
К этому времени в коридоре коммунальной квартиры собрались её обитатели. Не было лишь Полины Карловны и Нины Иосифовны. Аристократка не пожелала участвовать в общем собрании жильцов, а Нина Иосифовна всё еще проходила курс оздоровительных процедур в частной клинике.
В течении дня ее навещала Аня. Сейчас она вернулась из клиники и стояла поодаль. О происшествии ей рассказывала гадалка Дарья.
– Супруги Потаповы рука об руку шли к тому, что с ними случилось. Такова их судьба. Предопределение! Она умирает и следом он.
– Мама! – остановил Дарью подошедший Павел, – Не фантазируй. Лариса Геннадиевна погибла в аварии, а ее муж всего лишь задержан.
– Ты что, не веришь в судьбу?  – упрекнула сына Дарья Андреевна.
– Ну почему не верю? Очень даже верю и в судьбу, и в предопределение, – улыбнулся Павел, – Первый пункт – ты родился. Последний – умер. Задание между первым и вторым – плодитесь и размножайтесь. Незамысловато придумано.
– Ты, Павлик, неисправим, – со вздохом произнесла Дарья и на ушко шепнула ему, как  малышу по секрету, – Нельзя такое говорить при невесте.
 Тем не менее Аня расслышала ее наставление – на щеках у нее вспыхнул румянец.
Дидье не присутствовал при разговоре гадалки с сыном, но по реакции Ани понял многое, если не сказать, всё.
– Мамаша начала сватать сына к моей подопечной. Позже разберусь с ними, – подумал он и поискал глазами Соню.
Она стояла у стола, за которым еще час назад пила кофе в компании риэлторши и ее напарницы Эллы. Руки у Сони подрагивали. Она пересказывала Сене предысторию убийства и в какой-то момент зашмыгала носом, и едва не заплакала.
– Вот и решилась моя проблема, – проронил сам себе Жак, – Наставник задумал покончить с ней,  но у него не вышло. Никому не позволю стать у меня на пути.
Соня уже не волновала его сердце, но теперь решение, что ему надо и что подходит, Дидье принимал по другим причинам. Последний сеанс обретения силы внушения  в тайной комнате замка Вевельсбург изменил не только его гипнотические способности. Он стал бездушен ко всем, кроме себя самого. Хотелось добиваться подчинения других против их воли так, чтобы понять его замыслы не смог никто.
– Такая девушка как Соня не может полюбить человека, для которого совесть атавизм. Но, она это сделает. Для меня это дело принципа. Я овладею и ее телом и ее душой,  – подумал он и направился к выходу из коммуналки.
Задержала его Лидия Гордеевна.
– Видите как обернулось, – взяла она его под руку, – Не зря говорят, что нет худа без добра. Освободилась комната Потаповых.
– И чем это хорошо?  – безучастно спросил Дидье.
– Ну как же? Теперь вы сможете ее получить фактически, и у вас здесь будет не одна комната, а две. Мы же купили для вас эту комнату у жены Потапова, а он не стал из нее выселятся.
– Она вам ее продала, а он отказался? – начал уточнять Дидье, будто не знал о сделке.
– Да, – растерялась Лидия Гордеевна, – Я отдала ей восемьдесят пять тысяч. Мы с вами провожали ее к отделению банка, остановились на переходе, и тогда.. – замолчала хозяйка агентства, не договорив о том, что произошло дальше.
– А что тогда? Я с вами никого не провожал, – с прежним безразличием произнес Дидье,  посмотрев в глаза Лидии Гордеевне.
Она встрепенулась и растеряно проронила:
– В самом деле... Вас не было. Тогда кто же...?
– Не знаю. Но точно не я. Вы, наверное, были с вашим помощником Вячеславом.
– Его зовут Станислав, – поправила француза Лидия Гордеевна и, вздохнув, добавила, – У него сейчас трудный период.
– Не верю, – отрезал Дидье, – У вашего помощника не может быть трудностей.
– А вот и есть, и по вашей вине, – начала заводиться хозяйка агентства, – Из-за сделок в этой чертовой коммуналке, – показала она пальцем на двери комнат, – Одну  выкупили – хозяйка погибла в аварии. Во второй нашли истлевший труп. С нами не хотят работать. Станислав скучает без дела. Знаете как молва разлетается?
– Да-да, слышал.. – задумался Дидье, будто пытался вспомнить.
– Вот... Это называется «сарафанное радио», – произнес он, – Но у вас не может быть проблем, я выдал вам всю сумму комиссионных авансом. Миллион.
– В том то и проблема, что это аванс, – буркнула Лидия Гордеевна, – С ним не разгонишься. Его надо отработать. Как говорится: «сделал дело, трать деньги смело».
– А если не сделал, то трать несмело, – перевел в шутку ее слова Дидье, и уже серьезно сказал, – Вы тратьте деньги.  Смело их тратьте.
– Так вы разрешаете, – уточнила хозяйка агентства.
– Несомненно, – быстро ответил ей Жак, – Ситуацию надо исправить. Человек без дела, вовсе не такой, как с делом... Если оно уголовное, – выдержав паузу пояснил он.
Впрочем Лидия Гордеевна пояснению Жака значения не придала. Ей хватило разрешения потратить полученный аванс, не выполнив сделку.
Для себя же Дидье наметил разделаться с риэлторшей. Она взялась выполнить поручение Келлера – обманом обесчестить Соню. О том, что эта хитрость задумана против Жака она знать не могла, как и то, что Дидье его ученик. Но для нынешнего Жака Дидье это не имело значения.
– Ведьма хотела заработать денег, действуя против меня, и за это потеряет все до копейки, – решил он.
                ***
Вернувшись в офис Лидия Гордеевна застала там Станислава. Он уныло играл на компьютере в Тетрис. Давно вышедшую из моды безделицу.
– У нас хорошие новости, – подсела к нему Лидия Гордеевна, – Потапов убил проститутку, и его увезли в тюрьму.
– Допустим, убил, – не открываясь от игры проронил Стас, – Не вижу хорошего. Проститутку жалко.
– Хорошего ты не видишь из-за своего чертова арифмометра, – Лидия Гордеевна захлопнула экран ноутбука, – Дидье вернулся. Разрешил тратить аванс. Понимаешь, что это значит?
– Нет, – живо развернулся к хозяйке агентства Стас, – Но чувствую, – улыбнулся он ей.
– Правильно чувствуешь, – тронула любовника за волосы Лидия Годеевна, – Твои сто тысяч зеленых, – сходу объявила она и, махнув рукой, озвучила новую цифру, – Даже сто восемьдесят пять.
– Класс! – качнул головой Стас, но не преминул спросить,  – И с чего мне такая щедрость? Это прям на новую бэху хватит.
– Вот и купи, – нежно произнесла хозяйка агентства, – А добавила я тебе в виде премии за Потапову. Мы ведь вместе ее в банк сопроводили.
Стас хотел сказать, что Потапову он ни в какой банк не сопровождал, но вовремя сообразил, что это помешает ему получить «потаповкую» премию.
– Потапова была неплохая. И не так, чтобы совсем старая, – невнятно проронил он, – Деньги я когда получу?
– Прямо сейчас, – резко поднялась Лидия Гордеевна, открыла сейф и вынула из него дипломат с фальшивыми долларами.
Ответ Станислава рассердил ее. Упомянутая им Лариса Геннадьевна Потапова была на пять лет моложе хозяйки агентства  и приятнее её внешне.
– Гадёныш! Проститутку пожалел. Потапова ему не совсем старая, – отсчитывая нужную сумму бубнила себе под нос Лидия Гордеевна.
Сто тысяч долларов в банковских упаковках она вынула сразу, а украденные у Потаповой восемьдесят пять перемешались с деньгами хозяйки агентства в общей куче. Их пришлось пересчитать отдельно.
Наконец нужная сумма набралась, и Лидия Гордеевна успокоилась.
– Никуда он от меня не денется. Солидная машина требует солидных расходов, а денег у него нуль, – рассудила она, – Как ползал передо мной, так и будет ползать.
Стасик получил премиальные, любовно поцеловал начальницу, и их «идиллия» возобновилась.
                ***
Глубоко за полночь Дидье вернулся в коммуналку. Лидия Гордеевна отдала ему ключи  Потапова. Его комнату следовало обыскать до прихода криминалистов.
Потапов мог забрать футляр с кольцом в ночь смерти еврея, когда они с женой заходили помочь Нине Иосифовне.
Дидье тихо прошел в квартиру, снял печать с двери комнаты Потаповых. Искать в ней он решил, не включая свет. Это было не сложно в полнолуние. Да и мест, куда могли положить ценность, в комнатушке оказалось не много.
– Зря потратил время, – проронил Дидье, обыскав всё от шкафа и тумбочек, до популярного места схрона ценностей под матрацем.
Все, что ему удалось найти из спрятанного от чужих глаз, была лишь заначка в портсигаре хозяина. В одной его половине лежали папиросы, а в другой Потапов соорудил второе дно. Оттуда Жак вынул 370 рублей.
– Надо же, супруга на том свете, а он деньги от нее прячет, – вернул он на место заначку и услышал в коридоре шаги.
Жак приоткрыл дверь и увидел Павла. Тот сделал пару шагов, остановился у окна, развернулся и двинулся в обратную сторону. Глаза у него были открыты, но в них не было живости. Павел смотрел перед собой невидящим взглядом.
– Он лунатик! – сделал вывод Дидье, – А они находят тайники «за семью замками».  Попробую воспользоваться его умением.
                ***
На следующий день Жак поехал в клинику к Нине Иосифовне. Она встретила его с радостью.
– Завтра я возвращаюсь домой. Спасибо за ваше участие. Меня здесь капитально подремонтировали, и даже слишком, – улыбнулась она «родственнику».
– Почему слишком? От докторов такого не дождешься.
– Это раньше. Теперь иначе. Вы дали им денег с излишком, и они возвращать их не захотели. Исцелили на всю сумму, – рассмеялась излеченная пациентка.
Вошла Аня. Нина Иосифовна благодарно взяла Жака за руку.
– Вот такого нужно иметь мужа! И не потому, что у него есть деньги. Они есть у многих. Доброе сердце сегодня большая редкость.
Дидье пожал плечами – мол не стоит его так хвалить, он поступил как должно.
– У меня есть предложение, – обратился он одновременно к тёте и племяннице, – Если вы не против, давайте завтра, после выписки Нины Иосифовны из клиники, пообедаем ресторанчике на Фонтанке. В том же, где мы были, – кивнул он Ане, – По моему, там хорошо. Мне понравилось.
Аня смутилась от упоминания о предыдущем обеде с Жаком. Всё вышло вовсе не так, как он говорит. Появление в ресторане Павлика ему тогда явно не понравилось. Но решала сейчас не она. Тетя согласилась пообедать с ним, и Аня ее поддержала.
Про себя же она подумала:
– Что он задумал, и к чему эти разговоры о хороших мужьях? Тетя не просто так сказала об этом. Она сватала мне Жака. Он ей нравится, и на это есть основания. А я чувствую, в нем есть нечто иное, – вспомнилась ей пустота в его взгляде, от которой холодело сердце. Она возникала при разговоре с ним на долю секунды, но от этого становилось еще ужаснее.
– Он умный, но при общении с ним бывает страшно. Непонятно, он говорит со мной, или кто-то другой? – пронесся вихрь сомнений в ее голове.
Дидье заметил, как Аня переменилась в лице после решения снова пойти с ним в ресторан.
– Она уже опасается  бури ревности, которую вызовет у Павла повторный обед со мной, – подумал он, – Только на этот раз мы с ней еще и шампанского выпьем. За здоровье тети она не откажется. И билеты в театр я купил. Придем в коммуналку за полночь. Будем смеяться, шуметь.
Жак вернулся к наставлению фон Келлера – не допустить появления у Ани молодого человека, и тем более жениха. От идеи влюбить ее в себя он отказался и принял план – довести ревность Павла до неприятия. Девушка не станет терпеть ревнивца. Замужние такое позволяют от безысходности, а свободные девушки нет.
Согласовать обед в ресторане оказалось не сложным. Эту задачу Жак решил.    Теперь ему предстоял разговор с фон Келлером. Тот должен был к этому времени вернуться в Вевельсбург из Египта, где пробыл всю прошлую неделю.
Дидье решился сам зайти в тайную комнату в подвале замка лишь потому, что наставник уезжал в аэропорт. Теперь он должен был это объяснить. Фон Келлер приезжал в офис ровно в десять. Следовало позвонить в это время.
Жак посмотрел на часы. Торопиться было некуда, и он предложил Ане подвести ее домой.
Аня с радостью согласилась. Клиника находилась на окраине города, а ей надо было в центр Питера. Тем более, что на улице все еще моросил дождь.
Жак и Аня вышли из клиники, спустились по ступенькам к дороге. Машину Жак оставил на  противоположной стороне.
– Ой! – вскрикнула Аня, отпрянув назад.
Мимо промчался на «Опеле» Станислав, едва не обдав ее и Жака водой из дорожной лужи. Не заметить их он не мог, но не удосужился сбавить скорость и хотя бы кивнуть в виде приветствия.
– Не люблю тех, кто не умеет благодарить, как и тех, кто встречается мне без повода, – сказал Дидье, – Сначала я столкнулся с эти парнем в дверях агентства недвижимости, потом у дома на набережной, теперь здесь.
– Да, я тоже его запомнила. Мы встречались, и у него с вами дела, – подтвердила Аня, – Вы поводу общих с ним дел сказали о неумении быть благодарным? – спросила она Жака, но тот с ответом не поспешил. Его заинтересовал маневр пронесшегося автомобиля.
Опель резко затормозил и встал у салона дорогих авто. Стас вышел из машины,  захлопнул дверь и быстро засеменил в магазин.
– Да, по поводу благодарности, – ответил Дидье и высказался пространно   совсем об ином, – Вот разреши людям тратить деньги смело, и они начинают их тратить безумно. А разве смело и безумно это одно и то же? – произнес он в виде размышления, – Хотя, чему удивляться? Об этом у вас есть даже в стихах: «Безумству храбрых поем мы славу!» – вспомнил он слова известного автора, и категорично отрезал, – Нет. Безумных славить нельзя, их надо избегать.
Аню удивило высказывание француза с цитатой из классика коммунистического романтизма. К чему он его сказал она не поняла, но расспрашивать не стала. По-видимому, оно касалось его дел в агентстве недвижимости.
                ***
В автосалоне Станислав направился к дорогим иномарками. Там его выбор сразу пал на кроссовер БМВ шестой модели.
– Я возьму эту машину, – сказал он менеджеру автосалона.
– Очень хороший выбор, – одобрил покупателя менеджер.
– Да, мне этот автомобильчик подходит. Платить буду наличными в баксах, – Стас похлопал по сумке, висевшей у него на плече, – Сделаете мне скидку?
– Увы, оплата наличными для нас не имеет значения. Мы не работаем по серым схемам. А на эту машину скидка будет.
– Понятно..  – протянул Стас и, чуть задумавшись, спросил, – Скидка потому, что кроссовер не пользуется спросом?
– Нет. Он дорогой. Поэтому, – благодушно пояснил менеджер.
– Дорогой это как-раз хорошо. Я заплачу всю сумму сразу, и вы сами поставите авто на учет. Такое возможно?
– Конечно. Час-полтора и машина будет уже с номерами.
– Идет, – махнул рукой Стас, – Оформляем.
Уехал он из салона на новенькой БМВ позже, чем ему обещали, но значения это не имело. В кроссовере приятно пахло новым автомобилем, и разгонялся он не в пример «Опелю». Стас гнал на нем от светофора к светофору на максимальной скорости. Тем более, что рядом с ним сидела девушка.
 Она подошедшая к нему в автосалоне и ничего кроме симпатии не вызывала.  Себе она тоже подбирала машину, и они разговорились.
– Подвезете меня на вашем конике? Я пешком. Не выбрала, – весело обратилась она к Станиславу, как только он получил документы на БМВ.
– Без проблем, – охотно отозвался Стас , – Только у меня не коник, а рысак.
– Ого, мы сможем еще и порысачить, – задорно выдала девица.
– Еще как, –  крутанул на пальце ключи от машины Стас, и теперь они вместе   колесили по городу, пока не оказались у казино.
– Здесь выйду, – резко скомандовала девушка.
Стас едва успел затормозить и, чтобы уж до конца исполнить роль крутого парня, свернул на парковку казино.
– Составишь компанию? У тебя  есть деньги?, – подмигнула ему кокетка.
– Навалом. Пойдем, – открыл ей дверь Стасик.
В казино было многолюдно. Воздух в нем пропитался азартом и дымом сигарет.
Взяли фишки. Девушка мелкие, а Стас самые крупные. Сначала она делала ставки сама, а потом фишки у них со Стасом перемешались. Время от времени фишки у него заканчивались, и он бегал в кассу взять новые. Игру с казино Стасик вел агрессивную. Прерывать ее было нельзя. Ставки в его отсутствие за него делала девушка.
Из казино он вернулся на парковку один. За пару часов он опустошить сумку с долларами до последней купюры.
После покупки БМВ у него осталось больше шестидесяти тысяч, но теперь их не было. Девушка в последний момент тоже куда-то исчезла.
Стас ругнулся, сел в машину и выехал со стоянки. А девушка вышла из дамской комнаты казино, прошла в кассу и сдала фишек на три тысячи долларов.
Станислав с четверть часа покружил по городу, размышляя как ему поступить, если совсем нет денег. Закусочные и кафе в такой ситуации недоступны, а хотелось есть. Вариант поехать домой перспектив не имел, и он поехал к Лидии Гордеевне.
Поднялся на этаж, позвонил. Она открыла дверь, но не впустила его.
– О! а я думала, куда ты пропал? – проронила она, – Машину купил?
– Да, купил. Спасибо, – кивнул Стас.
– Спасибо?  – продолжила изображать удивление Лидия Гордеевна, – Коньяк, надеюсь, купил?  – отступила она, пропуская парня в квартиру.
Стас вошел, снял туфли и куртку.
– Не... На коньяк не осталось. Хватило только впритык на машину.
– Ладно, – примирительно произнесла Лидия Гордеевна, – Я коньяк не люблю. Он клопами пахнет. А водка у меня ледяная  из морозилки.
Стас расплылся в улыбке. Чмокнул начальницу в щеку. Перспектива заполучить  закуски под рюмку оживила его.
Однако на утро ледяная водка требовала холодной воды. Стас, лежа в кровати, глотал ее из бутылки, голова у него гудела как колокол. К этому добавился еще и назойливо бренчащий телефон.
Время близилось к обеду. Лидия Гордеевна принимала ванну.
Станислав открыл мобильник. Звонили из полиции, спрашивали – он ли вчера покупал машину в автосалоне и, когда Стас это подтвердил, попросили приехать в отдел.
Лидия Гордеевна к этому время вышла из ванной. Переговоры с полицией ей не понравились. Ответить им она решила сама.
– Скажете, что случилось, тогда мы приедем, – строго произнесла она в трубку.
– Страшного ничего. Надо кое-что уточнить относительно оплаты за БМВ Х-6, – ответили ей с той стороны, – И будет лучше, если вы приедете сами, – с намеком пояснил  полицейский и назвал адрес отделения.
– Хорошо. Мы будем, – отключила телефон Лидия Гордеевна.
                ***
Этим утром Дидье занимался делами. С вечера ему не удалось созвониться с наставником. Самолет из Египта задержали на сутки и фон Келлер вот только сейчас зашел свой  кабинет в замке Вевельсбург. Жак набрал его.
– Хорошо, что ты позвонил первым, – ответил ему наставник, после приветствия.
Такое начало разговора могло означать только одно – фон Келлер знает, что он заходил в секретную комнату замка.
– Я ждал вашего возвращения из Египта и не хотел беспокоить заранее. Пока вы были в отъезде я посетил комнату в подвале замка. Мы с вами оговорили, что мне надо набраться силы Шамбалы, и я это сделал.
– Ты сделал это неправильно, – спокойно произнес фон Келлер, – Но было бы и вовсе не допустимо, не скажи ты об этом сам. Неправильно и недопустимо разные вещи. Неправильно – техническая ошибка, а недопустимо – обман. Преступление.
– Обманывать вас я не собирался, и вы это знаете,  – ответил наставнику Жак.
– Да, знаю… – с задержкой произнес фон Келлер, – Твоя ошибка техническая. Уходя из секретной комнаты недостаточно закрыть дверь. Надо еще и задействовать кнопку затвора, как и при открывании. Ты этого не сделал. Дверь осталась не заперта и не прижата плотно к стене. В комнату проникал воздух и бесценная сила Шамбалы расходовалась зря. Ее количество не бесконечно.
– Извините. Я допустил ошибку при закрывании двери, – произнес Жак.
– Ошибки стоят дорого Иногда, они стоят жизни, – сказал в виде назидания фон Келлер,  – Я первый смог соединить в нужной пропорции минералы, семена и грибы, привезенные штурмбаннфюрером Эрнстом Шефером из Тибета. До этого они просто лежали в подвале замка. Нацисты пытались извлечь из них силу Шамбалы и не смогли. Я добился, что смесь минералов и грибов из Тибета вступила в реакцию и стала излучать синий свет, а потом соломенный. В его лучах сверхъестественная сила. Они проникают в мозг, и человек приобретает способность передавать мысли другим людям и подчинять их себе. Этот свет не безопасен. До десяти минут от соломенного излучения можно получать силу Шамбалы. Больше мозг не выдержит. Через четверть часа наступает смерть, если остаться в комнате.
– Я соблюдал это правило. Мысленно досчитал от шестисот к нулю и вышел из комнаты, – соврал учителю Жак.
– Да, ты вышел, но дверь закрыл неправильно. Воздух поступал, и ценный состав минералов таял хоть и без излучения, но восемь дней, – укоризненно проронил фон Келлер и, тут-же изменив тон, резко завершил разговор, – Об этом все. Позвони мне послезавтра вечером, до этого я буду занят.
Жак отключил телефон.
– Учитель узнал, что я заходил в секретную комнату по неправильно закрытой двери. У него нет способностей следить за мной на расстоянии.
После разговора с наставником Жак поехал в дом на набережной Фонтанки. Он задумал посетить провидицу и ее сына.
Дарья Андреевна его появлению удивилась.
– У меня к вам один вопрос и один к вашему сыну, – пояснил Жак, – Можете его пригласить? Мои вопросы не секретные.
– Спрашивайте, – вышел из смежной комнаты Павел.
– Вы что, увидели меня через стену?  – выразил удивление Дидье.
– Нет. Я увидел из окна как вы подъехали, а потом услышал, как вы вошли.
– Да, просто, – отмахнулся Жак, – Тогда сразу мой вопрос. Вы занимаетесь реставрацией, я тоже. Правда, я на уровне бизнеса, а вы руками.
– Я слышал. Сеня говорил, – пожал плечами Паша, – Только это не так. Вы не тот за кого себя выдаете.
– Интересно, – с прищуром посмотрел на него Дидье, – И кто я по вашему? Шпион? Они себя выдают за других.
– Этого я не говорил. Просто вы не реставратор. Спрашивайте. Вы что хотели узнать?
Спокойный тон и прямота Павла поставили Жака в сложное положение. Павел ему не верит. Спросить не видел ли он у кого-то из жильцов дома кольцо из камня не получится. Даже если к нему обращались с просьбой о реставрации старинной вещи, он не скажет. Надо сделать ему бизнес-предложение и выудит нужную информацию  при его обсуждении.
– Вы помогли мне найти рабочих для ремонта комнаты, и я хотел бы за это вам заплатить. У нас, бизнесменов, принято платить.
– Хорошо. Но я не бизнесмен. Я зарабатывая другим, – холодно ответил Паша.
– Это я понял. Вы не дослушали предложение. В Кельне мои сотрудники нашли в базилике кольцо из камня. Оно старое и требует восстановления, а заниматься этим никто не хочет. Царапины убрать с камня не сложно, но там есть еще и выбоины, – с сожаление произнес Жак.
– С изделиями из камня так происходит, – проронил Паша, – От меня вы что хотите? 
– Базилике кольцо не нужно. Могу предложить его вам. Оно старинное, жалко, если его выбросят. А вы после реставрации оставите его себе. Или продадите, в конце-концов. У вас есть опыт работы с кольцами из камня?
– Я подумаю. Опыта работы с кольцами из камня у меня нет. Не встречал такие, – монотонно ответил Паша, и сразу предложил Дидье перейти ко второму вопросу.
– Вы хотели узнать что-то у Дарьи Андреевны. Поэтому я вас оставлю, – кивнул он на прощание и вышел из комнаты.
– Всё-таки он не пробиваем, – помыслил Жак, – Но кольца он не видел. Иначе  бы отреагировал. Я долго говорил ему о кольце из камня для реставрации.
Пока он размышлял о кольце и о Павле, Дарья Андреев неспешно тасовала колоду карт Таро. Гадалкам, а тем более провидицам, спешить не подобает.
Жак моментально вынырнул  из раздумий.   
– Планирую заняться в Питере делами. Скажите, это будет иметь успех?  – вынул он из кошелька крупную купюру, однако Дарья замахала руками и отказалась её взять. Деньги отдают по окончании сеанса.
– Успех…  – произнесла она, перемешивая карты, будто давала им задание. А когда завершила, протянула колоду Жаку.
– Что у вас сложится, определить вы можете только сами. Тяните карту.
Дидье наобум взял из середины. Выпал старший аркан «Башня».
Дарья напряглась.
– У…  Так она у вас еще и в прямом положении, – взялась она за подбородок и, выдержав паузу, внезапно произнесла, – Нет. У вас ничего не выйдет. Более того вам грозит опасность, и вам лучше отсюда уехать.
– Забавно, – улыбнулся Дидье, – Никогда не гадал, попробовал, и с первого раза такой страх Божий. Можно я попробую еще раз?
– Пробуйте. Но имейте в виду, карты над недоверчивыми смеются, – объявила Дарья Андреевн, тасуя заново колоду.
Жак дождался завершения таинства, вынул карту, и ему вновь выпала «Башня».
Провидица сложила ладно как в молитве. 
– Видите. Ничего не изменилось. Энергия звезд указала ваш путь дважды. Будет так, как выпало, – подвела она итог гаданию и убрала колоду.
Дидье озадачился.
– Фокус с картой у вас получился магический, – с оттенком иронии проронил он.
– Это не фокус, а подсказка вам от Него, – указала вверх Дарья Андреевна, подразумевая божественные силы.
– Или причуды Того, – показал вниз Дидье.
– Это кто с кем имеет дело, – произнесла провидица, – И, пожалуйста, не упоминайте здесь о «рогатом» даже намеками.
Жак оставил на столе деньги за сеанс гадания и вышел из комнаты. До встречи с Аней и ее тетей  оставалось около получаса, и он решил прогуляться по набережной.
Оказавшись на улице, он сделал пару шагов и сам себе обронил:
– Гадалка хочет, чтобы я уехал из города. Я мешаю ее сыну наладить отношения с Анной... Но как она меня обвела с картой?
                ***
На этот раз совместный обед с Аней и ее тетей предполагалось провести в ресторане неспешно. Жак пришел туда первым, поговорил с официантом, и к приходу женщин, наметил выбор блюд.
Нина Иосифовна сразу согласилась с его выбором.  В ресторане она не была несколько лет. Аню смутили в заказе икра и шампанское. Стоили они непомерных денег, но Жак ее возражения отмел. По меркам немецких ресторанов в Питере все не дорого. И раз он пригласил своих близких, то и платить будет он.
Обед затянулся на пару часов. Жак умело шутил, Аня поддерживала его. Ей хотелось порадовать тетю.
Наконец подали десерт, и Дидье предложил вечером пойти  в театр.
– Купил билеты в Мариинский, – сообщил он.
– Мариинский!  – восхитилась Аня, – Никогда не была.
– А теперь сходишь. И все благодаря Жаку, – заметила ей тетя.
Дидье вынул из барсетки билеты и либретто оперы. Аня стала его просматривать и комментировать. Знакомство с сюжетом постановки стало приятным дополнением к десертам.
Все развивалось в нужном для Жака направлении, когда в ресторан ворвалась разгоряченная Лидия Гордеевна.
Быстрыми шагами она подошла к столу.
– Нам надо поговорить. Срочно, – нервно заявила она.
Дидье отставил пиалу с черносливом в сметане.
– Ну, раз вы меня нашли даже здесь, значить действительно надо, – произнес он, и попросил Аню взять билеты в театр и пойти без него.
 У барной стойки он рассчитался за обед и вышел с хабалкой из ресторана.
– Вы дали нам фальшивые доллары, – выпалила Лидия Гордеевна, как только они оказались на улице,  – Я всю коммуналку на ноги подняла, пока узнала где вы. Станислав в полиции пишет объяснение.
– Во-первых, я ему ничего не давал, – спокойно ответил Жак, – А ваши деньги, те, что вы считаете полученными от меня, предлагаю проверить в банке. Они, я так понимаю, при вас, – указал он на дипломат в руках хозяйки агентства.
– При мне, – буркнула она, – Поедем в банк. И доллары там  бедете обменивать вы.
Дидье возражать не стал, и вскоре они зашли в банк – в отдел обмена валюты. Посетителей не было.
– У нас большая сумма в долларах, хотим обменять на рубли, – обратился в кассу Жак.
– Большая насколько?  – подняла на него глаза кассир, и не смогла их отвести, пока Дидье называл ей сумму.
– Восемьсот тысяч долларов США купюрами по сто долларов, – медленно произнес он.
– Хорошо. Я их приму. Нужен ваш паспорт, – проронила кассир.
Жак подал ей свой загранпаспорт и стал выкладывать в кассовый лоток пачки долларов из дипломата.
Пересчет денег велся на счетной машинке. Дидье спокойно наблюдал за тем как кассир пропускала через нее банкноты, и датчик подлинности купюр сигнализировал, что они фальшивые, но она на это не реагировала.
Наконец проверка и подсчет завершились. Кассир уложила сформированные пачки долларов и пересчитала их поштучно.
– Всё верно, – сообщила она, оформила какую-то бумагу по паспорту Жака и положила ее в лоток вместе с его паспортом.
Лидия Гордеевна облегченно вздохнула. Кассир убрала доллары со стола на полку и вернулась к клиентам.
– Извините, банк закрывается через полчаса, а нужной суммы в рублях у меня в нет. Ее надо заказывать минимум за два дня. Поэтому выдать вам наличные рубли  сегодня не получится, – мягко произнесла она.
– Что значит не получится? – взвилась Лидия Гордеевна, – Об этом надо было сказать сразу. Нет, я не согласна, – начала она свирепеть.
Кассир выдержала паузу.
– Не надо так нервничать, – мягко произнесла она , – Деньги сдавал господин Дидье. Пусть он и решит, как ему поступить. Мы не отказываемся от платежа. Рубли можно перевести на его счет, – посмотрела она на Жака.
Лидия Гордеевна фыркнула и сдалась. Оставить огромную сумму в подвешенном состоянии на несколько дней для нее было не приемлемо.
– Ладно. Пусть перечисляют вам, – сказала она Дидье, – Между собой мы как-нибудь разберемся.
Жак вписал в бланк заявления номер своего счета в российском филиале Дойче Банка. Кассир произвела манипуляции на компьютере и выдала ему распечатку о переводе нужной суммы на его рублевый счет.
Дидье показал Лидии Гордеевне цифру с нулям, и она успокоилась. А для себя он решил, что этих денег от него она не получит.
– С вас кофе латте и круассан, – сказал он ей, когда они вышли из банка, – Оторвали меня от обеда в самый приятный момент. Десерт моя слабость. А деньги мог подменить Станислав. Или это сделали в автосалоне.
– Он не мог. Для это нужно иметь мозги, – сердито обронила  хозяйка агентства, – Только в салоне. Им и автомобиль вернули, и баксы они поменяли на «дутые» за четверть от номинала.
– Обмен фальшивок делают один к десяти, – уточнил Дидье и направился к  машине. Лидия Гордеевна прошла к своей.
Вернувшись в отель он сдал ключи от номера и поехал в аэропорт. В Питере дел  не осталось. Точнее они были, но требовалось обсудить их с наставником. Фон Келлер позвонил ему ближе к обеду и велел вернуться в Германию.
В билетную кассу  аэропорта стояла очередь. Жак замедлил шаг.
– Господин, Дидье, – подошли к нему двое в штатском, – Уделите нам время, – раскрыл один из них удостоверение сотрудника госбезопасности.
Дидье глянул в документ мельком, а в глаза сотрудника посмотрел пристально. Потом вежливо попросил представиться его напарника. Тот тоже раскрыл корочки, и Жак проявил к нему такое же уважение и внимание, как и к старшему по званию.
– У меня к вам просьба, – обратился к службистам Дидье, – Возьмите мне билет по вашей броне, и проводите без задержки в зал отлета. Самолет через два часа.
Старший особист живо кивнул, и они с напарником прошли без очереди к кассе. Дидье сопроводил их. От него требовалось предоставить кассиру паспорт. Оплатить за билет службисты взялись своими деньгами.
– Места есть в середине салона и в конце. Вам где взять?  – спросил у Жака старший.
– Ни там, ни там мне не подходит, – ответил он, –  Возьмите бизнес-класс. Это в самом начале.
Старший по званию сотрудник вынул из кошелька наличность, и когда её не хватило, остальные ему добавил напарник.
В зале отлета Дидье простился с «сопровождающими» и вручил каждому из них по визитке.
К ночи он добрался в замок Вевельсбург, поднялся в башню. Наставник сидел  за столом, пытался разобрать текст на непонятном ему языке. 
Дидье подошел, поздоровался.
– Пожалуй, я не скоро смогу вернуться в Россию. Меня хотели там задержать, – сказал он наставнику.
– Поехать туда ты сможешь. С этим проблем не будет, – отложив работу с текстом ответил наставник, – Известный нам с тобой Владлен получил кресло Главного. Вчера в него сел и уже сегодня захотел исключить тебя из игры. Прислал оперативников в аэропорт.
– Я полагал, что это было связано с фальшивыми долларами.
– Нет. Ты получил их у него, и значит проблемы фальшивых денег больше не существует. С  Главного снимаются все ограничения. Он вне закона и правил.
– И что, если завтра в банке обнаружат крупную сумму фальшивых долларов, их спишут? И помощника Лидии Гордеевны отпустят?   – усомнился Дидье.
 – Непременно. Его отпустят, а в банке фальшивые доллары не станут заносить в учет. Запись, что некий иностранец  Дидье сдал их по своему паспорту, уже убрали.
– Но почему, учитель? Есть закон, правила.
– Да есть. Но мы с тобой вне законов и правил, как теперь и Владлен. Это ты  наглядно доказал его сотрудникам. После такого тебя не посмеют тронуть.
Жак понял, что имеет  ввиду наставник. За годы общения он научился улавливать смысл его слов без уточнений.
– Убийство проститутки и два человека  в тюрьме, – перечислил он свои успехи.
– Да, такое нельзя игнорировать, – подтвердил фон Келлер, – Мы показали, что способны делать вещи весьма нехорошие с точки зрения обычных людей. А для власть имущих такие дела имеют иное значение, – поднял он указательный палец  и этим подвел черту.
Следовало перейти ко второму этапу беседы.
– Вы велели мне приехать, – произнес Жак, ожидая объяснения тому, зачем его вызвал наставник, и тот стал объяснять по порядку.
– Первое – это Владлен. Новая позиция дает ему возможности, и он попытается нас опередить.
– Такую должность без участия спецслужб не получить. Разве мы не могли этому помешать?
– Не могли. Он лживый, хитрый, ни толики совести и чести. У него нет качеств, мешающих стать Главным, – пояснил фон Келлер.
– И вы одобрили его на эту должность.
– Да. Одобрил. Для нас это хорошо. При всех, необходимых Главному качествах, Владлен считает себя умнее других, – произнес фон Келлер, – А это для нас хорошо.
– Я знаю об этом правиле, – отметил Дидье, – Умнее всех себя считают те, кто глупее многих.
 – Именно так. Самомнение ведет к ошибочным и опасным решениям. Пока ты в Питере, там и будет искать нашу вещь Владлен. Мы указатель места поиска. Тем более, ни он, ни его службы понятия не имеют, что именно им надо найти. О том, что это кольцо, знаем лишь ты и я. А он будет ломиться куда попало в поисках незвестного и разобьет себе лоб.
– Понятно. Я уехал из Питера, и интерес к дому Лидваля на набережной остынет. Переключатся на Сирию. Дочь умершего старика  Раиса замужем за сирийцем. Или оправятся на поиски в Крым, где теряется след штабс-капитана.
– Скорее, Владлен начнет с Грузии. Раиса еще там. Хотя понять, как поступят глупцы, что гадать на кофейной гуще, – обронил фон Келлер.
Упоминание учителем гаданий, побудило Жака задать на эту тему вопрос.
– В Питере я заходил к провидице. Вне всяких сомнений она хотела подвигнуть меня уехать из города. Но то, как она это проделала, я не разгадал. Вы знаете об их методах?
– Нет, меня гадания никогда не интересовали, – ответил фон Келлер, – Можем подсмотреть за этим прямо сейчас. Я разрешил местной провидице Марте оказывать такие услуги в замке. Пожалел ее. Аферистка сидела без денег, а замок сам по себе привлекает клиентов. Гадания она ведет до полуночи. Еще успеем, – посмотрел он на часы.
Дидье и Наставник спустились из башни в холл замка. Оттуда прошли в комнату, где за ширмой гадалка Марта проводила сеанс. Жака и фон Келлера она не видела. Они вошли через боковую дверь и остались за ширмой.
К гадалке вошла бледная женщина лет сорока. Она смущалась, не знала куда деть свои руки. Марта сделала ей карточный расклад.
– Тебя ждут хорошие изменения. Это ты, – подняла она даму червей, – И в самое скорое время у тебя появится он, – показала она пикового короля. Это шанс. И он тебе выпал. Дама червей и пиковый король  стали в одну позицию, – смешала она карты.
Женщина порозовела. Глаза у нее заблестели. Не считая, она вынула из кошелька несколько крупных купюр и щедро оплатила оказанную услугу. Марта кивнула, и женщина удалилась.
Дидье и фон Келлер незаметно вышли через боковую дверь.
– Тут все понятно, – произнес фон Келлер.
– Да, конечно, – поддержал его Дидье, – Марта сразу поняла, что к ней пришла «шестерка» от которой ушел «бубновый валет». Но денег у мошенницы нет, и в холодильнике у нее пусто. Оттого выпало«шестерке» стать червовой дамой, и к ней теперь вернется не ее «бубновый валет», а «король пик». Марта умело сделала карточный расклад. А я сам вытянул из колоды карту.
– Ну, а как иначе? Мы всё делаем сами. В том числе и вынимаем из колоды карты, – обронил фон Келлер, – Сейчас полетишь в Израиль. Надо выяснить, что там хочет узнать профессор Рисин.
        Глава 5.
Самолет сделал разворот и пошел на посадку. Сеня прильнул к иллюминатору.
– Я подозревал, что Мальта маленькая, но чтоб до такой степени? – заметил он Рисину.
Профессор не ответил, и он продолжил:
– Вы не сказали о моих обязанностях и правах.
– Здесь обязанностей у тебя не будет. Остров небольшой, и я справлюсь сам. А ты посмотри достопримечательности, сходи на пляж. Мы тут дня на три, – пояснил блогеру Рисин и на всякий случай уточнил, – У тебя есть деньги?
– Да. Две штуки евро, – ответил Сеня, и вопрос исчерпался.
Профессор будет занят, а он получил отпуск под пальмами и южным солнцем.
Быстро миновали паспортный контроль и вышли из аэропорта.
– Вы, я так понимаю, домой, – произнес блогер, – А я - в отельчик у пляжа. Посоветуете хороший, – попросил он Рисина.
– Хороший отель нужен для отдыха, – обронил профессор, – А мы на работе и поселимся не у пляжа, а в городе. Квартиру на Мальте я освободил перед поездкой в Россию. В одном отеле будем жить.
– Вместе в одном отеле без пляжа?  – удивился, но скорее возмутился Сеня.
– Да, в одном и подешевле. Разумеется, я сниму для нас отдельные номера. Но, как ты сказал, Мальта остров крошечный, сможешь добраться на пляж пешком или на автобусе.
– Ладно. Море есть, успею где-нибудь окунуться, – посмотрел на часы Сеня, и у него забренчал мобильник.
Ответил он на звонок необычно. Без приветствия прижал телефон к уху, чтобы Рисин не мог услышать о чем ему говорят, и в завершение произнес, что все понял.
– Имей в виду, международный роуминг стоит денег. Два-три звонка и нет ста евро, – предупредил блогера Рисин.
Сеня хмыкнул, убрал телефон в карман и изменил свой план на день.
– Пожалуй, я пойду с вами в собор Святого Иоанна. Вы ведь туда идете после отеля?
– Да... Я в собор, – произнес Рисин.
Перемена приоритетов блогера, после таинственного звонка, озадачила профессора. Но обсуждать это он не стал.
Поселение в отеле заняло не более получаса. Багажа не было ни у Рисина ни у Сени. Вскоре они вошли в собор Святого Иоанна.
Сплошь покрытые золотом своды изумляли. Впечатляли и размеры собора. А когда Рисин стал рассматривать на полу главного нефа отполированные до блеска узоры мраморных плит, Сеня пришел в замешательство. Плиты размерами более двух метров слились в ковер разноцветного мрамора со вставками из яшмы и лазурита. Каждая имела уникальный рисунок с изображениями ангелов и скелетов, держащих косы, песочные часы или лавровые венки.
– Это надгробия похороненных в соборе рыцарей, – пояснил блогеру Рисин, – Их здесь четыреста.
– Четыреста?  – впечатлился количеством надгробий Сеня.
– Да. И на каждом есть родовой герб. По ним мне надо найти связь поколений отдельных персон. Этим я буду занят до вечера. А ты после осмотра собора свободен. Встретимся в отеле, – озвучил свои намерения профессор, но в его словах прозвучало указание блогеру – не мешать ему и уйти из базилики.
– Хорошо, – обронил Сеня, – Я задерживаться здесь и не планировал, – двинулся он по мраморным полам надгробиям, но сделав с десяток шагов вернулся.
Рисин к этому моменту вынул из портфеля список фамилий и стал их сличать с надписями на плитах.
– Я так понял, вы решили от меня избавиться, – обратился к нему блогер.
– Возможно. Над этим я должен подумать, – произнес профессор, не отрываясь от просмотра списка.
– Да. Я вас понимаю. Вы спец в области паранормального, и сразу поняли насчет моего нового телефона, – произнес Сеня, – Только я не собирался поступить нечестно.
– Отлично. И как ты хотел поступить?, – оторвался от работы Рисин, – Ты здесь с первой минуты ведешь с кем-то секретные переговоры.
– Это не с кем-то, а с госбезопасностью. Навороченный мобильник у меня от них, как и две штуки евро аванса. Но это ничего не значит. Работать на силовиков я не буду.
– Прекрасно. У тебя есть деньги, и мне не придется покупать тебе обратный билет, – вернулся к изучению списка фамилий профессор, но Сеня не сдался и выдал весьма неожиданное предложение.
– Давайте мы сделаем вид, что я шпионю за вами, а на самом деле буду вам помогать против чекистов. Так лучше. Если я уеду, то следить за вами пришлют другого человека и непонятно кого, – доверительно посмотрел он на Рисина, чем вызнал у того улыбку.
– Сеня, ты в очередной раз удивил меня. Решил сыграть в двойного агента, и заработать дважды на одном месте. Только у меня, в отличие от ваших спецслужб, денег нет. Или ты забыл, что помогаешь мне без зарплаты?
– Нет, не забыл, – произнес блогер, – Платить и за себя и за вас будут мои кураторы.
– Боюсь, выйдет иначе. Кураторы, как ты их называешь, не только не заплатят, а еще и аванс с тебя взыщут в тройном размере, – усмехнулся Рисин, – У тебя в кармане их телефон, и предложение стать двойным агентом они уже изучают.
– Никак нет, господин профессор! – на армейский манер шутливо выдал Сеня.
Поняв, что добился прощения, он вернулся к ироничному стилю общения.
– Гебешный телефон я оставил там, – показал он на скамейки для прихожан.
Рисин взялся за лоб.
– Ладно, – выдохнул он, – Невежды спецслужб хотели узнать от меня о мальтийских рыцарях. Неси их мобильник обратно.
Сеня отправился за телефоном, но вернулся без него.
– Пусто. Утащили мобилу товарищи мальтийцы, – пояснил он.
– Это не мальтийцы. Круизный лайнер пришел, – вздохнул Рисин.
Собор к этому времени действительно заполнился туристами, и рассматривать надписи на плитах  пола стало невозможно. Рисин убрал лист со списком фамилий в портфель.
– Пойдем, здесь делать нечего. Или ты хочешь остаться?  – спросил он блогера.
– Остаться, пожалуй, нет, – ответил Сеня, – Хотел только узнать, где рыцари  госпитальеры такие деньжища нашли? За лечение они не брали, а все у них в золоте, – показал он на своды собора.
– Они каперством занимались. По простому это пиратство. Турецкие корабли грабили. А еще им досталась часть имущества тамплиеров.
– Об этом я читал в вашей рукописи. Веселуха еще та вышла у тамплиеров, – живо отозвался  Семен.
– Ну, если считать веселухой, что их последнего двадцать третьего магистра Жака де Моле сожгли на костре, тогда да.
– Не. Ну  это нехорошо так поступать с людьми. Я про другое. Этот Жак де Моле, проклял своих обидчиков, и его проклятие в точности исполнилось.
 – Он не проклял их, а призвал на суд божий, – начал объяснения Рисин, – А его обидчиками были король Франции Филипп Четвертый и папа Климент Пятый. Король задолжал тамплиерам огромные деньги. Орден был намного богаче короля. И чтобы не отдавать рыцарям долг Филипп Четвертый разослал чиновникам из разных провинций Франции секретные письма. Открыть их надо было в пятницу 13 октября 1307 года. И когда это сделали, то в конвертах оказался приказ об аресте рыцарей Ордена. Выполнили приказ короля молниеносно. Обвинили тамплиеров в ереси, конфисковали их имущество и заточили в тюрьмах.
– Опа! А я всё думал,  откуда «пятница тринадцатое» - день обломов? – проронил Сеня, – Оказывается от тамплиеров.
– Возможно и так, – сухо обронил Рисин.
Неуместные словечки блогера начали раздражать профессора. И тем не менее, он завершил свои объяснения.
– Король наблюдал за казнью Жака де Моле. Проходила она на площади Сите в Париже. Костер не разгорался. Казалось, вот-вот и он потухнет. Все ждали. Жак де Моле тоже ждал, не обронив ни слова. Наконец костер вспыхнул, и объятый пламенем Великий магистр Ордена тамплиеров прокричал Филиппу Четвертому и папе Клименту Пятому, что не пройдет и года, как он с ними встретиться, – пафосно произнес Рисин.
– «Суд Божий свершится при нашей встрече», – завершил он словами Жака де Моле свой рассказ и, помедлив, добавил, –  Так оно и вышло.
– Что именно вышло?  – тихо спросил Сеня.
Величавая речь профессора впечатлила блогера, и он хотел узнать историю проклятия до конца.
Рисин выдержал паузу и подвел итог повествованию.
– Папа Климент Пятый умер через месяц. Король Филипп Четвертый в ноябре этого же года. А после, в течение четырнадцати лет, умерли все его сыновья один за другим. Династия Капетингов оборвалась, и началась столетняя война.
– Вот так история... – произнес Сеня.
– Она незавершенная, – пояснил Рисин, – Жак де Моле наказал и короля и папу. И объяснить это можно лишь наличием у него паранормальной силы. Неясно другое – почему он не использовал ее, чтобы спаси себя и Орден?
– Полагаю, его сила имела узкую специальность. Мстить могла, а помогать нет, – нашел простой ответ блогер, – Знаете у Высоцкого есть песня-сказка про джина. Он в этой песне хотел вина выпить, открыл бутылку, а в ней оказался джин, и на вопрос Высоцкого, что тот может сделать хорошего, джин ответил: «Изобью для вас любого, можно даже двух».
– Эту песню я помню. У джина из бутылки кроме мордобития никаких чудес, – припомнил песню Высоцкого профессор.
– Да. Кто что умеет, – произнес блогер. Я, к примеру, специализируюсь на экскурсиях, а другие  консультации дают в Живом Журнале. Причем бесполезные.
– Насчет бесполезного я бы не стал спешить, – обронил Рисин, – Как знать, что куда приведет в итоге? Бесполезное бывает куда-как лучше полезного. В 19 веке электричество считали бесполезным явлением. Это был фокус. Показывали как от искр у мертвых лягушек дрыгались лапки, а у людей волосы вставали дыбом. Теперь электричество - основа цивилизации. А другой пример из ядерной физики. Бились долгие годы, выяснили законы ядерных реакций. Думали о пользе этих знаний, а применили их для изготовления атомной бомбы.
– Вы по этой причине не публикуете работы? – спросил у профессора блогер.
– Да. По этой, – коротко ответил Рисин и предложил показать Сене историческую часть Валлеты – крепость мальтийских рыцарей и дворец Великого Магистра. Такие строения мало где можно увидеть.
Ближе к ночи вернулись в отель. В лобби взяли по чашке чая, когда к ним подошел мужчина в деловом костюме.
– Вы, блогер из России? – обратился он к Сене и, получив утвердительный ответ, вручил ему мобильный телефон – тот, что он оставил на скамейке в соборе.
– Я из консульства. Ваш телефон нашли и передали в полицию. А они уже нам, – пояснил он.
– Здорово! – повертел мобильник Сеня, – Что значит быть гражданином России!   О каждом помнят, и найдут тебя хоть на Мальте, хоть на Марсе. Спа-си-бо, – протяжно произнес он, от чего его благодарность стала издевательской.
Сотрудник консульства кивнул и ушел. А Сеня осмотрел телефон, вынул жвачку и залепил ей дырочки микрофона.
– Проверим, не испортили ли в местной полиции дорогой аппарат, – включил он мобильник, набрал номер Рисина и громко сказал: «Алло-алло, как слышимость?»
Рисин пожал плечами – в его телефоне звука не было. Сеня победно сжал кулак. Но Рисин его ликование не разделил.
– Твои кураторы за нами приглядывают. За жвачкой от них не спрячешься – проронил он.
– Так и что?  – пожал плечами блогер, – О нас проявляют заботу. А еще я могу отдать вам половину моего аванса. Так будет честно, – вынул он из кармана пачки евро.
– Деньги пусть останутся у тебя, – тронул его за плечо Рисин, – Завтра отправимся в Египет, и эти деньги будут кстати. Там пустыня, придется взять в аренду джип, а стоит это не дешево.
– В Египет завтра? А как же море?  – опешил Сеня – И в соборе вы дела не закончили.
– На море сходишь утром. Самолет после обеда. А в соборе все подтвердилось. Могильная плита нужного мне рыцаря оказалась при входе.
– И кто он? – заинтересовался Сеня.
– Потомок тамплиера. Одного из тех, что спаслись в «пятницу тринадцатого», – ответил Рисин и устало проронил, – Уже поздно. Пойдем спать. Кто он, и зачем я искал его могилу в соборе, узнаешь в Египте.
– Можно и в Египте, – уныло проронил блогер, – Хотя это странно. Доверие между нами восстановилось. А из вашей рукописи я и так многое узнал о тамплиерах. Было их девять человек. Называли их «бедные рыцари Христа и Храма Соломона». В Иерусалиме они поселились, – вздохнул он.
– Отлично, отлично. Ты быстро все схватываешь, – похвалил блогера профессор, – Первые тамплиеры расположились в мечети Аль-Акса. Они считали, что это и есть дворец Соломона, и провели там большие работы. Они расчистили древние своды подвалов, построенные при Ироде Великом, и там могли разместить до полутора тысяч лошадей. Как-то так, – подвел итог Рисин.
– Это я знаю, – обронил Сеня, – Вы не сказали о тамплиерах главное. Они не расчищали подвалы, а вели там раскопки и нашли оберег. Вас это интересует. И вы хотите от меня это скрыть, – с обидой произнес блогер.
– Я хотел скрыть? Зная тебя?  – рассмеялся профессор, – Нет, Семен! После того, как ты прочел мою рукопись о тамплиерах, я ни секунды не сомневался, что ты поймешь главную цель нашей поездки. Мы постараемся узнать, что именно, какой артефакт, нашли рыцари на Храмовой горе в Иерусалиме.
– Ковчег они нашли. По-моему, это известно, – произнес Сеня, – Вопрос только, где он? Ящик из акации был покрыт листами золота, по периметру шел золотой венец  и поверх него золотая крышка с двумя херувимами. А размер ящика был ого-го! Длина больше метра.
– Да. Ты хорошо запомнил, как он выглядел, – похвалил блогера Рисин.
– Конечно. Такая коробка не иголка в стоге сена, а найти его не смогли. И я знаю почему, – цокнул языком Сеня.
– И почему же?  – спросил профессор.
– Потому же, что и золотые вещицы из пирамид египетских фараонов. Новый фараон забирал эти прибамбасы из гробницы предыдущего. Воровал их. И только Тутанхамон сумел так спрятать богатства, что наследники их не нашли. Его золотая маска хранится в музее, а других нет. И подобное произошло с золотой облицовкой Ковчега. Ее переплавили в слитки. Теперь искать его бесполезно, – выдал вердикт Сеня.
Рисина объяснения блогера ошарашили, но вести с ним полемику он не стал, а лишь взялся за голову, выдохнул, и они с Сеней пошли спать, каждый в свой номер.
В египетскую столицу добрались спустя сутки. Прямых рейсов в Каир не оказалось, добирались с пересадками.
Наконец вышли из терминала аэропорта и разыскали офис аренды машин.    Выбор был небольшой, и пришлось взять огромный внедорожник Хаммер. Стоимость аренды и бензина на пять дней соответствовала размеру американского автомобиля. Оплатил  все Сеня.
– Дорого, зато шины у Хаммера тридцать три  дюйма, пройдет где угодно, – похвалил он «американца».
– Надеюсь, это не пригодится. Дорога на Синай хорошая. Но выезжать будем утром. Ночью для туристов ее закрывают, – пояснил Рисин.
– Это еще почему? – возмутился Сеня, он уже сел за руль и собрался гнать через пустыню.
– Заботятся о нас, – вздохнул профессор.
– Понятно. Грабят тут дорогие авто, – проронил блогер и сразу заявил, что раз здесь небезопасно, он останется спать в машине.
Рисин возражать не стал. Только попросил довезти его до отеля.
Выехали со стоянки, и у Сени затрезвонил мобильник.
– Ответь, – сказал ему Рисин, заметив сомнения блогера.
Сеня включил мобильник в режим громкой связи, отлепил от микрофона жвачку.
Звонил питерский генерал госбезопасности Решет.
– Здравствуйте, Семен, – уныло произнес он, – У нас тут дождь, а что у тебя в Каире?
– Здесь тепло, – ответил Сеня, ожидая дальнейших вопросов.
– Тепло это хорошо, – протянул генерал, – Полагаю, ты выполняешь наши инструкции, и  если ответил, значит профессора поблизости нет. При нем этого делать нельзя.
– Да, я помню, – подтвердил Сеня, – А телефон у меня только сейчас включился. Три часа полет продолжался.
– До этого твой мобильник включался в Париже. Пересадка  была у вас на рейс в Каир, – продемонстрировал блогеру осведомленность генерал.
– Все так. Информируют вас точно. Мне вы о чем хотели сказать?  – спросил   Сеня.
– Да ни о чем. Проверил наличие связи. Убедился и всё, – ответил руководитель госбезопасности, – За паранормальным профессором следи. Потом расскажешь, что  разыскивал этот шпион, – отключил он телефон.
Сеня выключил свой и вернул жвачку на прежнее место.
Рисин с интересом следил за его действиями.
– Креативные господа эти контрразведчики. Шпионом меня еще никто не называли. Профессор я у них паранормальный, – пробурчал он.
Сеня не ответил, и Рисин продолжил:
– И ты не лишен фантазии. Обычной жвачкой добился нужного качества связи, – выдал он уже в виде насмешки.
Сравнение с агентами силовых структур и язвительный тон профессора Сене не понравились.
– Обхождения у службистов не особо приятные, но Хаммер и бензин на поездку мы за их деньги взяли, – сказал он в оправдание своих связей с госбезопасностью.
Со стоянки выехали молча. Где он решил поселиться, Рисин объяснил на трассе.
– Я тоже буду ночевать в отеле, – заявил Сеня, – В машинах спят только бомжи.
– Правильно, – поддержал его профессор, – В отеле еще и покормят. Завтрак с семи и входит в стоимость номера.
                ***
На Синай выехали на следующий день ближе к восьми. Сеня отказался вставать ни свет ни заря, завтракал медленно и тянул время.
– Нам предстоит проехать больше четырехсот километров по горным дорогам, – предупредил его Рисин.
– Отлично! – проронил блогер, попивая неспешно кофе, – Авто у нас мощный. Полный привод. Проскочим на одном дыхании.
– Не проскочим, а проедем. А от монастыря святой Екатерины нам ехать еще не один километр к бедуинскому поселению. Поэтому  не рассиживайся и, как у вас там говорят,  «закругляйся» и «бери ноги в руки», – начал сердиться Рисин.
Сеня оценил уровень недовольства профессора, когда тот перешел на сленг. Через десять минут они двинулись в путь. Трасса позволяла держать среднюю скорость около сотни, но добраться на Синай удалось лишь через шесть часов. Много времени отнимали проверки на блокпостах. Рисин знал эту особенность и заранее получил разрешение на проезд арендованного автомобиля через пустыню.
– Вы здесь не в первый раз! – сказал профессору Сеня, миновав очередной пост.
– В третий, – просто ответил Рисин, – Но тогда я поднимался на гору Моисея и посещал монастырь у ее подножья.
– Три раза ходили на одну и ту же гору? – удивился Сеня, – Там же кроме камней ничего нет, а подъем не из легких, – с оттенком безразличия пояснил он.
Профессора циничные замечания блогера удивлять уже перестали, и он не стал увещевать его в недопустимости подобных высказываний о святых для миллионов людей местах. Зачем он трижды посещал гору Синай, Рисин ответил без лишних эмоций и по существу.
– В монастыре Святой Екатерины я познакомился с монахом. Умнейший был человек. Мы беседовали часами, и каждый раз я узнавал от него много нового. Поэтому и приезжал к нему несколько раза. А теперь он умер. Прислал мне письмо, попросил приехать, а я не успел.
– Жаль, – произнес Сеня, – Но, если он умер, то зачем мы едем к монастырю? Нормальная дорога здесь только туда.
– Верно, но есть и ненормальные. Для это мы и взяли внедорожник, – Рисин вынул из портфеля выполненную от руки схему дорожных развилок и рассмотрел ее.
– Через пять километров, не доезжая до «Святой Екатерины», будет съезд на грунтовку, – показал он рисунок Сене, – По ней - до поселения бедуинов, и там разыщем человека по имени Абдалла.
Нужный съезд Сеня определил безошибочно. Дорога свернула в русло высохшей реки, и скорость пришлось сбавить до минимума. После зимних дождей она была усеяна острыми камнями и валунами. Приходилось их объезжать, и, тем не менее, спустя час подъехали к поселку. О том, где найти старика Абдаллу, спросили в первой же усадьбе. Хотя назвать так жилища бедуинов можно было лишь с большой натяжкой.
Друг от друга они стояли на значительном удалении и представляли собой ряд навесов, сараев для скота и одно приземистое сооружение из камня по центру.
Абдалла встретил гостей настороженно. И лишь, когда Рисин обратился к нему на арабском, пригласил в дом. Там расположились на ковре среди подушек. Хозяин приготовил крепкий чай с добавлением сушеных листьев мармарии.
– Вы- евреи, – начал он разговор.
– Я – да, еврей Эльдар. Профессор, – представился Рисин, – А мой попутчик из России, журналист Семен. Его национальность мне не известна.
– У меня мама еврейка, а папа украинец, – сказал на корявом арабском Сеня, чем немало удивил профессора.
О том, что блогер из Питера владеет арабским, он и представить не мог.
Абдалла заметил удивление профессора, но отнес это на счет национальности его спутника, о которой тот не знал.
– Путаницу с тем, кто являются евреями, сделали намеренно, – произнес бедуин, – С одной стороны, еврей это национальность, определяемая по материнской линии ребенка, вне связи с его отцом и религиозными убеждениями. А с другой стороны, евреем может стать человек любой расы и национальности, если примет иудаизм. И тогда получается, что к евреям можно отнести любого.
– Вы по этой причине назвали нас евреями? – заметил бедуину Сеня.
– По этой, – ответил тот, – Вы пришли узнать у меня о неизвестном событии исхода евреев из Египта. О том, что, кроме заповедей, Моисей получил от Бога на горе Синай, – посмотрел он на Рисина.
– Да. Мы приехали за этим, – ответил профессор, – Монах из монастыря Святой Екатерины написал мне, что у вас есть каменная табличка, подобная скрижалям.
– Все так. Эта табличка досталась мне от отца, а ему от деда, и монах первый из христиан, кто смог её прочесть. Это оказалось еще одна скрижаль Моисея.
– Я так и предполагал, – проронил Рисин.
– Да. Монах был мудрый человек, и мы дружили. За день до смерти он написал вам письмо с просьбой приехать, – вздохнул бедуин, – Мы подумали, что будет правильно, отдать иудейскую реликвию достойному человеку – еврею из числа ученых. Выбрали вас, – проронил он и после паузы пояснил:
– Но вы опоздали. Кто-то еще, кроме вас, прочитал письмо моего друга. Две недели назад сюда приехал немец фон Келлер, и меня заставили отдать ему каменную табличку.
– Вас заставили? Кто? – удивился Рисин, на что бедуин вместо ответа спросил:
– Вы знаете, что такое хамула?
Рисин, конечно знал значение этого слова, однако ответил бедуину Сеня, причем сходу.
– У арабов так называется семейный клан. Руководит в нем шейх, – сказал он Абдалле, – По нашему - авторитет, – пояснил он Рисину уже по русски.
Но бедуин блогера понял.
– Все правильно. Шейх – авторитет. Он живет в первом доме нашего поселения. Ему фон Келлер дал денег и решил вопрос с каменной табличкой в свою пользу. Только прочесть ее немец не сможет, – хитро улыбнулся Абдалла.
– Как знать? – проронил Рисин, – А вашего шейха мы видели. Он сказал нам где вы живете.
– Вы заходили к шейху, – расстроенно произнес Абдалла, – и теперь должны  отсюда уехать, – твердо объявил он, – Оставаться вам здесь опасно. Уезжая немец добавил шейху денег, и они ударили по рукам. Теперь о табличке никто не узнает.
– Мы не никто, – возразил Рисин, – Артефакт предназначался мне, а фон Келлер его, по сути, украл. Подкуп шейха равносилен оплате за чужую вещь. Это кража, – добавил он аргументов.
Однако для Абдаллы они значения не имели.
– Подкуп, кража, отъем чужого у нас приемлемы, а нарушение договора нет. За это могут убить. Уезжайте.
– Хорошо. Мы сейчас уедем, – проронил Рисин, – Хотелось бы только узнать, что было записано на той табличке. Вы ведь ее прочли, – уверенно произнес он.
– У нас нет времени, поэтому скажу о главном в той записи, – пояснил бедуин и процитировал фразу из древней скрижали, которую знал наизусть: «Этим кольцом я освящаю тебя. Береги его, и оно сбережет тебя. Твои слова станут законом, как и мои. Их примут миллионы людей. Непорочная дева, обрученная этим кольцом, родит сына, и он будет сыном отца своего, как и меня самого», – наклонился как во время молитвы Абдалла и впал в транс.
Все молчали. Сказанное требовало осмысления. Кроме того, Рисину хотелось узнать у бедуина, кто кроме умершего монаха изучал запись на неизвестной до этого скрижали. Но Абдалла вышел из транса и твердо произнес:
– Уезжайте.
Рисин согласно кивнул, и они с Сеней вышли из дома. Решили вернуться к монастырю Святой Екатерины и провести ночь в гостинице для паломников.
Первым начал обсуждение новых знаний Сеня.
– Интересная штуковина получается. Моисей, как известно, ходил за скрижалями к Богу дважды. Первый раз получил их даром и обломался – вернувшись, разбил. Не стали его слушать граждане переселенцы на Землю обетованную. Изготовили золотого тельца и стали бить ему поклоны и водить хоровод. А во второй заход Бог дал Моисею  суперкольцо,  и он стал пророком и сумел убедить неверующих принять десять заповедей.
Рисину объяснения блогера не понравились. Принять их было возможным. Но высказаны они были слишком  язвительно – без уважения к религиозным догмам. Терпеть такое профессор не стал и одернул его.
– Сеня, не надо трактовать религиозные тексты в насмешливых выражениях. Тем более без должного основания.
– Ну уж нет! Как это без оснований?  – протянул блогер, – Кольцо помогло Моисею. А иначе как? – усмехнулся он, – Зачем кого-то слушать, если у тебя есть теленок из чистого золота?
– Стоп! Разворачивайся, – скомандовал Рисин, – Бедуин знает о  кольце больше чем сказал. Надо вернуться и расспросить его.
К поселку подъехали спустя четверть часа. Зашли в дом бедуина. Дверь  была нараспашку. Абдалла лежал на полу, залитом кровью. Он был в сознании, но рана в правом боку не оставляла сомнений – жить ему осталось недолго.
– Мы отвезем вас в больницу, – подбежал и попытался поднять его Сеня.
– Не надо, – простонал старик, – Я умираю. Шейх убил меня и хочет догнать вас. Вы разминулись. У него Тойота Хайлакс, и он мчится на ней вам наперерез. К монастырю возвращаться нельзя. Езжайте через пустыню на северо-восток.
– Мы заберем вас с собой, – склонился к бедуину Рисин.
Но тот зажал рану рукой и тяжело дыша проронил, – Нет, я останусь здесь. За мной уже пришла смерть. Я ее вижу. Она стоит рядом. А вы хотите узнать о кольце, но где оно не знает никто. Его нельзя…  – не договорив, испустил он последний вздох.
Профессор и блогер выбежали из дома, сели в Хаммер и двинулись, куда велел им бедуин. Быстро ехать не получалось.  Сеня ругался, объезжая булыжники и острые камни. Здесь они были на каждом шагу.
– Скоро мы выедем на асфальтированную дорогу вдоль Красного моря, – успокаивал его Рисин.
Однако достичь асфальта не удалось. Не застав беглецов у монастыря, шейх разгадал их замысел. Заметив клубы пыли от Хаммера, пересекавшего пустыню, он двинулся ему на  навстречу.
– Кажется с нами хотят пообщаться, – указал на приближающуюся Тойоту Сеня и отвернул в сторону.
– Посмотрим, кто настоящий король пустыни – американец Хаммер или японец Тойота! – резко нажал он на педаль газа.
Внедорожник взвыл и понесся. Объезжать колдобины стало невозможно. Камни из под колес разлетались в разные стороны, а на валунах он подпрыгивал и сходу перелетал их.
Тойота Хайлакс отстала, но вскоре ее водитель приспособился к условиям бездорожья, и машины понемногу стали сближатьсь. Сеня вдавил педаль газа в пол. Хаммер издал рык  и дистанция между ним и Тойотой перестала сокращаться.
Так ехали достаточно долго. Послеобеденное солнце слепило. Впереди появился сетчатый забор.
– Мы вышли к границе с Израилем, – сказал Рисин. – Пойдем вдоль нее, пока не встретим египетских пограничников. При них нападать на нас не станут, – предположил он.
Однако Сеня оптимизма профессора не разделил. В пределах видимости военных не было. А дорога вдоль пограничного забора была укатана, и Хаммер терял преимущество перед более скоростной Тойотой.
Убедились в этом тут же. Расстояние между машинами сократилось, и из Тойоты стали стрелять. Первая пуля пробила заднее стекло, вторая попала в кузов.
– Держитесь! – скомандовал профессору блогер, резко отвернул и пошел на таран забора.
Тяжеловесный внедорожник прорвал колючую проволоку и понесся по израильской территории. Бедуины преследовать их не решились. В отличие от Хаммера, шины на их машине были не столь прочными. Переехать ими колючую проволоку представлялось опасным.
В отличие от египтян, израильские пограничники встали на пути Хаммера через пару минут. Сеня сбавил скорость, остановился, и они с Рисиным вышли с поднятыми руками.
– Хаверим! (друзья) – перешел на иврит профессор, – Мы свои. Пожалуйста, не стреляйте.
– Видим, что свои, – ответил по-русски пограничник, – Руки не опускаем. Хаммер вы, очевидно, угнали. Отвезем вас в ШАБАК.
– На какой еще шабаш нас хотят отвезти? – шепотом спросил у Рисина Сеня.
После того, как им ответили по- русски, он осмелел, и его вопрос прозвучал как насмешка.
– Не на шабаш, а в ШАБАК, – сердито ответил ему профессор, – Не ёрничай! Ты ведь расслышал слово «шабак». Так здесь называется контрразведка.
В следующую секунду руки задержанных затянули нейлоновыми стяжками и усадили в машину пограничников. Одновременно старший из них сел в задержанный автомобиль, и колона из двух Хаммеров – армейского и цивильного, двинулась вглубь израильской территории.
По дороге Рисин был не многословен. Спросил лишь у блогера откуда тот знает арабский.
– Ты учил его в университете? Язык для европейцев сложный.
– Не, – покачал головой Сеня, – В универ я не поступил. На кухне в коридоре лет с шести арабский осваивал. Студент сириец там часами сидел с дочкой старика их последней квартиры. Принесет две конфеты и чирикает с ней без умолку. Два слова по русски, два по английски и пять на арабском. А мне интересно, я слушаю о чем он ей «грузит» и запоминаю.
– Здорово! Считай два иностранных языка освоил, – по-дружески тронул блогера за плечо Рисин.

                ***
Дознаватель израильской спецслужбы принял профессора и блогера у себя в кабинете. Он излучал дружелюбие, отпустил пару шуток об экстравагантных способах репатриации на Землю Обетованную.
– Из уважения к возрасту первым объяснит ваш способ репатриации господин профессор, – объявил он, – А ты Семен подождешь в соседней комната.
Спустя час задержанные поменялись местами. Рисину предложили кофе, а Сеню ответили к дознавателю.
Беседа с ним длилась столько же, и после ее окончания их  отвели в комнату с решеткой на окне и кроватями для сна.
– Я о бедуине и табличке времен фараонов ничего не сказал, – бодро доложил профессору блогер.
– Да ну! – усмехнулся Рисин, – А о чем с тобой  битый час говорили?
– Ни о чем, – пожал плечами Сеня, – Сказал, что ездили к монахам Святой Екатерины. Обедали там, а на обратной дороге за нами погнались грабители. Стреляли…  – со значением произнес он.
– Интересно, – вздохнул Рисин, – И чем тебя угощали монахи? Их меню вы не обсуждали?
– Нет, – обиженно произнес Сеня, лег на кровать и уставился в потолок.
Профессор подначивал его незаслуженно. Он смог уйти от погони, спас их от расправы, а тот вместо благодарности насмехается.
Рисин ретировался.
– Извини, Сеня, я не хотел тебя обидеть. Но наврать дознавателю «с три короба», плохой вариант. Тем более, что сейчас ты не только мне сказал о старике бедуине и его каменной табличке, но и им. Ты думаешь зачем нас поселили вместе? Здесь комнаты не простые, а с глазами и ушами.
– Ух ты! – вскочил с кровати блогер, – Надо же как меня развели! Ни за грош! – плюхнулся он обратно.
– Как-то так, – сел напротив него Рисин, – Только вместо грошей тут шекели. И нам придется заплатить ими штраф за снесенный на границе забор.
– Вот черт! – в сердцах произнес Сеня, – А еще и залог в тысячу евро за Хаммер накрылся, – начал рассуждать он и, от осенившей его мысли, резко поднялся и вынул из кармана мобильник.
Жевательная резинка с отверстий его микрофона давно отвалилась. Телефон воспринимал звук в обычном режиме. Сеня размял жвачку пальцами и выбросил в урну.
– Госбезопасникам буду звонить. Пусть помогают, – повертел он телефон.
– А зачем им звонить? Они и так слышали, о чем мы говорили, – проронил Рисин.
Сеня хмыкнул и набрал нужный номер.
После долгой паузы ответил ему сонным голосом генерал Решет.
– Привет, – просипел он, – Случилось что? Ночь на дворе, а ты трезвонишь.
– Извините! Не подумал. Тут у нас жарко, – нагловато ответил блогер, чем вызвал у генерала ярость.
– Ты звонишь рассказать мне о погоде в Египте? – заорал он в трубку.
– Нет. Какая уж тут погода! – спокойно ответил Сеня, – Я имел ввиду жарко в смысле событий, и мы не в Египте, а в Израиле. Сидим в тюрьме. Я и профессор. Нужна ваша помощь.
– Любопытно, – проронил Решет, – В Израиле, в тюрьме и с просьбой о помощи, это как оказаться в желудке у кашалота. Он заглатывает целиком – ты еще жив, но выбраться не можешь. И если вы с профессором в Израиле что-то украли, то помогать я вам не буду.
– Украли? – выразил недоумение Сеня, – Нет, конечно! Это нас хотели в Египте ограбить, и пришлось бежать от бандитов на арендованном Хаммере до границы с Израилем. А там уже без вариантов. Снесли Хаммером часть забора и въехали на сопредельную территорию, – пояснил он в принятых у службистов терминах.
– Ясно, – крякнул генерал и, помедлив, добавил, – Хотя, ничего не ясно, и разбираться в этом придется серьезным людям. Консула попрошу взять над вами шефство, – отключил он телефон.
Сеня захлопнул свой.
– Вот. Нам помогут и, как видите, нас через телефон не подслушивают, – сказал он Рисину.
Тот не ответил, и они, не раздеваясь, легли спать, укрывшись пледами. В комнате было прохладно. На электричестве для кондиционеров в израильской тюрьме не экономили.
Утром задержанным принесли завтрак. Рисин, нарезал помидор, почистил яйцо и стал есть.  Еще имелись огурцы, зернистый творог, хлеб, масло и селедка.
Сеню такой ассортимент продуктов озадачил. Вчера профессор заявил, что в Израиле кормят везде хорошо, и в тюрьме тоже. А тут ни колбасы, ни ветчинки.
– А где мясное, сосиски? – растерянно произнес он.
– Утром  нигде. Завтрак в Израиле кошерный. Ты же читал в Ветхом Завете: «не вари козленка в молоке его матери». А раз кофе у нас с молоком, то мясо нельзя. Ешь. Завтракать без мяса для здоровья полезно.
– Да я, как-бы, не больной. Здоровье в порядке, – вздохнул блогер, – Жадные они. Нашли отмазку не давать людям мяса и валят на запрет от Бога, – начал он нарезать кусочки селедки.
Вскоре пришел сотрудник учреждения. В отличие от дознавателя он был не многословен.
– Мы обсудили с российским консулом ваше положение и приняли решение. Тебя, Семен, мы депортируем, а профессор Рисин может остаться. У него есть израильское гражданство.
– Депортируете...– протянул Сеня, но тут же оживился и спросил, – А когда? Я успею съездить в Иерусалим?  Я ведь тоже еврей, – заглянул он в глаза сотруднику.
Тот улыбнулся.
– В Иерусалим успеешь. Если профессор за тебя поручится. Покинуть Израиль ты можешь добровольно в течение 48 часов.
Рисин согласился. Быстро оформили его обязательство на сто тысяч шекелей, и они с Сеней покинули учреждение.
– Свобода, – глубоко вдохнул блогер, как только они вышли на улицу, – Хотя у классика сказано, что она всего лишь осознанная необходимость.
– Да, она такая, – проронил профессор, – И в нашем случае необходимость заплатить за нее сто тысяч возложена на меня.
– Ну, это если я не уеду. А я в Иерусалим и оттуда в аэропорт. Мы сейчас где?– Сеня осмотрелся по сторонам, –  Это что за городок?
– Иерусалим, – усмехнулся Рисин, – Какой же ты еврей, если город праотцов не узнал?
– А как я мог узнать? Сюда нас привезли ночью. И у меня только мама еврейка, а праотцы у меня украинцы. Я галахический еврей. По маме, – изобразил фальшивую грусть блогер.
– Раввины именно по маме определяют, кто еврей,– бросил ему Рисин, не желая продолжать глупые рассуждения на этот счет, но Сеня за эту мысль зацепился.
– Галахические законы установили мудрецы Торы, и у них евреи по маме правильные, а  по праотцам  нет. Однако, о матерях царей Израиля не вспоминают, а их отцов почитают,  – с ухмылкой уточнил он.
Рисину его ухмылка не понравилась.
– Давай, Семен, договоримся, что здесь ты глупых шуток о еврейских традициях не отпускаешь. И не вступаешь в споры с религиозными людьми.
– Хорошо! Зачем мне с ними спорить? – согласился блогер, – Можно я им только передам сведения от бедуина Абдаллы. Им они понравятся.
– Какие еще сведения? – насторожился профессор.
– О том,  что непорочного зачатия не было, и Иисус родился, как и другие дети, по естественной причине. А пророком он стал из-за обручального кольца его матери. Того, что Бог дал Моисею на горе Синай.
– Об этом ни в коем случае! – отрезал Рисин, – Тем более про кольцо. Слава Богу, что нас не подслушивает российская спецслужба, и для них это остается тайной. Они следят только за нашими перемещениями.
– Это я понял. Чекисты отслеживают смену роуминга при подключении их телефона к новой компании.
– Полагаю, что так, – согласился профессор, – Но, я надеюсь, ты понял и более важное. Представляешь, насколько велика сила обручального кольца девы Марии? Или ты не придал этому значения? – спросил он блогера.
Тот вместо ответа нахмурился – мол, он не маленький, и не стоит задавать ему такие вопросы.
– Христиан три миллиарда, – пояснил Сеня, – Две тысячи лет прошло, а они наставления сына девы Марии до сих пор принимают.
– Вот именно! – произнес профессор, – И нельзя допустить, чтобы разного рода негодяи смогли получить кольцо и с его помощью подчинить себе разум миллионов людей.
– Замётано, – пожал плечами Сеня, – О кольце никому ни слова. Надо самим его заполучить. Рисин  только тяжело вздохнул.
Подъехало такси. Профессор вызвал машину заранее. Оказаться в Иерусалиме и не посетить святые места он не мог. Да и блогер хотел побывать у Стены Плача и в Храме гроба Господня.
В Старый город въехали через Яффские ворота. Далее к главному для христиан Храму пробирались по узким улочкам. Теснота и бесконечная череда арабских лавок с сувенирами, бытовой химией и едой хороших впечатлений не добавляли.
Сене дорога к христианской святыне представлялась иначе. Здесь же стоял запах мяса, специй и пота. Но Семен говорить об этом он не стал. Ожидал встречи с величественным строением под стать значимости святыни.
Наконец, вышли к Храму гроба Господня, и блогер не выдержал. Его разочарование выплеснулось наружу.
– Это и есть главная святыня христианского мира? – присвистнул он, – Фасад сто лет без ремонта, а ворота при входе и того хуже. Еще чуть, и развалятся, – остановился он на пороге Храма.
– Двери старинных соборов, как и их здания, сохраняют в первозданном виде. А Храму без малого 900 лет, – парировал Рисин.
– Так и что?  – пожал плечами Сеня, – Ворота святости не имеют. Христиане сюда не дверям приходят поклониться. Их надо сменить. К ним подойти стыдно.
– Возможно, – проронил профессор, – Но здесь так.
– Что значит так? – не согласился блогер, – У миллиарда христиан нет денег выкупить у арабов их чертовы лавки и сделать нормальный проход к своей Главной святыне? – спросил он профессора, но тот на вопрос отвечать не стал, и они вошли в собор.
Сеня замедлил ход. В соборе не было ни золоченых росписей, ни икон в дорогих рамах. Можно было попенять и на этот счет. Но здесь, внутри храма, аскетизм его убранства не имел значения. Блогера охватило  неведомое ему ранее, щемящее душу чувство. Восприятие внешнего мира с его недостатками пропало. Рисин куда-то ушел, парень остался один и стал мысленно разговаривать с Богом – молиться.
Выдернул его из этого состояния звук органа, и как-раз подошел профессор.
– Пойдем, – тронул он Сеню за плечо, – К Стене Плача хорошо прийти во время заката. Это время там наилучшее.
Оказаться у еврейской святыни для блогера было столь же волнительным, как и посещение Храма гроба Господня. У Стены Плача с Богом разговаривали все. Кто-то молился, читая слова из книги, кто-то бормотал ему просьбы своими словами. Некоторые оставляли их в виде записок. Изготавливали такие записки заранее, и просителю оставалось лишь всунуть свой листик в щель между камнями стены.
Со стороны последнее выглядело забавным, как и то, как много религиозных людей пришли сюда в «униформе». В одинаковых широкополых шляпах, черных сюртуках и белых рубашках они заполнили всю площадь перед Стеной.
Сеня зигзагами, так чтобы не мешать молящимся, протиснулся к священной стене, приложил к ней ладонь и невольно прикрыл глаза. От Стены исходило тепло. Удары сердца замедлились. Обычно мы не чувствуем этих ударов, а здесь было иначе. Вот сердце сжалось, замерло, и... Удар, от которого импульс жизненной силы передается в голову, и затем по всему телу до кончиков пальцев.
Сеня мысленно обратился к Богу, повторив ему свою просьбу несколько раз. И, когда тепло от Стены перестало передаваться его ладони, попятился от нее, сделав с десяток шагов лицом к Стене.
Оказавшись в центре площади онпо днял глаза и осмотрелся по сторонам.
– Сюда приходили мои предки, – пронеслось у него в голове, – Сейчас они видят, как через три тысячи лет я вернулся в их город, – расчувствовался Сеня.
К нему подошел Рисин, и парень рассказал  ему о своих ощущениях.
– Невероятная Стена осталась евреям от их Храма!  Я тронул ее и ощутил тепло. Сила, а не стена! Тепло ей не иначе, как от Бога передается.
– Попросил у него хорошего? – спросил  Рисин.
– Конечно! – твердо ответил Семен, – Где, как не здесь, с ним можно поговорить?
– Это верно, – проронил Рисин, – Ты впечатлительный, и правильно делаешь, что веришь в хорошее. Правда, теплой стена стала по обычной причине. От солнца. Она выходит на запад и к вечеру разогревается, – зазвучали нотки иронии в его голосе.
Для профессора подобная интонация была столь необычной, что Сеня опешил.
– Он надо мной смеется. Считает меня доверчивым дурачком, – пронеслось у него в голове, – Ладно, отвечу ему. Я не лох.
– Вы что, не верите в Бога и его возможности? – спросил он у Рисина.
– В Бога и его сверхспособности я верю. А что он нагревает Западную Стену для посетителей – нет, – ответил профессор, – Как не верю и в то, что Создатель Мира станет читать записки, оставленные ему в стене, и тем более разбираться, от кого они. Отправители не пишут на них ни свои фамилии, ни домашние адреса.
– Да... Упущение. Фамилий и адресов в записках нет, – протянул Сеня и, оживившись, высказал необычное предложение.
– Я видел, как религиозные завсегдатаи тут шекели просят. Зарабатывают на посетителях, и не особо у них это выходит. А вот если им закрепить на Стене Плача мобильник и принимать на него платные СМС с просьбами к Богу, то на этом можно сделать хорошие деньги. СМС не бумажная писулька, Бог получит и имя и e-mail отправителя, – цокнув языком  выдал он.
Рисин посмотрел на Стену Плача, хмыкнул и собрался покинуть площадь, но к ним с Сеней подошел ортодоксальный еврей. Пейсы, меховая шапка в виде кастрюли и шелковый халат не оставляли сомнений на этот счет. Лет ему было около тридцати. Он стоял чуть поодаль и слышал о чем говорили профессор и блогер.
– Вам надо извиниться и больше сюда не приходить, – на чистом русском сказал он.
– Извиниться? – с прищуром посмотрел на него Сеня, – Перед кем?
– Вы знаете, перед кем и за что, – произнес ортодокс.
Рисин, зная местные реалии, решил не спорить с защитником религиозных традиций и, тем более, вступать с ним в конфликт. Он согласно кивнул и хотел уже извиниться, но Сеня опередил его.
– Нет, – твердо ответил он ортодоксу, – Перед тобой мы извиняться не будем. А если, ты имел в виду Его, – посмотрел он вверх, – То у нас говорят  «Бог простит». Или другой вариант  «Бог не выдаст, свинья не съест». Так что обойдешься без извинений, – сказал он в лицо парню с пейсами.
Тот помрачнел, бросил взгляд в сторону своих товарищей и что-то сказал им на иврите. Те подошли и стали кругом. Рисин пояснил им, что всё «беседер» (нормально) и они уходят, но ортодоксы не расступились. Они желали услышать от агностиков извинения.
Рисин шепнул Сене, чтобы тот произнес на иврите «слиха» (извините), но блогер не разобрал неизвестного ему слова и медлил.
Подошли полицейские. Их здесь хватало. Скопление ортодоксов вокруг пары светских граждан к хорошему привести не могло, и они  приняли меры.
Ортодокс – зачинщик ссоры сказал о чем-то полицейским и тут же ушел. Другие последовали его примеру. Рисин и Сеня остались один на один с полицией.
– Ну зачем же вы, господа туристы, так неуважительно отнеслись к нашим религиозным товарищам? – с улыбкой спросил у них полицейский.
По-русски он говорил, путая окончания слов, отчего насмешливые нотки в его вопросе усилились. Сеня принял это как приглашение пошутить над чуднЫми обычаями ортодоксов.
– Мы? Неуважительно? – изобразил он удивление, – Нет. Как-раз наоборот. Я предложил вашим божественным людям бизнес-идею. Заработать денег на ровном месте, – убежденно произнес он и, выдержав паузу, пояснил, – Точнее, не на месте, а на стене, – показал он на Стену Плача.
Полицейский задумался. Высказывания туриста, как и манера его поведения, ему не понравились. Он посмотрел на напарника. Тот сказал пару коротких фраз на иврите, и инцидент исчерпался.
Так это понял Рисин. Полицейские не имеют к ним с Сеней претензий. Сейчас  пожелают им хорошего вечера и уйдут.
– Вы простите моего товарища. Он впервые в Израиле. Ему в диковинку видеть  людей в меховых шапках в жару, – на всякий случай пояснил он полицейским на иврите.
Они улыбнулись.
– Да у нас и не такое увидишь, – ответил русскоговорящий – А ортодокс, что к вам подходил и требовал извинений, сын авторитетного раввина – толкователя Торы. Его папа 18 книг на этот предмет написал.
– Сколько-сколько? – возбудился Сеня, – На одну книгу Моисея восемнадцать томов разъяснений? На книгу, которую Бог ему продиктовал? Или это не так? – спросил он.
– Нет. Все верно. Тора дана нам от Бога, – согласился полицейский, полагая, что за этим ничего не последует.
Но в случае с нашим блогером вышло иначе. Согласие полицейского с его посылом  лишь подстегнуло Сеню к критическим рассуждениям.
– По-моему, все эти мудрецы-толкователи много о себе возомнили. Если Тора написана под диктовку Бога, то лучше и понятнее чем Он никто не сможет ничего написать. Или мудрецы Торы считают себя умнее Создателя Мира? Толковать они его книгу взялись! – небрежно обронил он.
– О! Да ты провокатор! – полицейский пристально посмотрел на блогера, – Прибыл из России и заводишь наших граждан против религиозных. Паспорт свой покажи. У тебя виза в порядке?
Требование предъявить паспорт и въездную визу остудило блогера. Сотрудник ШАБАК аннулировал ее, и в паспорте у Сени не было отметки о въезде в страну.
Сеня в поисках защиты посмотрел на Рисина. Тот вздохнул и, пока Сеня рылся в карманах в поисках паспорта, вынул из портфеля свое израильское удостоверение личности и составленное в службе безопасности ШАБАК поручительство за нелегала.
Полицейский принял их, но сначала раскрыл паспорт Семена и пролистал его.
– А где отметка о пересечении границы? Или у тебя есть другой паспорт? – спросил он.
– Нет. Паспорт у меня только этот. А отметка о пересечении границы осталась на бампере Хаммера. Мы на нем из Египта сквозь забор из колючей проволоки въехали, – набравшись наглости выдал блогер.
– Да-да, посмотрите мои документы и протокол из ШАБАКа. Так вышло, что мы въехали в нарушение правил, – поспешил внести ясность в ответ спутника Рисин.
Полицейские прочли бумаги. Обменялись мнениями и вынесли решение.
– Времени покинуть Израиль у вас осталось впритык. Менее суток, – посмотрел на часы тот, что говорил по-русски, – Срок депортации отсчитывается от времени задержания, а билета на самолет, полагаю, у тебя нет, – обратился он к Сене.
– Пока нет, – просто ответил блогер.
– Мы прямо сейчас едем в аэропорт, – пояснил Рисин, ожидая что им с Сеней вернут документы.
Полицейский задумался и выдали свое решение.
– Вы нарушали общественный порядок. Доверия к вам, хоть вы и профессор, нет, – объявил он Рисину, – Мы сами отвезем вас в аэропорт и сдадим в отдел  депортации. Так будет лучше. Сохраните свои сто тысяч.
Спустя пару часов блогера и профессора поместили в комнате для ожидающих депортации. Там им предстояло провести ночь до утреннего рейса в Москву.
                ***
Дидье вошел в зал регистрации пассажиров Берлинского аэропорта, когда у него завибрировал мобильник. Звонил Наставник, и он сразу ответил.
– Да, гер фон Келлер, самолет в Каир по расписанию. По прибытии сообщу вам о наших подопечных.
– Их там нет. Они уехали. Но, где они были и зачем, я знаю. Ничего не добились, набедокурили и сбежали в Израиль. Теперь их депортируют в Москву.
– Хорошо. Мне вернуться? – спросил Жак.
– Нет. Поезжай в Питер. Полиция отпустила Станислава – помощника хозяйки агентства недвижимости. Он на свободе и завершит выкуп оставшихся в коммуналке комнат. Пусть и не быстро, но их надо получить и обыскать. А пока ты присмотришься к хозяевам комнат. Интуиция мне подсказывает, что кольцо у кого-то из них.
– Да, это логично. Яков Аронович случайно достал его из тайника в камине и решил вернуть наследнице  Полине Карловне. У нее три комнаты. А до революции вся квартира целиком принадлежала ее родителям. И все, что в ней находилось было их.
– Возможно…  – проронил фон Келлер, – Поезжай. Ты сумеешь найти нашу вещь.
                ***
Ближе к одиннадцати Дидье вошел в питерскую коммуналку. Поселиться в ней он мог на выбор или в более близкой ко входу комнате Потаповых или в той, где умер старик. Жак сделал выбор в пользу ближней комнаты и вынул ключи, но дверь   распахнулась у него перед носом, и в коридор вышел Потапов. В руках он держал бутылку пива, и шагнул так резко, что едва не сшиб француза.
– Вас тоже отпустили? – отпрянул Дидье, подразумевая, что из КПЗ освободили риэлтора Станислава.  Об этому сказал ему перед отъездом в Питер наставник.
– Что значит тоже? – пьяно бросил Потапов, – Меня отпустили за отсутствием доказательств, а вас не знаю по какой причине. Вы жулик и прохвост. На мою комнату позарились. Или нет? – ухмыльнулся он.
– Конечно, нет, – спокойно ответил Жак, – У меня есть своя. Она после ремонта и с новой мебелью. А в вашей произошло убийство.
– Да ну? Убийство? – просипел Потапов, – Вы кто такой, чтобы меня обвинять? Дипломированный адвокат доказал, что я оборонялся. Эта мегера так вонзила мне в спину когти, что у меня рубашка была в крови. А я лишь сбросил ее с себя. Шею она сломала сама, когда свалилась на пол.
– Понятно. Несчастный случай, – проронил Дидье, желая завершить разговор.
Но Потапов столь скудным комментарием не удовлетворился. Одним глотком он допил из бутылки пиво и потребовал извинений.
Дидье усмехнулся.
– Ты молодец. Сумел за себя постоять, и за это купи себе пива, пока ларек не закрылся.
После слов о пиве Потапов расплылся в улыбке и зашагал к выходу из квартиры. Жак направился к комнате старика. У её двери он услышал, что там происходит какая-то возня.
Дидье потянул за ручку двери и, когда она не поддалась, открыл ее ключом.
В комнате были Станислав и Соня.
Жак мгновенно понял, что происходит. Стас пытается изнасиловать девушку. На столе стояли бутылка шампанского, открытая кола и два стакана, а на полу валялись какие-то таблетки. По-видимому, их обронил Станислав, когда насыпал в стакан, из которого должна была пить Соня.
Подпоить ее колой с «наркотиком изнасилования» у него не вышло. И тогда он повалил Соню на кровать, зажал ей ладонью рот, а второй рукой рвал на ней платье. Она же, как могла колотила его и тщетно пыталась вырваться. Из уголка губ у нее текла кровь.
                ***
За шесть часов до этого Стас вышел из КПЗ. Дозвониться Лидии Гордеевне он не смог и поехал к ней без предупреждения.
Начальница удивилась его появлению. На прежнем работнике она «поставила крест», взяла нового чуть моложе и готовилась к встрече с ним у себя дома, а тут объявился бывший и стоит в дверях.
– Ты откуда такой? Грязный, небритый, – попеняла ему Лидия Гордеевна.
– Из тюряги, – проронил Стас, – Денег нет, жить негде. Возьмете меня назад?
– Нет. Не возьму, – отрезала начальница, – Зачем мне? Я тебя списала.
– Ну как же? – потянулся обнять ее Станислав, но Лидия Гордеевна брезгливо отпрянула.
– Извините, – промямлил Стас, – От меня пахнет нехорошо. Мне бы помыться. А так, я в форме.
– Да ну, в форме он! – едва не рассмеялась начальница, обвела несчастного взглядом с головы до ног и задумалась.
– Вот кто поможет мне выполнить задание господина Келлера, – осенило ее.
– Проходи! – впустила она Стаса в квартиру и, когда он вошел, скомандовала, – Живо в ванную. После сменишь белье и наденешь свой новый костюм. Твои вещи до сих пор болтаются в моем шкафу. На переодевание у тебя полчаса, и после выполнишь мое задание.
– Да-да, я все выполню, – засеменил в ванную Стасик.
– Задание будет платное. Пять штук «зеленых» за него получишь, – бросила ему вслед Лидия Гордеевна.
Пока Станислав купался, она вынула из аптечки кулечек с таблетками.  Они были приобретены для  Эллы. Та должна была исполнить роль дизайнера по обустройству комнаты старика после ремонта и подсыпать мощный транквилизатор в кофе Соне. А когда у девушки спутается сознание, завести ее в комнату, где ее изнасилует группа подонков.
Таково было задание фон Келлера. Но выполнить его не удалось. Эллу задушил Потапов. Теперь поручение немецкого барона мог выполнить Станислав. Рассуждала она просто: жить ему негде. За душой ни гроша, и от легких денег он не откажется. Что ему стоит девчонку сломать? Тем более после таблеток.
Стас вышел из ванной. Начальница поджидала его в салоне.
– Поселишься в коммуналке в комнате старика. Она после ремонта, и там никто не живет, – протянула она ему ключ.
– Спасибо. А деньги? – Стас взял ключ, не зная куда его деть. После ванной на нем били лишь трусы и майка.
– Деньги голодранцам не выдают, – усмехнулась Лидия Гордеевна, –  Иди оденься.
Из спальни Стасик вернулся в костюме. Встал перед начальницей.
– Соню из коммуналки помнишь? – спросила она, и когда он ответил, что видел ее мельком, вручила ему шесть тысяч рублей и таблетки.
– Теперь познакомишься с ней близко. Деньги вам на напитки, а таблетки ей для хорошего настроения. После десяти бабка, с которой она живет, ложится спать, а Соня еще с полчасика возится на общей кухне. Дождись ее там и пригласи в свою комнату. Надеюсь, понятно зачем? – ехидно спросила Лидия Гордеевна и окончательно стала похожа на ведьму перед тайным злодейством.
Глаза у нее похолодели и стали блеклыми как у змеи во время броска на жертву. Голос понизился.
Но Стасик привык к таким переменам в начальнице и отнесся к ее заданию спокойно.
– Зачем позвать Соню в комнату старика, мне объяснять не надо, – преданно посмотрел он ей в глаза, – Но, можно я обойдусь без таблеток? Не дай Бог, ей поплохеет. А она красивая и как бы не должна брыкаться. Я ее шампусиком угощу, – произнес он в виде просьбы.
– Это как знаешь, – бросила Лидия Гордеевна, – Но, до утра ее не отпускай. Сделаешь, что надо сам и отвезешь к приятелям. Пусть и они с ней «погуляют».
– К приятелям? Отвезти? – помрачнел Станислав.
– Конечно. А иначе за что тебе пять тысяч баксов? – пояснила начальница, – И таблетки для этого будут нашей Сонечке в самый раз. Они не вредные, не боись, – подбодрила она бывшего сотрудника, и он сделал вид, что исполнит все как ему  велено.
Про себя же Стас подумал, что брать на себя лишнего не станет. Соню он, конечно, уломает. Но без таблеток и без передачи приятелям. А начальнице скажет, что выполнил все  задание, и пусть гадючая Лидуня проверит.
– Мне бы денег добавить. Еще тысяч семь рублей. Иначе на дополнительные «подвиги» не хватит, – потребовал он.
Начальница сходу выдала ему семь тысяч, сказала, что ждет гостя, и Стас должен уйти.
– Хорошо-хорошо, – сунул он деньги в карман, и ближе к десяти уже обосновался в комнате в коммуналке.
К этому времени, как сказала ему начальница, Соня приходит на общую кухню, и оптимально встретиться с ней там.
Злоумышленник нервничал. Склонить к сексу подвыпившую девушку в баре для него было привычным, сейчас же ему предстояло охмурить девственницу.   
Он повесил пиджак на спинку стула, выставил на стол литровую бутылку колы, а шампанское поставил в буфет. Настроения возиться с недотрогой у него не было. Он вынул из пиджака «убойные таблетки», рассмотрел их и сунул в карман брюк, в надежде, что девушка к оговоренному времени не придет.
Однако, шанс на это был минимальный. Аристократка Полина Карловна любила порядок и к этому приучила Соню. В десять та мыла на кухне посуду после позднего ужина, пила чай и возвращалась в свою комнату.
Такой режим был неизменным из месяца в месяц. Рассказал о нем Потапов. Адвоката ему наняла Лидия Гордеевна. Так распорядился фон Келлер. Убийство Эллы адвокат сумел перевести в статью о самообороне. Потапова выпустили под подписку о невыезде, и он, сидя дома, информировал защитника обо всем, что видел в коммуналке. Фон Келлер хотел знать, что там происходит, и адвокат Потапова делал для него отчеты. О том, что тот еще и сотрудник госбезопасности ни Лидия Гордеевна, ни Келлер не знали.
Минут за пять до десяти часов Станислав выглянул из комнаты в коридор. Соня уже пришла к своему столику на кухне и занималась посудой. Она поставила на плиту чайник и ждала, когда он согреется.
Стас тихо подошел к ней сзади и мягко произнес:
– Привет!
Соня вздрогнула и обернулась. Шутка удалась. Перед ней стоял улыбающийся парень в белоснежной рубашке, отглаженных брюках и модных туфлях.
– Привет! – ответила она ему.
– Я у вас тут поселился  ненадолго, – Стас кивнул на дверь комнаты старика, – Мне в агентстве недвижимости дали такое задание. А по-настоящему там будет жить бабушка.
– Бабушка? – удивилась Соня, – Это же комната Жака Дидье. Он ее покупал.
– Возможно, – простодушно ответил ее собеседник, – Но сейчас покупают не только себе. Мы ведь многое делаем для других. Угостите меня чаем? – кивнул он на заварник.
– Хорошо, – пожала плечами Соня.
Парень не был навязчивым. Говорил сдержанно. Отказать ему в чашке чая представлялось бестактным.
– Тогда я принесу шоколадку и спрошу у вас совет, – сказал он и ушел в комнату.  Вернулся он через пару минут. Соня как-раз вымыла посуду и села за стол, ожидая пока в заварнике настоится чай. Она только что залила в него кипяток.
– Надо действовать. Если станем пить чай и беседовать, то после позвать к себе эту пугливую лань будет сложно, – рассудил Стас.
– А давайте, пока у нас приготовится чай, посмотрим комнату для моей бабули. Вы ведь тоже живете с бабушкой и понимаете, что для них хорошо, – мило произнес он и положил на стол плитку шоколада в знак того, что они скоро вернутся.
Соня согласилась и они прошли в комнату старика. После ремонта там все преобразилось. Светлые стены и ламинат под дерево создавали ощущение свежести и чистоты. Под стать была и новая мебель и, что особенно важно, при входе в комнату соорудили санузел. Боковая стена комнаты примыкала к общественному туалету, и провести трубы было не сложно. Комната приобрела планировку номера в отеле.
– Нравится? – с улыбкой спросил у девушки Стас.
– Да, все прилично, и даже есть собственный душ и туалет. У нас с бабушкой санузел минимальный, а здесь полный, – вежливо ответила она, – Кровать только громоздкая. Нерационально. Для бабушки подошла бы поменьше  и у стены.
– А нам подойдет как-раз большая, – мягко посмотрел на девушку ловелас, – Хочешь шампанского? – запросто спросил он и, не дожидаясь ответа, выставил из буфета на стол бутылку.
Стаса охватил кураж. Он вошел в роль покорителя женщин, независимо от их желания.
– Нет, – ответила ему Соня, – Шампанское я не буду, и вообще... – испугалась она   того, как изменился безобидный парень.
Насильник способен сдерживать себя лишь в начале общения. Но в какой-то момент маска благих намерений срывается и обнажает его истинное лицо.
Станислав стал развязным. В глазах у него появился похотливый блеск.
– Я, пожалуй, пойду, – произнесла Соня, не решаясь обойти вставшего у нее на пути парня.
– Зачем? – придал мягкость голосу Стас, – Не хочешь шампанского, выпей колы. Колу любят все, – наполнил он для нее стакан и хотел незаметно опустить в него таблетки транквилизатора из упаковки, но в спешке обронил их на пол.
При виде таблеток Соня встрепенулась. Замысел злодея стал очевиден.
– Пропусти, – резко двинулась она на Стаса, полагая, что тот отступится.
И Стас попятился, но не для того, чтобы выпустить девушку. Он подхватил с пола пару таблеток, схватил Соню за руку и попытался засунуть пилюли ей в рот.
– Нет, – мотнула она головой и стиснула зубы.
Злодей наотмашь ударил ее по щеке. От боли девушка ахнула – он сунул ей в рот таблетки и зажал ладонью. Из глаз у Сони потекли слезы. Но это лишь раззадорило насильника. Он завалил Соню на кровать и стал рвать на ней одежду, не обращая внимания на ее попытки вырваться.
В этот момент в комнату как раз и вошел Дидье.
Одним рывком он отбросил Стаса к столу и помог Соне подняться. Ее трясло. Жак провел рукой по ее волосам. В детстве так поступала мама, если он плакал. Соня чуть успокоилась. Дидье обернулся к насильнику, и тут же получил сильнейший удар в лицо. Из носа у него хлынула кровь.
Следующий удар мог достаться Соне. Но она увернулась и выбежала из комнаты. Мужчины остались один на один. Станислав поднял кулаки и двинулся на француза. Но Дидье не стал оборонятся. Он посмотрел в глаза бандита и отрывисто произнес:
– Опусти руки. Выходи из комнаты, садись в машину и гони на полной скорости туда, откуда приехал. Вон из Питера в свои Семикаракоры!
Станислав подчинился, выбежал из дома, сел в машину и понесся по улицам Питера. А когда выехал за город, вдавил педаль газа в пол и на первом же повороте не удержав «Опель»,  вылетел с дороги и врезался в дерево. От чудовищного удара смерь наступила мгновенно.
Разделавшись с насильником Жак сел на кровать, запрокинул голову и зажал ноздрю из которой текла кровь.
В таком положение его и застала Полина Карловна.
Она проснулась от плача правнучки и вышла в салон. Та только что вбежала туда, плюхнулась на диван и стала рыдать в голос.
– Сонечка, что с тобой!? – ахнула аристократка, – Кто это сделал?! – стала осматривать она Соню.
Платье на ней было разорвано. Ссадина на губе распухла. По щекам текли слезы.
– Меня хотели изнасиловать, – всхлипывая произнесла правнучка, – Там, в комнате старика, – выдавила она из себя.
Полина Карловна, несмотря на возраст, решительно направилась в комнату напротив ее квартиры, где и встретилась с Жаком Дидье.
Костюм на нем перепачкался кровью. Придерживая щеку он поднял на старушку глаза и сразу опустил их.
– Вы мерзавец и негодяй! – бросила Полина Карловна, – И за это ответите, – повернулась она, вышла в коридор и по телефону у входной двери вызвала полицию.
Вернувшись в свою квартиру она подошла к правнучке. Соня успокоилась и отрешенно смотрела в стену. Началось действие таблеток, которые сумел засунуть ей в рот Станислав.
– Сейчас приедет полиция, – подсела к ей бабушка, – И этому Дидье, хоть он и иностранец, не поздоровится.
– Это не он, – обронила Соня, – Там был другой.
– Кто другой?! Там никого нет. Не смей выгораживать негодяя! – начала сердиться пожилая дама, но Соня от мощного транквилизатора обмякла и возразить ей не смогла.
          Глава 6.
Дежурный отдела полиции принял сообщение о происшествии в доме Лидваля на Набережной и перезвонил в госбезопасность.
– На вашем объекте инцидент. Дом Лидваля в вашей компетенции? – лениво произнес он.
– Да, в нашей. Что там еще случилось? – посмотрел на часы чекист.
– Попытка изнасилования. Старушенция звонила из коммуналки. Заявила на Жака Дидье. Он то ли француз, то ли русский из Германии.
– Ясно. Попытка у француза не удалась, бабушка просит прислать серьезных ребят, – усмехнулся сотрудник госбезопасности и переключил телефон на внутренний номер.
Ответил ему генерал Решет. Он задержался на работе. Досматривал футбольный матч.
Выслушав сообщение сотрудника генерал без спешки принял решение.
– Задержать Жака Дидье задача не из легких. Он владеет гипнозом. Пару секунд посмотрит в глаза нашим операм, и они сами себя прикуют наручниками к радиатору отопления.
– Тогда, пусть полиция сама этим гипнотезером займется. Изнасилования по их части, – предложил сотрудник госбезопасности.
Генерал рассмеялся.
– Верно. Насилие мы не приемлем. Наш принцип – скромность и мягкость. Жаку Дидье при задержании не грубить и в глаза ему не смотреть. Последнее обязательно, – выдал он уже в виде приказа.
                ***
Оперативники вошли в коммуналку тихо. Прошли к Полине Карловне. Она вызвала полицию, и требовалось её расспросить о происшествии. Соня, свернувшись калачиком, спала на диване в салоне. Таблетки транквилизатора в сочетании с перенесенным стрессом лишили ее сил, и она уснула в одежде.
– Не будите ее, – попросила оперативников Полина Карловна, – Видите как моей девочке досталось? Негодяй разорвал на ней платье и разбил губы. А сейчас сидит у себя, – понизила она голос, –  Я присматриваю за его дверью. Он не выходил.
– Его зовут Жак Дидье, и он француз, – уточнил сотрудник в серой куртке.
Скудная речь и неторопливость действий говорили о том, что он главный.  Оперативники были в штатском
– Да… – презрительно произнесла дама, – Прикидывался благородным человеком, и моя бедная девочка потеряла голову. Иначе ни за что не стала бы заходить в его комнату.
– Так она сама... – не стал договаривать опер, что он имеет ввиду.
– Нет, – резко ответила Полина Карловна, – Он дьявол. Заманил ее хитростью.
– Ладно. Посмотрим, кто из нас победит в состязаниях по дьявольщине, – кивнул напарникам чекист, и они направились к французу.
Двое вошли к нему в комнату, а третий остался ждать у двери снаружи.
Дидье стоял у зеркала и влажной салфеткой убирал с лица присохшую кровь.
– Здравствуйте, – не оборачиваясь произнес он, – Проходите. Минутка, и я буду готов с вами поговорить.
– Хорошо. Мы не спешим, – незаметно тронул напарника за руку старший.
Тот подошел в Жаку, в момент вывернул ему руки за спину и застегнул на них наручника. А руководитель операции одел французу на голову колпак чуть ниже глаз.
Замысел оперативников Дидье понял как-только они вошли. Но останавливать их он не стал. Лучший способ признать вину – это сбежать при задержании. А Жак не был виновен, и мог использовать необоснованный арест в своем замысле. Девушки нередко влюбляются в своих спасителей, а если тот еще и пострадал, то шанс влюбить ее в себя повышается кратно. Соне придется вступиться за него в полиции. И не только рассказать о героизме Жака, но и дорисовать его образ лучшими красками.
По прилету в Питер Дидье планировал сразу из аэропорт отправиться в отель. Однако в последний момент переменил решение и поехал в дом на Набережной. Не поменяй он маршрут, и его замысел влюбить в себя – злодея невинную девушку было бы уже не осуществить.
Отнести это в разряд случайности Дидье не мог. Слишком очевидна была ему подсказка со стороны.
– Мне начал помогать дьявол, и этот шанс упустить нельзя, – решил Жак, – Я добьюсь всего, что мне нужно, без фон Келлера. Кольцо Марии будет только моим! – утвердился он в этом решении, когда ему на голову  одели колпак.
– Извините, господин Дидье, – обратился к нему старший опер, – Вас обвиняют в попытке насилия. Мы реагируем на заявление ваших соседей.
– Вам не за что извиняться. Каждый исполняет роль, которая ему досталась.
– Вы считаете, что наши роли определяются нам заранее?  – уточнил гебист, сопровождая француза к выходу из комнаты.
– Заранее или нет я не знаю, – ответил Жак, – А в том, что каждый получает только свою роль, сомнений быть не может. Разница лишь в том, что один получает её, расталкивая остальных локтями. Другого за ручку подводят и усаживают в кресло начальника. А есть и те, кто берется за кирку и, как потом не старается, выпустить ее не может. Роль не отпускает исполнителя.
– Ну, у нас с коллегой вариант номер три. Про кирку, – подмигнул напарнику старший, – Взялись за нее и долбим  с утра до вечера.
– Я тоже, – сказал Дидье, ощутив крепкие пальцы оперативника на запястье.
Напарник понял слова старшего товарища о кирке в руках буквально и мертво ухватил Жака. С колпаком ниже глаз задержанный идти мог лишь на ощупь. Ему требовался поводырь, и он у него появился.
Так и вышли из коммуналки, спустились на лифте во двор, где их ждала машина. Поездка предстояла в КПЗ.
                ***
Утром Владлен Владленович вошел в кабинет и остался один. До двери кабинета его провожали охранники.
В огромном кабинете было неуютно. Владлен поежился.
– Слишком много пустого пространства в помещении. Оставлю его для совещаний, а для повседневных дел подберу себе комнату поменьше, – начал он размышлять вслух.
– Это правильно, – произнес голос сзади.
Владлен замер. В кабинет никто не мог зайти, минуя охрану, а распоряжения впустить посетителя он не давал.
– Не волнуйся, – проронил голос, – Мы знакомы.
Владлен обернулся. Перед ним стоял бородач в русской косоворотке навыпуск и крестьянских штанах, заправленных в хромовые сапоги. Смотрел он исподлобья, и от его взгляда холодок пробежал у Владлена по спине.
– Вы кто? – с опаской спросил он мужика.
Тот усмехнулся.
– Не узнал, – сказал он самому себе и вернулся к разговору с Владленом, – Я твой консультант. Григорий Распутин, – назвал он свое имя и фамилию.
– Да. Это вы... – протянул Владлен, – Только вы же... – запнулся он на полуслове, и Распутину пришлось подбодрить его.
– Ну-ну, не тушуйся. Переходи на «ты» и говори, о чем подумал.
– Вы... – неуверенно начал Владлен и, поежившись от пронзительного взгляда старца, обратился к нему, как тот и просил на «ты», – По-моему, ты умер сто лет назад.
– Я? По-твоему? – усмехнулся Распутин, – Сказать о человеке, что он умер, когда он стоит и разговаривает с тобой... – зазвучали едкие нотки упрека в его словах.
Владлен испугался и потянулся к кнопке вызова охраны.
– А этого делать не надо, – остановил его старец, – Я твой консультант. Единственный и лучший. Ни у одного президента в мире нет такого как я.
– Да-да, извините, – залепетал Владлен, – Давайте договоримся о встрече в другое время. Ваше предложение я услышал и хочу подумать. Хорошо? – протянул он призраку руку для прощания.
– Хорошо, – ответил призрак, подал руку и, как только его эфемерная ладонь коснулась ладони хозяина кабинета, без следа растворился в том месте, где только что стоял.
– Ух! – плюхнулся в кресло Владлен, – Черти что привидится, да еще с утра. Надо бы выпить кофейку покрепче, – нажал он кнопку вызова секретаря.
– Правильно. Кофе надо пить по утрам, – услышал он голос Распутина, но уже не снаружи, а у себя в голове, – Эта моя первая тебе рекомендация. Наш договор мы скрепили пожатием рук, и я его исполняю.
– Владлен замер, и голос продолжил:
– Да-да. Теперь мы вместе, и ты увидишь как хорошо у тебя все сложится, – объявил голос, – Сначала разведись с женой,а твои дети пусть возьмут другие фамилии. А то их фамилия схожа с моей, – услышал Владлен в его словах усмешку, и про себя подумал:
– Он что, учить меня вздумал? Без него разберусь. С женой я и сам собирался развестись. Раскомандовался бес, – начал он сердиться, и тут же  у него зашумело в ушах.
 – Эй, Владлен!– пробился сквозь этот  шум  голос, – Не балуй! Мы с тобой теперь одно целое. Ты мои руки, а я твой мозг. Делать будешь то, что нам надо.
– Нам, это тебе и мне? – уточнил Владлен Владленович.
– Конечно! – ответил ему Распутин, – Как у нас говорят: «один ум хорошо, а два лучше». И главное качество ума – обманывать окружающих, – А ты Главный.
– Это я умею, – усмехнулся Владлен.
Он свыкся с присутствием в нем одиозного негодяя времен царизма, и вести с ним внутренний разговор стало комфортно. Тем более, их мысли во многом сходились.
– Да. Словами ты врать мастак, – подтвердил президенту старец, – Но этого не достаточно. У тебя не отработана правильная интонация. Подделывать слова просто, а с интонацией сложнее. Она выдает обман и замысел рассказчика.
– Об этом я не подумал, – озадачился Владлен.
– А я думаю обо всем. А теперь еще и за тебя, – сурово сказал Распутин, – Лисьи должны быть интонации, если говоришь о проблемах тех, кто тебя слушает. Добрые и приятные. А когда обвиняешь врагов, в интонациях должны звучать гнев и досада –  обманули, обидели, недруги еще пожалеют.
– Пожалуй так. Я приму твой совет, – согласился Владлен Владленович, – Ну, а  на сегодня есть у тебя что-то более конкретное?
– Да, есть. В КПЗ сидит Жак Дидье. С ним надо подружиться и сотрудничать.
– Зачем? Он опасный гипнотизер, – усомнился Владлен.
– Для тебя, точнее для нас, это пустяк. Я был гипнотизером еще и похлеще, – похвалился Распутин, – Здесь в доме Лидваля на набережной есть некая вещь. Я не успел взять ее и даже не знаю, что она собой представляет. А он знает.
– Ты с этой целью явился? – спросил у старца Владлен, – Хочешь узнать, что именно ты искал?
– Узнать? Что за идиотский вопрос? – в недоумении произнес Распутин, – Я полагал, ты умнее. Эту вещь мы должны получить. С ее помощью можно подчинить себе полмира.
– Ерунда! – отмахнулся Владлен, – Скоро у меня будет столько денег, что я подчиню себе все страны Европы. А больше и не надо.
– Похвально! Я в тебе не ошибся, – сказал старец, – Деньги хороший инструмент власти. Но они кончаются. А сила того, что лежит в доме на Набережной, бесконечна.
– Ладно. Говори, и я  отдам распоряжение относительно Жака Дидье.
– Пусть его привезут к тебе, – просто ответил Распутин.
Владлен Владленович хмыкнул и нажал кнопку селектора внутренней связи. На том конце приняли указание и закрутился механизм исполнения.
                ***
Следователь госбезопасности как-раз опрашивал Соню и ее прабабушку о ночном происшествии. Соня утверждала, что Жак спас ее от насильника, а Полина Карловна одергивала ее.
– Француз опоил тебя ужасными таблетками, и теперь ты не может вспомнить, что и как происходило.
– Вы ведь нашли такие таблетки в комнате умершего старика, – поясняла следователю Полина Карловна, –  А комнату  Дидье, кроме него открыть никто не мог.
– Нет. Жак брюнет. А тот был белобрысый, – уверенно выдала Соня, – На нем был серый костюм, белая рубашка и на шее золотая цепочка крупного плетения.
– Не густо, – проронил дознаватель, – Имя вы почему у белобрысого не спросили?
– Имя, имя... – начала вспоминать девушка, и вместо имени вспомнила важное обстоятельство, – Парень был из агентства недвижимости. Он подошел ко мне на кухне, сказал, что выполняет их задание и посмотрел на часы. На них было начало одиннадцатого. У него часы «Сейко» с голубым циферблатом, – уточнила она, – Он меня выследил. Знал, что я выхожу на кухню после десяти. А в комнату старика мы вошли ближе к одиннадцати.
– Так-так, – записал её объяснение «безопасник», включил телефон и кому-то продиктовал приметы насильника.
Возникла заминка на пару минут. Он дождался ответа с той стороны, выключил телефон и сообщил необычную информацию.
– Приметы, которые вы мне сообщили, совпадают с неким Станиславом из агентства недвижимости. Но, он мертв. Разбился на машине вчера за несколько минут до одиннадцати. От вашего дома это километров пятнадцать. И если он туда не летел на вертолете, то выходит, что здесь он не был, – сделал вывод следак.
– Тогда не знаю, – пожала плечами Соня, – Но Жак Дидье меня спас от этого парня.
– Возможно. Если бы не одно обстоятельство, – не желая раскрывать его суть, обронил дознаватель,
– Которое? Говорите! – произнесла Полина Карловна.
– Господин Дидье обладает даром гипноза. И очень мощного. Он мог внушить вашей внучке, что на кухне к ней подошел вместо него некий блондин. Тем более, ранее он с ним встречался.
– Нет, – твердо произнесла Соня, – Я не сумасшедшая. Жак Дидье не виновен.
– Пусть так. Подпишите, – подвинул ей опросный лист следователь.
Девушка пробежала глазами текст, но прежде чем поставить подпись спросила:
– А почему этим делом занимаетесь вы, а не полиция?
– Дидье иностранец, – просто ответил сотрудник госбезопасности.
– Он что, шпион? – теперь уже спросила Полина Карловна.
Службист улыбнулся и не ответил. Сказал, что на сегодня вопросов у него нет, и все свободны.
Бабушка и внучка ушли, а он позвонил начальнику.
Генерал Решет выслушал доклад и, помедлив, сказал, что с задержанием Жака Дидье началась какая-то чертовщина.
– Из администрации Главного звонили. Требуют доставить нашего арестанта  к ним. Самолет выслали. Полагаю, что отпустят.
– Так он же виноват. Пытался изнасиловать девушку, – возразил следователь, – Есть, конечно, и другой подозреваемый – парень из агентства недвижимости. Но я эту версию отбросил. Он на машине разбился через десять минут после происшествии в доме на Набережной, а от туда до места аварии 15 километров, и Опель летать не может.
Генерал хмыкнул.
– Версии отбрасывать нельзя. Мы ее проверили, – попенял он сотруднику, – Гнал этот риэлтор будто за ним черти гонятся. Убегал на скорости под двести, и долетел на своем Опеле, куда они его и послали. И я так полагаю, что без нашего друга Дидье тут не обошлось, – отключил он телефон.
                ***
Во второй половине дня Жака завели в кабинет Главного. Колпак на его голове все так же прикрывал ему глаза.
– Это что ж такое!? – воскликнул Владлен, – Немедленно снимите с нашего гостя наручники и вашу дурацкую шапку. Идиотизм какой-то! – в сердцах произнес он.
Сопровождающий исполнил поручение. Дидье протер уставшие от темноты глаза и, глянув на Владлена теперь уже  в роли Главного, произнес:
– А вы изменились с нашей последней встречи. И в лучшую сторону. Помолодели.
Владлену похвала понравилась.
Всплеснув руками он подошел, по-дружески взял Жака за плечи.
– Вы уникальный человек, – сказал он комплимент французу, – А наши идиоты вам глаза завязали. Боятся посмотреть вам в глаза. А я нет. Как думаете, почему?
– По-видимому, вам нечего скрывать, – произнес Дидье, – В глаза боятся смотреть воришки.
– Точно! – расплылся в улыбке Владлен.
– Более того. Лишь исключительно смелые люди могут сказать правду в глаза, – развил свой комплимент Жак.
– Да, я такой, – изобразил скромность Владлен Владленович, предложил гостью присаживаться за стол и сам сел напротив.
– А вот мне сказать правду в глаза удается с трудом. Но я попробую, – произнес  Дидье и сделал неожиданное предложение.
– Вы хотите узнать о нашей работе в Питере. Но о ней знает только мой наставник гер фон Келлер. Верните меня в КПЗ, а когда он приедет поговорить о моем освобождении, то попросите его о встречной услуге.
– Вы предлагаете мне шантажировать вашего наставника? – удивился Владлен Владленович.
– Ни в коем случае! – поднял руки Дидье, – Избавь Бог! Вас ведь интересует  сотрудничество с нами. Взаимное оказание услуг друг-другу. Мы тут гости в поисках некой вещи, а вы ее хозяева.
– Да. Это так, – подтвердил Владлен Владленович.
Прямота француза не оставляла возможности увильнут от ответа. Жак Дидье объяснил логику своей идеи без кривотолков и двойных смыслов. Владлен кивнул, что согласен с его предложением.
– Тогда все просто, – произнес Жак, – У вас есть возможность освободить меня, а у моего наставника желание это сделать. Понимаете о чем я?
– Не совсем, – растерянно произнес Владлен, и Дидье пояснил свою мысль.
– Результата добивается тот, кто умеет соединить желание и возможность в одно целое. Сотрудничество состоит именно в этом, и никак иначе.
Необычное предложение француза вернуть его в КПЗ озадачило Владлена. В этом был некий подвох. Но какой, он понять не мог и медлил с ответом.
– Отпусти его, – услышал он голос Распутина, – Тут думать не над чем. Хитрец хочет тебя провести.
Владлен вздрогнул. Призрак старца стоял рядом и говорил ему на ухо. Но, судя по поведению француза, тот не слышал и не видел призрака, и ждал ответа с прежним спокойствием. 
Получив совет от Распутина Владлен оживился.
– Я, пожалуй, не стану напрягать господина фон Келлера. Он столько для меня сделал в свое время, – пояснил он, – Поступлю в отношении вас, как и планировал. Вы свободны. Не смею задерживать, – подал он Жаку руку.
Тот благодарно кивнул, и они простились.
Владлен выждал, пока Дидье покинул кабинет, и улыбка сползла с его лица.
– Григорий, слышишь меня? – обратился он к Распутину, – Твои советы может и полезные, но хотелось бы знать их заранее, и говорить с тобой лицом к лицу.
– Это можно. Подойди к зеркалу и сможешь видеть меня, а не только слышать.
Владлен зашел в комнату для отдыха. Там имелось зеркало в полный рост. Но в нем он увидел, как и обычно, только себя.
– Да-с, незадача, – стал он приглаживать на голове редеющие волосы, и с его отражением в зеркале стала происходить чудовищная трансформация.
Серые пустые глаза приобрели дьявольский блеск и изменили цвет на голубой. Через проплешины стали прорастать черные патлы, и от сочетания цвета глаз и волос образ стал зловещим. Добавилась к отображению в зеркале еще и косматая борода.
Владлен вздрогнул. Машинально подтянул стул и сел на него. Безобразный мужик в зеркале, тоже оказался сидящим на стуле.
– Я превратился в тебя, – заскулил Владлен, – В косматого старика. Обхитрил меня гад! Попросил подать на прощание руку и вселился в меня. Теперь я стал как ты, – потрогал он себя за лицо.
– Не бойся! – усмехнулся Распутин, – Внешне, для всех ты выглядишь по прежнему. А в зеркале отображается твоя истинная сущность. Ее видим только ты и я.
Владлен от услышанного закашлялся. До этого он был уверен, что никто не знает о его сущности на самом деле. А Распутин, хоть он и призрак, видит ее.
– Ты также вселялся в девятьсот пятом году в царя Николая Второго? – спросил он у Распутина, – И в результате погубил его после неудачной войны.
– Ни в коем случае! – возразил старец, – Погубили его без меня. Я хотел другого. Он мне мешал. А лучший способ избавиться от конкурента, так это по дружески подсказать ему ввязаться в войну. Соблазнить славой легкой победы. А мне нужна была победа совсем не военная, – блеснул он глазами.
– Ты хотел заполучить жену царя, пока тот будет по фронтам мотаться, – сделал вывод из его слов Владлен.
– А ты догадливый. Молодец, – похвалил его Распутин.
– И что? Вышло это у тебя или нет? А то тут спорят до хрипоты – пустила царица тебя к себе в кровать или нет? – спросил Владлен у  совратителя.
– Нет. Не пустила, – ответил старец, – Набожная была. Боялась. Не успел я ее добродетель сломить. Убили меня. А жаль. Еще чуть, и она бы сдалась.
– Значит все-таки ты подтолкнул царя ввязаться войну. Убирал конкурента, и весь балаган в России случился из-за его бабы? – невольно вырвалось у Владлена  раздражение, – Обхитрил его. И со мной поступишь также. До цугундера доведешь, и я все потеряю.
– Ну-ну! – пожурил его призрак из зеркала, – Все, к чему мы приходим, зависит только от нас самих. Не надо никого в этом винить и тем более ссылаться на чужую хитрость. Хитрость позволяет обмануть. А ум позволяет не обмануться. Пример тому –  Жак Дидье.
– Пример чего? – растерялся Владлен от намека старца.
Его, Владлена Главного, старец смог обмануть на раз-два и теперь ставит ему в пример умного француза.
Распутин заметил его замешательство. Тень усмешки промелькнула у него на лице. Собеседник заметить ее не успел, и мужик продолжил свои объяснения с прежним спокойствием.
– Дидье обмануть мы не смогли, и это факт. Он выкрутился. Представь: ты звонишь фон Келлеру, говоришь, что его ученик сидит в КПЗ госбезопасности, и ты хочешь решить этот вопрос полюбовно за небольшую услугу. И вот как он поступит?
– Думаю… – напрягся Владлен, не находя ответа, и это сделал за него Распутин.
– Фон Келлер скажет: «Хорошо, я приеду». И приедет. Но перед тем как прийти к тебе, зайдет в КПЗ, и его ученика служаки госбезопасности не только отпустят, а еще и машину свою отдадут, чтобы господам иностранцам не идти пешком. Фон Келлер обладает такой силой гипноза, что никто против нее не устоит... Разве что я, – похвастался он. 
– Значит будем наблюдать за Дидье и жильцами из коммуналки, как я и решил с самого начала, – бодро ответил Владлен Главный.
– Ну, допустим, это решение генерала Решета, – обронил Распутин, – Но не суть, кто из вас решил. Само по себе это правильно. И кто этим занимается?
– У нас есть осведомитель Потапов. Он убил проститутку, и мы предоставили ему адвоката. Потапов сообщает адвокату обо всем, что происходит в коммунальной квартире. Старается. Думает, что это надо для его оправдания в суде.
– Потапова припоминаю. Вариант хороший. Дурак и пьяница. А дуракам у нас везет, – обронил Распутин, и Владлену показалось, что во время последней фразы старец недвусмысленно ему подмигнул.
Однако сказать об этом и, тем более, возмутиться он не решился. Старец продолжал говорить монотонно, будто читал по бумаге.
 – Вещица, которую мы ищем, не дается за просто так. Я пару раз встречался со штабс-капитаном, о котором рассказала Полина. И эта штуковина была при нем, а я этого не понял. Оберег путает нас. Ускользает. Будет лежать на столе, и ты не возьмешь его. Очевидное он делает недоступным для понимания.
– Этот как? Очевидное становится недоступным и ускользает? – посмотрел на ладони Владлен, будто что-то выронил из них.
Распутин усмехнулся.
– Примерно так. Ты свою удачу уронишь. Оберег выпадет из твоих рук. И разобраться, как этого избежать, лучше всех сможет профессор паранормальных наук.
– Рисин, что ли? – уточнил Владлен.
– Да, он. Приблизь его к себе. Награди.
– Это не сложно. Возьму на заметку, – промямлил Владлен Владленович.
– Тогда еще и реставратора из коммуналки зацепи на поводок, – продолжил свои рекомендации Распутин, – Мастер с гонором. Ему поручи интересное и, вместе с тем  невыполнимое задание. Пусть барахтается в нем, растратит аванс и окажется под следствием.
– Зачем? – удивился Владлен, но призрак исчез, и додумывать его замысел Главному пришлось самому.
– Неужто Павел? – обронил он, – Если этот нищий завладел оберегом, то благодаря ему сможет уйти из- под следствия. Именно это хочет проверить Распутин.
                ***
Дидье ближе к полуночи вошел в комнату старика на набережной Фонтанки. После беседы с Главным, из Москвы в Питер он вернулся самолетом.
Комната не была заперта на ключ. Жак толкнул дверь и вошел.
За столом сидел Потапов и, как обычно, пил пиво.
– Ну, вот. Теперь точно могу сказать, что вас отпустили, – расплылся он в ехидной улыбке, – Сонька то сначала сама захотела и сама пришла. А потом взбрыкнула.
– Скажешь об этой девушке еще хоть слово, вылетишь в окно, – мрачно произнес Дидье, – Ты как посмел сюда войти?
– Да я…  – начал оправдываться Потапов, – Тут открыто было. Хотел взглянуть на интерьеры у французских буржуев. А Соня девушка отличная. Все дела на месте, – забубнил он.
– Пошел вон! – велел хаму Дидье, – Ты заявился в мою комнату поискать что плохо лежит. Денег у тебя нет, а без выпивки ты не можешь.
Потапов ухватил со стола початую бутылку пива и, опасливо поглядывая на Жака,  вышел из комнаты. Через пару шагов он остановился. В коридоре появился Павел. Ступал он аккуратно, вытянув вперед руки. В них он держал деревянную коробочку. Потапов замер. Павел шел прямо на него с открытыми глазами, но в них не было жизни, словно он ослеп.
– Чертов лунатик, тебя только не хватало, – попятился к стене Потапов, опасаясь столкнуться с Павлом.
Но уступать дорогу не потребовалось. Павел остановился у двери комнаты, где жила Аня. Казалось, что сейчас он постучит, дождется пока Аня выйдет и вручит ей коробочку. Реставратор даже открыл коробочку, и Потапов различил в ней кольцо. Оно блеснуло лучиками. Потапов видел такой блеск от бриллиантов в кино о Джейме Бонде.
Пьяница наморщил лоб: девушки, подарки, и он тут с бутылкой дешевого пива. А были времена, когда и он приносил ночью цветы и коньяк своей Ларе. Потом цветы за ненадобностью отпали, с коньяка перешли на водку и со слов о любви «съехали» на крепкие выражения.
Павел постоял у комнаты Анны, закрыл коробочку с кольцом, развернулся и прошагал обратно в свою комнатушку. Потапов проскользнул в свою, запер дверь и прислушался. Его комната была смежной с комнатой Анны, и в ночной тишине он различил как Анна в волнении ходит по комнате. Темп ее шагов не оставлял в этом сомнения, и затихли они лишь минут через пять.
– Если заметишь что-либо необычное, то звони в любое время, – набирая номер телефона на мобильнике, пробубнил Потапов, выданное ему адвокатом наставление.
Защитник ответил, и соглядатай без предисловий сообщил ему новости.
– Дидье объявился. Нервный и злой. Я ему только слово о Соньке сказал, а он меня чуть не зашиб. Есть у него чевой-то к ней, – процедил он.
– И всё? – удивился адвокат, – Такая новость на срочный звонок не тянет.
– Знаю, что не тянет, – буркнул Потапов, – Тут другое есть. Реставратор Павел.
– А с ним что? – уныло спросил чекист-адвокат.
– Он к Анне с детства не равнодушен. Но раньше робел. Если она у тетки гостила, то он бывало куклу ей отдаст из своих старинных или мороженным угостит. А в кино или парк они только вместе с теткой ходили.
– Понятно. Давай короче. Что случилось теперь? – начал сердиться адвокат.
– Он, этот Павел, лунатик. Ходит во сне. И только что, не просыпаясь, он принес Ане подарок в коробочке, постоял у ее двери и вернулся к себе. Тихо постоял. А она, когда его уже не было, проснулась и ходит, ходит по комнате. Моя то комната рядом. Я слышу. Никак не угомонится. Растревожилась. У девушек такое бывает после неудачного свидания, – Потапов гоготнул, и у него открылась икота.
– Ты что пьяный? Икаешь…  – брезгливо спросил службист.
– Не... Я обычный. Это пиво, и в нем газировка. Теперь из меня выходит. Я про коробочку с подарком не договорил.
– Насчет подарков от лунатиков мне не интересно, – оборвал его адвокат, – По таким пустякам по ночам мне не звони. Следи за Дидье. Это интересно. Не зря такой богатый господин поселился в вашей трущобе.
Потапов вновь икнул и ответил, что у него ни одна муха мимо не пролетит незамеченной.
Адвокат отключил телефон.
– Чушь какая-то! Кто додумался поручить этому дураку слежку? – в сердцах произнес он, – Важные события у него. Лунатик принес подарок девушке на выданье, и та разволновалась. А до этого столетняя бабка наплела «сорок бочек арестантов» о сердцееде французе. Он ее правнучку, видите ли, соблазнил! – положил он телефон на тумбочку и поплелся в туалет.
А Потапов открыл еще одну бутылку пива, сходу осушил ее и, не раздеваясь, плюхнулся на диван. Его адвоката не заинтересовало, что за подарок приносил Павел  Анне, и это было к лучшему. Наличие у Павла кольца с бриллиантом разбередило душу пролетария. Квартирка у реставратора не имела хорошего замка, открыть ее можно за полминуты. Павел с матерью каждую неделю ходят в магазин за продуктами и возвращаются через час. А тут делов всего на десять минут, и дорогое кольцо сменит  владельца.
Под эти мечты Потапов закрыл глаза и сладостно захрапел.
Полуночные шаги и грохот стульев в коридоре уже не могли его разбудить. А если бы он проснулся, то реагировать на них не стал бы. Он и так много о чем доложил защитнику.
Ночью приехали Сеня и Рисин. Банк заблокировал кредитку профессора, и он не смог оплатить проживание в отеле. А наличных у путешественников не осталось ни цента. Все «съел» штраф за поврежденный забор на границе Израиля с Египтом.
Рисину пришлось воспользоваться гостеприимством блогера. Сеня предоставил ему свою комнату, а себе решил соорудить спальное место в коридоре. Там имелся малюсенький диван без спинок, и к нему можно было приставить стулья.
Сеня взял сразу три, один из которых выронил.
На грохот вышел из своей комнаты Дидье. Француз поздоровался с Сеней и хотел уйти, но тут появилась Аня, и он задержался.
– Услышала шум – а тут все свои, – сказала она Жаку, наблюдая за тем как Сеня устанавливает стулья.
– Мы с профессором только что из командировки. А спать ему негде. Потратились, – бросил на ходу Сеня, – Теперь он у меня в комнате, а я здесь, – приставил он к дивану третий стул.
– Могу уступить вам мою комнату, – предложил Дидье, – Я тоже полчаса назад приехал, еще не ложился и поеду в отель, как и планировал.
– Отлично! Спасибо! – обрадовался блогер, – Жаль только, что Аню разбудил, – вернул он стулья на место.
– А ты не при чем. Я не спала, – поежилась Аня.
– Это как-раз нормально, – кивнул ей Сеня, – Не спать до часу ночи - задатки аристократизма.
– Нет. Откуда? Я из простолюдинов. Это Жак потомок графа Келлера.
– Вы, Жак Дидье, потомок Келлера?! – округлил глаза блогер, – Я не ослышался?
– Нет, не ослышались. И почему вас это удивило? – спокойно произнес Дидье.
– Потому, что некий фон Келлер, две недели назад забрал у египетского бедуина некую штуковину. А она была обещана профессору Рисину, – едко произнес Сеня, – Не ваш ли это был родственник? Бедуина из-за этой вещицы убили.
– Гер фон Келлер мой учитель и наставник. Взять чужое он не мог. Вы или что-то путаете, или вам сказали неправду, – размеренно ответил Дидье, пожелал всем спокойной ночи и направился к выходу.
У подъезда стояла арендованная им машина, но поехал он на ней не в отель, а в аэропорт. Ему вспомнилось, что Наставник привез из Египта каменную табличку со странными  письменами,  перерисовывал их на бумагу и не захотел показать рисунки. Таблички из камня делали за тысячи лет до новой эры. Она старинная. Ее он получил у бедуина, и это о ней сейчас говорил блогер.
Сомнений не было – фон Келлер начал скрывать от него важные сведения.
– Сначала он хотел меня обмануть. Подослал Соне проститутку, чтобы та развратила невинную девушку, и я потерял к ней интерес. Позже это пытался сделать помощник риэлторши.   Теперь табличка, – крутилось у Жака в голове, – Посмотрим, с чем Наставник встретит меня в этот раз.
                ***
В обед Дидье вошел в башню замка Вевельсбург, где и застал фон Келлера.
– Ты вернулся? – в удивлении поднял на него глаза наставник.
– Да. Успел побывать в питерском КПЗ, потом меня отпустили и, дабы не испытывать судьбу, решил уехать, пока не завершится следствие, – пояснил Дидье.
– Я знаю, – Наставник поднялся из-за стола, подошел и приобнял Жака, – Но проблема полностью разрешилась, и ты поторопился с отъездом.
– Я вернусь, – ответил Жак, – Просто выяснилось, что блогер Семен и профессор Рисин были на Синае, и там узнали о каменной табличке. Старинной. Якобы вы ее забрали у бедуина, а она предназначалась профессору. Хотел вас предупредить. Мало ли что затеят профессор и блогер. Бедуина кто-то убил, а они раструбят, что по вашей вине.
– Табличка... – протянул фон Келлер, – Так я ее купил, – открыл он сейф и вынул из него каменную скрижаль.
– Текст написан весьма странным образом. Смесь букв из иврита и египетских иероглифов. Не поддается прочтению. Пока не осилил, – пояснил он.
– Если вы разрешите, может я попытаюсь, – предложил наставнику Жак.
– Попытайся, – вручил ему скрижаль фон Келлер, – У тебя час. Потом я отдам ее в отдел шифрования.
Дидье осмотрел табличку, прошел к столу у противоположной стены зала и там незаметно сфотографировал ее текст на смартфон.
– Наставник обнял меня. И это уже совсем плохо, – размышлял Жак, – В книге арабского алхимика девятого века сказано, что если на вас сердятся и вас поучают, это нормально. А вот когда эти же люди начнут вас обнимать – бегите. Вас готовят в жертву.
Вечером следующего дня Дидье вернулся в Питер и застал на общей кухне  весьма странную компанию. Собравшиеся пили чай. Застолье организовали Полина Карловна и Соня. Они подавали к чаю заварные пирожные. Сеня уминал их одно за другим.  За столом со всеми сидел и адвокат Потапова.
– А вы легки на помине. Мы только что о вас говорили, – обратился он к Жаку, – Я защитных господина Потапова, и мне же поручили вести Дело Софьи Михайловны. Собственно, оно и ваше, – любезно огласил он.
– И что мне теперь предстоит? Снова под следствие? – мягко спросил Дидье, а про себя подумал, – В отношении меня Дела нет. Ты гебист. И здесь только потому, что тебе поручили вести за мной слежку. Но, скоро я отобью у тебя охоту путаться у меня под ногами.
Адвокат и, одновременно, сотрудник госбезопасности, имел богатый опыт общения с людьми.
От него не ускользнула перемена в лице француза.
– Нет-нет, – залепетал он, – Вас оправдали, и Дело закрыли в связи со смертью насильника. Его вина доказана по всем пунктам. Улики против него неопровержимы. Он оставил «пальцы» на бутылке шампанского. Да и наша красавица Сонечка его опознала, – посмотрел он на Соню масляными глазами и заискивающе обратился лично к ней. – Одним словом, мы с вами победили окончательно.
Слащавый тон адвоката и его фривольное обращение к Соне привели Дидье в ярость. Но он сдержался и сохранил спокойствие
– И теперь все отмечают вашу победу, – сказал он прилипале.
– Почему мою? Нашу общую, – поправил его адвокат.
Соня пригласила Жака к столу, принесла ему чашку и залила в литровый заварник только что закипевшую воду.
– Спасибо, – поблагодарил ее Жак, посмотрел в глаза адвокату и мысленно скомандовал ему, – Налей мне чай из заварника и из него же пролей себе на брюки. В интимное место между ног пролей. А на Соню не смей заглядываться.
Адвокат подчинился. Поднялся, наполнил чашку француза, но вернуть заварник на стол у него не получилось. Ему мешал стул за спиной. Он наткнулся на него и облил себя кипятком.
– А! – завопил гебист, схватился за ошпаренное место между ног и скорчился от боли.
Чаепитие было сорвано. Соня побежала принести бедолаге лед из холодильника. Полина Карловна чинно встала, бросила на адвоката презрительный взгляд и пошла в свою комнату. Чекист, согнувшись в три погибели и переминаясь с ноги на ногу, семенил к туалету.
За столом остались только Сеня и Жак.
– Я виделся с моим наставником господином фон Келлером, – сказал он блогеру, – Он действительно приезжал на Синай к бедуинам. Но вышло там все иначе. Вы сделали неверный вывод.  Каменную табличку ему продали. Брать чужое он бы не стал.
– Так она у него? У вашего наставника? – настойчиво спросил Сеня, но Дидье не стал отвечать на вопрос.
Он задал свой.
– Господин Рисин сейчас где? Я хотел бы поговорить с ним.
– О чем? Пожаловаться? Я обидел упреком вашего господина? – усмехнулся Сеня. 
– Нет. Это мне не интересно. Не придавай столько значения своим словам, – просто ответил ему Дидье, – Я пришел встретиться исключительно с профессором. Он специалист и разбирается в древних текстах. Один из них у меня, и требуется его прочесть.
Сеня хмыкнул. Спокойный тон француза его осадил.
– Рисина нет. Он уехал по делам и задержался.
Дидье посмотрел на часы.
– Девять вечера, – задумался он, – Делами в такое время занимаются лишь полиция и госбезопасность. И я полагаю, профессор с ними дел не планировал, – обронил он то ли себе, то ли блогеру.
Сеня пожал плечами.
– К ментам Рисин точно не планировал. А на бар у него нет денег. Разве что забрел в библиотеку, но они закрылись, – сказал он и направился в свою комнату.
Дидье проводил его взглядом и тоже собрался уходить, когда из комнаты Дарьи Андреевны вышла растревоженная Аня. Гадалка придерживала ее за локоть и в дверях продолжала о чем-то говорить на прощание.
– Вот и господин Дидье подтвердит тебе, что мои гадания верные, – кивнула она на Жака.
– Да. Подтверждаю, – сказал Жак, – Вернулся в Питер и, согласно картам Таро, оказался в бедственном положении. Под следствием, – уточнил он.
Аня встрепенулась.
– Ни я, ни Нина Иосифовна не поверили и сейчас не верим, что вы могли совершить такое, – выпалила она и уже более мягко произнесла, – Соня и подавно. Она за вас заступалась, плакала, убеждала Полину Карловну, что вы ее спасли.
Дидье прищурил глаза. Аня, сама не зная того, только что подтвердила ему, что его замысел влюбить в себя Соню развивается успешно.
– Соня... – произнес он задумчиво и тут же вернулся к беседе с Аней.
–  Спасибо и вам и тете. В этом деле произошла ошибка, – пояснил он, – В итоге обвинения против меня сняли, и меня не только отпустили, а еще и извинились, – адресовал гадалке последнюю фразу Дидье.
Та вступать в разговор не стала. Выпустила Аню и вернулась в комнату.
– Мне кажется, тебе предсказали нечто невероятное, и ты растревожилась, – по свойски обратился к мнимой сестре Жак.
– Невероятное – да. А так, чтобы я расстроилась, то нет. Скорее я удивилась, – ответила она, – Мне приснился странный сон, и я спросила о нем у Дарьи Андреевны.
– Сны ничего не значат в предсказаниях нашей судьбы, – произнес Дидье, – И если тебе это интересно, то я скажу о них свое мнение, – предложил он присесть.
Они как-раз подошли к столу Нины Иосифовны в общей кухне.
– Да... Мне интересно, – проронила Аня, и они с Жаком расположились за столиком тети.
– Ночью я проснулась около полуночи и мне показалось, что кто-то стоит у двери  и зовет меня, – начала она рассказывать все по порядку.
– Ты это слышала или тебе показалось? – уточнил Дидье.
– Не знаю.. – выдохнула Аня, – Скорее, мне это показалось. Но, когда я встала, то услышала в коридоре шаги. Они удалялись, и если тот, кто назвал меня по имени ушел, то все должно было бы стихнуть. Но голос продолжил тихо звать меня. Я посмотрела в дверной глазок, но там никого не было, – замолчала она.
– Ты испугалась? Это продолжалось долго? – спросил Жак.
– Наверное долго, – ответила Аня, – А испугалась я или нет? – задала она вопрос себе самой и не нашла на него ответ.
За нее это сделал Жак.
– Ты не испугалась. Страхи держат нас долго. А ты об этом случае даже мнения не имеешь.
– Да, пожалуй, – проронила Аня, – Я вернулась в постель, и тут произошло нечто невероятное. Мне привиделось, и это точно был не сон, что я оказалась на высокой горе, где не было растений, а только камни. И тот же голос, что звал меня из-за двери, сказал: «Я посвящаю тебя себя, я посвящаю тебя себе», – боязливо произнесла она и, помедлив, завершила повествование, – Эти слова не выходили у меня из головы весь день, и было очень тревожно. Хорошо, что пошла к Дарье Андреевне. Она мне их объяснила.
– И что же Дарья тебе объяснила? – заинтересованно спросил Дидье.
– Сразу она сказала, что такие слова произносят евреи, вручая невесте кольцо, и это не о подчинении, а о признании. Пугаться не стоит. Выбор, в любом случае, в моих руках. Карты Таро мне выпали самые лучшие: «Мир», «Солнце» и «Двойка кубков».
 – Да, хорошие карты, – согласился Жак и произнес бесстрастно, будто сообщал о немудреном событии, – Кольцо невесты. Выбор сделан, и скоро ты выйдешь замуж, – улыбнулся он Ане.
– Да, Дарья Андреевне так и сказала, но как-раз это в мои планы не входит, – вспыхнула она.
– Зато у Дарьи Андреевны есть такой план. Ты подходишь ее сыну, – просто сказал Дидье.
Аня набрала воздуха и хотела объясниться с Жаком – мол он не может делать выводы о ее замужестве, но в коридоре появился тот, о ком шла речь.
Павел вошел в квартиру быстро и сразу направился к столу за которым сидели Жак и Аня. В руках он держал  ящик из добротной фанеры.
– Я работу получил, – подсел он к ним, не выпуская ношу из рук.
– Вам ее выдали на дом? – кивнул на коробку Дидье.
– Да. Это проект министерства культуры. Началась реставрация предметов быта Екатерины Второй, – пояснил Павел, – Мне поручили восстановить настольные часы императрицы. Они золотые. Завтра получу за них аванс, – адресовал он Ане заключительную фразу.
Дидье улыбнулся.
– В прошлый раз вы сказали мне, что бизнес это не ваше. Вы реставратор. А теперь такой интерес к авансу. К предоплате.
– Вы не знаете нашей работы, – спокойно ответил Павел, – Аванс мне нужен для приобретения материалов. Часы не просто остановились, их механизм изуродовали.
Паша вынул из упаковки и поставил на стол часы в золотых завитушках.
Аня ахнула. Столь дорогие вещи она видела только в музее.
Павел снял с часов заднюю крышку. Механизм оголился, и открылось, что он не просто сломался. Его намеренно крушили.
– Любопытно, – проронил Дидье, – Без кусачек здесь не обошлось.
– Пожалуй так, – согласился реставратор, – Золотые детали из механизма хотели вытащить. Придется изготовить новые  и тоже из золота.
– Ну что ж, успехов, – сложил ладони Жак, – Вещь дорогая, и я не стал бы ее держать дома. В ней каждая деталька на вес золота. В прямом смысле, – подчеркнул он, встал из-за стола и распрощался. Ему еще надо было добираться в отель.
Аня и Павел остались одни. Оба молчали, как это бывает у влюбленных в начале их отношений. Аня перебирала пальцами по столу, не находя им место. А когда Павел поднялся и хотел взять коробку с часами, тоже встала и остановила его.
– Прошу тебя, откажись от этой работы, –  взяла она его за руку, – Умоляю. Мне за тебя страшно, – произнесла она глядя ему в глаза.
– Я... Ты... – девушка не могла подобрать слов и, наконец решившись, произнесла, – Ты мне очень дорог.
Павел чуть сильнее сжал ее ладонь, взял за талию и поцеловал.
                ***
По дороге в отель Дидье думал о событиях вечера. Просто так  Ане не мог присниться сон, в котором кто-то зовет ее замуж. Сила обручального кольца девы Марии обращается к ней. Оно хранится или у нее, или у  Дарьи. Но скорее у самой Ани. Ее дядя Яков Аронович вынул кольцо из тайника, велел жене передать находку племяннице  и никому об этом не говорить. А ночью он умер, и это стало его последним желанием, не исполнить которое нельзя.
Или кольцо попало к гадалке. Она хочет женить сына, выбрала ему Аню и привораживает ее. Дарья имеет способности в предсказаниях. Откуда они? Что ей помогает в этом? Наставник не зря говорит, что кольцо Марии еще поиграет с ними в прятки.
Жак подъехал к отелю, вошел в лобби. Портье увлекся чтением книги и закрыл ее, когда посетитель уже стоял у стойки.
– «Диалектика Сократа», – прочел название книги Жак, – Интересуетесь греческой философией? – спросил он служащего.
– Да. Ведь насколько правильно сказано: «В споре рождается истина», – гордо произнес портье.
Однако высказывание о споре и истине вызвало у постояльца недоумение.
– Никогда не встречал этому примеров. Вы, я думаю, тоже, – произнес он, – В спорах рождаются драки, а чтобы истина... – развел он руками, – Нет, не встречал.
– Этот вопрос не ко мне, – проронил портье, – Я сказал, о чем  прочитал в   книге. Там и о том, что истина посередине.
– Такой же абсурд, – отрезал Дидье, – Представьте, мы с вами два мудреца. Ведем спор и соглашаемся, что нашли истину, и она посередине наших мнений. А так ли это? И всегда ли?
– Наверное... – протянул портье, – Где же она?– посмотрел он на гостя.
– Да где угодно, – ответил Жак, – Мы с вами решили, что истина посередине, а она, плутовка, тем временем находится в совершенно другом месте, – взял он ключ от номера и зашагал по коридору.
Портье посмотрел ему вслед, открыл книгу о диалектике и погрузился в чтение. Гость же, которому от выдал ключи, размышлял о том, что истина ускользает даже от мудрецов.
– В другом месте она находится, в другом месте, – проронил он пару раз и остановился, – Я упустил, что влюбленный в Анну Павел – лунатик. Это он во сне пришел и стоял у ее двери. Его шаги она слышала. И при нем могло быть кольцо, от силы которого растревожилась его избранница.
                ***
Рисин вернулся в коммуналку далеко за полночь. Тихо вошел в комнату Семена, включил свет. В ней он спал прошлую ночь. Но теперь спального места для него не было. На диване прямо в одежде спал Сеня.
Профессор решил не будить его и хотел уйти, но блогер проснулся, спустил ноги на пол. Спросонья он щурился и моргал.
– Извини, закрутился с делами, забыл позвонить, – сказал ему Рисин, – До утра посижу в коридоре. Принес много работы, – вынул он из-за пазухи пачку исписанных листов.
Сеня протер глаза.
– Дидье говорит, что по ночам делами занимаются только менты и чекисты, – зевая произнес он, – А кровать ваша, – похлопал он по софе, – Я в его комнату пойду.
– Зачем? – воскликнул профессор, – Нельзя проситься к французу.
– Его нет. Он ночует в отеле, а с вами хотел увидеться. Принес бумагу с древним текстом. Ему надо эти письмена прочесть.
– Ты их видел? – заинтересовался Рисин.
– Нет. Дидье общался с фон Келлером. Возможно, тексты от него. Немец уверяет, что артефакт у бедуина купил. Так что надо бы перед ним извиниться.
– За что извиниться? Кому? – не понял Рисин.
– Мне извиниться, – хмыкнул Сеня, – Я на гера Келлера «наехал» из-за вашей таблички, а он наставник француза.
– И когда ты всё успеваешь? «Наехал» на фон Келлера, а он оказался наставником Дидье? – вздохнул профессор и встрепенулся от собственных слов, – Значит они связаны – Дидье и Келлер.
– Где-то так. Один учитель, второй ученик, – проронил блогер, – Прямо, детектив, учитывая, как они увели вашу вещь.
– Да-да, – скоро произнес Рисин, думая о чем-то своем, – Уникальный человек этот Жак Дидье. Все знает, появляется как из ниоткуда и даже угадал, где я задержался. Я ведь действительно был у чекистов.
– Где? – встрепенулся Сеня, – Вы же поехали в банк!
– Сначала в банк, потом в библиотеку, а  оттуда в архив госбезопасности, – перечислил профессор, – В библиотеке познакомился с их ветераном, и он устроил мне экскурсию в их архив. Весьма и весьма полезную. Уйму документов смог списать.
– Вы  ночью списывали у гебистов? – не поверил блогер.
– Да. Все ушли, а обо меня забыли – открывай папки и выписывай, что хочешь, – весело произнес Рисин, – Ветеран МГБ привел меня показать одну, а я пересмотрел их там уйму. Записи за пазуху спрятал и принес, – положил он на стол пачку листов, которую держал в руках.
– Здесь это оставлять нельзя, – показал на пачку Сеня, – Вас гебисты сами выпустили или вы сбежали? Два часа ночи, – покачал он головой.
– Ну нет.. – протянул Рисин, – Как я мог сбежать? Меня выпустил сторож. Я приставил к стеллажу стремянку – не мог дотянуться до верхних полок, а она грохнулась и его разбудила.
– Ладно, – обронил Сеня, – Гебешные бумазели мы все-таки уберем  отсюда подальше. На всякий случай, – уточнил он, взяв пачку со стола, – И спать. Вы здесь, а я в комнате француза.
                ***
Утром в кабинет генерала Решета вошел и остановился у двери агент – адвокат Потапова. Он попросил об аудиенции, и начальник его принял.
– Проходи, что мнешься у дверей. Поди не красная девица, – цыкнул на него генерал.
– Я, нет... – заковылял враскоряку адвокат, выдвинул стул за общим столом и присел на его край.
– Я принес рапорт, – начал он объяснение, – Прошу поменять мне задание. Нет возможности работать по коммуналке.
– Что, опозорился? – усмехнулся начальник, – Коки ошпарил? Кипяток вылил на них вместо чашки?
– Нет. Я чай этому гаду Дидье наливал, а он меня подтолкнул.
– Ну-ну, рассказывай! Подтолкнул он тебя! – усмехнулся генерал, – Он напротив тебя сидел, и ему не понравились твои экзерсисы. Ты с девушкой Соней решил заигрывать. Так ведь?
– Вы всё знаете, – придал бодрости голосу адвокат, – Француз изначально был нервный. И он сел напротив. Но пролил кипяток я из-за него. За столом рядом со мной пил чай блогер, и он подтвердит.
– Блогер, блогер... – начал размышлять генерал, глянул на сотрудника и принял решение, – Я тут кое-что выясню, а ты будь готов поехать к этому блогеру. У него остановился профессор Рисин. Он у нас из архива документы украл. Арестуешь его и доставишь к нам.
– Может, не я? – скривился адвокат, – Мне бы на больничный.
– Нет, – отрезал генерал, – Вечером привезешь профессора и получишь три дня отгулов.
Агенту вариант заработать отгулы понравился, и он живо согласился задержать Рисина.
Трудностей с этим не возникло.
Тем временем профессор делился с Сеней информацией из архива МГБ. Они сидели в комнате блогера, пили кофе и беседовали. Говорил в основном Рисин.
– Уникальные сведения хранятся у наших служб. И без всякой пользы. Ты слышал о Шамбале? – спросил он. 
– Если о древнем городе в Тибете, то его нет, – ответил тот.
– Пожалуй, – уклончиво произнес Рисин, – Глава СС Гиммлер был одержим  поиском Шамбалы. И не столько географическим местом, где она могла быть, а сакральными знаниями о тайной энергии ее обитателей.
– А в результате ничего не получил, – резюмировал Сеня.
Мудреные слова профессора наподобие «сакральных знаний» его утомляли.
– Нет. Результаты у немцев были, – не согласился Рисин, – Из Тибета они привезли особые минералы, растения и грибы. Испарения от них воздействуют на человеческий мозг необычным образом. У испытуемых проявились способности передавать мысли на расстоянии. Телепатия, – пояснил он, – Слабая и на короткое время. Немцы пытались ее развить и усилить, но это им не удалось. Увеличение дозы паров приводило к смерти. Люди сходили с ума, но чаще умирали.
– Во! Прямо по вашей теме о гипнозе, – изобразил удивление блогер, – Передоз от наркоты, правда, из другой сферы, – заметил он не без сарказма.
Однако Рисин не слушал его и невозмутимо продолжил:
– Я сидел в библиотеке, просматривал последние статьи о паранормальном, и ко мне подсел пенсионер – ветеран МГБ. Чудный человек. Ему под девяносто, а он бодряк бодрячком, и мы разговорились.
– И он провел вас в гебешный архив, посмотреть исследования нацистов, – поторопил профессора блогер.
Рисин недовольно крякнул. Ему не нравилось, если его обрывали и поправляли во время беседы. Он любил подробные объяснения с отступлениями и примерами из разных областей науки.
– Именно так, – сухо ответил он Сене, – Но ветеран МГБ не только провел меня, а и разыскал в архиве папку: «Немецкие исследования паранормальных явлений мозга». Стали смотреть её, и он закунял носом. Возраст. Отправился выпить кофе и не вернулся. Зато я уж влез в секретные папки по полной, – причмокнул от удовольствия Рисин и подлил себе кофе.
                ***
А ветеран МГБ, о котором он только что говорил, сидел в кабинете босса. Генерал Решет сверлил его взглядом и недовольно постукивал пальцами по столу.
– Я старый человек, на пенсии, – оправдывался ветеран, – Вышел из архива на свежий воздух взбодриться и позабыл, зачем туда пришел. Виноват, оставил паранормальника одного без присмотра. Он ведь не шпион,  он ученый, – повел он плечами.
– Ладно, – переменил гнев на милость генерал, – У нас, что не случается, все к лучшему. Для начала посидишь в КПЗ.
– За что?! – заерзал на стуле ветеран.
– Не за что, а зачем? – благостно произнес начальник, – В одной камере с профессором посидишь. Пообщаетесь, подружитесь. Встряхнешься. А то – я старый, на пенсии.
– То есть, вы поручаете мне роль «подсадной утки», – уныло уточнил пенсионер.
– Да, – коротко ответил босс, – Подопечного привезут вечером, а ты прямо от меня на «работу», – скрестил он ладони.
– А инструкцию получить? Как же я без инструкции, – заныл ветеран.
– Элементарно, – бросил генерал, – Сам же сказал, что он не шпион. Профессор! – поднял он палец, – А они еще те болтуны. Твое дело только слушать и мотать на ус.
– На какой ус? Я в научных терминах не понимаю. Я старый, больной... – запустил изначальный способ защиты бывший чекист.
Но начальник уже не слушал его. Вызвал дежурного и распорядился отвезти старика в КПЗ.
                ***
Адвокат Потапова и его напарник гебист подъехали к дому на Набережной после заката. В темное время суток, без лишних глаз сподручнее производить задержания.
– Я останусь в машине, а ты давай за профессором, – распорядился адвокат, – Вдвоем там делать нечего. Скажешь, что мы приглашаем его на консультацию.
– Хорошо. Но если он откажется, то я приведу его в наручниках, – на ходу бросил напарник, открыл дверь и с трудом вылез из-за руля легковушки.
Рисина он застал в комнате блогера. Профессор что-то писал, а блогер листал в компьютере картинки интерьеров малогабаритных квартир.
Оперативник вошел без стука, поздоровался.
– Я из госбезопасности, – развернул и сразу убрал он корочки.
Рисин и Сеня оторвались от своих занятий.
– Если вы профессор Рисин, то я попрошу вас поехать к нам. Для консультации, – мягко обратился он к Рисину, – С документами. А то у нас отмечают, кто зашел и кто вышел.
– Мне тоже поехать с профессором? – вмешался Сеня, встав в полный рост.
Обставленное под приглашение на консультацию, а по сути задержание Рисина особых сомнений у него не вызывало.
– Нет, вы не специалист. А нам нужна консультация специалиста, – настороженно произнес чекист,  отчего факт ареста стал очевидным.
Сеня взялся за подбородок, размышляя, что можно предпринять в сложившихся обстоятельствах.
– Я поеду, – остановил его Рисин, накинул пиджак, проверил на месте ли паспорт и в сопровождении оперативника вышел из комнаты.
Во дворе их поджидал адвокат Потапова. Он открыл профессору заднюю дверь легковушки, сел рядом,  не удержался  и все-таки одел на него наручники.
Вести машину «адвокат» поручил напарнику. Тот завел мотор, тронулся и на место их легковушки въехал джип Мерседес.
Из него вышел Дидье, глянул на отъехавшую машину, поднялся в коммуналку и постучал в комнату блогера.
Сеня тут же ему открыл.
– Черт! – проронил он, – Я думал, профессора отпустили, а это вы.
– Отпустили  откуда? – спросил Дидье,
– Это гебисты, – расстроено произнес Семен, – Вы разве их не встретили?
– Встретил. Действительно черти! – бросил Жак, вышел из коммуналки и, не дожидаясь лифта, сбежал вниз по лестнице.
Догнать легковушку безопасников оказалось непросто. По времени разрыв с ними был в пару минут, но для города этого достаточно, чтобы скрыться в потоках машин. И не будь Дидье отличным водителем, он бы их упустил.
Догнал он неприметный седан, когда тот стоял на светофоре. Дидье подъехал, стал в соседний ряд и на зеленый резко рванул первым. Машины набрали скорость. Жак уловил нужный момент, резко перестроился в ряд по которому шла легковушка и ударил по тормозам.
Маневр он рассчитал с точность в доли секунды. Удар пришелся в бампер Мерседеса без последсвий. И легковушка не получила значительных повреждений. Ее пассажиры лишь испытали шок.
– Смотри, что вытворяет дебил?! – выругался гебист за рулем легковушки, вышел и направился к Мерседесу. Водитель джипа себя не проявлял, и в этом ощущалась нечто зловещее.
Агент-адвокат тоже вышел из машины, достал пистолет. Тихий профессор сидел в наручниках и опасаться, что он сбежит не было причин.
Силовики приблизились к Мерседесу. Адвокат поднял пистолет.
– Ну-ну! Я без оружия, – вышел из джипа Дидье с поднятыми руками.
– Опять вы? – опустил ствол адвокат.
– Как видите. Приношу извинения. Зашел к профессору, а мне сказали, что он у вас. Поехал следом и не рассчитал скорость, – монотонно произнес Дидье и в упор, поочередно посмотрел чекистам в глаза.
Они замерли.
– Ты, – указал он на «адвоката», – приведи ко мне профессора.
Тот подчинился и пошел к машине.
– А ты жди, – сказал Дидье его напарнику, – Вернется твой коллега, отвезешь его в КПЗ и сдашь дежурному. Посмотри, сколько сейчас на твоих часах?
Напарник заморгал, посмотрел на часы.
– Видишь, у тебя есть два часа до прибытия в КПЗ? Покатаешься это время со своим товарищем по улицам Питера.
– Да, мне надо два часа ездить по улицам и потом в КПЗ, – повторил безопасник.
Подошли адвокат и  Рисин в наручниках. Второй силовик стоял рядом.
– Сними с профессора наручники и одень их своему товарищу, – скомандовал ему Дидье, – Твой товарищ устал быть и адвокатом и агентом. Теперь он профессор.
Службисты безропотно выполнили указания Жака и стали как вкопанные по стойке смирно – адвокат в наручниках, а его напарник - руки по швам.
Рисин не мог поверить в происходящее. Дидье управлял поступками сразу двух человек. И не обывателями, а сотрудниками госбезопасности.
– Вы, профессор, идите в мой Мерседес, – тихо сказал Рисину Жак, – Мне надо поговорить с вашим сопровождающим наедине.
Рисин направился к Мерседесу, а Дидье вновь посмотрел чекистам в глаза.
– Вы со мной не встречались, – сказал он им, – Вы исполняете команды вашего начальника.
– Так точно, товарищ генерал! – отрапортовали Жаку службисты.
– Правильно! Молодцы! – похвалил их Дидье, забрал у адвоката его документы, выбросил их в урну и шепнул ему, – Ты профессор Рисин, и по четвергам, когда твой начальник в бане, бываешь на его даче в Комарово. Рыбачишь там с его женой. Кефаль с ней ловишь.
– Да, я профессор, по четвергам ловлю с женой начальника кефаль, – повторил адвокат.
– А ты, – Дидье перевел взгляд на верзилу водителя, – Через два часа доставишь профессора Рисина в КПЗ и сдашь дежурному. Скажешь, что профессор выбросил свои документы при задержании.
– Мы всё исполним, товарищ генерал! – служаки приосанились и зашагали к машине.
Водитель махал руками, а его коллега «адвокат» и, заодно, «профессор» держал их перед собой в наручниках.
Дидье вернулся в Мерседес, завел мотор. Рисин сидел рядом.
– Вы меня похитили? – спросил он.
– Ни в коем случае! – ответил Дидье, глядя перед собой, – Я помог вам избежать похищения.
– Но зачем? Вы подвергли себя опасности. Госбезопасность откроет на вас охоту.
– Они уже это сделали. Мы с вами для них конкуренты. Я, вы и они ищем одно и тоже. Правда, мы с вами ищем ответ на вопрос откуда берется сила внушения. А местные чекисты пытаются заполучить предмет, от которого эта сила исходит.
– Да-да, понимаю, – проронил профессор, – Но ваши гипнотические способности и так на высшем уровне. Вы разделались с сотрудниками госбезопасности просто на раз - два.
– У моего наставника фон Келлера они еще больше. Однако, кто имеет много, хочет еще больше. А вещь, которую мы ищем, позволяет получить всё.
Дидье отъехал от бордюра и набрал скорость.
– Вы говорите вещь, но не называете ее. Почему? – спросил Рисин, – Или вы не знаете как она выглядит?
– Знаем, – просто ответил Жак, – И вы тоже догадались, что представляет собой этот артефакт. Узнали от бедуина Абдаллы, – пояснил он.
– Пожалуй, да. И Сеня первым сказал об этом. Смышленый парень. Вот только, не накажут ли его из-за моего побега? – посетовал профессор.
– Нет, не накажут. Его будут охранять, в надежде, что вы станете ему звонить и рассказывать о себе и своих достижениях. Вас, господин Рисин, хотели задержать из-за ваших знаний об обереге. Русские ищут его, не зная, что он собой представляет. А вы знаете. Они действуют по сюжету русской сказки: «пойди туда, незнамо куда, и принеси то, незнамо что». Подслушали в ресторане рассказ Полины Карловны о штабс-капитане и некоем обереге с Мальты и действуют наугад. Ищут, кто им поможет во всем разобраться.
– С моей стороны об этом не может быть и речи! – отрезал профессор.
– Поэтому, ваш побег должен быть удачным. Мы едем в аэропорт, и вы первым рейсом улетаете в Израиль.
– Хорошо бы... – протянул Рисин, – Но у меня нет на билет денег. Моя кредитка заработает в лучшем случае только завтра.
– Это решаемо. Я куплю вам билет и провожу до выхода на посадку, – пояснил  профессору Дидье и сказал, зачем хотел с ним встретиться этим вечером.
– Вы ездили на Синай – забрать у бедуина каменную скрижаль, и не смогли это сделать.
– Да. Ее взял ваш наставник гер фон Келлер.
– Он ее купил. Табличка сейчас в Германии, и мне удалось ее сфотографировать.
Дидье открыл смартфон, нашел в нем фото скрижали, и показал Рисину.
– Сможете прочесть?
Профессор рассмотрел фотографию.
– Быстро не получится. Но прочесть это вы сможете и сами. Буквы  иврита записаны вперемешку с египетскими иероглифами, и если вы знаете в этом тексте слово, записанное дважды, то оно будет подсказкой в расшифровке.
– Такое слово есть, и это слово – кольцо. На иврите пишется «табат», – подсказал Дидье.
– Да-да, табат – кольцо, – произнес профессор, взял смартфон и начал суетливо водить пальцем по значкам на фото.
– Вот! – остановился он, – Кажется, я его нашел. В нем первая и последняя буква «Т» заменены на иероглифы. Но, первая «Т» это и первый звук египетского слова, а последняя «Т» записана иероглифом, в котором этот звук последний. Вы разберетесь, – Рисин вернул Жаку смартфон.
Они приехали в аэропорт, и вскоре профессор улетел в Израиль. В суматохе дел с покупкой билета и регистрацией на рейс поговорить у них не получилось.
Спросил профессор у Дидье о причине его поступка уже на выходе к стойкам погранконтроля.
– Вы меня выручили и этим, скорее всего, навредили достижению своей цели –  получить кольцо девы Марии. Разве вы не хотите стать обладателем его силы?
– Нет. Не хочу, – соврал Дидье, – Зачем мне власть над другими людьми и возможность управлять их желаниями, когда я лишен возможности исполнить свои. В отличие от других я не могу полюбить обычную девушку. Принял обет безбрачия, – развел он руками.
Ученики фон Келлера, действительно, принимали такой обет. Но в усеченном виде. Целомудрия он не подразумевал. Любовь считалась признаком слабости, а посещение жриц любви не возбранялось. А вступать в отношения с замужними даже заслуживало похвалы. В таких связях имел место обман – проявление силы ума.
В том, что он не может полюбить девушку, Дидье лукавил. На клятву безбрачия, данную Наставнику, ему было наплевать. Дело было в другом. Он не желал любить никого, кроме себя. И только хотел выглядеть в глазах других стойким хранителем обета безбрачия и искателем знаний. Монахом  своего рода.
И это ему удавалось. Рисин принял его ответ за искренний. Для нормальных людей их личная жизнь важнее достижения высших целей, и ей отдают приоритет. Рисин пожал Жаку руку и направился к будке пограничника.
– Подождите! – окликнул его Дидье.
Рисин обернулся.
 – В Иерусалиме зайдите к букинисту Моше Лившицу, –  выкрикнул ему Жак, –  Фон Келлер от него узнал о кольце. Букинист дал ему прочесть об этом в книге времен Иисуса.
– Да-да, я непременно зайду к нему. Спасибо! – по-дружески помахал ему Рисин.
Дидье улыбнулся. План расположить к себе профессора воплощался в жизнь. Получить кольцо было делом времени. Но без знаний о его свойствах, применить силу кольца не получится. Рисин же, как никто другой, мог добыть эти знания. Найти ключ к расшифровке текста каменной скрижали он сумел за пару минут.
        Глава 7.
Утром генерал Решет приехал на окраину Питера и спустился в подвал, где была оборудована камера предварительного содержания. Ночью туда после задержания  привезли профессора Рисина. Документов при нем не было. Приняли ученого со слов оперативника и поместили в камеру к «подсадной утке» – ветерану МГБ. Профессор с часик с ним пообщался и уснул. А теперь бьется в истерике, стучит по стенам камеры, требует его отпустить. Говорит, что он из контрразведки, и просит сообщить о нем начальнику питерского отделения генералу Решету.
– Вашу должность, фамилию и имя отчество называет, – пояснил генералу дежурный, – Иначе я не стал бы вас беспокоить.
– И чего только у нас не бывает! – проронил генерал, – Для начала с ветераном МГБ побеседую. Приведите его по правилам для задержанных в комнату для допросов, – распорядился он дежурному и, чуть помедлив, добавил, – Ну, и кофе туда принесите для меня и нашего пенсионера.
Хлопая глазами и зевая ветеран зашел в комнату допросов. Генерал был уже там.
– Сумасшедшего ко мне подселили, – посетовал старик, присев на стул, – Мало того, что в час ночи привели, так он еще и «пургу начал гнать», – произнес он в сердцах и замолчал.
– Ну-ну! И какую «пургу»? – подбодрил его генерал.
– Всякую, – обронил ветеран, – То он профессор паранормал, то он секретный агент и друг начальника. А мне все это слушать по вашей милости, – потупился он в пол, – Часа полтора молол, пока уснул, и меня перевели в соседнюю комнату.
– И кто у него начальник? – спокойно спросил Решет, придвинув пенсионеру чашку с кофе.
Тот сделал глоток, кашлянул и продолжил:
– Этого он не сказал. Про другое нес. Начальник мой, говорит, по четвергам в баню ездит, а мы с его женой кейфаль ловим у него на даче. В Комарово.
– Что они ловят? – рассмеялся Решет, – Во как теперь про кайф в кровати говорят. Кейфаль они ловят, – качнул он головой и осерчал.
В голове у него засели две занозы – баня по четвергам и дача в Комарово. Это же у него дача в Комарово, и по четвергам он ездит в Ямские бани.
Пенсионер отставил чашку с кофе, сказал, что он ему вреден, и если можно, он пойдет досыпать.
Решет возражать не стал, отпустил ветерана и велел привести к нему профессора Рисина.
Вместо Рисина в комнату привели агента госбезопасности и по совместительству адвоката Потапова. Увидев начальника, агент вытянулся по струнке.
Решет вытаращил на него глаза и позеленел от злости. Желваки заходили у него на скулах.
Служивый испугался.
– Товарищ генерал! – заявил он с порога, – Вчера мы с напарником задержали и конвоировали профессора Рисина. По дороге попали в аварию... А дальше я ничего не помню, – вяло завершил он доклад, – Почему-то здесь оказался.
– А куда ты хотел попасть?! – заорал Решет, – В Комарово? На песочек? – ткнул он кнопку вызова конвоира.
Громила в форме появился тут же.
– Арестанта в тюремный карцер, – генерал указал на агента-адвоката, – В самые жесткие условия до моего распоряжения.
 Адвокат поджал плечи, встал и побрел к выходу из камеры.
Решет взял печеньку (их принесли услужливые сотрудники к кофе) и стал ее грызть. Печенье не было жестким, но иначе  у него не получалось выместить злость. В голове крутились мысли отмщения супруге.
– Стоп! – остановился он, – Жена второй год в Италии. Какое Комарово? На нашу дачу в Комарово вместо нее для конспирации поселили ее сестру.  А она разведенка.
Генерал открыл телефон и позвонил жене в Италию. Та взяла трубку.
– Алле! – пропела она вместо приветствия, – Ты же сказал не набирать номер твоего служебного телефона, а сам звонишь.
– Мне можно, – пробубнил Решет, – С сестрой давно общалась? Она еще в Комарово?
– Не знаю... – протянула супруга, – Она свободная женщина в свободной стране. Думаю там. Она же после аварии. С ней сиделка.
– Ну, да. У нее руки стали дрожать. Удочку не удержит, – хмыкнул Решет.
– Какая удочка? Ты о чем? – в недоумении произнесла жена.
– Удочка – кефаль ловить. А сестренке твоей сейчас не до кефали, – сказал генерал и пообещал приехать к супруге денька на три через неделю.
Жена контрразведчика привыкла к странностям супруга, и они попрощались  без объяснений.
Решет отключил телефон и вызвал дежурного.
– Мне нужно связаться с опером. Он вчера привез к вас профессора. Это срочно. Пусть звонит сюда на ваш телефон. Аппарат принесете мне, – распорядился генерал.
Ожидать пришлось долго, а когда Решету принесли телефон, дежурный сообщил, что поговорить с ним просится жена оперативника.
Генерал недовольно крякнул, взял трубку. Понять о чем без умолку «трещит» супруга сотрудника было невозможно. В слезах она причитала, что муж приехал под утро, но спать не лег. Выпил стакан водки и бубнит, что теперь у него два генерала начальники, и он арестовал двух профессоров вместо одного, и за каждого ему дадут медаль.
– Не знаю, что и делать? Психушку вызывать не хочет. Помогите, товарищ Решет! – стала умолять генерала супруга оперативника.
– Дай мужу трубку. Я ему сейчас помогу, – грозно велел ей Решет, и услышав, что трубку взял сотрудник, рявкнул на него так, что аж сам вздрогнул.
– Ты что сукин сын несешь?! Я генерал Решет и других начальников у тебя нет!
Грозный рык отрезвил свихнувшегося службиста.
– Так точно, товарищ генерал! – внятно ответил он.
– То-то, – спокойно произнес Решет, – Докладывай о задержании профессора Рисина. Все с самого начала рассказывай.
В трубке повисла пауза, какая бывает, когда рассказчик вспоминает об очень давнем событии.
Наконец оперативник собрался с мыслями и толково изложил о задержании Рисина в квартире блогера, и о том, что он вел машину, и они попали в небольшую аварию.
– Слегка помяли бампер, и на этом всё. Вы же там были и сами видели, – пояснил службист.
– Я? Там был? – удивился генерал.
– Ну да. Похвалили нас. Дали указание доставить профессора к полуночи в КПЗ, – невозмутимо ответил сотрудник, – Вы распорядились – мы исполнили.
– Понятно, – Решет вернул телефон дежурному и велел освободить только что арестованного сотрудника из карцера.
– Задержанного агента накормить и отвезти домой. Ошибочка вышла, – хмуро произнес он.
Дежурный взял под козырек, четко по-армейски развернулся и пошел исполнять приказ начальника. Тот явно был не в духе.
Дежурный ушел, а генерал прошелся по комнате и рассмеялся в голос.
– Креативненько, с фантазией работают у фон Келлера! Повеселили. Я дал указание отпустить профессора и моему же сотруднику надеть «браслеты», а потом сдать его в КПЗ.
Решет сел за стол, постучал по нему пальцем, попробовал сдвинуть.
Стол не поддался. Его ножки намертво прикрутили к полу.
– Так и меня самого загонят в клетку. И не вырвешься, – сердито произнес он и набрал телефон Владлена.
– Рад слышать, – уныло и без приветствия ответил Владлен.
– Я тоже рад, – обронил Решет, – Хотя повода для радости нет, – повысил он голос, – Мы с таким трудом задержали Жака Дидье, а ты его отпустил, и теперь он помог паранормальному профессору смыться. Думаю, уже за границей кофе пьет. Так нельзя. Свои действия надо согласовывать. Да, ты наш Главный, и тем не менее.
– Конечно, я Главный. И без добавлений – ваш, наш, – хохотнул Владлен, чем вызвал у генерала оторопь.
– Ну-ну, Владлен, не забывайся. Без нас ты никуда, – выпалил Решет.
– Ладно, о чем это мы? Не горячись, – примирительно сказал Владлен, –  Я тут тоже кофе пью, – шутливо добавил он, – В комнате отдыха и не один. Занят сейчас,  перезвоню минут через пять-шесть, – отключил он телефон.
Генерал опешил. Наглость бывшего подчиненного зашкаливала. Ждать генерала госбезопасности еще никто не заставлял. И тем более не обрывал с ним разговор.
                ***
Владлен пил кофе, сидя в комнате отдыха при кабинете. Компанию ему составил Распутин.
Они расположились у журнального столика. Распутил взял из вазочки конфету, откусил от нее четвертинку и стал пить с ней кофе вприкуску.
– Деревенщина. Культурные люди кофе вприкуску не пьют, – подумал хозяин кабинета.
Наблюдать за бородатым старцем было забавно. Владлен улыбнулся, откинулся на спинку стула и обмер.
Распутин пил кофе, а его чашка нетронутой стояла на столе. И конфеты лежали в прежнем количестве.
– Ты это... – в растерянности показал на чашку и сладости Владлен.
– Все правильно, – успокоил его Распутин, – Я и пью и ем. Но мысленно. Ты мои мысленные действия видишь. Физически их нет.
– Экономно... – не скрывая беспокойства протянул хозяин застолья, и спросил у Распутина совета:
– Слышал, о чем сейчас  Решет говорил? Что мне ему ответить?
– А ничего. Арестуй его, и дело с концом, – просто ответил старец, – Зачем тебе генерал решето, да еще и бывший начальник? Претензии выставляет, будто ты ему чем-то обязан. Нет. Он не нужен.
                ***
Долго ждать звонка от Владлена генералу не понадобилось. Трех минут не прошло, и в комнату дознания вошел начальник изолятора и с ним два силовика с автоматами.
– Гражданин Решет, вы арестованы!  – объявил генералу сотрудник учреждения.
– Я? – рявкнул Решет и тут же сник, – Ладно. Ведите. У вас звонок от Главного, – проронил он.
У стойки дежурного Решет столкнулся с  адвокатом. Его выпустили из карцера, и он получал личные вещи – шнурки от ботинок и кожаный пояс.
Дежурный, по привычке, взял генералу под козырек, а агент лишь кивнул. Руки у него были заняты. Он заправлял ремень в петли на поясе брюк.
Оказавшись в камере Решет осмотрелся, присел на кровати.
– Хорошо, хоть жену с дочкой отправил в Италию, – произнес он, – Чертов Владлен! Как это он сказал при нашей встрече: «Из наших пенатов не уходят. Бывает, что от нас уносят». Вот и сбылось. И тянуть тут резину нечего. Только измаешься.
– Вот именно, не майся, – услышал он голос сзади.
Решет вздрогнул и обернулся, но в камере кроме него никого не было.
– Почудилось, – подумал он, но голос не оставил его и на это раз произнес настойчиво:
– Я консультант Владлена. И поэтому должен тебя предупредить. Он цацкаться не будет. В одиночку тебе переведет, и будешь там лет пять с ума сходить. Ну, а потом укольчики, укольчики, – рассмеялся голос.
– Слушай ты, консультант! – повысил голос генерал, – Не тебе рассказывать, что делают с такими как я. Забоялся меня твой Владлен. Ошибся я в нем. Сильно ошибся. Трус он последний и параноик, – вздохнул Решет, – Со страху он меня арестовал и со страху убьет.
– Правильно. Давай, Решет, не горюй. Я Григорий Распутин, и как убивают со страху я знаю. Проходил. И тебе выпало такое. А сейчас я ухожу, и не прощаюсь, – завершил беседу голос.
Генерал встал, осмотрел себя.
– Мне еще и поблажку дали. В отличие от рядового сотрудника – ремень и шнурки оставили. Стул тоже есть, – расшнуровал он ботинки, попробовал тесемки на прочность.
Ни спешки, ни суеты в его действиях не было. Только холодный расчет.
Шнурки Решет продел в дырочки для фиксации пряжки на ремне. Затем одел ремень на шею, поставил стул к окну, встал на него и привязал ремень шнурками  к тюремной решетке. Шнурки на ней он затянул накрепко, проверил, не порвутся ли, и оттолкнул стул из-под ног.
                ***
Разыскать в Иерусалиме букиниста Моше Лифшица оказалось непросто. Рисин потратил на поиски весь день. Торговцы старинных книг пожимали плечами – имя Моше и фамилия Лифшиц встречаются часто. Наверное есть и букинисты.
 – Вы, профессор, скажите, что вам нужно из книг. Зачем искать непонятного Моше? Древних рукописей сейчас пруд-пруди. Я могу достать любую, – сказал один из продавцов, – Спрос подстегивает предложение, и в этот бизнес потянулись многие, – добавил он.
Рисин от предложения проворного букиниста отказался и зашел в ешиву – религиозное учебное заведение для женатых студентов. Но там о букинисте Моше  тоже не слышали.
– Букинисты с их книгами для нас неприемлемы, – пояснил седовласый учитель Торы, – Мы изучаем только канонические тексты. В Талмуде на этот счет прямо записано мнение раби Акивы: «Человек читающий «внешние книги» теряет долю в Будущем мире».
– Возможно, – согласился Рисин, а про себя подумал, – Да, евреи народ книги, но, увы, только одной. А в мире будущем, да и настоящем одной книгой  не обойтись.
Оставив надежду разыскать букиниста, профессор решил посетить место успения матери Христа. Этот участок земли в Иерусалиме выкупил в девятнадцатом веке Вильгельм Второй у Османского султана. До этого там был Собор крестоносцев двенадцатого века, а еще раньше Византийская базилика пятого века. Теперь же там стоит один из самых красивых католических храмов Иерусалима – Дормицион.
Здесь закончила свой земной путь Богородица, и, согласно еврейской традиции, с ее руки должны были снять обручальное кольцо, как и остальные украшения.
Рисин бывал в этом храме, но ни разу не беседовал об этом с его служителями.
– А вы почему спрашиваете о кольце Пресвятой Марии? – задал профессору  вопрос настоятель Дормициона, – Здесь она умерла, но ее тело было передано в гробницу в Гефсимании.
– Да-да, я знаю, – сказал Рисин, – И по одной из версий обручальное кольцо девы Марии сейчас находится в Италии. В Перудже. Но у меня есть сомнение в его подлинности, – мягко пояснил он.
– И не только у вас, – заметил профессору настоятель, – К нам заходит некий Моше Лифшиц, и у него уж совсем невероятная версия о кольце Богородицы.
– Моше Лифшиц? Он приходит в католический храм, и вы его знаете? Он же еврей! – удивился и одновременно обрадовался Рисин.
– Да, еврей, – сложил ладони пастор, – Христос и его родители тоже евреи. И извините за вопрос, вы сами к какой религиозной конфессии относитесь?
– Я, скорее, не религиозный. Светский профессор, – признался Рисин, – А в Бога, безусловно, верю. И если говорить о конфессиях, то более остальных мне нравится католицизм. У вас красиво и достойно, – обвел он руками просторный зал собора.
Ротонда аббатской церкви впечатляла божественными мозаиками и витражами. А когда заиграл орган, храм наполнился еще и божественной музыкой.
Рисин восхитился.
– Прийти к вам, что побывать в театре. Служба в католических храмах проходит для людей, а не только во славу Бога. У православных тоже красивые храмы, но в них прихожане стоят, будто приобрели билет на галерке, а католики в умиротворении сидят в партере на лавочках.
– Верно! – согласился пастор, – Наша вера передает любовь Бога к людям во всех проявлениях. Поэтому у нас красиво, торжественно и лавочки, – мило добавил он, – У мусульман в роскошных мечетях надо стоять на коленях на коврике, как в наказание. А еврейские синагоги сродни читальным залам.
Близилось время вечерней службы. В зал начали прибывать прихожане.
– А вот и еврей Моше! – показал глазами на щуплого мужчину пастор.
Рисин поблагодарил его и направился к букинисту. На вид тому было лет сорок.
– Извините, – обратился к нему Рисин, – Я изучаю природу  паранормального. Вы не могли бы уделить мне полчаса. К вам приезжал господин фон Келлер, и вы... – не успел он договорить, как букинист изменился в лице и отошел в сторону, демонстрируя, что не желает общаться.
Рисин вышел из собора.
– Здесь подожду окончания службы и объяснюсь с этим человеком, – решил он, – Фамилия Келлер для него хуже красной тряпки.
По окончании вечерней службы профессор и букинист встретились вновь. Моше был спокоен и не проявил неприязни.
– Я не являюсь ни другом, ни близким человеком фон Келлеру. Мы не знакомы, – пояснил букинисту Рисин, – Мне лишь стало известно, что Келлер приобрел у вас старинную книгу. В ней сказано о кольце матери Христа. И если вы тоже читали эту редкую книгу, то хотел бы узнать ваше мнение.
– Фон Келлер мерзавец! – сухо произнес букинист, – Он не мог прочесть в этой рукописи ни строчки. Она написана на древнегреческом, а он знал только немецкий и отдельные слова на идиш. Я читал ему, а он только слушал.
– Так книга у вас? – просто спросил Рисин, ни о чем не подозревая.
Но букинист насупился и стал смотреть перед собой в пустоту.
– Нет! – отрезал он – Я же сказал вам, что гер Келлер негодяй и мерзавец. Он хотел купить у меня эту реликвию, а когда узнал, что она не продается, то попросил прочесть ее. А на другой день мой магазинчик сгорел. Весь! Я годами собирал библиотеку из редчайших книг, и все пошло прахом. Это дело рук Келлера. Он исчез в тот же день. Совершил поджог и смотался.
– Плохо, – проронил Рисин, – А вариант простого совпадения отъезда Келлера с поджогом вы не рассматриваете?
– Исключено! – отмел Моше, – Нужная ему книга не сгорела. Она исчезла. Я хранил ее в несгораемом шкафчике и, когда его открыли, он был пуст, – пояснил он.
Рисин задумался, вздохнул и хотел выдвинуть иную версию с поджогом, но букинист опередил его.
–  На этом ставим точку, – поднял он ладони.
Продолжать неприятные расспросы во дворе собора стало неловко и профессор пригласил букиниста выпить по чашечке кофе. За этим, привычным для израильтян занятием, беседа могла стать более мягкой и доверительной.
Поблизости кофеен не оказалось. Пришлось покружить. А здесь святыни имелись на каждом шагу. Не зная, что Рисин израильтянин, Моше взял на себя роль гида.
– Видите, всего сотня шагов и мы вышли к могиле царя Давида. А над ней комната, где проходила Тайная вечеря, и Иисус беседовал со своими учениками. Вот так здесь всё сплелось.
– А иначе быть и не может, – ответил букинисту профессор, – Иудаизм фундамент христианской веры. Ее основа – десять заповедей, выданных Моисею на Горе Синай.
Моше остановился, посмотрел на Рисина. По-видимому, он размышлял стоит ли рассказать незнакомцу о некоей тайне, и наконец решился.
– Обручальное кольцо девы Марии передавалось из поколения в поколение со времен  царя Давида, – начал он размеренно, – Давид первым его вынул из Ковчега Завета. А поместил его туда после исхода из Египта пророк Моисей. Это кольцо из оникса хранилось в футляре из дерева оливы, и пророку его вручил Бог вместе с заповедями на каменных скрижалях.
– Вы в этом уверены? – насторожено спросил Рисин.
– Так написано в той книге первого века, что похитил немец, – ответил Моше, – Но Давид не смог воспользоваться этим кольцом. А почему - вы должны догадаться, – обратился он к Рисину.
– Он не соблюдал божьи заповеди, – ответил профессор, – Давид полюбил замужнюю женщину. Жену своего храброго воина Урии. А возжелать чужую жену заповеди запрещают. И более того, решив избавиться от соперника, Давид послал мужа возлюбленной на войну, и велел военачальнику Иову оставить Урию одного под стрелами противника. По-сути царь Давид убил мужа любовницы, нарушив еще и вторую заповедь – «не убий».
– Верно. Вы хорошо знаете главы Торы, – выразил уважение Рисину букинист и продолжил повествование:
– Жена Урии – Вирсавия ждала ребенка от Давида, и он одел ей на палец кольцо из Ковчега для защиты ее и ребенка. Но случилось странное. Вирсавия побледнела, кольцо обжигало ей палец. Она не могла смотреть на него и, с трудом выдержав двое суток, сняла. А вскоре родила Соломона. Самого удачливого царя Израиля. Он был необыкновенно умен, понимал голоса птиц, не вел войн и построил Первый Храм на горе Мориа в Иерусалиме.
Моше поклонился в направлении могилы царя Давида, и они с Рисиным пошли дальше.
– Вы полагаете, сын Давида Соломон приобрел необыкновенные способности от того, что его мать Вирсавия носила два дня на пальце кольцо, выданное Богом? –  спросил Рисин.
– Я? Полагаю? – изумился Моше, – Да кто я такой, чтобы полагать? Так написано в книге времен Христа, – ответил он, – А еще в ней есть дальнейшая история этого кольца.
– Дальнейшая после Давида, – уточнил Рисин.
– Конечно. Это самое интересное, – возбудился букинист, – Как я уже сказал, оно было из оникса молочного цвета, без украшений золотом. Кольцо для бедных, а не для царей. Его хранили в футляре, а носить не носили, пока через много поколений плотник Иосиф (он ведь был из рода Давида) не обручился этим кольцом с девственницей Марией.
Подошли к кафетерию. Остановились. Возникла пауза и профессор сделал  выводы из рассказа букинста.
– И Иосиф и Мария были праведники и соблюдали заповеди. Они не знали, что кольцо из Ковчега Завета, и даровано Моисею Богом. Одевая его Марии на палец при обручении, Иосиф произнес: «Вот, ты посвящаешься мне этим кольцом по закону Моисея и Израиля». Но на самом деле, она при этом обручилась не только с Иосифом, но и с Богом.
– Да, именно так. Вы всё поняли, – согласился Моше, – Благодаря кольцу от Бога сын Иосифа и Марии Иисус стал пророком христианского мира, и донес десять заповедей своего духовного Отца до миллиардов людей.
Букинист и профессор зашли в кафе, сели за столик подальше от входа. Хотелось поговорить еще. Рисин взял к кофе, бурекасы с сыром, и получился полноценный ужин.
– Значит ты, Моше, принял католическую веру, и теперь не иудей? – спросил у букиниста профессор.
– Ни в коем случае! Зачем нарываться? – прожевывая бурекас ответил букинист, – По субботам я хожу в синагогу, а в другие дни в Дормицион. И сегодня другие дни, – запил он израильский пирожок кофе.
– Ну, да. Правильно. Береженого Бог бережет, –с улыбкой заметил  Рисин.
– Вот именно! – согласился букинист,  –  Я забыл рассказать вам об этом свойстве обручального кольца девы Марии. Точнее, кольца Моисея, – уточнил Моше, – Оно бережет владельца и место, где находится. Юный Давид только по этой причине смог победить великана Голиафа. При нем было кольцо. Он вынул его из Ковчега за день до сражения.
– Ты это прочел в книге или додумал? – заинтересованно спросил профессор.
– Про то, что Давид взял футляр с кольцом перед боем, написано, а остальное из этого следует. И подобный случай не единичный. Мать Иисуса, после его ареста, отдала кольцо Магдалине. Она хотела, чтобы та стала её сыну женой. Он любил Магдалину.
– О любви Иисусу к Магдалине спорно, – Рисин перебил рассказчика.
Тот явно говорил отсебятину.
Моше пожал плечами.
– А что в этом может быть спорным? Да, в Новом Завете, сказано, что любовь Спасителя к Марии Магдалине была платонической. Любовь учителя к лучшему из своих учеников, а точнее учениц, – сказал он и, не сдержавшись, возбужденно добавил, –  Но он же ее целовал!
– Хорошо, – остановил его Рисин, – Оставим эту тему. Вернемся к случаям, где кольцо повлияло на события как оберег.
– Вернемся, – кивнул Моше и начал перечислять чудеса, связанные с кольцом девы Марии.
– Всем известно, что Магдалина первой пришла к гробнице Христа. Она хотела хотя бы посмертно обручиться с Иисусом. Об этом ее очень просила Мария. Камень от  входа в нее был кем-то убран. Она вошла. И что случилось? – спросил он у профессора.
– Она увидела ангела, а тела Иисуса не было, – ответил Рисин, не ожидая сколь бурной будет реакция на его ответ.
– Да-да! – возбудился Моше, – Она увидела! Но что? При входе в склеп Магдалина открыла футляр с кольцом. Из него вырвался сноп света, и она едва не потеряла сознание. А когда пришла в себя, то увидела, живого Иисуса. Она не ангела видела, а его. Кольцо матери воскресило Иисуса, и в лучах исходившего от него света, Магдалине казалось, что она видит ангела, – завершил он рассказ.
– Именно так  ты прочел в этой книге?  – уточнил у букиниста Рисин, – Хотелось бы узнать кто ее автор?
– Авторство приписывают апостолу Филлипу. Вы, наверное, знаете о «Евангелии от Филиппа»? Единственный экземпляр которого был найден только в 1945 году в библиотеке Наг Хаммади в Египте. Но, мне кажется, книга о которой мы говорим, была написана его учеником. Она столь же редкая, и досталась мне от монаха из монастыря Святой Елены. Он боялся, что ее сожгут. Объявят ересью и уничтожат.
– Я знал этого монаха. От недавно умер, – вздохнул Рисин.
Теперь многое становилось ему понятным. Монах  обнаружил неканонический текст Евангелия и разыскал бедуина Абдаллу, у которого хранилась скрижаль с описанием кольца Моисея.
Это следовало осмыслить, но букинист торопился завершить свой рассказ и, не дал профессору такой возможности.
– Насчет способности кольца воскресить человека вы поняли, – быстро объявил он, – Теперь скажу о нем как об обереге. До 63 года Новой эры обладательница кольца Магдалина жила в Иерусалиме.
– Подождите! – запротестовал Рисин, – Согласно католической версии, она села в лодку без весел и оказалась на юге Франции, где и жила до конца ее дней. А по другой, православной версии Мария Магдалина отправилась в Эфес. Город на территории современной Турции.
– Вот-вот! – рассмеялся Моше, – Версия номер один, версия номер два. Знаете отчего это? – спросил он и тут же дал ответ, – От того, что обе неверные. Магдалина тайно жила в Иерусалиме, и после ее смерти кольцо, как и положено, передали наследникам. А таковыми были родственники Иосифа и Марии, жившие в Назарете. В результате кольцо Моисея вывезли из Иерусалима, и случилась трагедия. Город Давида остался без оберега. Через шесть лет римляне разрушили не только его дома, но и иудейский храм, – Моше молитвенно сложил ладони.
И хотя многое в его рассказе было спорным, Рисин возражать букинисту не стал. Тот пересказал текст старинной книги, добавив в него  собственные  выводы.
Оставшееся время провели за  кофе, беседуя о современной жизни столичного Иерусалима.
                ***
Дидье постучал в приоткрытую дверь комнаты Семена, но ему не открыли. Блогер, по-видимому, куда-то ушел и не запер дверь.
Следовало прийти позже. Дидье направился к выходу из коммуналки.
– Я здесь, – окликнул его Сеня из конца коридора.
 – Вы один? А где профессор? – первое о чем спросил Сеня.
– С ним все в порядке. Он в Израиле, и я пришел узнать номер его телефона. Ты же дружил с профессором, а мне не удалось с ним даже поговорить. Обменялись лишь парой слов в зале вылета, – пояснил Дидье
– Значит вы ему помогли! – выдохнул Семен.
– Ну, не совсем я. Об этом распорядился генерал госбезопасности. По моему совету, а правильнее сказать, просьбе. Не знаю как это лучше назвать, – туманно ответил француз.
– Это не важно, – отмахнулся блогер, – Главное, профессор на свободе. Ура! Ура! Ура! – трижды прокричал он, потрясая кулаками.
Из своей комнаты вышел Павел. Крик в коридоре оторвал его от работы. В руках реставратор держал надфиль и малюсенькую шестеренку из золота.
– Что такое? По какому поводу у вас «ура»? – сердито спросил он.
– Рисина вчера «загребли», а господин Дидье с товарищами из госбезопасности договорился, и его отпустили, – кивнув на Жака, торжественно объявил Сеня.
– Хорошо, – обронил Павел, – Рисин на шпиона не походил. Просто профессор, хотя и странных наук, – пожал он плечами.
– Именно. Обычного человека едва не посадили, если бы не Дидье, – буркнул Сеня. Выданная Рисину характеристика «просто профессор» ему не понравилась. Хотелось осадить умника реставратора, и в поиске поддержки он посмотрел на Жака.
Но тот сказал о другом.
– С простыми людьми поступают либо плохо, либо их не замечают. Второе лучше. Для просто человека главная опасность это госбезопасность, – выдал он в виде аксиомы.
Сеня и Павел переглянулись. Более верного постулата они не слышали. Француз попал в точку, и Семен вспомнил о просьбе с которой тот пришел.
– Извините Дидье, у меня нет телефона Рисина. А если точнее, то я отдал его визитку Полине Карловне. Договаривался с ней о встрече и для солидности вручил ей визитную карточку профессора. Спросите у нее, – предложил он.
– Ты считаешь уместным обратиться к ней с подобной просьбой? – спросил Дидье, – Нет. Она без согласия профессора мне ничего не скажет, и уж точно откажется дать номер его телефона.
– Об этом я не подумал. У бабули белая кость и голубая кровь, – взялся за подбородок блогер, и тут же предложил, – Соню подобью взять у бабки визитку. Вам она не откажет, – в упор посмотрел он на Жака, отчего тот едва не рассмеялся.
– Семен, ты понимаешь о чем сказал? – произнес Дидье, и не дожидаясь ответа обратился к Павлу, – Подбить девушку взять без разрешения визитку – это кража. Или нет? – спросил он у него.
– Да, кража. Банальное воровство, – уныло ответил реставратор, – И Соня на такое не согласится. У нас в квартире, сколько я себя помню, ничего не пропадало. Здесь не воруют, – пояснил он, и сославшись на занятость, вернулся в свою комнату.
Сеня хмыкнул и предложил Жаку вместе пойти к Полине Карловне и спросить у нее номер телефона профессора.
– Объясним всё как есть. Вы спасали Рисина от ареста и в спешке не успели обменяться с ним телефонами, – пояснил он.
Дидье согласился, но предупредил, что он профессора не спасал, а лишь содействовал в его освобождении.
Впустила визитеров Соня. Полина Карловна сидела в кресле за журнальным столиком и читала книгу.
Отложив томик она предложила гостям расположиться в креслах напротив. Сеня сказал, зачем они пришли. Жаку Дидье нужно позвонить профессору и узнать, благополучно ли тот добрался в Иерусалим. Жак провожал Рисина в аэропорт, они спешили,  и не успели обменяться телефонами.
 Семен оперировал изысканными фразами и лишь пару раз вставил  словечки из лексики тинейджеров.
Выслушав блогера Полина Карловна улыбнулась и ответила в его же манере.
– Я поняла. Не стоило «грузить» меня ваши делами столь подробно. Вам нужен номер телефона Рисина, и я его вам не скажу. Не уполномочена. Хотите поговорить с ним, пожалуйста. Но с моего телефона. Софья Михайловна вам наберет.
Полина Карловна прошла к комоду, вынула из ящика визитку Рисина и передала Соне.
– Набери, пожалуйста, господину Дидье израильский номер профессора, – распорядилась она.
Рисин ответил не сразу, но узнав, что с ним будет говорить Дидье, оживился. После слов приветствия, он начал говорить без умолку. Дидье оставалось лишь слушать, а от того, что Соня включила режим громкой связи, профессора слушали и все остальные.
Начал он с благодарности Жаку.
– Я бесконечно признателен вам, господин Дидье, за все, что вы для меня сделали. Но особо ценным оказалось мое знакомство с букинистом. Я сейчас у него в гостях, и он предоставил мне уникальную рукопись. Знаете почему каменная табличка оказалась у бедуинов на Синае?
– Нет, откуда же мне знать?, – обронил Дидье, – Я прочесть ее текст не сумел. В нем все оказалось сложнее, чем мы с вами полагали.
– Это не страшно, – быстро ответил ему Рисин, – С этим справимся позже. Я узнал о другом. Моисей записал на горе Синай этот текст на папирусе. В нем сказано о силе кольца, дарованного пророку Богом. А чтобы эти знания не пропали Моисей поручил перенести текст с папируса на каменную скрижаль, и двое братьев из рода Семиона взялись за эту работу. Собрав свои семьи они отправились в удаленную пещеру, где зашифровали текст и высекли его на каменной табличке, – перевел дух профессор, и Дидье не преминул воспользоваться заминкой.
Рисина следовало остановить. Он сказал много лишнего, о чем посторонние знать не должны.
– Я рад, что букинист предоставил вам некую рукопись. Но лучше обсудить это после проверки ее достоверности, – прервал его Дидье – Сейчас я пришел к Полине Карловне лишь узнать номер вашего телефона, а она решила позвонить вам сама. Хочет удостовериться, что я могу его получить.
– Да-да, конечно, можете!– подтвердил Рисин, – Я не сказал вам главное. Зашифрованную табличку изготавливали много дней и, когда мастера вернулись с ней на место стоянки общины, там никого уже не было. Моисей ушел. Братьев не было слишком долго, а найти пещеру, где они работали, не смогли.
– Так бывает. Братья погибли в безводной местности, – начал сердиться Жак.
Рисин умудрился разболтать сразу и о кольце и о скрижале.
Желая прервать его, Дидье хотел выключить мобильник, но Полина Карловна упредила его:
– Нет-нет. Не отключайте телефон. Пусть профессор сам скажет, как все вышло на самом деле.
Рисин, по-видимому, услышал возглас Полины Карловны, и выдал завершение истории братьев, оставленных в пустыне у горы Синай.
– Евреи, изготовители зашифрованной скрижали, выжили. От них происходят египетские бедуины. А они, как известно, не ассимилировались, и генетически самые чистокровные из всех евреев. Таков мой вывод. На этом всё, и я с вами прощаюсь, – подвел итог сказанному Рисин.
Дидье, наконец-то, отключил телефон.
Первым оценил неожиданное заключение профессора Сеня. Он хмыкнул и дважды медленно хлопнул в ладоши.
Полина Карловна отреагировала по своему. Она выпрямила спину и горделиво произнесла:
– Хотя профессор и прав, но ничего удивительного и нового о происхождении бедуинов я не услышала. Об этом мне известно с детства. В те годы в гимназиях учили правильно. Преподавали «Закон Божий», и объясняли, что и евреи и арабы потомки еврея Авраама. Дети семени его. Только от него у служанки, рабыни Агарь родился араб Ишмаил, а у законной жены Сары – еврей Ицхак. Первый еврей Авраам еще тот был герой! – укоризненно произнесла благородная Полина Карловна.
Дидье с ее высказыванием согласился. А Соне заносчивое поведение прабабушки не понравилось, и она одернула ее.
– Бабушка! – строго произнесла она, – Нельзя сваливать все в одну кучу. Причем здесь Авраам и исследования профессора и господина Дидье?  Они добывают знания, а тексты Библии, по большей части, легенда. Так ведь? – посмотрела она на Жака.
Тот улыбнулся.
– Не совсем так. А если точнее, то я, в отличие от профессора, никаких знаний не добываю. Более того, до сих пор не посетил Эрмитаж, – сожалея произнес Жак.
Соня за это обстоятельство ухватилась. Ей давно хотелось пообщаться с Жаком наедине, и такая возможность появилась.
– В Эрмитаже огромная экспозиция! Если вы не против, то могу составить вам компанию, – сказала она, – Я там бывала не раз и знаю, что надо посмотреть в первую очередь.
Дидье тут же согласился, и Полина Карловна не успела возразить против похода внучки с французом в музей.
Небольшую ремарку по этому поводу вставил лишь Сеня.
– Я бы не торопился в музей. Одна из вещиц оттуда сейчас лежит в нашей квартире. Павлу на реставрацию отдали.
– И я даже знаю какую, – мягко произнес Дидье, – Это настольные часы Екатерины.
– Точно! – удивился Сеня, – Павел гений. Знаете, как он восстановил облицовку камина у Якова Ароновича? Чик-чак и камин стал как новый! Жаль только, что дядя Яша в ту же ночь умер и не успел насладиться его теплом  в полной мере, – цокнул он языком.
Для Сони и ее прабабушки сказанное блогером ничего не значило, а для Дидье это был сигнал.
– Павел взял кольцо из тайника в камине во время ремонта его облицовки, – пронеслось у него в голове, – И теперь все сходится. И откуда странный сон Анны, и почему на Павла не действует сила моего внушения.
Новые сведения сужали круг поиска кольца до минимума. Мозг у Дидье разрывало, но внешне это не проявлялось. Он спокойно принял предложение Сони посетить Эрмитаж и предложил поехать туда прямо сейчас.
Спустя некоторое время они вошли в залы дворца. Задержались лишь у витрины с сувенирами. Их продавали возле входа в музей. Дидье решил приобрести в магазинчике необычный для этого места предмет. Продавец выставил на витрину фигурку дьявола. Размером она была с ладонь.
– Мефистофель, – прочел надпись к сувениру Дидье и спросил  у Сони, – Он тебе нравится? Если ты читала Фауста, то знаешь, кто он.
– Нет. Фауста я не прочла, – улыбнулась девушка, – А кто такой Мефистофель знаю. И если об этом, – указала она на фигурку, – То он симпатичный и безрогий. На дирижера похож. В черном костюме и с белой бабочкой.
– Да, роль дирижера как раз его, – согласился Дидье и сказал, что купит этот сувенир Соне, раз он ей понравился.
Соня от предложения не отказалась, но и восторга не проявила.
Вошли в магазинчик. Дидье сразу попросил у продавца фигурку дьявола, а Соня   остановила свой выбор на маленькой тряпичной кукле. Жак отплатил и ее.
– Я, пожалуй, оставлю себе только куклу, – сказала Соня, принимая сувениры от продавца.
Дидье усмехнулся.
– Что, испугалась дьявола? Он же безрогий, – шутливо произнес он, рассматривая фигурку Мефистофеля.
– Нет, я его не боюсь, раз он безрогий. Но мне подходит кукла, – сказала Соня, прижав ее к себе.
– Тогда они подружатся. Кукла и дьявол, – мягко пояснил Дидье, убирая фигурку Мефистофиля во внутренний карман пиджака.
Соня пожала плечами, и они  направились в Эрмитаж. 
К расположенным в холле кассам музея тянулась огромная очередь. Соня вздохнула. Дидье же очередь не смутила.
– Отличное место, – произнес он, – Лучший показатель хорошей выставки – очередь желающих на нее попасть. И мы это сделаем. Пойдем, – увлек он Соню за собой к стойке контролера.
Тот проверял билеты и впускал посетителей. Дидье выждал момент. Пожилая пара замешкалась у входа в поисках билетов, и контролер бездействовал.
Оставив Соню на пару секунд Дидье подошел к контролеру и, желая привлечь его внимание, извинился. Тот поднял на Жака глаза, вздрогнул и распрямился. Дидье сказал контролеру что-то на ухо, показал листик в блокноте, и тот остановил очередь, предоставив возможность Жаку и Соне пройти сразу за пожилой парой.
– Это как вышло? – удивилась Соня, оказавшись за турникетом, – Он почему нас пропустил?
– Не знаю, – простодушно ответил Жак, отчего удивление Сони лишь усилилось.
Она растерялась, ничего не поняв и не находя слов.
Дидье рассмеялся.
– Я показал охраннику приглашение от директора музея. Мне его прислали на работу. Мы ведь реставрируем храмы, замки и дворцы, – сделал он ударение на слове «дворцы».
Соня успокоилась, и они с Жаком прошли в первый зал. Соня выступала гидом, а француз благодарным слушателем.
Через час-полтора они устали, да и время ужина подошло. Решили ограничиться  малым. Главную достопримечательность музея – часы «Павлин» они увидели.
– Ужин предлагаю провести тоже во дворце. Не стоить портить впечатление, – сказал Жак, как только они вышли на Дворцовую площадь.
– Где? – рассмеялась Соня, – Здесь, насколько я знаю, есть только буфет.
– Жаль, – изобразил задумчивость Дидье и сходу выдал новое решение, – Ресторан и дворец одновременно есть в другом месте. Десять минут - и мы там, – безапелляционно заявил он.
Дворцом с рестораном оказался легендарный Grand Hotel Europe. Он походил на дворец в прямом смысле этого слова.
– Над этим шедевром архитектуры, как и над вашим домом, работал Федор Лидваль, – мягко произнес Жак, пропуская Соню вперед.
– Правда? – спросила Соня, поразившись роскоши интерьеров отеля.
– Конечно, правда, – ответил Жак, – У нас ведь сегодня день правды, – добавил он с легкой иронией, отчего его слова приобрели теплый оттенок.
Ужинали скромно. Соня стеснялась заказывать дорогие блюда. И Дидье не стал выбирать мудреные деликатесы, как это делают пижоны. Такой подход проще  и для девушек комфортнее.
За ужином шутили. Жак нравился Соне все больше и больше. Их отношения стали проще. А когда принесли счет, он дал официанту чаевые и попросил записать  сумму за ужин в счет за проживание в отеле.
– Ты здесь снимаешь номер? – удивилась, а скорее восхитилась Соня,– Это ведь очень дорого. В таком отеле останавливаются миллиардеры.
– Да. Останавливаются, – просто ответил Жак, – И знаменитости  предпочитают его всем остальным. А я ни к тем ни к другим не отношусь, и поэтому снимаю здесь обычный номер... Хороший, – добавил он.
– Все равно, – сказала Соня, – Вы живете во дворце, – уважительно перешла она  на «вы».
– Нет-нет! – рассмеялся Жак и тихо, как по секрету, пояснил, – Я всего лишь работник фирмы, и если и могу поселиться в королевском дворце, то в комнатах, где живут именно работники.
Соне уточнение  понравилось, и она приняла его с улыбкой. Они встали из-за стола и вышли в лобби отеля.
Здесь Жак задержался и высказал весьма необычную идею – без особых затрат дополнить впечатления вечера.
– Ты показала мне Эрмитаж, а я попробую сделать для тебя экскурсию в императорский сьют Гранд отеля. Сам в него тоже ни разу не заходил. А теперь попробую. Идем, – уверенно предложил он, и Соне осталось лишь согласно кивнуть в ответ.
Дидье оставил ее на диванчике в лобби, попросил подождать пару минут и направился к портье.
Вернулся он даже раньше.
– Не вышло, – без сожаления произнес он, – Жадные они... А мы нет, – переменил он грустный тон на бодрый, – Пришлось оплатить номер, и теперь можем смотреть его сколько угодно.
Соня встрепенулась. Поворот с отплатой императорского сьюта ее испугал, но не сильно и лишь в первый момент. Да и не испуг это был. Скорее щемящее сердце волнение.
Служащий отеля проводил пару к номеру и открыл им дверь. Роскошный сьют был огромен. В центральной комнате на столе в изящной вазе стояли цветы. А в вазах поменьше они были и в спальнях, и в кабинете.
Дидье делал вид, что не менее Сони поражен интерьерами и обустройством помещений.
Вскоре пришел и тихо постучал в дверь сотрудник службы Room Service. Для апартаментов такого уровня полагался собственный официант. Он прикатил тележку с напитками, закусками и десертами, и вежливо спросил, не требуется ли что-то еще.
Получив от Жака ответ, что всего достаточно и сервировать стол не нужно, официант удалился.
– Боже! Он принес икру, – обомлела Соня.
Черная икра стояла на столике тележки в большой хрустальной пиале.
– Это бесплатно, – обронил Дидье, – Входит в стоимость номера, – И я уверен, – сделал он ударение, – Нам понравится. Присаживайся.
Соня подошла к столу в центре комнаты, но садиться за него не стала. Дидье начал выставлять на него привезенные закуски. Первой он поставил пиалу с икрой  и к ней  блюдца и ложечки. А в выборе алкоголя засомневался.
– Ты из напитков, что предпочитаешь? – спросил он у Сони.
– Пожалуй... – помедлила она с ответом, и затем быстро приняла решение, – К икре подходит рюмка водки. Маленькая, – несмело уточнила она.
Дидье разлил по рюмкам тягучую водку.
Водку выпили стоя, и так вышло – совершенно невольно, что Жак обнял Соню за плечи, и состоялся их первый поцелуй. Долгий и страстный.
До этого Соня целовалась классе в десятом со своим одноклассником. Но поцелуй взрослого мужчины не имел сравнения с ее прежним опытом. В сильных руках Жака, она не владела собой и полностью ему подчинилась.
Дидье добился своего. Пару часов спустя он, глядя перед собой, лежал в кровати с нагой красавицей. Та прижалась к нему и склонила голову на его плечо.
– Мы теперь будем вместе? – боязливо спросила она у Жака.
– Теперь да, – просто ответил он, – Тебя что-то тревожит?
– Нет, – произнесла Соня, – Вот только Полина Карловна... – впервые назвала она прабабушку полным именем.
– Полина Карловна, я так понимаю, против, – подсказал Дидье.
– Не совсем, – уклончиво пояснила Соня, – Но она постоянно твердит: Жак Дидье не может составить тебе партию. Он не тот, кто тебе нужен, – поднялась она на подушках, – И говорит это без объяснений  и непонятно почему.
Дидье тоже приподнялся, чмокнул подругу в щеку.
– Наверное твоя бабушка знает нечто, о чем говорить нельзя, – произнес он в пустоту. И в его ответе Соня не почувствовала ни теплоты, ни желания ее успокоить.
– Боже! Без четверти одиннадцать, – воскликнула она, глянув впервые за вечер на часы.
 Они стояли на массивном резном комоде, стилизованном под начало девятнадцатого века.
– Тебе стоит позвонить бабушке. Нехорошо, если она беспокоится, – посоветовал подруге Дидье.
– Она уже спит, – проронила Соня, и тут же спохватилась, – Я же выключила телефон, а она  точно меня искала, – быстро встала она с кровати, нашла в сумочке мобильник и включила его.
От Полины Карловны было два пропущенных звонка. Один в восемь вечера, через час после закрытия Эрмитажа, а второй только что.
– Бабушка не спит... – обреченно произнесла Соня, – Буду звонить, но не знаю, что ей сказать.
– Это  несложно. Выбор прост. Всякий раз, когда мы о чем-то сообщаем, следует подумать о последствиях, – ответил Жак.
– Тогда, тогда...– засуетилась Соня, – я скажу, что мы после Эрмитажа ужинали и   гуляли по вечернему Питеру и не заметили сколько времени. Это ведь почти правда? – обратилась она за поддержкой к Дидье.
Он кивнул  и  задумчиво ответил,
– Почти правды не бывает. Она или полная правда, или полная ложь, если в ней есть хоть толика вранья. Но! – сделал ударение Дидье, – Ложь во благо близкого человека, лучше ранящей его правды. А бабушка плохого не заслуживает. Не стоит ее ранить.
– Да. Ты прав, – согласилась Соня, передумала звонить бабушке, быстро оделась и попросила отвезти ее домой.
Дидье захотел проводить Соню до ее комнаты в коммуналке, и она расценила это как заботу о ней и защиту.
В коридоре они столкнулись с Павлом. Окуляр часового мастера он был сдвинут на лоб, белки его глаз покрылись паутиной лопнувших от напряжения сосудов.
– Почти закончил. Запустил механизм,   – благостно сообщил он вошедшим.
– Поздравляю!– радостно отреагировала на успехи реставратора Соня.
– И я тоже, – сказал Дидье, – И надеюсь, вы покажете нам их в действии.
– Да, покажу, – выдохнул Павел, – Два дня, и я приведу этот хронометр в первозданный вид.
Дидье пожал реставратору руку, пожелал ему успехов, и впервые не вызвал  неприятия со стороны Павла.
Соня волновалась о том, как ее встретит  бабушка. Но та выразила свой гнев без слов. Аристократка нарочито посмотрела на золотые часики на запястье, впустила внучку в комнату, а Жаку сказала,  что  «он свободен» и закрыла перед ним дверь.
Дидье спустился к машине, сел за руль и вынул из кармана фигурку Мефистофеля.
– Ты ведь не просто так оказался в магазине сувениров у Эрмитажа, – начал с ним разговор Дидье, – Кто, как не ты, помог мне соблазнить девушку. Тем более девственницу, – ухмыльнулся он, – И реставратора я встретил не случайно. Кольцо у него. Оно в футляре, и завтра, пока лунатик будет ночью ходить по коридору, я его заберу,  – посмотрел он в глаза Мефистофелю и вздрогнул.
При неоновом освещении, в витрине сувенирной лавки глаза у фигурки дьявола были блекло-серыми. Теперь же в тусклом свете уличного фонаря они поменяли цвет на зелено-желтый с лучистым отблеском, и Дидье принял эту метаморфозу за одобрение Мефистофелем своих действий.
                ***
 Весь следующий день Павел занимался настройкой механизма золотых часов Екатерины. Мать оторвала его от работы только в обед. Она вошла к нему в комнату и строго объявила:
– Павлик, тебе надо перекусить, и потом мы идем за продуктами в супермаркет. Сегодня день покупок. Сама я их не донесу.
– Хорошо-хорошо, я сейчас, – обронил Павел, продолжая работать, но Дарья Андреевна не сдалась и не ушла.
Реставратор взглянул на нее и отложил инструменты. Если пришло время обедать, мама не уступит.
Обедали мать и сын на общей кухне, а поодаль от них за своим столом сидел Потапов. Он потихоньку грыз воблу и запивал ее мелкими глоточками пива. А когда Дарья вымыла и сложила посуду в ящик стола, хищно глянул на дверь комнаты Павла. Реставратор только что запер ее и поджидал мать, чтобы вместе пойти в магазин.
Наконец они ушли. Потапов разом допил пиво, выглянул в окно, убедился, что мать и сын выходят со двора и принялся за дело. Для слесаря шестого разряда не составило труда отомкнуть примитивный замок, и он вошел в комнатушку Павла, предварительно надев медицинские перчатки.
Механизм золотых часов на столе мастера его не заинтересовал. Он хотел найти кольцо с бриллиантом. Лунатик приходил с ним к двери комнаты Анны.
Потапов решился на кражу только ради этого кольца. И каково было его разочарование, когда он раскрыл запомнившийся ему футляр из дерева! Его он нашел в коробке среди мелких предметов старины, приобретенных Павлом за долгие годы.
В деревянном футляре действительно имелось кольцо, но из обычного оникса и без драгоценного камня.
Потапов ругнулся и скорее по инерции стал обыскивать ящики рабочего стола Павла. В одном из них оказался массивный золотой обод.
Весь в завитушках он мешал извлечь циферблат часов, и Павел снял его на время ремонта.
 Потапов убрал обод под рубашку, тихо вышел из комнаты и запер ее. А Павел, придя домой из магазина, пропажи не заметил. Он продолжил возиться с капризным механизмом хронометра.
Пропажу золотого обода Паша обнаружил лишь вечером, но сразу вызывать полицию не стал. Этому мешали два обстоятельства.
Во-первых, у него дома хранились старинные вещицы, купленные на блошином рынке без документов. Они могли оказаться особо ценными и даже крадеными. А во-вторых, после обращения в полицию, он тут же терял министерский заказ на реставрацию часов Екатерины. Причем со скандалом и с потерей возможности вернуться к любимому делу надолго, если не навсегда.
Решать эти проблемы Павел решил последовательно. Для людей его профессии другие подходы неприемлемы. Ремонтники могут сходу все сломать и потом строить заново, а реставраторы нет. Они снимают детали одну за другой, восстанавливают их, и постепенно возвращают на место. При этом никогда не торопятся.
Так и теперь. Прежде всего Павлу следовало убрать из комнаты антикварные предметы, не имеющие документов.
Он пересмотрел коллекцию старинных вещей и аккуратно вернул их в коробку, где они хранились. Не стало исключением и кольцо из оникса. Не вынимая кольца из футляра, он уложил его поверх остальных предметов и понял, кому передать всю коробку.
– Ане отнесу, – решил он, – Так будет хорошо. Старинное кольцо мне отдал ее дядя. А оно из всех раритетов самое ценное. Ему не одна тысяча лет.
Перевязав коробку лентой Павел выглянул в коридор, убедился, что там никого нет и направился  к Ане.
Она удивилась его просьбе забрать к себе на пару недель ценные вещи, и Паше пришлось объяснять, зачем это надо. В итоге Аня согласилась, и более того дала другу совет.
– Я поняла. Пусть коробка останется у меня. Но это не решит проблему. Если полицию вызывать нельзя, то украденную у тебя вещь будет искать частный сыщик. Он сделает это без огласки и намного лучше. У Сени есть такой товарищ.
Павел согласился привлечь для поиска золотого обода частника. Те берутся за такие дела охотно. Премия максимальная, и не надо мараться с грязными делами. Убийствами и грабежами пусть занимается полиция.
Сеня к идее соседей отнесся без энтузиазма.
Объяснил он это без сантиментов.
– Друган из сыскарей у меня есть. И вора он сможет найти, и даже золото. Но  именно золото. По весу, – сделал ударение блогер, – Царские финтифлюшки никто хранить не будет. Их в тот же день переплавят. А когда произошла кража, Паша не знает. Может сегодня, а может вчера или позавчера, – шмыгнул он носом.
Павел погрустнел. Он совершил непростительную промашку, и теперь следовало принять непростое решение, медлить с которым было нельзя.
– Ладно, звони своему товарищу, – твердо сказал он, – Пусть разберется с кражей, найдет вора, а потом решим, что с этим делать. Сразу звать полицию не буду.
Сеня вздохнул и набрал номер частного детектива. Тот долго не отвечал. Сеня  набрал его рабочий номер, снова выждал с тем же результатом и хотел отключить телефон, но тут детектив отозвался.
После приветствия он спросил, что за «муха сдохла», что блогер вспомнил о нем. Год не звонил, а тут разыскал его на работе.
– Не, у нас тут не «муха сдохла», а слонище. Из-за мухи я бы не стал отрывать тебя от работы. Золото Екатерины Второй у моего соседа из тумбочки украли, – сумбурно объявил Сеня.
Детектив хмыкнул.
– Завтра утром приеду. Сейчас не могу. Веду слежку за женой изменщицей. Раньше часа ночи не освобожусь, – пояснил он.
Сеня отключил телефон и развел руками. Павел слышал его переговоры, и блогер рассчитывал, что тот от услуг частника откажется. Но реставратор согласился ждать.
Сеня угостил соседей кофе, и все разошлись по своим комнатам.
Паша уже отнес коллекцию раритетов к Ане и на сегодня первый пункт своей проблемы закрыл. Остальное он будет решать завтра.
                ***
Ближе к десяти вечера Дидье приехал в дом на Набережной. Эту ночь он решил провести в комнате старика. Интуиция подсказывала ему, что лунатик выйдет ночью в коридор, и дверь его комнатушки будет незаперта. Луна этой ночью была полная.
– Сегодня подходящее время для незваного визита к лунатику? – спросил он у фигурки Мефистофеля, перед тем как подняться в квартиру.
Но на этот раз фигурка не отреагировала. Цвет ее глаз не изменился, и Дидье пришлось довольствоваться молчаливым согласием дьявола. Этот знак ему не понравился, но выбор он уже сделал.
На общей кухне он повстречал Соню. Она убирала в стол посуду после ужина. В простеньком халате и тапочках она не выглядела столь привлекательной, как раньше.
Дидье охладел к ней. Привлекла его лишь возможность использовать девушку для алиби. Мало ли как всё обернется. Может начаться следствие, а она подтвердит, что этой ночью он был с ней.
Соня обрадовалась приходу Жака, а когда тот сказал, что соскучился, вновь преобразилась в красавицу.
Дидье улыбнулся и  добавил, что купленная им комната будет их убежищем.
Соня, узнав о решении возлюбленного не удержалась и чмокнула его в щеку. Дидье мило тронул ее за волосы.
– Полина Карловна уснет, и приходи, – сказал он ей, направившись в свою комнату.
Соня появилась минут через десять. Она переоделась в легкое платье и поправила прическу.
– Ты быстро управилась, – заметил ей Дидье, – Бабушка уже спит?
– Да. Она принимает снотворное, а сегодня я добавила ей еще полтаблетки, – Соня разжала ладонь и выложила на стол упаковку, – Забыла только вернуть их на место, а возвращаться не хочу.
– Правильно, – поцеловал девушку Жак. А спустя час, уже в кровати, угостил ее виноградным соком, растворив в нем снотворное.
Около двенадцати ночи он оделся, тихо вышел из комнаты и присел на стул в конце коридора. Оставалось ждать, когда Павел выйдет из своей комнаты.
Злоумышленник рассчитал все точно. Лунатик появился в полночь, прошагал по коридору и встал у окна. По-видимому, его притягивал лунный свет. Он замер и неотрывно смотрел на него. В его глазах не было живости. Павел спал, но при этом двигался осмысленно.
Дидье с интересом наблюдал за его действиями. Сколько времени лунатик проведет в коридоре, он не знал, и потому медлить не стоило. Будет лучше, если удастся найти в комнате реставратора кольцо до его возвращения. Иначе придется объяснять, почему француз ночью зашел к нему.
Особой сложности в этом не было – увидел раскрытую настежь дверь соседа, и зашел узнать все ли ли у того в порядке. А если лунатик вернется и ляжет в кровать не проснувшись, то и объяснять ничего не придется.
Дидье смело зашел в комнату Павла. Из мебели в ней имелись рабочий стол,  шкаф, софа и стеллаж во всю стену.
Жак осмотрел ящики стола, открыл платяной шкаф, проверил карманы верхней одежды Павла. Ни кольца, ни его футляра там не оказалось. Оставалось осмотреть стеллаж. На нем были разложены инструменты, окуляры и кисточки для рисования. Все на виду и, судя по всему, на своем месте. Интерес у Дидье вызвало лишь пустое место на нижней полке стеллажа. Оттуда недавно убрали некий предмет шириной до полуметра, и теперь в этом месте не было ни пылинки.
 В комнате коллекционера не оказалось ни одной старинной вещицы. А ведь Павел слыл фанатом таких предметов.
– Черт побери! Я опять не успел, – пронеслось в голове у Жака, – Здесь стоял ящик, – провел он пальцем по незапыленному месту на полке стеллажа, – В нем реставратор хранил раритеты и в том числе мое кольцо в футляре. А теперь этого ящика нет. Унес, гад, и перепрятал!
Дидье отошел от стеллажа и повернулся к двери, чтобы уйти. Но сделать этого не успел. В дверном проеме стоял Павел. Он находился в состоянии сна и застыл на месте, вытянув руки перед собой. Выйти из комнаты стало невозможно, и Дидье решился использовать свои гипнотические способности. Он посмотрел в пустые глаза лунатика и мысленно дал ему команду отойти от дверного проема.
Павел вздрогнул, но вместо того, чтобы посторониться, двинулся прямо на Жака. Руки при этом он не опустил, а напротив, растопырил пальцы и попытался схватить непрошеного гостя. Дидье едва успел отпрянуть – лунатик его видит, преследует и хочет поймать.
Спас Жака, стоявший по центру комнаты, стол. Он обогнул его и проскользнул мимо Павла в коридор. Тот повернулся, но преследовать беглеца не стал.
Дидье вернулся в свою комнату. Соня спала. Он постоял у кровати, решая как ему поступить, разделся и лег рядом.
Проснулся он на рассвете. Это время было для него привычным. Не обращая внимания на подругу, будто её и не было, Жак оделся, выпил стаканчик сока и   разбудил Соню.
– Вставай, – мягко сказал он ей, – Тебе надо домой, пока не проснулась бабушка.
– Да-да, – захлопала глазами Соня и, застеснявшись своей наготы,  завернулась в простыню и в ней поднялась с кровати.
Дидье отвернулся к окну, дав девушке возможность одеться без смущения. Неудачная попытка забрать кольцо девы Марии из комнаты реставратора укрепила Жака в понимании того, что без знаний свойств оберега, получить его он не сможет. Следует расшифровать текст каменной таблички, и сделает это для него Рисин.

   Глава 8
Соня застелила кровать и ушла. Дидье остался один, подошел к окну. Мегаполис ожил. Машины на скорости неслись по проспекту, появились и пешеходы с зонтами. Накрапывал дождь – мелкий и холодный. Жак поежился. Хмурым питерским утром стесненность проживания в коммунальной квартире ощущалась особенно остро. Хотелось выпить дымящегося кофе и съесть круассан. Но здесь в отличие от отеля  официанты жильцов не обслуживали, и даже не было собственной кухни, где можно приготовить завтрак без посторонних глаз. Следовало вернуться в отель.
Дидье поправил пиджак, взял, оставленную с ночи, бутылку из под сока. По дороге банку несложно выбросить в мусорное ведерко на общей кухне.
Там он встретился с Аней. Она готовила завтрак.
– Подскажи, – обратился он к ней, – Стекло мне куда деть? – показал он пустую бутылку, –  В Германии для этого есть отдельный контейнер.
– У нас тоже, – улыбнулась Аня, – Бомжи вынимают стеклянные поллитровки из общего мусорника и сдают за деньги. Можешь оставить на моем столе. Я выброшу.
Жак поблагодарил «родственницу», поставил бутылку на ее стол и зашагал к выходу из коммуналки.
Там стояли Сеня и пришедший к нему щуплый очкарик. Они обменивались дружескими репликами. Однако от проницательного француза не ускользнуло, что тот пришел по каким-то делам. В руках парень держал кожаную папку на молнии. Такими аксессуарами для документов пользуются налоговики и управдомы. Но Дидье отнес его к представителям другой профессии.
Как только он к ним приблизился, молодые люди замолчали. Сеня   поздоровался, а его товарищ даже не поднял глаз.
– Гость из полиции, – сделал для себя вывод Дидье, – У них развита привычка держаться обособленно и не смотреть в глаза. 
И Жак не ошибся. К Сене пришел его школьный товарищ, а ныне частный детектив. Он уволился из полиции и за хорошие гонорары выслеживал изменщиков по заданию одного из супругов. При этом связи в криминальной полиции не оборвал и мог справиться с расследованием кражи.
Обменявшись с детективом парой фраз Сеня провел его к Павлу, и тот изложил возникшую проблему.
– Всё плохо, – выдал реставратору заключение о краже сыщик, – Пропала госсобственность. Искать ее инкогнито нельзя. Я сделаю всё, что смогу, но если вещь будет повреждена, и ты не сумеешь ее восстановить, придется сообщать в полицию.
– Подходит, – согласился Павел, – Я вчера мог и не обнаружить пропажу. Но если золотой обод от часов найдется, то верну ему первозданный вид. Хуже если он пропал бесследно.
– Бесследно ничто не пропадает, – усмехнулся детектив, – Я только глянул на дверной замок твоей комнаты и сразу могу сказать, что её вскрыл дилетант. Оставил царапины на двери. И это хорошо, – размышляя произнес он, – Есть вероятность, что найдутся и его «пальцы».
Подошла Аня. Детектив поздоровался и без церемоний заявил ей, что все жильцы  без исключения  для него подозреваемые.
– Сейчас вас здесь трое, и я сниму у каждого отпечатки пальцев, – расстегнул он  кожаную папку.
Там имелась специальная краска и подложка для снятия отпечатков.
Процедура заняла не более пяти минут, после чего у первой тройки жильцов смыли с пальцев краску.
– У остальных отпечатки возьмем инкогнито, – объявил криминалист, – У вас тут сколько человек обитает? – спросил он у Ани, и она стала пересчитывать жильцов коммуналки, называя каждого по имени.
Детектив слушал и загибал  пальцы.
– Не сходится, – произнес он, разжав пальцы, – Кроме присутствующих здесь мужчин вы назвали только слесаря Потапова. Ему за пятьдесят, а я видел еще одного помоложе.  Я пришел, а он как-раз выходил.
– Нет... – протянула Аня, – Это Жак Дидье. Он бизнесмен  и сюда лишь заходит.
– В семь утра? – въедливо уточнил детектив, – Без четверти восемь он уже уходил и оставил на кухонном столе пустую бутылку. Он к кому приходит?
– У него здесь комната, – пришел Ане на выручку Семен, – Недавно купил и в ней еще не живет. У него есть деньги на хороший отель. Он богатый и чужое взять не мог.
– Деньги-деньги, мани-мани, – произнес слова известной песни детектив и вернулся к разговору.
– У богатых деньги есть лишь потому, что они запросто берут чужое. Богатого из подозреваемых не исключаем. Дайте мне бутылку, которую выбросил ваш бизнесмен. На ней остались его «пальцы», – попросил он Аню, и ей пришлось пойти и разыскать бутылку из под сока в мусорном ведерке.
Детектив тем временем осмотрел рабочий стол реставратора и снял отпечатки пальцев с ручек ящика, где лежал золотой обод. Входную дверь и ее замок он еще и сфотографировал.
– Так-с, – подвел итог криминалист, – Здесь мы все, что смогли, посмотрели. Теперь задача номер два. Она сложнее. Надо незаметно для ваших соседей получить отпечатки их пальцев, – посмотрел он на Сеню, и тот сразу нашел решение.
– Не вижу проблем. Такой финт делается в момент, – сказал он, – Иду к каждому и прошу одолжить мне чашку или стакан. Ко мне пришли гости, а у меня нет посуды, – встал он со стула и отправился выполнять задание детектива.
Но вернулся минут через десять с одной единственной чашкой.
– Только у Сони смог взять, – пояснил он, передав чашку детективу, – Потапов закрылся в комнате и не открывает, Нина Иосифовна куда-то ушла, а у бабуси аристократки чашку просить дело неблагодарное. Да и как? Посудой у них Соня заведует.
Сыщик взял лупу, осмотрел чашку, задумался.
– Ну и ладно. Обойдемся тем, что есть. Кое-что вырисовывается, – туманно пояснил он и спросил у Павла не приходил ли к нему в последние дни Жак Дидье.
– Нет, не приходил, – ответил Павел, – Я его сегодня во сне видел. И даже пытался схватить. Он у моего стола стоял. Но это так. Во сне, – обронил он.
 Детектива сон реставратора не заинтересовал. Он пропустил его рассказ мимо ушей, положил в пакет бутылку из под виноградного сока и принесенную блогером чашку. С этими предметами он поедет на прежнюю работу в полицию. Там есть картотека и продвинутое оборудование для дактилоскопии.
Сеня взялся проводить товарища, и они вышли в коридор. У двери комнаты Потапова стоял литровый пузырь из под виски. Сеня его не заметил, а сыщик подошел и забрал.
– И это интересно, – опустил он пузырь в пакет к чашке и бутылке, – С какой такой радости ваш слесарь с водки на заграничные напитки перешел?
Сеня пожал плечами, и они простились. Договорились созвониться вечером.
Однако пришел сыщик значительно раньше и без звонка. Попросил позвать для разговора реставратора.
Павел вошел и, глянув на сыщика понял, что тот вернулся с плохими известиями. Беседуя с блогером детектив сиял – он смог раскрыть преступление, а при появлении пострадавшего, превратился в грустного человека.
– Присядем и разберем всё по порядку, – предложил он Павлу.
Сели за стол. Сыщик вынул результаты сравнения отпечатков пальцев на разных предметах.
– И так, начнем, – объявил он реставратору, – У тебя в комнате был Жак Дидье и он открывал ящик стола, где лежал золотой обод. Других отпечатков,  кроме твоих, на ручках ящика нет. Так что не зря он тебе приснился, – обронил сыскарь.
– Пожалуй, не зря, – опешил Павел, – Сон был как наяву. Я едва не схватил его, – вскочил он со стула, и сходу предложил найти француза и потребовать, чтобы тот вернул украденное.
Детектив вздохнул.
– Боюсь, мы опоздали. Украшения нет, – монотонно продолжил он, и вынул из папки вторую бумагу.
Павел вернулся за стол и попытался прочесть ее заголовок, но детектив бумагу убрал.
– Бутыль из под вискаря отдавал экспертам. Получил заключение, – пояснил он, – Разглашать его до окончания следствия нельзя. Но суть в том, что на бутылке есть частички золота. Мелкая стружка, – посмотрел он на Павла.
– Они распилили обод, – в отчаянии прижал тот пальцы к вискам.
– Пожалуй, так, – спокойно произнес детектив, – Вопрос только, где теперь части от целого. И ответ надо получить немедленно, – встал он из-за стола.
Блогер и реставратор последовали за ним. Комната Потапова была в двух шагах, и они настойчиво постучали в его дверь.
– Иду... – раздался недовольный голос с той стороны.
Потапов долго возился с дверным замком, наконец открыл и встал на пороге. Он был все еще пьян, и от этого по-идиотски дергался и лыбился.
– Что надо? Я вас не звал, – произнес он развязно.
– Мы зайдем и скажем, – двинулся на него Павел.
Потапов посторонился. Отрезвление наступило мгновенно, как только детектив раскрыл перед ним удостоверение.
– Я... А что я? – залепетал он, – У меня порядок. Выпивать дома не запрещается.
– И распиливать дома золотые изделия тоже можно? – произнес детектив почти  по-дружески.
Потапов от обходительного обращения  сыщика стушевался, и тот продолжил:
– Ладно. То, что у тебя дома незаконно хранится золотое изделие мы опустим. И, если ты его не сильно изувечил, то даже простим тебя. Но вернуть обод нужно быстро и без вопросов, –  объяснил детектив.
Потапов сглотнул и потупился в стену.
– Его нет, – обронил он зло, – Черт попутал. Я эту блестяшку сдал. Распилил и сдал.
Павел от признания вора взорвался, схватил его за горло и начал душить.
Блогер и сыщик едва отбили Потапова. Тот пошевелил головой, потрогал горло.
– Зуботехникам отнес. Половину вчера, остальное сегодня, – вынул он из кармана мизерную часть от золотого обода и положил ее на стол.
– Этот огрызок остался, – пояснил вор, – Кому отнес остальные куски говорить не буду. Люди не виноваты.
– А нам говорить ничего и не надо, – произнес сыщик, – В полиции дашь показания. Кто с тобой в доле, с кем вскрывал комнату, и остальное.
– Увы, – детектив повернулся к Павлу, – Я звоню в полицию. Утрачена историческая госценность. Не сообщим, станем соучастниками, и будет лучше, если ты дождешься оперативников дома.
Павел ушел к себе. А детектив и Сеня вышли в коридор и остановились у окна. Следовало обговорить ответы полицейским. Решили сказать, что частного детектива Семен пригласил в гости как своего школьного друга. Повидаться. И тут выяснилась пропажа ценностей у соседа. Ну, а дальше всё развивалось, как развивалось. Теперь вызвали полицию.
– Еще. Это только тебе скажу, – понизил голос сыщик, – На бутылке из под сока были отпечатки пальцев не только француза, но и твоей соседки Сони. Виноградный сок они пили вместе, но ее отпечатки я стер. Верни ей чашку без объяснений, она ни при чем. Не хочу впутывать девушку в эту историю. У нее с Жаком Дидье личные отношения. Возможно, любовные. А к ментам только попади.
                ***
Дежурный горотдела принял сообщение о краже золотого изделия в доме на набережной и переправил его в другое учреждение. Расследования происшествий в  доме Лидваля, по-прежнему, передавались госбезопасности. Так было при генерале Решете, и новых распоряжений на этот счет не поступало.
Полицейский горотдела лишь пообещал выслать наряд и задержать вора, пока тот не сбежал. А расследование будут проводить чекисты. Результаты дактилоскопии им уже выслали.
После смерти генерала Решета его должность получил агент, изображавший адвоката Потапова. В кресло начальника госбезопасности его посадил Владлен. Последние годы адвокат верой и правдой служил ему. За спиной генерала передавал Владлену секретную информацию. Теперь этого не требовалось. Владлен получал ее из первых рук. И хотя агент стал теперь большим начальником, псевдоним Адвокат за ним сохранился намертво. По фамилии и имени отчеству его никто не называл.
Ему и принесли рапорт о краже золотого украшения часов Екатерины и сведения о подозреваемых. Адвокат изучил рапорт, посмотрел заключение полицейского криминалиста и позвонил Владлену. Пробиться к Главному было непросто, но Адвоката соединили. В это время Владлен Владленович принимал лишь важные сообщения.
Сейчас он сидел в кабинете и играл в шашки с призраком Распутина. Со стороны это выглядело будто Главный играет сам с собой.
– Извините, Владлен Владленович, что отрываю вас от дел, но новости касаются дома Лидваля на Набережной, – пролепетал в телефон Адвокат.
– Говори, – ответил ему Владлен, сделав очередной ход.
Адвокат кашлянул и рассказал о краже золотого обода из комнаты реставратора.
– Вор задержан. Это небезызвестный нам Потапов,  – бодро доложил Адвокат, – Но  у него могли быть сообщники, – сделал он паузу, ожидая реакцию Главного.
– И кто они? – проявил интерес Владлен.
– Жак Дидье. Он заходил в комнату реставратора и оставил «пальцы» на ящике стола  из которого забрали золотую вещь.
– Ясно, иначе быть и не могло, – процедил Владлен Владленович, – Потапова и реставратора в тюрьму, а Дидье не трогать. Следите за ним тихо, но так чтобы ни единого шага не пропустить, – выдал он указание.
Адвокат сказал, что слежку за французом они ведут непрерывно, а теперь еще и усилят.
Владлен хмыкнул.
– Непрерывно вести слежку за государевы деньги каждый возьмется. Ее вести надо еще и тихо, – попенял он Адвокату, – По примеру генерала Решета. Тот всё делал тихо и эффективно. И даже умер без шума. Сердечный приступ и тихохонько упокоился, – хихикнул он.
– Так точно! Генерал любил тишину, – зачем-то отрапортовал Адвокат после того, как Главный уже отключил телефон.
А Владлен поднял глаза и спросил у призрака Распутина, правильные ли он  дал указания.
– Совершенно правильные, – разгладил бороду старик, – Во-первых, Дидье золотую безделицу красть не станет. А во вторых. Это я чувствую, – поднял он палец, – С ним произошли изменения. Он внучку аристократки соблазнил. Дуреха втюхалась в него и будет преследовать. А он ее не любит. И это хорошо.
– Григорий, ты можешь хоть что-то объяснить без предисловий. При чем тут внучки, жучки, и кто кого соблазнил, – хозяин кабинета оборвал Распутина и стал нервно постукивать пальцами по столу.
Бородач обиделся и замолчал. Владлен буркнул, что он погорячился, и тогда призрак  продолжил.
– Не смей меня перебивать! Ты не знаешь простых вещей. Грех прелюбодеяния самый сладкий из всех грехов. Мало кто способен от него отказаться. И если Жак Дидье оставит внучку аристократки, она пойдет на что угодно. Может даже убить его. Но нам надо другое. Ее стараниями мы доберемся до оберега. Пусть только ее возлюбленный Жак его получит.
– И как мы это сделаем? Она девчонка, – усомнился Владлен.
– Девчонка? – рассмеялся призрак, – Нет. Теперь она тигрица. Ей нужно будет только подсказать, что Жак разлюбил ее из-за некоей вещицы. Соня пойдет к гадалке с вопросами, как ей вернуть любимого, а у меня с гадалками прямая связь. Устами гадалки я подскажу ей стащить у возлюбленного предмет раздора,  – хихикнул он, – Ну, а дальше мы сможем заполучить бесхозный оберег без проблем.
                ***
Потапова задержали грубо и в наручниках увели из коммуналки. На выходе он, правда, заартачился и стал горланить: «Руки прочь от пролетария! Врагу не сдается наш гордый Варяг»!
В коридор вышел Сеня. Потапов увидел его и встал как вкопанный. Сопровождавший его оперативник не мог сдвинуть громилу с места. К нему на помощь поспешил напарник, оставив  комнату не опечатанной.
– Во! Блогер! – заорал Потапов, – Напиши обо мне. Пусть все узнают. Я нашел спрятанный буржуями в нашем доме клад. Золото Екатерины Великой. У тебя не вышло, а я смог, – затараторил он уже в дверях, пока его тащили оперативники.
При встрече с блогером Потапову пришла идея выдать кражу золотого обода за поиск буржуйского клада.
                ***
 Павла задерживать не стали. Его тихо пригласили в госбезопасность для беседы. Реставратор должен разъяснить специалистам из госбезопасности степень ущерба.
Беседа оказалось долгой и нудной. Началась она после обеда, и к шести часам вечера дознаватели сменились.
Паша тоже устал от повторяющихся вопросов, но его не отпустили.
– Знаете, Павел,  – по дружески начал вновь прибывший следователь, – в краже и тем более зверском уничтожении национального достояния вы невиновны. Но есть другое, – с прищуром произнес он.
– Что другое? Хуже чем есть, быть не может, – пожал плечами реставратор.
– Может, – твердо произнес безопасник, – У тебя нет лицензии на реставрацию предметов такого уровня, как личные часы императрицы.
– Да... Но, я дипломированный специалист, – растерялся Павел, – Работу над часами Екатерины мне выдали с разрешения министерства культуры. Там проверили и мой диплом и право на реставрацию.
– Министерство культуры... – вздохнул безопасник, – К ним еще будет вопрос – кому и за какие коврижки они отдают госзаказы.
– Ни за какие не коврижки! – возмутился мастер, – Я получил заказ по конкурсу.
– Возможно, – следователь записал ответ Павла и сменил тему.
Он спросил насколько часто к Павлу приходит Жак Дидье. Бизнес француза связан с реставрацией памятников архитектуры, и у них, наверняка, есть общие дела.
– Он ко мне не приходит, и никаких дел я с ним не имею, – сухо ответил Павел.
– Что? Ни разу к вам не заходил? – хитро улыбнувшись, переспросил дознаватель.
– Нет, ни разу! – отрезал реставратор, – К моей маме, Дарье Андреевне, он приходил, а ко мне никогда.
– А вот это странно, – протянул следователь и грубо перешел с Павлом на «ты», – Француз был у тебя, – резко произнес он, – По какой-то причине ты это скрываешь, но мы выясним по какой. В процессе следствия, – дополнил он, – Пока мы задерживаем тебя за работу без лицензии. Статья до пяти лет заключения.
О Жаке Дидье следователь госбезопасности спросил неспроста. Он получил из полиции данные дактилоскопии. Отпечатки пальцев француза нашлись в комнате реставратора, и чекист хотел узнать, что за дела иностранец вел с Павлом. А если француз шпион? Тогда удастся попутно раскрыть госизмену. Не зря же мастер все отрицает.
Но пока это были лишь предположения. Реального вора опрашивал в своем кабинете начальник учреждения Адвокат.
Потапова привел к нему конвоир. Впустил в кабинет и сразу ушел. Увидев знакомого ему человека, Потапов расплылся в улыбке, бодро подошел к Адвокату и без приглашения подсел к нему за общий стол.
И хотя начальник нахмурился, Потапова это не смутило.
– У меня с утра хорошие предчувствия. И угадал. Вы меня не оставили, – произнес он с чувством и протянул руку хозяину кабинета.
Тот руки Потапову не подал.
– Больше я тебе не защитник, – бросил он нахалу, – Или ты читать не умеешь? Надпись на кабинете видел? – добавил он голосу строгости.
– Не, надпись не читал. Меня к вашему кабинету привели и запустили, – хмыкнул Потапов, – Но  как-бы не дурак. Понимаю. Вы получили новую должность. Высокую, – уважительно добавил он.
Адвокат помягчел и начал допрос подозреваемого. С учетом, что они знакомы.
– Что же ты, Потапов, снова влип в историю? – сделал он дружеское вступление, – Не соблюдаешь ни правил, ни норм морали. Пьянствуешь, убил проститутку, теперь кража, – перечислил он «заслуги» задержанного.
Арестант вздохнул, поерзал на стуле и выдал весьма необычную сентенцию.
– Я, господин начальник, обычный слесарь, и не могу потянуть все моральные нормы сразу. Это буржуям их с детства привили, а нам, пролетариям, нет. Я выбирал, по нашей русской поговорке – из двух зол меньшее, – уныло произнес он и потупился в стол.
– Ну-ну, расскажи, что из чего ты выбрал? – едва не рассмеялся Адвокат,
Потапов взбодрился и на одном дыхании перечислил.
– Между ленью и пьянством я выбрал пьянство. Оно рабочему человеку не помеха. Между враньем и прелюбодеянием, ясное дело, прелюбодеяние. А между завистью и воровством, тоже понятно, что воровство. И вот, приходится с этим жить, – пояснил он почти-что серьезно, но вышло у него это в виде обычной издевки.
Адвокат ухмыльнулся.
– Да, уж ты молодец! Во всем преуспел, – насмешливо похвалил он Потапова, – Воруешь, пьешь, прелюбодействуешь. И при этом не ленишься, не врешь и не завидуешь. Убийство проститутки я исключил. Ты оборонялся и с ней только прелюбодействовал.
– Да, все так, – кивнул Потапов, – Раскаиваюсь и готов искупить вину, не жалея сил на любой работе... Если оставите на воле, – дополнил он, глядя начальнику в глаза.
Адвокат скрестил пальцы, выдержал паузу и сделал арестанту предложение.
– Донос напишешь на своего соседа блогера. Укажешь, что это он тебя подбил на кражу золотого изделия. Ты ведь об этом кричал при задержании? Блогер искал клад в вашем доме. А тут ты увидел, что реставратор, втихую, этот клад уже приходует. Так ведь?
– Да, так. Нечестно взять клад и не поделиться с соседями, – живо отозвался на предложение госбезопасника Потапов и, чуть подумав, добавил, – Только мне могут не поверить, что это блогер убедил меня разыскать в доме золото.
– Могут не поверить. А могут и поверить, – сказал Адвокат, – И в любом случае для тебя это плюс. Сомнения судей идут на пользу преступнику.
                ***
Дидье, о котором только что спрашивал у Павла  дознаватель, в это время сидел в ресторане Гранд отеля. Он ужинал с Соней. Посмотрел на часы и сказал, что отвезет ее домой. У него дела.
– Ночью? Дела? – насторожилась Соня.
– Нет, – улыбнулся Жак, – Ночью только ты. Но не сегодня. Сейчас мне надо по работе в Германию. Самолет через три часа, а вернусь и сразу к тебе. Всего пара дней, – тронул он девушку за руку.
– Хорошо, я буду ждать – произнесла Соня и обратилась к кавалеру с просьбой, – Оставь мне, пока тебя не будет, небольшую вещицу.
Дидье понял, что она просит у него фигурку Мефистофеля. Догадывался он и почему ей это надо, но все-таки решил услышать об этом от Сони.
– Тебе подсказали взять у меня дьяволенка, или ты сама захотела? – спросил он.
Соня вздрогнула. На время отъезда любовника она решила оставить у себя именно фигурку дьявола. Но откуда Жак узнал, что именно ее.
– Насчет фигурки я сама решила... – протянула она, – Хорошо, если моя куколка и твой дьяволенок будут вместе, пока ты в отъезде. Они ведь подружились? – Соня заглянула в глаза Жаку, и у нее замерло сердце.
 Ощущение было таким, будто она срывается с высоты и падает в бездну.
Нечто подобное она испытала однажды катаясь в парке на качелях лодочках. В наивысшей точке лодочка на мгновение зависла и затем стремительно понеслась вниз. Страх и эйфория от свободного падения при этом слились воедино. И нельзя было понять, что в этой смеси переживаний сильнее.
Это чувство охватывает на пару мгновений, но запоминается навсегда. И сейчас, возникшее у Сони ощущение, было таким же. Но в отличие от мгновения свободного полета на лодочке, оно не прошло до тех пор, пока Жак не стал говорить.
И хотя он стоял рядом, Соня услышала его голос откуда-то издалека. Словно отголосок сладкого сна.
– Я конечно оставлю тебе полюбившуюся фигурку, – сказал ей Жак, – Оставлять близкому человеку на время разлуки некую вещь, залог благополучного возвращения, –  вынул он из кармана фигурку Мефистофиля и отдал ее Соне.
Она убрала ее в сумочку. Счет за ужин Жак оплатил заранее, и они сразу покинули ресторан.
Подъехав в дому он передал подруге ключ от его комнаты в коммуналке.
– Мефистофель и девушка-куколка должны иметь собственное жилище, – сказал он ей как-бы в шутку. Но  Соня отнеслась к его словам серьезно и пообещала, что так и будет. Фигурки останутся до возвращения Жака в его комнате.
– Позвони мне, когда доберешься, – записала она ему на листике из блокнота свой телефон.
Дидье сложил его пополам, убрал в портмоне и уехал. Соня постояла у подъезда и поднялась в квартиру.
На общей кухне никого не было, и это позволило ей незаметно проскользнуть в комнату Жака. Там она поставила на стол фигурку дьявола и рядом с ним тряпичную куколку. Приближалось время ужина с бабушкой, и она поспешила к себе.
Проспект опустел. Противный дождик распугал прохожих. Дидье выехал на дорогу и заметил, что от бордюра тронулся автомобиль и поехал за ним. Эту же машину он видел у Гранд отеля. Темный Фольцваген простоял там больше часа.
–  Установили постоянную слежку, – усмехнулся Жак, – Взять и жестко наказать оперативников недотеп несложно. Только зачем? Пусть агенты потрудятся, – решил он покуражиться над службистами, не тратя на них силу внушения.
Развернувшись на перекрестке Жак покатил в обратную сторону, и вскоре подъехал к зданию госбезопасности. Там он припарковал у входа свой Мерседес и направился к машине чекистов.
Они сидели, понурив головы, и делали вид, что не замечают мужчину, нагло поставившего машину у их здания. Судя по всему, они получили указание не смотреть в глаза француза ни при каких обстоятельствах.
Дидье подошел, постучал агентам в стекло и вежливо поздоровался. Они поздоровались в ответ.
– Извините, – обратился к ним Жак, – Мне надо в яхт клуб. А где это, я не знаю.
– У нас их несколько. Вам какой нужен? – глядя перед собой спросил водитель Фольцвагена.
– Тот, где стоят моторные яхты. Называется «Крестовый», – пояснил Дидье.
– Это неблизко. Объяснить дорогу сложно, – обронил напарник водителя.
– Именно, непросто, – бойко отозвался Жак, – А я приезжий. Иностранец. Окажите услугу, отвезите меня туда. Я заплачу, сколько скажете.
Чекисты опешили.
– Мы заняты, – пробубнил водитель, но его напарник ухватился за предложение оказать услугу «объекту наблюдения». Начальство может еще и похвалить – завязали знакомство со шпионом.
– А вы сколько дадите за трансфер на речной причал? – спросил он, употребив новомодное словечко «трансфер» вместо плебейского «извоз».
– Тысячу долларов, – произнес Дидье, раскрыв пухлую барсетку.
Водитель Фольцвагена присвистнул. Сумма его впечатлила, и теперь уж точно следовало оказать иностранцу услугу и отвезти его в яхт клуб.
Он открыл пассажиру дверь, и Жак сел в машину.
Иностранец оказался болтлив. Устроившись на заднем сиденье он начал говорить без умолку. Посетовал, что опоздал на паром в Хельсинки, и теперь ему придется нанять быстроходную яхту. На встречу уфологов опаздывать нельзя. Будет обсуждаться архиважная тема.
– Вы знаете о новом проникновении на Землю потустороннего разума? О том, что нам вкладывают в мозги из космоса? – начал нести он околесицу, – Хотя, откуда вы можете об этом знать. Информация сверхсекретная.
– Сейчас секретного нет. Все в свободном доступе, – безучастно проронил чекист на пассажирском сиденье.
– Пожалуй, вы правы, – согласился Дидье, – Поэтому я могу рассказать вам об управлении нашим разумом. Если вы не против. Многие таких тем сейчас боятся.
– Мы не боимся, – сказал водитель Фольцвагена, прибавив скорость.
– Отлично! – воскликнул Дидье, – Тогда, ответьте мне. Кто, по вашему управляет миром?
– Не кто, а что, – поправил его водитель, – По Фрейду миром управляет секс, а Маркс утверждал, что деньги. И оба правы. Секс и деньги правят миром. И это всем известно.
– Да-да, есть такое утверждение, – торопливо ответил иностранец, – Только в нем есть неточность. Секс, как и деньги, лишают человека разума. Это доказано. От большой любви, как и от больших денег человек теряет разум, и потому управлять ничем не может. Эти напасти, я имею в виду сумасшедшую любовь и сумасшедшие деньги, нам подбрасывают из мира потустороннего именно для того, чтобы лишить нас рассудка. А для управления миром надо иметь не любящее, а ледяное сердце и яростное желание получить много денег, потому что их тебе мало, – произнес он страстно и мягко добавил, –  Именно эта сила движет людей к власти.
– Вы имеете в виду  беса искусителя? – с ухмылкой спросил водитель.
– Его, – с блаженной улыбкой сумасшедшего выдохнул Дидье, но далее сказал трезво и серьезно.
– Я пообещал вам тысячу долларов, и вы оставили ответственную работу и взялись помочь мне. А разве это разумно? И всего-то за тысячу.
Чекисты переглянулись. В словах иностранца прозвучала явная подколка.
По счастью они уже подъехали к причалу, где стояли моторные яхты. Водитель припарковал Фольцваген и заглушил мотор.
Дидье отсчитал тысячу долларов, но сразу не отдал ее чекистам.
– Я знаю кто вы. И вы знаете кто я. Нам представляться друг-другу не надо, и я могу уточнить вам цель моей срочной поездки в Хельсинки. Добавите это в ваш отчет начальству. Интересно? – спросил он у безопасников.
– Да. Интересно, – обернулся к нему водитель.
–  За половину этой суммы, – Жак показал ему деньги, которые держал наготове.
– Хорошо. Говорите, – кивнул чекист.
Жак убрал половину купюр в барсетку, а оставшиеся отдал водителю.
– В Финляндии я не буду встречаться с уфологами. Это я сказал просто так. Для поддержания  нашей беседы, – открыл он дверь, вышел из машины и направился к люксовой яхте.
– Вот гад! Поиздевался над нами, – в сердцах произнес водитель Фольцвагена.
– Да ладно тебе! – крякнул второй чекист, – Наши ребята этому черту билет в бизнес класс за свои деньги купили. А мы все-таки заработали.
Службисты уехали, а Дидье прошел на яхту, где его ждали, и она сразу отчалила.
В Финляндии дел у Жака не было. Оттуда он улетал в Израиль. Рейс из Питера через три дня его не устраивал, а добираться в Московский аэропорт не хотелось. Выбор пал на Хельсинки.
На следующий день после полудня он вошел через Яффские ворота в Старый город Иерусалима. Осмотрелся. Настроения идти внутрь не было.
В этом месте ближневосточная суета большого города достигала своего пика. Но не это покоробило Дидье. Внутри стен Старого города он ощутил тревогу – будто кто-то пристально смотрит на него. Не следит за ним, а именно смотрит.
О таком состоянии говорят: «на воре шапка горит». Жак даже оглядел себя. В порядке ли его одежда, хотя одеты здесь были, кто во что горазд, и никому до этого не было дела. Мусульманки завернулись с головы до ног в черных балахоны. Африканки щеголяли в пестрых одеждах, европейцы в джинсах, а религиозные в традиционных одеждах прошлых веков. Казалось, что здесь собрались моды и стили со всего мира – разноцветного и разношерстого.
– Черт возьми! Странное место, – роились мысли в голове у Жака, – За этими стенами есть ощущение будто на мне лохмотья, или и того хуже, я не прикрыт одеждой, и на меня кто-то укоризненно смотрит.
С шумной площади у Яффских ворот Дидье свернул в христианский квартал. В Греческой патриархии он договорился встретиться с Рисиным. Профессор поселился там в комнатах для паломников. Это было удобно и недорого.
Дидье вошел во двор Иерусалимской православной церкви. Следовало пройти к комнатам паломников, но он не смог. Некая сила остановила его при входе в здание. Ноги будто налились свинцом,  и он позвонил Рисину.
Профессор появился спустя пару минут. Радушно поздоровался с Жаком.  Усталый вид не оставлял сомнений, что жара и дорога измотали француза. 
– Вы могли и не приезжать, – сказал ему Рисин, – Фото каменной таблички можно было выслать на мой смартфон, и я бы занялся ее расшифровкой.
– Да, так было бы проще. Но и опаснее. Оперативники отслеживают мои звонки, – посетовал Дидье.
Рисин с ним согласился, и они присели на лавочку во дворе Патриархии. Дидье вынул из кармана сложенный вчетверо лист бумаги – фотографию каменной скрижали и показал  профессору.
– Эту табличку сделали еврейские мастера, – произнес Рисин, разглядывая бумагу в руках француза, – А скрижали с десятью заповедями Моисей изначально получил от Бога. И знаете почему?
– Нет, – просто ответил Дидье.
От ощущения тревоги, здесь, в Старом городе Иерусалима, он не мог собраться с мыслями.
Рисин продолжил свои объяснения.
– Бог не может нам ничего рассказать. Мы не способны понять его язык, как муха не может понять языка людей. У нее нет достаточного интелекта. А разум Создателя Мира невообразимо выше нашего. Много больше, чем наш и мухи.
– Это бесспорно. Бог установил законы природы, и постичь их в полной мере мы так и не смогли, – согласился Жак. Он немного успокоился, собрался с мыслями и мог вести диалог с профессором. Тот явно хотел поделиться своими мыслями.
– Вот-вот. Поговорим о законах природы. С них следует начать, – обрадовался Рисин, – Законы природы, они же законы Создателя, описывают физики с помощью формул из высшей математики. Иначе их понять нельзя. Высшая математика и другая более сложная и пока не раскрытая, и есть язык Бога. Нам его переводят с помощью формул. Например, Закон всемирного тяготения. Сейчас все знают о нем.
– Да. Его изучают в школе, – подтвердил Дидье, – Камень упадет, если его подбросить, и изменить это нельзя. Как и любой  другой закон природы.
– Именно. Но их не только нельзя изменить. Их нельзя нарушить. Они табу, – возбудился профессор.
– А десять заповедей? Их нарушают кто угодно, – не согласился Дидье.
– Заповеди не закон. Они рекомендация, – сходу парировал Рисин, – Их Бог дал Моисею в виде наставления. Для устройства хорошей жизни. И не на словах, их пророк не понял бы, не зная языка Бога.
– Понятно, – проронил Жак, – Бог высек их ему на каменных табличках.
– Да. Изготовил каменные скрижали, – кивнул профессор, – А еще дал ему в помощь свое кольцо из оникса и папирус с описанием его возможностей,  –  сказал он со значением.
– Хорошо. Все так. Надеюсь, вы сможете эти правила прочесть, – устало согласился Дидье и передал Рисину копию текста каменной таблички.
В соборе началась служба, монахи запели молитвы. Жак побледнел. Его вновь охватила тревога, стеснение в груди не давало свободно дышать.
– Вам нехорошо? – спросил у него Рисин.
– Да. Резкая перемена климата. Из холода в жару. А еще звон колоколов и такая громкая молитва, – выдохнул француз, – Зачем же они молятся так неистово, да еще и все вместе?
– О! – рассмеялся Рисин, – Здесь еще тихо. Вы не были в католических соборах, где есть орган. А молиться лучше всего в намоленных местах. Бог посещает их постоянно, и там ему проще услышать нас.
– Вы думаете, он нас контролирует? – не скрывая скепсиса спросил Жак.
– Несомненно! Ему нужен учет и контроль, – воскликнул Рисин, – А иначе как? Он зачем нас сотворил? – спросил он неожиданно.
Жак развел руками. Душевные силы окончательно покинули его. Он мог лишь пассивно слушать, о чем скажет профессор. И тот начал с весьма необычного примера.
– Мы вот  разводим кур. Они дают нам яйца, и мясо. По этой причине мы выращиваем их как можно больше, – сказал Рисин и перевел тему в параллельное русло, – Это я к тому, что хочет Бог уже от нас. Знаете его наставление: «плодитесь и размножайтесь»?
– Это даже не наставление, а приказ, – ухмыльнулся Дидье, – Людей на Земле за 8 миллиардов перевалило.
– Именно! – со значением произнес Рисин, – Только мы, в отличие от кур, плодим, для Бога не яйца, а мысли в нашем мозгу. И после нашей смерти он забирает себе не мертвое тело, а нечто другое. Ему нужны для пропитания наши души, как нам для пропитания требуется мясо кур. Душа - это всего лишь сформированные нами при жизни мысли. Из них состоят убеждения, – заглянул он в глаза собеседника.
Дидье  кивнул и, как-бы самому себе  проронил:
– Душа, дух... Путаница с этими понятиями была во все времена. А к этому еще и наши мысли, как наполнение души и питание для Бога, – встал он со скамейки, собравшись уйти.
Рисин тоже встал и быстро произнес:
– Нет-нет. Никакой путаницы в этом вопросе нет. Души формируются в течение жизни. И Бог после нашей смерти не питается ими, как мы питаемся мясом кур, переваривая его в желудке. Он добавляет их к своему разуму.
– Вы хотите сказать, что наши мысли часть Высшего разума? –  задумался Дидье.
– Конечно, – уверенно произнес профессор, – И я полагаю, что сила мысли, она же сила разума, наивысшая из всех. Из нее черпается энергия для сотворения нашего Мира.   
– Превосходно! – Дидье пожал руку профессору, – Вы, как и я, идеалист. Материя для нас вторична, а  сознание первично. В первой книге Нового Завета об этом сказано однозначно: «сначала было Слово».
– Да. Так записано в Евангелие от Иоанна, – внес уточнение Рисин, и сказал о различиях понятий «Дух» и «Душа»
  – В отличие от души – совокупности наших мыслей, Дух - это сила, от которой неживое становится живым. Он дается нам изначально при зачатии, и с течением времени расходуется. А когда совсем иссякает, мы умираем. Как и все другие из мира живых.
– Жаль, – произнес Дидье, не поясняя, о чем именно он сожалеет, и они с профессором направились к выходу их патриархии. Рисин взялся его проводить.
– Вы теперь куда? В Храм Гроба Господня или к Стене Плача? – спросил он у Дидье.
– Нет. От вас я сразу в аэропорт. И потом... – помедлил Жак, – Молиться Богу это не мое.
– Значит вы агностик? – спросил, но скорее сделал вывод Рисин о религиозных воззрениях француза. И тот подтвердил догадку профессора.
– Пожалуй так. Я агностик, – сказал Дидье, – Не имею убеждения ни в том, что Бог есть, ни в том, что его нет.
– Это нормально, – поддержал его Рисин, – Об этом есть прелестнейший анекдот, – взмахнул он рукой и пересказал анекдот Жаку.
– В советской школе, а я учился именно в такой, проповедовали атеизм. И учитель вывел первоклашек во двор и сказал: «Дети, давайте громко крикнем в небо –  Бога нет! Бога нет!».
– И что? Все крикнули? – улыбнулся Дидье, – Я бы не стал.
– Верно. Вы бы не стали. А вот дети крикнули все, кроме еврейского мальчика Бори. И на вопрос учительницы, почему он не стал кричать, Боря сказал: «Если в небе никого нет, то зачем туда кричать? А если там все-таки кто-то есть, то зачем  портить    отношения?»
– Да, агностики они такие. Не кричат, – мягко произнес Жак.
Они с Рисиним вышли на мощенную камнем улицу и направились к Яффским воротам Старого города. Дидье  хотел поскорее покинуть Богом избранное место. Он ускорил шаг, и Рисин с трудом поспевал за ним.
По дороге француз спросил у профессора о «намоленных местах». 
Рисин с радостью ответил  и опять пояснил все на примере кур.
– Мой коллега филолог после репатриации в Израиль некоторое время работал на ферме. Там разводили кур, и он пригласил меня посмотреть это вживую. Здорово! Никогда не видел ничего подобного! – азартно произнес профессор.
Жака энтузиазм ученого удивил. Он замедлил шаг. Что может заинтересовать интеллектуала в курятнике?
Рисин понял удивление француза и за недочет своего изложения и попытался говорить без отступлений.
– Мы с моим товарищем идем по ферме среди десяти тысяч кур. Они бегают и кудахчут как сумасшедшие. Филолог на них ноль внимания. И вот здесь внимание! Главное! – сделал ударение Рисин, – Мой друг идет в правый угол курятника. Туда забилась раненная курица. Она в крови, и теперь ее могут заклевать до смерти. Она кричит и взывает о помощи. И находит ее. Филолог берет ее на руки и относит за сетчатую перегородкой. А всё потому, что она молила о помощи в правильном месте. В привычном для работника фермы, – победно выдохнул Рисин. 
Они с Жаком как-раз вышли за стены Старого города.
Дидье тоже выдохнул. Покинув священное место христиан и иудеев он вернулся к обычному состоянию. Стеснение в груди пропало. Ощущение тревоги улетучилось.
– За рассказ о «намоленных местах» спасибо, – протянул он Рисину руку на прощание, – Ваш пример с раненой курицей исчерпал все сомнения на этот счет. Молить Бога о помощи нужно в правильном месте и погромче, – улыбнулся он.
– Да. В таком как здесь, – кивнул в сторону Старого города Рисин.
Дидье пожал ему руку и зашагал прочь от стены. Самолет у него был на следующий день, но он спешил покинуть Иерусалим. Остаток времени ему хотелось провести в светском Тель-Авиве.
В этом городе «без перерыва» он остановился в престижном отеле Давид Кемпински на набережной. Вечерний бриз у теплого моря в это время года особенно приятен.
В баре к нему подсела прелестная брюнетка, они с Жаком разговорились,  и он взял ее к себе в номер. Официант им  фрукты и шампанское.
Дидье разлил шампанское по бокалам.
– Вы знаете, что за нами присматривают? – произнес он, отставив бутылку.
– Кто? Полиция? – насторожилась девушка.
– Нет. Ну какая у вас тут полиция? – отмахнулся Жак, – Я был в Иерусалиме и узнал, что Некто, – показал он пальцем в потолок, подразумевая Бога, – следит за нами и оберегает нас, подобно тому, как фермер бережет своих кур. Ты что об этом думаешь? – спросил он брюнетку.
– Ничего не думаю, – пожала та плечами, – В Иерусалиме придумают и не такое. А у нас свобода. Никто ни за кем не следит.
– Правильно! – рассмеялся Дидье, – Профессор из Иерусалима мне так и сказал. Внимание Хозяина привлекают куры и соответственно  человеки, которые собираются в «намоленном месте».  Программа «Плодитесь и размножайтесь» идет нормально, а до остального Хозяину дела нет, – поднял он бокал, приглашая девушку выпить с ним.
Брюнетка наморщила лоб. Слушала она партнера вполуха и запуталась в его рассуждениях. Точнее, она поняла их по своему.
– Ну, нет! – произнесла она, – Я пью таблетки. Плодиться не будем. Только процесс.
                ***
Соня весь день до самого вечера ждала звонка от Жака. Но он не звонил, хотя она записала ему свой номер на листике. Оставалось теряться в догадках. То ли возлюбленный занят, то ли она неверно записала номер, или происходит нечто плохое, о чем думать не хочется - Жак о ней позабыл.
А под утро ей приснился жуткий сон. Она стоит у окна, и кто-то легонько трогает ее за плечо, будто боится потревожить и напугать. Узнать, кто это она не хочет, ей страшно, но она все-таки оборачивается и видит высоченного мужчину в русской косоворотке. Черная нестриженая борода висит у него клочьями, и он смотрит на Соню столь пронзительно, что у нее холодеет сердце. В голубых глазах старика плещется безумие маньяка. Они недвижимы и расширены до предела.
– Здравствуй! – вкрадчиво говорит он Соне, – Ты красивая и ждешь некоего господина. И зря, – прищуривает глаза старик, – Это напрасно. Он тебе изменяет. Прямо сейчас. С брюнеткой. Опасайся и действуй, иначе брюнетка тебя победит и овладеет Жаком. Она не только красивая, но  и хитрая.
От этих слов у Сони темнеет в глазах, ей не хватает воздуха. Еще чуть-чуть и она задохнется, а мерзкий старик только смотрит на нее и улыбается. Но когда она начинает терять сознанием и у нее начинают подкашиваются ноги, он хватает ее за плечи, встряхивает и шепчет на ухо:
– Следи за брюнетками. Следи... Следи, – затухает его голос, и Соня просыпается.
Она лежит в кровати. Все, что сейчас происходило, было сном, и она понимает это, но не может прийти в себя. Ей кажется, что безумный старик все еще стоит у окна, и Соне страшно посмотреть туда и увидеть его.
Мало по малу она успокоилась и начала перелистывать в памяти события из сновидения. Злобный старик был ей знаком, она его где-то видела. Совсем недавно.
– Боже! Мне приснился Распутин! – пронзила Соню догадка, – Его фотографию я видела в книге. Будь он проклят! – защемило у нее в груди, – И зачем я стала читать о нем? Всё это после беседы с профессором паранормальных наук в ресторане, – едва не заплакала она.
Ей остро вспомнилось, что тогда же, за соседним столиком, сидел её Жак и с ним брюнетка Аня. И он ей улыбался и прислуживал.
Соня встала с кровати, быстро умылась, причесалась и, одев лучшее платье, пошла к Дарье Андреевне. Хотелось спросить у гадалки о ночном сновидении. Да и просто поговорить хоть с кем-то о своих опасениях. А может и получить от провидицы совет.
Гадалку ранний визит соседки рассердил. Она до утра ждала возвращения сына из учреждения госбезопасности, а тут явилась Соня.
– Говори, только быстро. Не до тебя сейчас, – бросила ей с порога Дарья Андреевна.
– Быстро об этом не скажешь, – замялась девушка, – Мне нужна ваша помощь, – произнесла она, шмыгая носом.
Дарья Андреевна окинула просительницу взглядом, вздохнула и впустила в комнату.
– Павлика вчера пригласили в госбезопасность дать показания и до сих пор не отпустили, – посетовала она.
– А почему? – участливо спросила у гадалки Соня, – Он ведь не виноват, что у него украли.
– Не виноват, – буркнула Дарья Андреевна, присаживаясь за стол в центре комнаты. За ним она принимала клиентов.
Соня устроилась на стуле напротив. Дарья достала из ящика стола карты, но тасовать их не стала. Ей хотелось высказаться о наболевшем.
– Ночью чекисты привезли его после опроса, и я думала, что уже всё. Ан нет! – в сердцах произнесла она, – Обыск в его мастерской устроили. Изъяли остатки этих чертовых часов Екатерины, сложили в кулечки. Говорят у Паши нет лицензии на их реставрацию, и до выяснения законности выполнения таких работ, он будет сидеть в КПЗ.
– Боже! Какой кошмар! – произнесла Соня, – А тут еще я со своими вопросами, – встала она из-за стола, намереваясь уйти. Но гадалка остановила ее.
– Сядь, – просто сказала она соседке, – Раз пришла, значит надо. И мне не одной тут сидеть в ожидании. Силовики Сеню вызвали для беседы, думаю, вернется и расскажет, куда «ветер дует», – начала она тасовать карты.
Соня вернулась за стол.
Дарья Андреевна сжала карты с торца, так что они прогнулись, но раскладывать их не стала, посмотрела на соседку и вынесла ей первый вердикт.
– У тебя любовь и ревность. С этим пришла. А о твоем избраннике сейчас узнаем, – протянула она ей колоду и попросила сдвинуть карты.
Соня выполнила ее поручение, и гадалка стала откладывать карты из колоды по разные стороны, пока их не набралось нужное количество.
Затем Дарья разложила карты на столе в виде креста  лицом вверх.
– Вот он и появился, твой голубчик! – победно произнесла она, подняв сразу две карты.
На одной из них был изображен то ли валет, то ли король. Соня не смогла понять, кто именно. Дарья использовала карты очень старого образца.
А вторую карту Соня определила безошибочно. К королю пик или к валету выпала крестовая девятка.
– Твой возлюбленный иностранец, – подвинула девятку к старшей карте Дарья, – Он решительный и одержимый. Человек без границ и ограничений. А ты бубновая дама, – взяла она еще одну карту со стола, – И твой союз с ним непрочен. Сохранить его можно. Но... – гадалка сделала паузу и перед Соней, как из ниоткуда, на столе появилась дама пик.
– Брюнетка... И она рядом, – зажмурилась Соня.
– Нет, у тебя все хорошо, – убирая карты подбодрила девушку Дарья Андреевна, – А конкурентки - это лишь знак, что ты сделала хороший выбор. Но! – сделала она ударение, – За соперницами надо следить. Мужчину приворожить не сложно. Достаточно подарить ему брошку, колечко. Неважно что. Любую безделицу со смыслом.
– Неужели так? Просто подарить вещь со смыслом, – озадаченно повторила девушка.
– Да, любой предмет, – резюмировала гадалка.
Соня вздохнула, подняла глаза и увидела, что часовая стрелка настенных часов уперлась в цифру девять.
– Ой! – всполошилась она, – Полина Карловна уже встала. Мне надо подать ей завтрак. Можно я приду через час? Мне приснился жуткий сон. Хочу понять, о чем он.
– Приходи, – пожала плечами Дарья Андреевна, – Я весь день дома. А бабушку ты зря боишься. Она примет твое решение. Людей ее возраста ничто не интересует, кроме их самих, – сказала гадалка Соне на прощание.
Девушка встала из-за стола.
Окликнула ее Дарья Андреевна уже на выходе из комнаты.
– Подожди, я не успела сказать тебе о моей догадке без карт. Твой избранник Жак Дидье.
Соня вздрогнула и обернулась.
– Скрывать это не имеет смысла. Все уже случилось, – сказала ей в лицо гадалка.
– Да, пожалуй, вы правы. Я скажу об этом бабушке, – проронила девушка, и лишь уточнила, – Вы как смогли это понять?
– Не знаю, – развела руками Дарья Андреевна, – Ко мне это приходит свыше. А то, что твоя девичья любовь развилась в любовь женщины видно и так. Без гаданий, – улыбнулась она, и Соня улыбнулась ей в ответ.
К ней пришло осознание ее права сказать о своих чувствах к Жаку всем и каждому, включая бабушку. Более того, ей хотелось сделать это немедленно.
С этим намерением она и вошла в салон их с бабушкой квартиры. Полина Карловна сидела в кресле, листала журнал и намеренно подняла глаза на внучку с задержкой. Запал сделать признание о своей любви и отношениях с Жаком у Сони тут же пропал.
– Извините! – обратилась она к бабушке на «вы», – Я выходила и задержалась с завтраком.
– Ты выходила на улицу в легком платье и босоножках? – удивилась, а вернее сказать, возмутилась Полина Карловна.
– Нет. Я была у Дарьи Андреевны, – стала набираться храбрости Соня.
К ней вернулось жгучее желание рассказать благородной бабушке все, как есть в ее отношениях с Жаком. Страх начал уступать место гордости. Она добилась любви невероятного мужчины, и оценивала это как достижение и успех, а не  греховность. Оставалось лишь подобрать нужные слова.
Соня собралась с мыслями, посмотрела на бабушку, но сказать ей ничего не успела. Полина Карловна опередила внучку.
– Я знаю зачем ты была у Дарьи Андреевны. У нее сын под следствием. Утратил музейную ценность из золота, и матери нужны деньги оплатить ущерб. Тебя позвала.
– Нет, у нас нет возможности ей помочь. Мы говорили о другом. О Жаке Дидье, – Соня попыталась вернуться к намеченной с бабушкой беседе.
Но Полина Карловна нахмурилась, и продолжить с ней доверительный разговор стало невозможно.
– Об этом человеке я даже слышать не хочу! Он приносит беду, – обронила она, – Деньги у него  возможно  и есть, но с первого дня, как он здесь появился, все пошло кубарем.
Соня отнесла раздражение бабушки и ее неприязнь к Жаку исключительно к его претензиям на квадратные метры в коммунальной квартире. Он выкупил в ней две комнаты и хочет приобрести еще, а она считает все это своим по праву наследования.
Завтракали молча. Соня торопилась, ей хотелось вернуться к гадалке за ответом на  второй вопрос. Странный сон, в котором ей явился Распутин, не оставлял ее.
Полина Карловна, напротив, не спешила. Она подливала себе чай, о чем-то размышляла, будто делает какие-то подсчеты.
Наконец, она отодвинула чашку и дала внучке задание.
– У нас совершенно нет свежих продуктов. Тебе надо пойти в магазин, а что там купить я напишу. Принеси мне блокнот, карандаш и кошелек.
Соня подчинилась. Полина Карловна записала на листике несколько позиций и выдала его внучке вместе с деньгами.
Спустя час с небольшим Соня вернулась с покупками, но прежде, чем отнести их домой, решила зайти к Дарье Андреевне. Время близилось к обеду. Она постучала в комнату гадалки и, услышав приглашение, открыла дверь.
Дарья Андреевна была не одна. К ней только что пришли Сеня и Аня. Они стояли у стола за которым она сидела. Соня хотела уйти, но Дарья Андреевна попросила ее остаться.
– Семен вернулся от чекистов. Есть информация, и ты очень кстати, – сказала она смутившейся девушке.
Соня прошла, и все присели за стол. Первым начал говорить блогер.
– Эти гебисты натуральные черти. Представляешь, час морочили голову! А потом с предъявой, что я подбил Потапова на кражу, – рассказал он Соне.
По-видимому, остальным он об этом уже говорил. Блогер озвучил ей это повторно, как и последовавшее за этим предложение. Его он адресовал  по какой-то причине  персонально ей.
– Короче, мы все тут попали! Чекисты вцепились намертво. Нужно выходить на их начальство. И сделать это может Дидье. Он вырвал у них из лап профессора. Через генерала госбезопасности закрыл вопрос, – Сеня кашлянул и многозначительно замолчал. Решение, кто из присутствующих будет говорить с французом, он оставил матери Павла.
Та посмотрела на Соню, и ответ стал понятен.
Соня стушевалась.
Ее не удивило обращение к ней Дарьи Андреевны. После их утренней встречи гадалка узнала о ее отношениях с Жаком и могла рассчитывать, что француз не откажется помочь близкой ему девушке.
Настораживало другое. Соне показалось, что еще до ее прихода Дарья Андреевна обсудила этот вариант с Семеном и Аней. А раз так, то и стесняться ей нечего.
– Я могу поговорить с господином Дидье, – сказала она, будто сама и первая вносит такое предложение, – Но сейчас он в отъезде.
– А ты ему позвони, – просто предложил Сеня.
– Не могу, – прикусила губу Софья, – У меня нет его телефона.
– Тогда ему позвоню я, – предложила Аня, вынула мобильник и набрала Жака.
Соня вздрогнула. Рой бешеных мыслей пронесся у нее в голове:
– Как же так?! Ане он оставил номер своего телефона, а мне нет. Почему? Что у него с ней? Она брюнетка, и он дважды был с ней в ресторане.
Жгучая ревность захлестнула девушку, он побледнела и едва сдержалась, чтобы не выдать своих чувств.
На звонок Дидье ответил сразу. Бойко поздоровался с Аней и сказал, что только-что прилетел из-за границы.
Аня попросила его приехать. Требуется его участие в непростом деле. О каком, она скажет при встрече.
– Любопытно. Я уже заинтригован, – весело отреагировал Жак, – Все, что нельзя обсудить по телефону, или греховно, или особо выгодно. Что в принципе одно и то же, – пошутил он и пообещал приехать через час.
Аня отключила телефон. Сеня одобрительно кивнул ей. А Соня молча взяла сумку с продуктами и отправилась к себе. Находиться рядом с брюнеткой Аней ей стало невыносимо.
Дидье, как и обещал, приехал через час и сразу прошел в комнату к Ане.
Соня к нужному времени вышла в коридор и спряталась за кухонным пеналом у окна. Отсюда она увидела, как Жак приехал на такси, и вскоре услышала его шаги в коридоре.
 Аня впустила Жака в комнату. А он, перед тем как войти, сказал ей комплимент.
Соню сжигала ревность и она решилась на отчаянный поступок. Тихо подошла к двери, за которой скрылся Жак, и приоткрыла ее. Так она могла видеть и слышать, что происходит в комнате.
Аня предложила гостю сесть на диван, а сама устроилась в кресле напротив. Ее рассказ о краже у Павла золотого обода Жак слушал без интереса. Но стоило Анне сказать о том, что реставратор передал ей на хранение коллекцию старинных предметов, Дидье оживился. Он встал с дивана и стал прохаживаться по комнате. Соне пришлось отпрянуть от двери. Иначе Жак мог ее заметить.
Что происходит в комнате она, по-прежнему, видела, но, о чем там говорят, разобрать не могла. Беседа Анны с Жаком перешла в обсуждение личных отношений, и они стали говорить тише.
– Я не уверена, что поступаю правильно, но скажу как есть, – произнесла Аня, – Чекисты Пашу не отпускают. В краже он не замешан, и Сеня считает, что силовики просто вымогают деньги. Говорят, у него нет лицензии на реставрационные работы.
– Плохо. Все плохо, – произнес Дидье, – Выполнять работы без лицензии нельзя. Теперь все, что он делал, посчитают, как причиненный ущерб, и к нему приплюсуют пропажу золота. Павлу придется вернуть государству полную стоимость часов, – пояснил он Анне.
Она взялась за голову.
– О боже! Это ведь огромные деньги! Ни у Павла, ни у Дарьи Андреевны таких денег нет. И у меня тоже, – проронила Аня – Разве что продать часть его коллекции, – задумалась она и, помедлив, добавила, – Или ты закроешь вопрос с лицензией за счет своих связей.
– Насчет моих связей в госбезопасности тебе сказал блогер? Я помог профессору избежать ареста, – пояснил Дидье, – Но  знакомый мне генерал умер.
– И что же делать? – напряженно спросила Анна.
– Искать другой вариант. И точно не продавать предметы антиквариата. С ними вы попадете в еще большие неприятности. Они у тебя? Можешь показать? – прямо спросил у нее Жак.
– Да, всё лежит там, – Аня показала на буфет и вынула из него коробку с коллекцией Павла.
Коробка была небольшого размера, но весьма тяжелая. Дидье поставил ее на стол и открыл.
Поверх странных механизмов и антикварных безделиц в ней лежал деревянный футляр размером с ладонь.
Дидье сразу понял, что в нем. Хотелось его открыть, но он сдержался.
– Вот  всё и решилось, – пронеслось у него в голове, – В этом ларчике кольцо. И я могу просто забрать его и уйти, – он вынул и положил  на стол деревянную шкатулку  и к ней добавил несколько старинных вещиц из коллекции реставратора.
Оставшееся Жак перебрал прямо в коробке, но брать не стал.
– Ничего интересного, – проронил он,– А что здесь, сейчас посмотрим, – открыл он деревянный футляр и тут же закрыл его.
Блеснувший от кольца луч  ожег ему глаза. Жак начал тереть их, как если бы в глаз попала соринка.
– Что там?  – спросила у него Аня.
– Наверное пыль скопилась. Попала в глаза, – моргнув еще пару раз ответил Дидье.
Аня взяла футляр, медленно приоткрыла его, и на этот раз ничего необычного не произошло. В нем лежало кольцо из камня молочного цвета. Она показала его Жаку.
– Паша говорил, что вы с ним беседовали о таком кольце. Ты предлагал взять его на реставрацию. Это оно?
– Да. Это кольцо из оникса, – ухватился Дидье за объяснение Анны, – Твой друг   его все-таки получил и привел в первозданный вид. Молодец! Я заплачу ему за работу и сам верну хозяину. Так будет правильно, – пристально посмотрел он Анне в глаза, и она едва не потеряла сознание.
– Так будет правильно. Ты заберешь кольцо, – бессознательно повторила она слова Жака – Но главное, – встрепенувшись вернулась она в обычное состояние, – Помоги Павлику с освобождением. Ради него я готова на все.
Дидье улыбнулся:
– Аня влюбилась в реставратора. Спасая возлюбленного, она выполнит все, что угодно. И кольцо отдаст, и проведет со мной ночь в отеле. С недотрогами интересно, – подумал он.
– Вытащить твоего Павлика из лап чекистов – это в первую очередь, – мягко произнес злодей, и открыл телефон.
– Человек генерал умер, а должность генерал – бессмертна и переживет любые времена, – приговаривал он, разыскивая нужный номер.
Наконец нашел, что искал и, кивнув Ане, сказал, что будет звонить новому начальнику госбезопасности.
Пошли длинные гудки, и вскоре ему ответил Адвокат.   
Дидье поздоровался, представился.
– Я Жак Дидье. Мы с вами хорошо знакомы. С нами сотрудничать полезно. Вы нежданно-негаданно стали генералом госбезопасности, – простецки напомнил он Адвокату об их предыдущем взаимодействии.
Тот восторга не выразил, пару раз кашлянул и сказал, что если Дидье звонит по поводу кражи в доме на Набережной, то решать эти вопросы надо на самом верху.
– Главный распорядился. Без него мы там ни шагу, – пояснил Адвокат.
– Отлично! – воскликнул Дидье, – И я вас тоже прошу никуда не шагать. Ждите! Указания вам поступят, – отключил он телефон.
Аня слышала разговор с начальником госбезопасности и пришла в ужас. Даже «достучаться» к Главному не возможно, не то чтобы с ним вести переговоры. А Жак шутит.
– Послушай, – взяла она его за руку, – Мне страшно. Не надо обращаться к Главному. Давай решим все полюбовно на уровне следователя.
– Ни в коем случае! – отрезал Дидье, – Упаси Бог, если вашу судьбу будет решать милицейская шавка. Из страха, что его накажут, мелкий служака вынесет вам самый суровый вердикт. А Главному бояться нечего. Он поступает, как ему вздумается, и надо лишь убедить его сделать то, что нам нужно. Я поеду, и у меня получится, – уверенно сказал он.
Аня растрогалась и поцеловала Жака в щеку. Наблюдавшая за ними из-за двери Соня зажмурилась. Ее возлюбленного целует другая.
Получив поцелуй Дидье улыбнулся, вынул из портмоне пачку долларов и вручил Анне.
– Это за реставрацию кольца, – пояснил он.
Аня отдала ему футляр с кольцом. Она все еще держала его в руках.
Дидье убрал его в карман пиджака, на прощание нежно тронул Аню за  волосы и направился к выходу.
Соня прикрыла дверь и на цыпочках пробежала в комнату Жака. Столкнуться с любовником возле комнаты Анны было недопустимо. Лучше, если они встретятся в его комнате.
Когда Жак вошел, Соня сделала вид, что поправляет фигурки на столе.
– Ты здесь? – удивился Дидье, – А как же бабушка?
– Я ненадолго зашла. Твоя фигурка стоит твердо, а моя тряпичная куколка упала. Поправила, и теперь дирижер ее поддерживает, – поплотнее придвинула она куклу к Мефистофелю.
Дидье озадачился. Он зашел в свою комнату с определенной целью. У него в кармане лежал футляр с бесценным кольцом. Брать его с собой в Москву к Главному не хотелось. Мало ли, что там произойдет. Его могут схватить, одеть на голову колпак, и кольцо будет утеряно. Следовало спрятать его в питерской квартире, а Соня мешала  ему.
– Я уезжаю в Москву и хочу переодеться. Не смущай меня. Подожди за дверью, пожалуйста, – попросил ее Дидье.
– Хорошо, – пожала плечами Соня, но вместо того, чтобы выйти из комнаты, прошла в душевую при входе.
Дверь в нее она закрыла не полностью. Узкая щелка позволяла ей видеть, что делает Жак.
Он снял пиджак, но полностью переодеваться не стал и сменил только галстук. Существенным было другое. Из кармана пиджака Жак вынул деревянную коробочку и положил ее в комод под стопку чистого белья.
Затем он поправил у зеркала галстук и позвал Соню. Вступать с ней в длительные объяснения ему не хотелось и он сразу расставил все точки над «и».
– Сегодня мы не встречаемся. Все завтра. Пообедаем в хорошем ресторане и проведем вечер в отеле. Здесь, – обвел он рукой комнату, – неподходящее место для общения с такой как ты красавицей, – натянуто произнес он, отчего нелестный отзыв о комнате передался и его словам о красавице.
Соне стало не по себе. Жак чмокнул ее в щеку, улыбнулся на прощание и ушел. А она дождалась, пока стихнут его шаги, и открыла ящик комода.
Найти в нем злосчастную шкатулку было несложно. Что в ней, она не разглядела, когда подсматривала за Жаком и Анной, и ее разбирали одновременно любопытство и ревность.
– Боже! Кольцо! – вскрикнула Соня, открыв футляр, – Она вручила ему кольцо!
Первый порыв девушки был разбить и шкатулку и каменное колечко. Соня отличалась горячностью в принятии решений, но сейчас что-то остановило ее. Ей показалось, что от кольца исходит свечение. Она взяла его и едва не выронила. Сердце у нее стало колотиться как бешеное. Мысли спутались. Соня опустила кольцо в футляр, присела на кровать и только тогда успокоилась.
Решение, как поступить с коварной вещицей, пришло внезапно. Софья встала и направилась к Анне.
Ее она нашла на общей кухне.
– Привет! – Аня первой поздоровалась с соседкой и продолжила расставлять на столе посуду.
– Это твое. Забери, – протянула ей футляр Соня.
Аня замешкалась и спросила:
– Ты где взяла эту шкатулку? Она из вещей Павла.
– Возможно, – проронила Софья, – И я возвращаю ее тебе. Не надо раздавать чужие вещи посторонним мужчинам.
– Ну за чем ты так? – спокойно произнесла Анна, – Я не знала, что вы с Жаком подружились до такой степени.
– До какой степени? – выпалила Софья, – Мы любим друг друга. И я... – запнулась она, – Я беременна, – сникла она.
Аня забрала у нее деревянный футляр.
На самом деле Соня не имела ни малейшего понятия, беременна она или нет. Но такой аргумент был «убойным» для любой соперницы. И на Аню он подействовал, хотя соперницей соседке она не была.
– Извини! – проронила она, глядя Соне в глаза, – Жак для меня лишь дальний родственник. Очень дальний и не более того. Футляр с кольцом я оставлю себе до его возвращения. Или... – задумалась она, – Отдам Павлику, если его к этому времени отпустят.
Соня успокоилась.
– Не говори никому о нас с Жаком, – попросила она соседку  и пошла к себе.    
Кольцо вернулось к законным владельцам.
       Глава 9
Владлен Владленович макал в мед кусочки яблока, клал их в рот и запивал чаем. Такому лакомству его научил крестьянин Распутин. Правильнее сказать, его призрак.
Для англичан вечернее распитие чая со сладостями не просто перекус, а ритуал под названием «five o' clock». Нечто подобное теперь практиковал и Владлен в компании призрака.
Посмотрев на часы, он прожевал яблочный ломтик и стал нервно постукивать пальцами по столу.
– Дидье попросил аудиенции, и я согласился. Тебя послушался, – попенял призраку Владлен, – Теперь ожидаю его, и это неправильно. Ждут просители, а не наоборот. Так ведь?
Распутин усмехнулся.
– Ты, Владлен, хоть и большой начальник, а простых вещей не знаешь. Хищники и грабители поджидают свою добычу, а вовсе не просители. И хищники не мельтешат. Успокойся.
– Да я, в общем, спокоен. Насчет хищников и просителей ты прав, – согласился Владлен, – Первые ждут в засаде, а вторые трясутся и переживают, – обмакнул он очередной кусочек яблока в мёд.
А Дидье задержался неспроста. Его стали одолевать сомнения. Получив кольцо Марии, заниматься вызволением реставратора было глупо. Более того, это вело к проблеме. Оказавшись на свободе, Павел мог потребовать вернуть ему артефакт из его коллекции. 
По прилету в Москву Жак решил тут же вернуться в Питер, забрать кольцо и уехать с ним в Германию. Но стоило ему сделать пару шагов к билетным кассам, как  он почувствовал резкую боль в глазах. Подобную той, что ощутил от блеснувшего кольца Марии, когда открыл крышку  футляра.
Дидье зажмурился, стал тереть глаза, пока они не наполнились слезой.
– Черт возьми! Кольцо требует выполнить мое обещание Анне, – пронеслось у него в голове, – За реставратора придется вступиться. Пока не узнаю возможностей кольца, лучше не вступать с его силой в конфликт.
Для выяснения этих возможностей следовало позвонить Рисину. Что если профессор расшифровал текст каменной таблички?
Но телефон у Рисина был всё время занят, и Дидье пришлось вернуться к выполнению обещания Анне.
В приемной Главного его тщательно обыскали и забрали на хранение и барсетку, и телефон.
– Решение не брать с собой кольцо оказалось правильным, – отметил для себя Дидье, и его, наконец-то, провели в кабинет.
Владлен Владленович встретил француза холодно. Кивнул вместо приветствия и не предложил сесть. Дидье устроился за общим столом без приглашения.
– Какими судьбами? – уныло спросил его Владлен.
Жак улыбнулся и ответил витиевато.
– Если вы верите в судьбу, а вы в нее, конечно, верите, то должны знать, что судьба у нас только одна, и говорить о ней во множественном числе не верно. А в данный момент моя и ваша судьбы лишь пересеклись. Я пришел сделать вам предложение от которого вы не захотите отказаться. Вы же Главный. Самый Главный! – сделал комплимент хозяину кабинета Дидье.
– Интригует, – хмыкнул Владлен, – Я не откажу вам, потому что я Главный? Я правильно понял?
– Совершенно правильно! По этой причине, – сказал Жак и озвучил свою просьбу:
– Освободите реставратора Павла. Его арестовали зря.
Владлен задумался и несколько секунд не отвечал. Как бы обдумывал решение. А на самом деле слушал, что ему посоветует призрак Распутина.
Наконец у него сложился ответ в виде встречного вопроса. Сразу он был бы естественным , но после долгих размышлений казался странным.
– Освободить преступника, который не уважает законы? – удивился он, – И вы предлагаете это мне? Главному?
– Конечно. А кто еще может это сделать? Только вы. Главному все подвластно –  и установить закон и отменить его. А уж освободить преступника – это милое дело, – рассмеялся Дидье.
– И зачем мне это милое дело? Убедите меня. Покажите ваши способности. Говорят, вы можете убедить любого в чем угодно, – хитро предложил Владлен.
Дидье вздохнул.
– Могу... Но не вас. Вы Главный, – мягко произнес он, – И у вас есть помощники. Один из них, я это чувствую, прямо сейчас дает вам советы.
В комнате действительно находился призрак Распутина, но Дидье его не видел и не слышал. О том, что Владлен с кем-то советуется, он понял по его ответам. Главный произносил их с задержкой, будто повторял слова суфлера. И этот помощник-суфлер советует не отпускать реставратора.
Дидье задумался. Надо было пойти на хитрость и раззадорить Владлена. Пробудить в нем решимость показать суфлеру, «кто в доме хозяин». Иначе еще пара секунд, и тот откажет в просьбе.
Побуждать других к нужным действиям Дидье умел как никто другой, и сходу использовал такую возможность.
– Вам ничего не будет стоить освобождение реставратора, – сказал он Главному, – Ноль усилий. Скажете лишь одно слово, и его отпустят. И за этот ноль усилий приобретете авторитет самого властного в стране человека. Докажете, что любого можете лишить жизни или свободы всего одним словом и также любого можете одним словом спасти и наградить.
– Ну-ну, вы меня провоцируете! – запротестовал Владлен, –  Я Главный, и не ведусь на такие штуки. Ваши доводы не имеют оснований.
– Да что вы! Мои доводы железобетонные, – воскликнул Дидье, – Знаете, что произносят евреи в конце своей просьбы к Богу?
– Нет. Зачем мне это знать? – хозяин кабинета наморщил лоб.
– Затем, что евреи самые удачливые бизнесмены и управленцы. Бог помогает им лишь потому, что в конце своих просьб они говорят ему: «А так как не числятся за нами дела добрые, то помоги нам не ради нас, а ради себя самого», – рассмеялся Жак, и Владлен рассмеялся ему в ответ.
– Молодцы евреи! здорово придумали насчет: «сделай нам хорошо не ради нас, а ради себя самого». И ведь не отвертишься – сделаешь, раз ты их Бог, – поднял он палец.
– Конечно. А вы Бог ваших граждан, – дополнил его вывод Дидье, – Согласитесь, вам ровным счетом ничего стоит освободить реставратора. А раз я об этом прошу, то буду вам обязан. Вы за «ничто» приобретаете должника.
– Хорошо, – не раздумывая ответил Владлен, – Завтра отпускаю вашего друга, а вы становитесь моим другом уже сегодня, – добавил он с прищуром, и Дидье протянул ему руку в виде согласия.
Владлен пожал французу руку, но сразу не выпустил ее и выдвинул «новому другу» условие:
– Дружба с вашим наставником фон Келлером разладилась. Несерьезный стал человек. Сам не звонит и на мои звонки отвечает раз через раз. К вам буду теперь обращаться, – сказал он, разжимая ладонь.
– А вы часто ему звонили? – без особого интереса спросил Дидье.
– Нет. Ни разу, – резко ответил Владлен, – Зачем это мне? Покойный генерал Решет с ним общался. Фон Келлер обещал делиться с нами информацией об обереге, но так ничего и не сообщил. А мы ждем, – пристально посмотрел он на Жака.
Тот улыбнулся.
– Информации мало. Но я, как ваш друг и должник, скажу, что нам стало известно. Мы нашли зашифрованную запись. Она выполнена на каменной табличке и содержит описание свойств оберега. Пытаемся расшифровать ее текст.
– Значит вы продвинулись в поисках артефакта и молчите? – возмутился Владлен, – А договор с вашим наставником был иной.
– Да, продвинулись. Но о договоренностях с моим наставником мне ничего не известно, – пояснил Дидье, – Скажу лишь от себя: вы первым узнаете, что записано на каменной табличке, – кивнул он хозяину кабинета, а про себя подумал, – Кольцо у меня, и ты, Владлен, будешь первым, кто встанет передо мной на колени, когда я буду читать тебе ее текст.
Ни Главный, ни его невидимый помощник Распутин не умели подслушивать чужие мысли  и потому приняли слова француза «за чистую монету».
– Прекрасно! Вы сделали правильный выбор, – воскликнул Владлен, – Сегодня сотрудничать со мной желают многие, и мы выбираем лишь лучших... Вы в их числе, – помедлив, польстил он.
– Спасибо! – просто ответил Дидье и встал из-за стола, намереваясь уйти. Он спешил на последний рейс в Питер, но Главный остановил его, и Дидье пришлось задержаться.
Неприятные предчувствия не оставляли Жака весь вечер, с тех пор как он не смог отказаться от данного Анне обещания и вернуться в Питер сразу после прилета в Москву. А во время беседы с Владленом тревожное чувство усилилось. Главный ставил его в положение подчиненного, принуждал давать объяснения и не позволил сразу уйти. Остановил его и вернулся к весьма щекотливой теме.
– Уверен, что вы, Дидье, знаете, где находится вещь, которую мы с вами ищем. И я хочу это услышать прежде, чем вы уйдете, – произнес он с намеком, что может задержать гостя надолго.
Жак помрачнел. Он завладел обручальным кольцом матери Христа. Оно имеет связь с Богом и обладает невероятной силой. И теперь выкручиваться и врать, ему,  хозяину этой силы, было противно. Врут люди зависимые и подчиненные, а к ним Дидье себя уже не относил.
– Нет. Где находится оберег я не знаю, – поборов отвращение твердо произнес он, – Версии у нас прежние: Грузия, Сирия, Крым.
– А Питер? – не поверил Владлен, – Вы его исключили, а сами никуда оттуда не уезжаете, – с прищуром посмотрел он на Жака.
–  В Питере я остался по иной причине. Из-за девушки. Из-за нее же просил вас освободить реставратора, – дал Главному исчерпывающий ответ Дидье.   
– Да, понимаю. Девушка... – ухмыльнулся Владлен, – Один из моих помощников утверждает, что грех прелюбодеяния самый сладкий. Мало кто может от него отказаться.
Жак согласно кивнул, и они наконец-то, простились. Все у него складывалось удачно. И свое обещание Анне он выполнил, и к регистрации на рейс в Питер успевал с запасом.
В зале отлета как обычно  суетились пассажиры. Все шло своим чередом. Дидье подошел к стойкам регистрации, посмотрел на монитор и ухмыльнулся. На экране светилась надпись, что московские рейсы отложены до шести утра.
– Плохие погодные условия, – объяснила ему причину задержки работница аэропорта и предложила талон на размещение в гостинице.
Дидье от талона отказался. Пассивно ждать до утра он не мог. Оставался вариант добраться в Питер скоростным поездом. Время в пути таких экспрессов немногим более 4 часов.
Жак вернулся на Ленинградский вокзал, выкупил оба места в спальном вагоне частного поезда «Ночной Экспресс». Ехать с попутчиком в одном купе он не желал. А в отходящем прямо сейчас стандартном экспрессе такой возможности не было.
Около полуночи «Ночной Экспресс» отошел от перрона, и тут Дидье понял свою промашку. Комфортабельный поезд шел медленнее обычного скоростного. Расчет делался на то, чтобы не спешащие пассажиры могли выспаться за время пути.
– В Питере, даст Бог, будем завтра около девяти утра, – пояснил французу проводник.
– Ну что ж! Видимо, теперь все будет, как того желает Бог, – проронил Дидье и попросил принести ему чай.
Ближе к десяти утра он вошел в комнату питерской коммуналки, где вчера оставил кольцо Марии.
Там он застал Соню. Она только что рассорилась с бабушкой, сидела у стола и отрешенно рассматривала ладони. Со стороны могло показаться, что она молится. А на самом деле, Соня пыталась успокоить себя после трудной беседы с аристократкой.
Полина Карловна в это утро проснулась рано. Внучки не было, и она отправилась на общую кухню, надеясь застать ее там за приготовлением завтрака.
Соня, действительно, была там. Она шла от плиты с дымящимся кофейником, но не к себе домой, а в комнату Дидье.
Полина Карловна опешила. Внучка, стараясь быть незамеченной, столь быстро прошмыгнула в его комнату, что не обратила на бабушку внимания. Та, лишившись дара речи, стояла в дверях свой квартиры и остановить внучку не успела. Соня  скрылась в комнате француза.
Охватившее аристократку смятение переросло в гнев. Не раздумывая Полина Карловна подошла к комнате француза и громко постучала в дверь.
Ей тут же открыла Соня, и Полина Карловна прошла внутрь. В комнате никого кроме ее внучки не оказалось.
– И как это понимать? – спокойно спросила у внучки аристократка.
Соня не ответила, и Полина Карловна повторила вопрос более требовательно.
– Ты что здесь делаешь? В комнате Жака Дидье?
– Я... – замялась Соня, но тут же сорвалась и смело выпалила, – Да, я стала его любовницей. И упрекать меня вы не имеете права.
Полина Карловна побледнела.
– Сонечка! О чем ты говоришь! – ахнула она и взялась за стол.
– О том, что вы хотели узнать, – спокойно ответила Соня, – О чем хотели у меня спросить и боялись. А когда узнали, испугались.
Рассудительный ответ внучки вернул аристократке бодрость. Она распрямилась и строго посмотрела на Соню, но та не смутилась и взгляд не отвела – бабушке следует принять ее решение.
– Мы с Жаком любим друг-друга, и будем вместе, как эти персонажи, – показала она на стоявшие на столе фигурки Мефистофеля и куколки.
До этого момента Полина Карловна не замечала их, но после объявления внучкой значения статуэтки и куклы, взяла их со стола и стала рассматривать.
– Боже мой! – простонала она, – Моя девочка связалась с дьяволом. Сонечка, разве ты не видишь, кто это? – показала она ей статуэтку мужчины в черном костюме и черной рубашке с белой бабочкой.
Соня вздохнула.
– Бабушка, – нежно произнесла она, – Ну какой дьявол? Не придумывай.  Симпатяга во фраке, которого ты держишь в руке, дирижер. И он милый.
– Нет-нет! Он не милый и не дирижер, – всполошилась аристократка, – Это дьявол. У него нет пятого пальца. Он четырехпалый. Мы немедленно отсюда уходим. Я жду тебя дома, – сжала она в ладони фигурки и вышла из комнаты, оставив дверь   настежь.
Соня последовала за бабушкой, но сделав шаг, остановилась, села на стул и стала бессмысленно пересчитывать пальцы  на руках. 
Входная дверь захлопнулась от сквозняка,  и спустя минуту ее открыл Дидье.
Вошел он так тихо, что девушка не сразу заметила его и вздрогнула, когда он к ней обратился.
– Доброе утро! – мягко произнес Жак, – Ты молишься? Я не ошибся?
– Нет-нет. Просто я... – не договорив опустила руки Соня.
Дидье натянуто улыбнулся. Девушка пытается скрыть от него нечто важное.
– О простом говорят открыто и сразу, – пояснил он, – А ты напугана, и не договариваешь. Что случилось?
– Я сказала о нас Полине Карловне, – встав со стула виновато произнесла Соня, – Теперь она знает все как есть и сердится. Давай отсюда уедем. Куда угодно! – взяла она Жака за руки.
– Хорошо, – посмотрел ей в глаза Дидье, – Я тоже не хочу здесь оставаться. И уедем мы прямо сейчас, – отстранился он от девушки, подошел к комоду и открыл ящик, в котором под стопкой белья оставил кольцо в футляре. Кольца не было. 
Дидье последовательно вынул из ящика простыни и наволочки.
– Здесь хранилась деревянная коробочка, – обернувшись к подруге, показал он на пустой ящик комода, – Ты убрала ее?
– Нет... Я сюда даже не подходила, – соврала Соня.
– Тогда кто ее взял? Ключ от комнаты был у тебя, – Дидье пристально посмотрел ей в глаза.
Соня задрожала и зажмурилась.
– Сюда заходила Полина Карловна и забрала наши фигурки. Дирижера и куколку, – быстро произнесла она.
– Ладно, – миролюбиво произнес Жак, – Попрошу твою бабушку вернуть все на место. Надеюсь, мне она не откажет.
– Да. Скажи ей, – воспрянула Соня, – А еще сюда приходила риэлторша. Она не может тебе дозвониться, –  вспомнила она.
Дидье помрачнел и, направившись к выходу, на ходу проронил:
– Лидия Гордеевна...Что этой ведьме так срочно понадобилось?
                ***
Полина Карловна сидела в кресле, услышала, что кто-то постучал в дверь, и выкрикнула гостю – «Входите! Открыто»!
Дидье вошел и без приветствия направился к аристократке. Она поднялась.
– Вы заходили в мою комнату и взяли некую вещь. Верните ее, – сказал он ей. 
– Забирайте. Если вы имеете в виду это, – Полина Карловна показала на фигурку Мефистофели. Она лежала перед ней на журнальном столике.
Жак поднял статуэтку, рассмотрел ее и повторил свое требование:
– Это не всё. Вы взяли и кое-что другое.
– Другое? – взорвалась аристократка, – Ну нет! Мою внучку вы не получите. И ее куклу тоже. Забирайте вашего сатану и уходите.
Дидье ухмыльнулся.
– Как мне поступить с вашей внучкой я решу без вас. Вы взяли у меня из комода нечто более ценное. Мое кольцо в деревянном футляре. Где оно? – пристально посмотрел он Полине Карловне в глаза, отчего она побледнела и у нее задрожали руки. К горлу подступил комок, и она стала задыхаться.
– Немедленно отдайте мне кольцо, иначе умрете! – закричал на старушку Дидье и взял ее за запястье. Она слабела на глазах. Пульс становился все реже и реже.
– Я вижу, кто ты. Рядом с тобой стоит смерть. Ты дьявол. Проклинаю тебя! Из-за тебя умерли Яков Аронович, Лариса Геннадьевна и несчастная проститутка. Теперь умираю я, но и тебе недолго осталось, – выдохнула Полина Карловна, и пульс в ее запястье полностью прекратился.
Дидье опустил аристократку в кресло и вышел в коридор, где столкнулся с Соней.
– Вызови неотложку. Полине Карловне плохо, – сказал он ей.
Соня вскрикнула и побежала к бабушке. А он остался стоять посреди коридора, разжал ладонь и обратился к фигурке Мефистофеля. Ее он по-прежнему держал в руке.
– Она догадалась, зачем я здесь, и поэтому умерла, – сказал он фигурке, – Но кольца она не брала. Иначе осталась бы невредима, и теперь мне надо срочно найти того, кто его забрал,  – посмотрел он на статуэтку дьявола, ожидая от него подсказки.
Глаза у фигурки сменили цвет с серого на зеленый. Сатана услышал вопрос, и его статуэтка начала нагреваться все сильнее и сильнее. Держать ее в ладони стало невозможно. Дидье убрал ее в карман, и его рука наткнулась на телефон.
– Мне позвонят, – понял он, о чем хочет сказать ему Мефистофель, и вынул из кармана мобильник.
– Или я должен кому-то позвонить, – повертел он телефон, затем открыл его и стал просматривать последние звонки. Их было три. И все пропущенные.
В приемной Главного телефон у него забрала охрана.  А в это время ему звонила Лидия Гордеевна. И более того, Соня сказала, что не дозвонившись, риэлторша приходила  и заходила в его комнату, где хранилось кольцо.
Дидье набрал хозяйку агентства недвижимости.
Лидия Гордеевна тут-же ответила и разразилась тирадой обвинений.
– Вы, господин Дидье, не выполняете своих обещаний. И если я немедленно не получу свои деньги, то очень пожалеете об этом, – стала она перечислять свои связи с сильными мира сего.
Жак отнял мобильник от уха, дождался пока хабалка выплеснет свой гнев, и затем спокойно ей пояснил.
– Если речь идет о тех восьмистах тысячах долларов, что я сдал по вашей просьбе в банк, и по вашей же просьбе их перевели на мой счет, то я не вижу о каких невыполненных обещаниях с моей стороны вы говорите.
– Все ты видишь и знаешь. Мы просто не закончили тогда наше дело, – ядовито произнесла Лидия Гордеевна, – Верни мне эти деньги. Через два часа я жду тебя в офисе. А иначе… – запнулась она, – Я сделаю так, что ты все потеряешь. Всё! – отключила она телефон.
Дидье посмотрел на часы, забрал из своей комнаты дипломат и прошел к Полине Карловне. Туда к этому времени прибыли парамедики. Соня стояла чуть в стороне от них и всхлипывала. Доктор сказал, что у ее бабушки сердечный приступ, но все еще сохраняется нитевидный пульс, и старушку надо срочно доставить в реанимацию.
Жак развел руками, и Соня уехала с бабушкой в больницу. А он отправился в агентство недвижимости.
Лидия Гордеевна туда еще не прибыла. В офисе была лишь секретарша. Она печатала письма клиентам, читала их и браковала. Корзинка для бумаг у ее стола заполнилась испорченными листами доверху.
Дидье вошел, поздоровался.
– Я с вашей начальницей вел финансовые дела и одно из них не окончил. А его надо завершить непременно и прямо сейчас. Окажите мне услугу, – сказал он миловидной секретарше.
Девушка задумалась и закурила, не зная, как ей поступить. И тогда Дидье поставил у её стола дипломат и тихо пояснил:
– Там деньги. Очень большие. Почти двадцать пять миллионов. Я принес их вашей хозяйке, а дожидаться, пока она придет, не могу. Пусть они пока будут у вас.
– Большие деньги лучше отдать начальнице лично, – напряглась секретарь.
– Да, конечно. Все так, – согласился Дидье, – И единственный нюанс будет лишь в том, что не я их отдам, а вы. Дипломат замкнут. Код от замка вы не знаете, а Лидии Гордеевне я назову его по телефону.
– Ну... Не знаю, – протянула секретарь, – Я человек маленький, печатаю письма и документы. Еще кофе готовлю. А тут такие деньги.
– Вот и отлично! – обрадовался Дидье, – Если вы приготовите мне кофе, то я дождусь вашу начальницу.
– Хорошо. Кофе не проблема, – девушка встала из-за стола и потянулась потушить сигарету в пепельнице, но замешкалась. Ее окликнул странный посетитель.
– Подождите, так не поступают, – посмотрел он ей в глаза, – Сигарету надо оставить в корзинке с бумагой. Вернётесь из кухни и продолжите ее курить. Опускайте сигарету в корзинку и не сомневайтесь.
Девушка подчинилась и положила сигарету в корзинку. Дидье улыбнулся, она улыбнулась ему в ответ и отправилась на кухню готовить кофе.
От тлеющей сигареты ворох бумаг вспыхнул в корзинке тут же. Жак опрокинул корзинку на ковролин, позвонил Лидии Гордеевне и сказал, что принес ей деньги.
– Дипломат с деньгами у вашей секретарши. Он заперт, а код от его замка я установил со смыслом, – произнес он подряд три шестерки и семерку в конце.
– Я уже еду. Дождитесь меня, – прохрипела в телефон Лидия Гордеевна.
Дидье согласился подождать, отключил телефон и отошел подальше от стола.   Пламя быстро расползалось по ковролину. Едкий дым начал заполнять приемную. У письменного стола загорелись ножки, дипломат с несуществующими деньгами упал и тоже загорелся.
Секретарша вбежала в комнату и, не осознавая опасности, бросилась к столу. Там на стуле висела ее сумочка, и она хотела спасти ее, но  Дидье не дал ей этого сделать.
– Назад! – крикнул он девушке, схватил ее за руку и, они вместе выбежали из офиса на улицу.
Из его окон повалил густой черный дым.
– Я... Я... Как же так! – голосила секретарша, – Неужели я бросила сигарету в урну?!
Дидье молчал, крепко держа девушку за руку и наблюдая, как горит офис Лидии Гордеевны. Он задумал не возвращать ей деньги, как-только получил их на свой счет. Такое наказание ведьме за указания подручным изнасиловать Соню он считал достаточным. Но теперь исполнил его с особым удовольствием. И кроме того он понял, что кольца Марии в офисе нет. Оберег не позволил бы его поджечь.
– Значит кольцо забрала Соня, – рассудил Дидье, – Обманула меня. И это я выясню без проблем.
К офису примчались пожарные, и вслед за ними подъехала Лидия Гордеевна.
Увидев Дидье и рядом с ним секретаршу, она целенаправленно направилась к ним.
– Ты! Пошла вон! – заорала она на работницу – А к вам, Дидье, будут вопросы, – грозно объявила она.
Секретарь охнула и тут же убежала.
– Вы устроили поджог, – безапелляционно заявила Жаку Лидия Гордеевна, как-только они остались одни, – И сейчас скажете, что мои деньги сгорели, и вы ничего мне не должны.
– Сгорели они или нет, я не знаю, – спокойно ответил Жак, – Это вам скажут пожарные.
– Нет... – протянула хабалка, – Ответишь мне ты, господин француз, или кто ты там еще? Со мной ваши штуки не катят. Ты заплатишь мне за все с прибытком, – вынула она из сумочки пистолет и навела на Жака.
Он прищурился, будто увидел что-то ему неприятное, а после в упор посмотрел в глаза Лидии Гордеевне и произнес:
– Медленно отводи пистолет к своему виску и нажимай на курок.
Лидия Гордеевна стала выполнять его команду, отвела пистолет в сторону и, то ли нечаянно, то ли не поняв из слов Жака последовательность действий, нажала на курок.
Раздался выстрел. Пуля попала в бетонный бордюр и от него рикошетом в шею Жака. Он схватился за рану. Ему показалось, что его ужалил шмель. Столь резкая боль возникает на пару секунд и быстро спадает. Дидье так ее и ощутил, но из раны на шее   хлынула кровь. Темная и густая.
По счастью, к этому времени на место пожара прибыл амбуланс. Он стоял напротив  офиса. Жака тут  же погрузили  и повезли в больницу.
                ***
Соня мучительно ожидала ответа врачей о состоянии Полины Карловны. Она стояла у  отделения реанимации, и ей казалось, что время остановилось. На самом  деле прошло менее получаса, когда к ней вышел седенький доктор в белом халате.
– Ну что ж, – начал он неспешно, – Ваша бабушка умерла, и тут ничего не поделаешь.
– Как же так? – встрепенулась Соня, – Я час назад с ней говорила.
– Это хорошо. Вы успели пообщаться. Возраст у вашей бабушки почтенный, и ушла она достойно, никого не обременяя, – добавил он позитива к печальному известию, поклонился и зашагал по коридору.
Внучка умершей поплелась в обратную сторону, и у нее зазвенел телефон. Звонила Аня, и Соня тут же ответила. Юной девушке хотелось немедленно поделиться горем хоть с кем-то. В глубине души она винила себя в том, что у бабушки не выдержало сердце.  Нельзя было устраивать перепалку в комнате Дидье.
Но, услышав бодрое приветствии сверстницы, Соня смогла выдавить из себя лишь стандартную фразу «я слушаю», и Аня начала говорить без умолку.
– Павла отпустили! – сходу объявила она, – Твой Жак не зря ездил к Главному. Без него это было бы невозможно. Я счастлива, и мы с Пашей хотим отдать Жаку кольцо из оникса, раз оно ему приглянулось. Ты не знаешь, где он сейчас? Телефон у него не отвечает.
– Нет, не знаю. Из Москвы он вернулся. Но с кольцом лучше не спешить. Вдруг объявится у него хозяин, – проронила Софья.
Чужая радость, как и чужое горе, ей были сейчас безразличны. Принимать решения она не могла и хотела отсрочить любые действия. Аня же торопила их.
– Нет-нет. У этого кольца нет хозяина, – защебетала она, – Паше его подарил Яков Аронович. Они вместе нашли его в камине во время ремонта. Оно старинное, и могло принадлежать родственникам Жака по линии Келлеров. Скорее всего, он и есть наследник их семейной реликвии.
– И все-таки не отдавайте ему кольцо, – попросила Соня.
Ей не хотелось, чтобы Жак узнал, по какой причине и каким образом кольцо оказалось у Анны.
– Давайте поговорим об этом позже. Я в больнице. Полина Карловна умерла, – захлюпала она носом.
Аня ахнула, и разговор о кольце оборвался. После слов сочувствия Анна предложила соседке помощь. Соня помедлила и отказалась. Два санитара поспешно везли на каталке окровавленного мужчину, и ей пришлось посторониться в узком коридоре больницы.
Но, когда каталка прокатилась мимо, Соня увидела, что на ней лежит Жак. И она, не отключив телефон, побежала за санитарами.
– Что с ним?! Спасите его! – умоляла она санитаров, пока те маневрировали по коридорам больницы.
Наконец каталка остановилась у дверей операционной. И пока один из санитаров звонил туда, второй обратился к Соне.
– Вы знаете пострадавшего? При нем не было документов. Он вам кто?
– Я... Я... – задрожала Соня, – Я его невеста. Это Жак Дидье. Что с ним?
– Пулевое ранение. Запредельная потеря крови, но каким-то образом жив, – на ходу ответил ей санитар, и они с напарником вкатили Жака в операционную. Дверь за ними тут же закрылась.
Соня прислонилась к стене. Из  телефона раздавались голоса, и она поднесла его к уху.
Павел и Аня наперебой кричали в телефон:
– Соня! Соня! Ты нас слышишь? Что случилось?
– Жака привезли в операционную. Он ранен, и ему нужна кровь, – обессиленно произнесла девушка.
– Мы сейчас приедем, – выпалила Анна, и телефон у Сони отключился.
В больницу прибыли не только Павел и Анна, но еще и Сеня. Они быстро разыскали нужное отделение и заявили, что, если раненому французу Дидье нужна кровь, то они готовы быть донорами.
 Кровь подоспевших доноров оказалась как-нельзя  кстати, и после двухчасовой операции Жака переместили в реанимацию. Его состояние все еще не было стабильным.
Хирург вышел к молодым людям, выяснил, кем они приходятся французу, и сказал, что поговорит с Анной наедине. Она хоть и дальняя, но его родственница.
– Видите ли, я должен задать вам деликатный вопрос. И надеюсь получить на него ответ, – неспешно начал беседу доктор, когда они с Аней зашли в его кабинет и расположились за столом.
– Спрашивайте. Буду рада, если  смогу вам чем-то помочь, – сказала Анна.
– Хорошо, – проронил доктор, собравшись с мыслями, – Я теряюсь в догадках и не могу найти объяснения тому, как смог выжить ваш родственник Жак Дидье. При таких потерях крови умирают за минуты. У него остановилось сердце, а мозг по-прежнему  получал питание.
– Так и слава Богу! – пожала плечами Анна, – Очевидно, мозг Жака имел способность к выживанию выше обычного.
– Очевидно, – согласился доктор, – А еще... Кровь у него была слишком темного цвета. И в ее составе присутствовало некое химическое соединение. Так бывают у наркоманов. Но! – сделал он ударение, – Это не был морфин или другой алкалоид. Вещество совершенно неизвестное в медицине. Совершенно. Вы не знаете, какие препараты принимал Жак Дидье? Может что-то курил? Иначе кровь не могла бы так измениться.
– Нет, об этом мне неизвестно. Жак всегда был трезв и разумен, – пояснила Аня.
– Тогда не знаю, – развел руками доктор, – Извините. Мой интерес не праздный. Я профессионал и впервые встречаю подобный случай выживания при потере крови. И, как мне представляется, дело было именно в некоем ингредиенте в ее составе, – сделал он вывод.
Аня пожала плечами. Предположения медика ее не заинтересовали. Главным было лишь то, что Жак остался жив. И хирург ей это подтвердил.
– Сейчас, после переливания, кровь у вашего родственника стала обычной, и скоро он пойдет на поправку, – завершил он беседу, и они с Анной простились.
Соне о догадках медика она решила не говорить. Жак жив, идет на поправку, и к этому не стоит ничего добавлять. Несчастной девушке предстояло заниматься еще и похоронами бабушки.  В этом ей взялся помочь Сеня.  Похороны назначили на завтра.
                ***
Подтянутый мужчина средних лет вошел в кабинет начальника госбезопасности. Стильные туфли и идеально сидящий костюм выдавали в нем педанта. Держался он уверенно, и вместе с тем приветливо.
Хозяин кабинет подскочил и быстро зашагал навстречу мужчине. Тот протянул ему руку, и они поздоровались.
– Хорошая у тебя должность, и сотрудники бойкие. Из аэропорта домчали за 20 минут. И заслужил ты все это по праву. От прошлого у тебя остался только псевдоним «Адвокат», – похвалил начальника посетитель.
– Не без вашего участия, господин фон Келлер, – любезно поклонился ему начальник госбезопасности и предложил сесть за стол  и обсудить все по порядку.
– По порядку долго. Поговорим лишь о главном, – присел за стол фон Келлер.
Адвокат расположился напротив, сложил руки на столе.
– Вы уникальный человек, – заметил ему гость, – Служили у генерала Решета и успевали работать на Владлена. Теперь служите у Владлена  и работаете на меня. У русских на этот счет есть отличная поговорка: «держать нос по ветру». Вы лучший специалист в этом деле, и я бы хотел узнать ваше мнение о том, куда здесь сейчас «дует ветер»?
– А сейчас полный штиль. Затишье, – сожалея произнес Адвокат.
– Штиль, – повторил фон Келлер, – И он вам не нравится.
– Нет, нисколько. Затишье, оно перед бурей. А у меня семья, дети, – вздохнул начальник госбезопасности, – Полетят скоро головы, а к ним еще и руки с ногами.
– Вот, вы и дали мне точный прогноз, – улыбнулся немец, – Когда здесь полетят  головы, вы будете уже у нас. И это разумно.
– Пожалуй так, – проронил Адвокат, – У меня такая профессия. Я безопасник. И кроме того я умею помогать с этим другим, – выложил он на стол мобильник и фигурку Мефистофеля.
– Это из карманов  вашего ученика Жака Дидье, – пояснил он.
Фон Келлер с удовольствием рассмотрел фигурку и вернул Адвокату. А телефон открыл и внимательно просмотрел его страницы.
– Статуэтку чертёнка возьми себе. Она приносит удачу, а телефон Жака Дидье пока останется у меня. Там три пропущенных из Иерусалима от профессора Рисина. Попрошу его приехать завтра на похороны аристократки. Надеюсь, мне он не откажет, – задумавшись произнес фон Келлер.
– Вам никто не может отказать, – бодро произнес Адвокат.
– О всех говорить не будем, – проронил немец, – А ты уж, пожалуйста, выполни мою просьбу – профессора встретить и обеспечить ему неприкосновенность и защиту. Не подведи, я дам ему такие гарантии, – добавил он мягко, но у начальника госбезопасности от его дружеской просьбы лицо покрылось испариной.
– Так точно. Все обеспечим, – отрапортовал он, ожидая дальнейших указаний.
Но их не последовало. Фон Келлер встал из-за стола, и Адвокат поступил так же. Беседа окончилась.
– Я провожу вас, – предложил он гостю, но тот отказался.
– Провожать меня не стоит, я знаю дорогу. Ты хотел о чем-то спросить. Говори, и я сразу отвечу.
– Да, я хотел узнать, как нам быть с риэлторшей. Той, что стреляла в бордюр, а  попала в вашего ученика.
– А с ней ничего делать не надо, – удивился его вопросу фон Келлер, – Мы ведь не мстители. И если что, она может пригодиться.
Адвокат кивнул, и фон Келлер покинул кабинет.
Из гостиничного номера он позвонил Рисину, сразу представился и объяснил почему воспользовался телефоном своего ученика.
– Жак Дидье в реанимации. Идет на поправку. Это небыстро. В него стреляли, и я прилетел забрать его в Германию. А пока телефон Жака отдали мне, и я вижу, что вы трижды ему звонили.
– Да, я ему звонил... – медленно произнес Рисин, – То о чем вы говорите ужасно. Он хотя бы с сознании?
– Еще нет. Завершить его лечение лучше в Германии, – сказал фон Келлер, – А перед отъездом домой я хотел бы встретиться с вами в Санкт-Петербурге.
Профессор задумался и сразу не ответил. Фон Келлер повторил просьбу о встрече и сказал, что все расходы берет на себя и гарантирует Рисину полную защиту от силовых служб.
– Хорошо, я приеду, – согласился профессор, – Но у меня есть условие, и мы сразу обговорим подходит оно вам или нет. Если вы спросите меня о наших с Дидье делах, то отвечать я не стану.
– Я вас понял, – рассмеялся фон Келлер, – Вы не хотите подвести моего ученика. Считаете, что если он действовал у меня за спиной, то я накажу его.
– Да, я не хочу его подвести. У вас его телефон, и вы просмотрели наши с ним звонки и сообщения.
– Конечно. Я их посмотрел, – подтвердил Наставник, – И уверен, что Жак передал вам для расшифровки текст старинной каменной таблички. Он приезжал ко мне и сфотографировал ее на телефон. Но я не в претензии. Ученики, как и дети, вырастают, и наступает момент, когда они действуют самостоятельно. Без опеки. И я не считаю это предательством и «действием за спиной». Таков закон жизни. Мой ученик набрался достаточных знаний и силы, и это нормально, – пояснил он.
– Ваш подход спорный, – помедлив ответил Рисин, – Он приемлем для дикой природы. Подросшие детеныши хищников не считаются со своими родителями, и молодой лев может убить отца. Таков закон джунглей. Я его не разделяю, но завтра вечером приеду в Питер, у нас есть, что обсудить.
– Прекрасно! – воскликнул фон Келлер, – Но будет лучше, если вы приедете раньше. На три часа назначены похороны Полины Карловны. Соберутся ее соседи. Вы с ними знакомы, а мне интересно хотя бы увидеть их. Поэтому давайте встретимся после обеда на кладбище. Незадолго до трех.
Рисин принял предложение встретиться на похоронах Полины Карловны. К ней он проникся уважением. Она смогла сохранить достоинство аристократки в годы лихолетья. И было это тогда непросто, а если сказать точнее – опасно для жизни. Редко кому это удалось. С достопочтенной синьорой следовало проститься.
– Печально, что умерла Полина Карловна, а к этому еще и ваш ученик тяжело ранен, – в задумчивости проронил Рисин.
– Да, это случилось в один день. Но я не нахожу связи в этих событиях, – просто ответил фон Келлер, – Не будем придумывать по этому поводу лишнего. Вам я хочу показать текст каменной таблички. Мне его расшифровали. Принесли перед посадкой в самолет, и я пока  размышляю над ним.
– Хорошо. Завтра сравним ваш вариант перевода с моим. Я его тоже закончил. Билет в Питер постараюсь взять на ночной рейс, – сказал Рисин, и они простились.
Утром они встретились в зале прилета аэропорта Пулково. Фон Келер сразу выделил профессора из толпы пассажиров, подошел к нему и представился.
– Если вы устали после ночного перелета, то я отвезу вас в отель, – сказал он Рисину.
Тот улыбнулся.
– А если я не устал? У вас, я так понимаю, есть и другие предложения, кроме как поселить меня в отеле? Кресла в бизнес классе весьма удобные. Спасибо, что не поскупились оплатить для меня такой билет, и я выспался, – кивнул он фон Келлеру.
– Да, перелет длительный. Более восьми часов. Но я спать в самолетах не могу, – ответил немецкий барон.
– А я без проблем засыпаю в кресле. Лошади, вообще, спят стоя, – пояснил профессор, – Не спится по ночам завистникам. Днем чужие успехи их разъедают, но по ночам и того хуже. По ночам они их душат. Других дел, кроме зависти, ночью нет.
– Почему нет? А заботы? Например, о близких, – уточнил фон Келлер.
Они с Рисиным как раз подошли к его машине.
– Нет-нет, – запротестовал гуманитарий, – Заботы – это другое. Они не душат, они волнуют. Оказывать помощь приятно. Иначе люди не стали бы это делать. Благодеяниями гордятся, и такие чувства сну не мешают. Скорее даже наоборот.
– Здорово! Ваши выводы меня удивили. Услышал нечто новое, – похвалил профессора фон Келлер, – Но вы не сказали о страхах. Более всего они не дают людям спать.
– Страхи... – выдохнул Рисин, будто принял очередной вызов в полемике.
– О них, о страхах, есть много научных работ. Но я скажу вам о них из собственного опыта, – начал он рассуждать, – Страх возникают спонтанно в момент опасности. Сумасшедшее ощущение. Но лишь в первый момент. А через время страх, в отличие от зависти, притупляется. С ним свыкаются, и спать он не мешает. Более того, когда он проходит, человек впадает в уныние, и ему хочется спать и спать.
– Не бесспорно, но похоже, – сказал немец, – Я давно не испытывал страх. А  к постоянным чувствам я отношу лишь чувство голода и жажды. И если вы не против, то приглашаю вас со мной позавтракать. В отеле хороший завтрак, но мне посоветовали другое место. Итальянское кафе с очень хорошей кухней.
Рисин принял предложения позавтракать в итальянском кафе, хотя и сказал, что на завтрак у него лишь чашка кофе, а обед и ужин он совмещает в один прием ближе к вечеру.
– Это неверно. Вы не бережете себя. Завтрак должен быть полноценный, – сказал фон Келлер, – Как гласит народная мудрость: завтрак съешь сам, обед раздели с товарищем, а ужин отдай врагу.
– Насчет завтрака и обеда, пожалуй, так, – проронил Рисин, – А с ужином мудрые люди неправы. Врагам ничего нельзя отдавать. Тем более их кормить, – посмотрел он на немца. Тот улыбнулся.
Подъехали к кафе. Посетителей не было, и вошедшие мужчины сразу заказали по чашке крепкого кофе.
Фон Келлер вынул из портфеля каменную табличку и положил на стол. Рисин стал внимательно ее рассматривать.
– Она подлинная. Этой скрижали не одна тысяча лет, – сказал он и вынул из дипломата расшифрованный текст каменной таблички, написанный по-русски.
Фон Келлер вынул свой вариант на немецком. Рисин начал их сличать.
Подстрочные переводы похожи, – сказал он, сравнив каждое слово в текстах, – Но ваши специалисты допустили ошибку. Исконный язык текста скрижали иврит. А в нем слова «знаю» и «могу» пишутся одинаково. От этого в еврейской Одессе можно услышать фразу кальку с иврита: «Вы, Сема, не знаете кушать рыбу». Хотя правильно было бы сказать, что Сема не умеет есть рыбу. И ваш переводчик допустил такую же  ошибку, применив слово «знать» вместо «уметь», и от этого смысл текста скрижали исказил радикально.
– Про рыбу, которую не знают кушать, забавно. Но не более того, – фон Келлер стал просматривать немецкий вариант перевода в поисках подобной ошибки и нашел ее.
– Вот, – остановился он, – В моем переводе «Обладатель кольца получает великие знания», и непонятно о чем.
– Конечно, – подтвердил его сомнения Рисин, – В правильном значении Обладатель кольца получает не великие знания, а великие возможности. Он сможет изменить все что угодно, а не узнать нечто недоступное.
– Да. Возможность изменить все что угодно нам подходит. Но... – фон Келлер вновь сличил свой текст с текстом Рисина, – И в вашем и в моем варианте сказано, что Обладатель кольца, как и сын его, смогут (в моем варианте узнают) вложить в умы людей убеждения, которые побудят их соблюдать божьи заповеди. Все десять из десяти. Не убей, не укради, не прелюбодействуй, не лги и так далее, – поднял он глаза на профессора.
Тот согласно кивнул, и фон Келлер убрал и свой перевод, и каменную табличку в портфель.
– Я рассчитывал на другое, – пояснил он, – Мы надеялись с помощью кольца Марии подчинить людей нашим идеям. Идеям полной свободы, без отживших свой век десяти ограничений. Но теперь мне понятно, что возвращение кольца некоему Обладателю будет для нас только во вред.
– Да. В первых строках скрижали об этом сказано прямо: «Кольцо нельзя применить против воли моей. И кто попытается это сделать, будет наказан», – зачитал отрывок из ее текста Рисин.
– Вы полагаете, мой ученик Дидье пострадал из-за этого? – спросил фон Келлер.
– Скорее всего. Думаю, ему удалось получить кольцо, и после он был ранен. Где кольцо теперь неизвестно?
– Пока неизвестно. И я держу пари, что смогу узнать, кто его взял. Скажу вам об этом на кладбище. Во время похорон, – уверенно произнес немецкий барон.
К кофе принесли традиционный итальянский завтрак – подобие круассанов с шоколадной начинкой и по паре печений. Бедность итальянского завтрака оказалась запредельной.
Немецкий барон хмыкнул, еврей Рисин улыбнулся. Ни тот, ни другой сладкого на завтрак не употребляли. Поэтому допили кофе, фон Келлер напомнил профессору об их встрече на кладбище, и они простились.
Рисин задерживаться в Питере не планировал и хотел после похорон Полины Карловны сразу улететь в Израиль. Фон Келлер отложил свой вылет на день. Так ему посоветовал лечащий врач Жака Дидье.
Проводить Полину Карловну в последний путь пришли только ее соседи. Необходимые для этого приготовления выполнила похоронная фирма. После короткого прощания с умершей в зале при морге, сотрудники фирмы погрузили гроб в катафалк. Они же подогнали микроавтобус. В нем разместились все, кто решил поехать на кладбище.
Рисин и фон Келлер приехали туда самостоятельно.
Они поджидали траурную процессию невдалеке от входа на кладбище и вели обычную в таких случаях беседу. Говорили о смерти.
Рисин высказал мысль, что люди, зная о неизбежности смерти, не боятся ее и живут без страха перед ней. Но если возникает опасность лишиться жизни немедленно из-за действий злодеев, их охватывает животный страх.
– Согласитесь, ни Полина Карловна, женщина очень преклонного возраста, ни молодой мужчина Жак Дидье в равной степени не боялись смерти, потому что не знали о ее близости. И вот она умирает, как мне представляется, без страха, а ему лишь чудом удается выжить, и интересно было бы спросить у него, испытал ли он страх  или нет.
– Нет, он такого страха не испытал, – отрезал фон Келлер, – И спрашивать у него ничего не надо. Я был в больнице. Жак пришел в сознание, трижды у меня спросил: «где Соня», и вновь погрузился в сон, – сказал он в раздумье.
– А разве вы не знаете, кто такая Соня? – спросил у него Рисин.
– Знаю, – просто ответил немец, – Она сейчас вышла из микроавтобуса, – показал он в сторону остановившихся метрах в пятидесяти катафалка и минивэна.
Соня вышла из него первой. Бледная и в траурном платье.
– По моему, очень достойная девушка, – сказал о ней Рисин, – И Жак спрашивает о ней не просто так. У них были отношения. А она еще и красивая. Только сейчас ей нездоровится.
– Да, красивая девушка, – согласился немец, – Но мой ученик, спрашивая о ней, уже в бреду повторил, что у нее осталось кольцо.
Рабочие вынули из катафалка гроб, и процессия из соседей двинулась за ним к месту захоронения.
Соня сделала несколько шагов, пошатнулась и зажала ладонью рот. Ее тошнило. На пару секунд ей удалось сдержать себя, но потом она не выдержала и быстрыми шагами засеменила к раскидистому дереву. Там ее вырвало.
Наблюдавший за ней фон Келлер прищурил глаза.
– Молодая женщина здорова, с ней все нормально. Она родит здорового ребенка. Или я ошибаюсь? – спросил он у Рисина.
– Нет, не ошибаетесь. Я думаю так же. И более того, полагаю, что отец ребенка ваш ученик Жак Дидье.
– Да. И это несомненно, – просто ответил фон Келлер, – Об этом я подумал в первую очередь. И раз это мой ученик, то все проблемы девушки возьму на себя.
– Вы заставите Соню избавиться от ребенка? – испуганно произнес Рисин.
– Ни в коем случае! – возбудился немецкий барон, – Ребенок должен родиться и жить. Я предложу ей уехать с нами в Германию.
Однако Рисина его заявление не успокоило. В словах барона он почувствовал скрытый смысл чего-то плохого. Слишком уж яростно он их произнес.
Профессор задумался и хотел уточнить у него детали переезда девушки в Германию. Соня ведь не кукла и не игрушка, которую можно взять с собой или оставить. Но проницательный немец не хотел ничего объяснять и резко сменил тему разговора.
–  Вы помните, что я обещал сказать вам, кто получил кольцо Марии, – вывел он профессора из раздумий.
– Конечно, вы собирались объявить об этом во время похорон на кладбище, – подтвердил Рисин.
– Да. Именно здесь, – проронил фон Келлер, – Оно у племянницы Якова  Ароновича – Анны и ее спутника реставратора Павла. Он станет её мужем. Это видно невооруженным взглядом. И иначе быть не может.
– Вы уверены? – удивился твердости его слов профессор.
– Абсолютно. Кольцо обручальное, и предназначено Анне. Она единственная среди всех девственница. Об этом есть в наставлении Бога. Евреи записали его на каменной табличке:
– «Непорочная дева, обрученная этим кольцом, родит сына, и он будет сыном отца своего как и меня самого», – зачитал он по памяти.
– Да, такие слова там есть, – задумался Рисин, – А разве лично вы не хотите воспользоваться обручальным кольцом девы Марии?
– Нет. Полагаю, что мой ученик Дидье, на какое-то время получил его, и от этого чуть не погиб. Кольцо нельзя брать без согласия Бога. Завтра я скажу от этом вашему Главному. Он мечтает заполучить оберег, дающий неисчислимую силу, и просил меня встретиться с ним в Москве.
– А что, если Главный вам не поверит, продолжит искать кольцо, а оно, можно сказать, рядом? – с недоверием спросил Рисин.
– Поверит он или нет для меня значения не имеет. После я вернусь в Питер и заберу моего ученика и его девушку домой в Вевельсбург.
– Домой в Вевельсбург... – произнес Рисин, – Это же замок. Оплот нацистского оккультизма, – взялся он за голову, – Как же я сразу об этом не догадался?
Фон Келлер снисходительно улыбнулся.
– Ну что вы, профессор! Догадки приходят лишь тем, кто имеет знания. И только поэтому, вы всё поняли.
– Пожалуй, не всё. Только то, что вы продолжили опыты нацистов, – протянул Рисин, – Они привезли из Тибета особые вещества, и вы сделали из них состав от которого человек приобретает способность управлять сознанием других.
– Да, в некоторой степени мне это удалось, – просто сказал фон Келлер.
– В некоторой степени! – воскликнул Рисин, – Ваш ученик Жак Дидье поразил меня. Он велел питерским сотрудникам госбезопасности следовать его указаниям, и они безропотно послушались. Меня ведь арестовали. А он приказал им отпустить меня, будто он их главный начальник.
– Значит вам повезло. Я пользуюсь этой возможностью лишь в крайних случаях. Подчинение других опустошает мозг экстрасенса, отнимает у него много сил, – пояснил фон Келлер.
– Да, я читал об этом в мемуарах о Мессинге. Он едва держался на ногах после своих сеансов. Но, вы то нашли способ пополнять эти силы, – заметил барону профессор.
Тот рассмеялся.
– А вы хитрец, господин Рисин. Хотите спровоцировать меня на откровение и выведать мой метод обретения этих способностей. Я обучаю ему лишь избранных.
– Нет. Я понимаю, что это тайна. Хотел лишь узнать много ли у вас учеников?
– Один,  – быстро ответил фон Келлер, – Известный вам Жак Дидье. Другие не осилили обучения.
Приблизилась траурная процессия, и они с Рисиным к ней присоединились.
Погребение заняло не более четверти часа. Работники похоронной фирмы не церемонились и не стеснялись поскорее разделаться с заданием. Водитель пригласил всех занять места в минивэне. Все прошли к нему и стали садиться.
Задержалась только Соня. Фон Келлер отвел ее в сторону и сказал, что хочет с ней поговорить.
Соня согласилась. Мужчина в черном плаще был учтив, мягкий акцент выдавал в нем иностранца.
– Я Йозеф фон Келлер, наставник Жака Дидье, – представился мужчина, – Вы, Софья Михайловна, дружили с моим учеником, – назвал он ее по имени отчеству.
Соня вздрогнула. Так называла ее Полина Карловна, если хотела придать вес своим наставлениям. А тут ее назвал полным именем чужой человек.
– Да, мы дружили, – тихо проронила Соня.
– Конечно! – махнул рукой фон Келлер, – Вы с ним были любовниками, и теперь вы беременны. И не говорите, что это не так, – остановил он девушку, – Я это понял только что здесь на кладбище. И понял совершенно точно. Как и вы тоже, – посмотрел он Соне в глаза, и она встрепенулась. Густая пелена окутала ее сознание.
– Ждите моего звонка сегодня после поминок и сразу выходите на улицу, – сказал ей фон Келлер, – Я поеду с вами в больницу к Жаку Дидье. Мы заберем его, и вы вместе с ним улетите в Германию. Я позабочусь о вас. Частный самолет для этого уже прибыл, и о том, что вы уезжаете, никому ни слова.
– Да. Ни кому ни слова, – повторила Соня, – Я буду ждать вашего звонка, – кивнула она фон Келлеру, и пелена в ее сознании растворилась.
Она оживилась и хотела поблагодарить статного мужчину за заботу о ней. Обходительный немец начинал ей нравится все больше и больше. Но его уже не было. Он шел по пустынной алле к выходу из кладбища, и вокруг не было ни души.
Наблюдал за ним и за их с Соней беседой всего один человек – профессор Рисин. Он стоял поодаль у высоченной сосны.
– Боже! Он не дает ей возможности отказаться, – пронеслось у него в голове, – Она сделает то, что надо ему. А этот немец вовсе не добрый дяденька. Он злодей, отвергающий христианские заповеди.
Разговор фон Келлера с девушкой Жака длился не более пары минут, и она прошла в минивэн, а он направился к своей машине.
– Непременно поговорю с Соней после поминок, – решил Рисин, – Она не должна попасть в ловушку негодяя.
На поминки профессор не поехал, и пришел в коммуналку ближе к вечеру. Анна и Павел сидели на общей кухне. Их взаимная влюбленность не вызывала сомнений. Рисин кивнул им и сказал, что хотел бы чуть позже обсудить с ними важное дело, а пока он поговорит с блогером.
Сеня просматривал в телефоне сообщения и, когда вошел Рисин, отложил его. Профессор начал говорить с порога.
– Ты запомнил мужчину в черном плаще, что приходил на похороны Полины Карловны? Знаешь, кто он? – спросил он.
– Запомнить запомнил, а кто он, не знаю. Думал, он с вами.
– Нет. Он не со мной. Это наставник Жака Дидье. Срочно прилетел из Германии, и хочет увезти туда Соню. Убеждал ее в этом.
– Ну, так и что? Пусть едет, – пожал плечами Сеня.
– Нет! – отрезал Рисин, – Я не считаю столь поспешное решение хорошим. Прямо сейчас объяснять это не стану, а тебя лишь попрошу отговорить Соню от поездки, пока она не поговорит с Жаком Дидье после его выздоровления.
– Не проблема, – Сеня встал с дивана, – Идемте!
Подошли к комнатам Сони, постучали, но она не отозвалась.
– А ее нет, – окликнул их Павел, – Ушла где-то час назад.
– А куда не сказала? – спросил у него Сеня, и они с Рисиным подошли к столу, за которым сидели Павел и Анна.
– В больницу, – просто ответил Павел.
Профессор посмотрел на часы.
– Время для посещения больных неподходящее, но мы попробуем, – обронил он и спросил знает ли кто-нибудь из присутствующих адрес  клиники, в которой лежит Дидье.
Сеня и Павел пожали плечами.
– Мы ездили к нему затемно, а такси туда заказывала Нина Иосифовна, – ответили они хором.
– Я знаю и где находится клиника, и ее адрес, – отозвалась Анна, – Мы очень обязаны Жаку. Без него, Паша сидел бы сейчас в КПЗ. И если вы не против, то поедем с вами в больницу, – посмотрела она на Рисина.
– Более чем не против. С вами я тоже хотел поговорить, – сказал он, – Но это позже. Сначала надо встретиться с Соней.
Вызвали такси, и через полчаса подъехали к клинике. В регистратуре выяснили номер палаты, где лежит Жак Дидье, и поднялись на нужный этаж.
Дежурная медсестра остановила поздних посетителей и, когда узнала к кому они пришли, лениво сказала:
– Жака Дидье у нас нет. За ним приехали на амбулансе и увезли.
– И куда же его отправили? Он ведь едва живой? – с прищуром спросил Сеня.
Блогер за компанию со всеми увязался в больницу. Но в силу характера не мог не проявить инициативу.
Дежурная распрямилась.
– Послушайте, молодой человек! – оборвала она Сеню, – Я выполняю свою работу и не обязана перед каждым отчитываться, кто и куда перевозит больных, – А вашего знакомого забрали на лечение в Германию. За ним прислали доктора на частном самолете, и он выдал мне разрешение на перевозку пациента. Так что все законно.
Медсестра осерчала и выдвинула ящик из тумбочки стола, в поисках врачебного разрешения. Но его там не оказалась. В руках у нее был чистый лист бумаги. В недоумении посмотрев на него с обеих сторон, она без слов вернула бумагу на место.
– И немецкий врач был не один, – растерянно произнесла она, – С ним пришла девушка. Родственница больного. Ее он узнал первой, и потом два наших санитара переложили больного на тележку и повезли к амбулансу.
– Понятно... – протянул Рисин, – Врач высокий  и с сединой на висках. А девушка – блондинка лет двадцати.
– Да. Он высокий, она блондинка. Они уехали часа полтора назад, – обронила дежурная, сделав вид, что занята. На столе лежал журнал регистрации пациентов, и она стала его листать.
Посетители направились к лифту.
– Обманул меня фон Келлер, – произнес Рисин, – Сказал, что заберет своего ученика в Германию завтра, а сделал это немедленно. И так будет во всем. Он хитрец и мистификатор, – обернулся  он к Анне и Павлу, остановившись у лифта.
– Вам надо срочно уехать от сюда заграницу, – сказал он им.
– Но, почему? – вспыхнула Аня, – Паша сделал мне предложение. Мы уедем из Питера в Москву, когда поженимся.
– Нет. Ты меня не услышала, – выдохнул Рисин, – Уехать надо не из Питера в Москву, а заграницу. У вас старинное кольцо из белого оникса, – сказал он ей вместо объяснения.
Подошел лифт, и дальнейшие обсуждения продолжили пока спускались с этажа, а потом в фойе и у входа в больницу.
– Да, кольцо из оникса у нас. Его вернула мне Соня, и я отдала его Паше, – подтвердила Анна, – Но причем здесь это? Паша нашел это кольцо в камине моего дяди.
– Да-да, всё так. Кольцо исключительно ваше. Вы его получили по праву, –  быстро проговорил профессор, – «Береги его, и оно сбережет тебя», – отрешенно произнес он строку из текста каменной таблички, пока они ехали в лифте, и спокойно все объяснил, когда все оказались на улице.
– Сейчас это кольцо ищут негодяи разного рода. К этому подключилась и ваша служба госбезопасности. Ваш Главный жаждет получить его. А фон Келлер знает, что кольцо у вас, и после того, как самолет с его учеником Жаком приземлится в Германии, расскажет, где оно, вашему Главному.
– Боже! – воскликнула Анна, – Если оно такое ценное, может стоит отдать его в музей? Или куда-то еще? – посмотрела она на Рисина в поисках поддержки. Но тот не стал обсуждать ее наивные намерения  и вернулся с тому с чего начал.
– Вам надо уехать за границу не теряя ни минуты. Кольцо только ваше, и ни в какой музей передать его нельзя. Если Главный или его агенты узнают, что оно у вас, вам грозит самое худшее, о чем лучше не знать.
– Да. Всё так!  – подтвердил Павлу слова профессора Сеня, – Забирайте кольцо и уезжайте, раз уж оно вам досталось. Иначе будете сидеть в тюрьме.
– У меня нет загранпаспорта. Куда я поеду? – обронил реставратор.
– И денег у нас нет, – присоединилась к нему Анна.
Сеня посмотрел на Рисина. Тот кивнул ему, и он вынул из кармана перетянутые резинкой доллары.
– Здесь полторы тысячи. Отдашь, когда сможешь, – протянул он деньги Павлу, – А с внутренним паспортом можно уехать в Киев. Там, насколько я знаю, живет твой друган Вэл.
– Поехать к Валере... Он тоже реставратор и, возможно, у него есть для меня работа, – в сомнении произнес Паша, не решаясь взять у соседа деньги, и блогеру пришлось подтолкнул его к действию.
Он без церемоний вручил деньги Анне, спросил при себе ли у них с Павлом кольцо и, получив утвердительный ответ, заказал такси до ЖД вокзала.
Машина тут же подъехала. У больниц всегда стоят свободные такси в ожидании клиентов.
Сеня дружески хлопнул Павла по плечу и пожал ему руку.
– А кольцо – никому... – сказал Анне на прощание блогер, – Профессор знает, о чем говорит. «Берегите кольцо, и оно сбережет вас». И потом, оно ведь обручальное, – заметил он уже Павлу, – Будешь одевать его невесте на палец, не забудь сказать ей их еврейскую присказку: «Этим кольцом ты посвящаешься мне», – подмигнул он почему-то Ане.
Павел и Анна уехали на такси, а профессор и блогер направились к остановке троллейбуса.
– Я что дал денег родителям пророка? – озадачился Сеня.
– Возможно, – кратко ответил ему Рисин.
Настроения вести глупые беседы у профессора явно не было. Однако Сеню это не смутило, и он продолжил свои рассуждения о благотворительности.
– Значит, то что я отдал, мне вернется в десять крат.
– В тысячу крат! – не выдержал Рисин, – Ты, Семен, неисправим. Дал деньги в долг  и хочешь за это благодарностей... Да еще от Бога! – в сердцах добавил он.
– Не... Ну... – промямлил блогер, – Это еще когда может быть? У Павла и Анны должен родиться мальчик, вырасти, стать пророком. Лет двадцать пройдет, как минимум, и к этому времени про мои полторы тысячи никто уже и не вспомнит, – цокнул он языком, и Рисин от его потешных выводов рассмеялся.
                ***
Утром на вокзале в Киеве Анну и Павла встречал Вэл. Их переезд из Питера прошел благополучно. На российской границе у молодой пары даже не проверили паспорта. Во время остановки в пункте досмотра Аня держала их веером, крепко зажав в ладони и боясь пошевелиться. Ей было страшно. Сердце у нее колотилось как бешеное, хотя пограничники быстро шли по вагону и просматривали паспорта лишь у подозрительных пассажиров. Ане же все время казалось, что за ними гонятся, их приметы передали на все пункты пропуска, и вот-вот задержат.
А теперь ее страхи закончились, и она могла дышать полной грудью. Сокурсника Павла – Валеру она знала. Бывший боксер поочередно обнял ее и Пашу и сказал, что отвезет их к себе домой в пригороде Киева. Мясо для шашлыка он успел купить по дороге на вокзал.
                ***
Соня к этому времени проснулась в одной из комнат замка Вевельсбург. Туда ее привезли ночью. Жака поместили в отдельную комнату, подготовленную для тяжело больного, а ее в другом корпусе замка на высоком этаже. Тишина в замке стояла такая, что быстро заснуть у нее не получалось. Малейший шорох вызывал тревогу и страх. К мертвой тишине надо привыкнуть. Для горожанина она хуже шума большого города. 
Утром в дверь ее комнаты постучали. Горничная принесла завтрак. Говорила она лишь по немецки, и что-либо спросить у нее было невозможно. Оставалось ждать приезда фон Келлера. Он обещал быть к ужину.

       Глава 10
Этим утром фон Келлер стоял в хвосте очереди к стойке регистрации на рейс в Москву. Частный самолет с двумя пассажирами – Жаком Дидье и Соней он отправил в Германию, и теперь добирался в столицу как и все смертные.
В этой же очереди, только в самом начале, стоял Рисин. Он взял билет в Израиль с пересадкой в Москве.
Фон Келлер заметил профессора и подошел к нему.
– Доброе утро, – мягко поздоровался он.
Рисин обернулся.
– Видите, мы с вами снова встретились. Хотя у вас был билет на ночной рейс в Израиль, – сказал немец.
– Я на него опоздал. Хотел поговорить с внучкой Полины Карловны и не успел ни к ней ни на рейс.
– Это оттого, что вы решили помешать мне, – пояснил фон Келлер, – И скажу вам на будущее – этого не делать. В итоге я получу то, что мне нужно, а вы будете иметь потери.
– Возможно. Но сейчас вышло иначе, – сказал Рисин, – Билет на прямой рейс из Питера в Тель-Авив оплачивали вы, и моих потерь из-за опоздания на него нет. У меня все нормально.
– Если вы так считаете, то и отлично! – воскликнул фон Келлер, – Мне нужна ваша помощь и ваш совет. Надеюсь, в этом вы мне не откажете.
– Хорошо. Спрашивайте, – просто ответил Рисин.
– Тогда начну с просьбы. Она минимальная, – лукаво заметил профессору барон, – Очередь к стойкам регистрации огромная, а вы стоите в начале.
– И вы хотите встать рядом?
– Да, если можно. А совет я спрошу у вас позже.
Профессор и фон Келлер прошли к стойке, и служащая аэропорта выдала им посадочные талоны.
За советом немец обратился к Рисину в зале отлета.
– Вечером у меня встреча с вашим Главным. Мы знакомы, но последние пять лет не виделись. Тогда он был хитрый лис и одновременно трусливый мышонок. И вот как вы думаете, кем он стал теперь?
– Думаю, теперь он хитрый трус. Природа соединяет лишь те качества от разных видов, что нужны для выживания. У лисы это хитрость, а у мышонка – пугливость. Но вас интересует другое. О характере Главного вы спросили для затравки. Так ведь? – утвердительно произнес Рисин.
Фон Келлер усмехнулся.
– Да, вы угадали. Владлен для меня не фигура. Он мне не интересен. Вы, профессор, очень проницательный человек, понимаете скрытые смыслы вопросов, и полагаю, скажете о том, что меня интересует.
– Конечно скажу, – твердо произнес Рисин, – Ваш ученик, Жак Дидье, потерял много крови, ему влили чужую, и эти различные крови перемешались. А это не смесь лисиной хитрости и пугливости мышонка. Это намного важнее. В крови находится душа, и вас беспокоит, какой она теперь стала у вашего ученика.
– Верно, – спокойно сказал фон Келлер, – И я хочу узнать ваше мнение на этот счет.
– Боюсь, оно вам не понравится. Ваше дело швах, – проронил профессор, – Когда мы ехали в больницу к Жаку Дидье, я узнал от племянницы Якова Ароновича, Анны,   о ее разговоре с доктором. В крови у вашего ученика нашли высокую концентрацию неизвестного науке соединения. Полагаю, он получил его в ваших опытах с веществами из Тибета. От этого у него появились способности гипноза. А теперь, после вливания Жаку Дидье обычной крови, у него таких способностей нет.
– Да, скорее всего, он их утратил. Но, что вы скажите о его душе? Гипнотические способности можно восстановить. Вопрос, для чего он их применит.
– Для чего он их применит, я не знаю. Мы всё делаем, как велит нам наша душа, – безапелляционно заявил Рисин, – А душа Дидье от крови Анны и Павла могла принять десять заповедей иудаизма, – посмотрел он вверх, – Те, против которых вы ведете свою работу.
Фон Келлер задумался. С минуту посидели в тишине, и первым начал говорить профессор.
– О новой приверженности души вашего ученика Дидье я высказал лишь мое пожелание. Всё может быть совершенно не так. Что в его душе победит неизвестно. То ли его прежняя кровь, то ли частицы новой крови. И сейчас меня волнует лишь судьба Сони.
– Девушки Жака? – удивился барон.
– Да. Вы ее похитили. И при этом проводите опасные опыты на людях.
– Я? Веду опыты на людях? – возмутился фон Келлер, – Ну вы и фантазер.
– Две минуты назад, вы говорили, что я проницательный человек. А теперь назвали фантазером, – заметил ему профессор.
– Одно другому не мешает, – улыбнулся барон.
– Конечно, – согласился Рисин, – Фантазия первый этап в познании. Вчера вы сказали, что у вас всего один ученик, и тогда возникает вопрос, куда делись остальные.
– Они ушли. И никакой неясности здесь быть не может, – просто ответил немец.
– Ну, если о гибели ученика сказать, что он ушел, то вы правы. Зачастую о смерти так и говорят. Вместо слов умер, погиб используют более мягкое – ушел. Я читал в архивах МГБ об опытах нацистов в замке Вевельсбург. Они пытались воздействовать на сознание людей веществами из Тибета, и смертность у подопытных была очень высокая. А вы эти опыты всего лишь продолжили, – пояснил немецкому барону Рисин
Тот хмыкнул и рассеялся.
– Заявите на меня в полицию?
– Нет. Во-первых, кроме моих предположений мне нечего им сказать. Обзовут меня за глаза паранормальным профессором и на этом всё. Ну, а даже если мои предположения будут проверять ваши спецслужбы, то вы у них не последний человек. Иначе откуда у вас близкие отношения с нашим Главным.
– Логично. Вы подтвердили статус не только прозорливого, но и очень умного человека. Поздравляю, – похвалил Рисина фон Келлер, – Но при чем здесь Соня? Что вас обеспокоило в ее судьбе?
– Она беременна от вашего ученика Жака. И я уверен, что вы не упустите такого случая. Это же супер эксперимент, если малыш в чреве матери начнет получать дозы тибетских веществ. Тех что уже получал его отец. А вариант гибели малыша от таких экспериментов вас не интересует.
– Ерунда! Полная чушь! С чего вы взяли? – взорвался фон Келлер, – Это кровавый навет, – прикрикнул он на Рисина, отчего на них оглянулись сидевшие в зале пассажиры.
Однако профессора это не смутило.
– Хорошо, если это чушь. Но я думаю иначе, – спокойно ответил он, – Вчера на кладбище вы слишком алчно стали мне говорить, что хотите забрать Соню в Германию, и еще более алчно о том, что она должна сохранить беременность и родить ребенка от вашего ученика, хотя собственных детей в вашем обществе иметь запрещено. Об этом я тоже прочитал в секретной папке МГБ.
Рисин встал и направился к выходу на посадку. Она уже началась. Посадочный талон он взял себе с расчетом, что их с фон Келлером кресла не будут рядом.
По прилету в Москву профессор и наставник Жака Дидье распрощались вполне любезно. Фон Келлер взял такси и поехал в отель. До встречи с Владленом он решил отдохнуть. А Рисин остался в здании терминала. Ему предстояла пересадка на другой рейс.
Он подошел к табло расписаний, просмотрел его и позвонил Сене. Тот завершал поздний завтрак. Ранние завтраки блогер не практиковал.
– Семен! – без приветствия обратился к нему Рисин, – К пяти вечера мы должны быть в замке Вевельсбург.
– Это еще зачем? И кто эти мы? – спросил блогер, прожевывая бутерброд.
– Мы, это ты и я. А зачем нам туда, скажу по дороге. Я сейчас в Москве и могу взять и тебе билет в Дортмунд на без четверти два. Времени впритык, но в Москву ты успеешь.
– Не... – протянул Сеня, – Я сразу в Германию. Из Питера. Назначайте место «стрелки», и я буду.
– Хорошо, – буркнул профессор, – Встречаемся у ворот замка в семнадцать ноль-ноль, но если тебя не будет, я пойду туда сам. В половине шестого замок для посетителей закрывают, – отключил он телефон.
Сеня крякнул, за один прием проглотил кофе и стал одеваться.
                ***
Фон Келлер вошел в приемную Главного, глянул на секретаря и без приглашения сел в кресло для посетителей.
– Доложите вашему начальнику о моем визите. Я фон Келлер, и он ждет меня, – взял он со столика конфету и положил в рот.
Наглость гостя был запредельной. Но хуже того, он вошел в приемную Главного без сопровождения. Служба охраны первого лица такого не допускала.
Замешательство секретаря от посетителя не ускользнуло.
– Все в порядке, – кивнул он ему, –  Ваша охрана доверяет мне. Звоните вашему начальнику, – распорядился он.
Секретарь с опаской нажал кнопку селекторной связи. Владлен ответил ему.
– К вам пришли без сопровождения. Господин фон Келлер, – кратко доложил секретарь и, получив разрешение, открыл дверь в кабинет.
Фон Келлер ухмыльнулся, поднялся из кресла и прошел к Главному.
– Лихо вы прошмыгнули мимо моей охраны, – встал ему навстречу хозяин кабинета, – Обычно они меня предупреждают заранее.
– А сейчас вышло иначе. Я не прошмыгивал. Попросил меня пропустить, и ваши охранники пошли мне навстречу, а секретарь угостил конфетой, – пояснил барон, – Еще надеюсь выпить у вас кофе.
– Это само-собой. Но здесь я провожу совещания. А для дорогих гостей все готово в соседней комнате. Там мы сможем поговорить приватно, – Владлен пригласил немца пройти за ним к боковой стене.
Здесь имелась потайная дверь, замаскированная под стеллаж с книгами.
Фон Келлер вошел в гостевую комнату первым и заметил, как из-за столика с угощениями поднялся призрак. Это был Распутин. Он глянул на посетителя и растворился в воздухе.
Барон улыбнулся, сел в кресло. Владлен расположился напротив. Им принесли кофе.
– Вы знаете, что я живу в замке, и у нас полно приведений. Но откуда они у вас? – начал беседу фон Келлер.
– Здесь приведение? И вы его видели? – изобразил удивление Владлен и тут же переменил тему беседы, – Ваш ученик, Жак Дидье, он как? Вы увезли его в Германию.
– С ним все хорошо, – протяжно произнес немец, – Час назад мне сообщили, что он ходит по замку, начал читать книги. Одним словом, работает.
– Да. Медицина теперь творит чудеса, – в пустоту произнес Владлен.
– Это так. Но учитывая новые обстоятельства, мне потребуются еще помощники. И их надо много.
– Вы о каких обстоятельствах говорите? – медленно спросил у немца Владлен, а про себя подумал, – Барон узнал, что его ученик Дидье начал со мной сотрудничать.
Фон Келлер заметил настороженность Главного и понял, о чем тот подумал.
Однако барона предательства как таковые не волновали. И перебежничество его ученика Жака в том числе. Он был уверен, что в итоге все происходящее будет ему на пользу.
– Я отказался от поиска оберега, – произнес он, отпив кофе, – Вернусь к прежней идее. Будем заниматься подчинением верующих. И лучшая из религий для этого –  ислам. С арабского «ислам» переводится «покорность».
– Ислам это покорность? – заинтересовался Владлен, – Значит, у меня каждый пятый покорный. На Кавказе их почти 90 процентов.
– А у нас исламистов пока мало... – проронил фон Келлер, – Но мы над этим работаем. Канцлера убедили принять беженцев из мусульманских стран. Любое количество без ограничений. Тот, кто пять раз в день становится на колени перед Богом, встанет еще и шестой раз перед нами, – резюмировал он и достал из дипломата каменную скрижаль.
Повертев ее в руках, он положил ее перед Владленом на стол. Тот опасливо отпрянул, чем вызвал у барона улыбку.
– Не волнуйся, она не заразная, – усмехнулся он, – Инструкции от Бога. Выдана Моисею. И написано в ней вот это, – положил он к каменной табличке ее текст на немецком.
Владлен взял бумагу, повертел и хотел вернуть фон Келлеру, но тот предложил Главному непременно прочесть ее.
– Немецкий, надеюсь, не забыл, – спокойно произнес он, – Ну, а если что-то будет неясно, я поясню. Это о кольце обереге, которое мы искали. И как выяснилось, зря.
Узнав, о чем текст каменной скрижали, Владлен Владленович стал читать ее немецкий перевод заинтересованно. А фон Келлер делал ему пояснения.
– Оберег представляет собой кольцо из оникса. Его Бог вручил Моисею на горе Синай. Впоследствии плотник Иосиф обручился этим кольцом с девой Марией, и она родила пророка Иисуса. Христиане, вполне заслуженно, считают его сыном Бога. Кольцо Марии имеет лишь одно назначение – убедить людей соблюдать десять иудейских заповедей, они же и десять христианских. А для нас это плохо. Мы против этих заповедей.
– Я тоже против, – резко произнес Владлен, отбросил бумажный тест и встал перед фон Келлером в полный рост, – Ты врешь! – забегали у него глаза, – Этот кусок камня подделка! – зашипел он на немца, –  Смотри, что я с ним сделаю! – схватил он со стола скрижаль и со всей силы ударил о мраморный столик.
Каменная табличка разлетелась на мелкие кусочки. Фон Келлер взял один из них и протяжно произнес:
– Больше трех тысяч лет ничего с этой реликвией не случалось, а ты взял и разбил ее. Нехорошо...
– А мне плевать, – нервно произнес Владлен, – Я здесь Главный. И если это чертово кольцо будет мне мешать, то уничтожу его. Оно сейчас где?
– Не знаю, – просто ответил фон Келлер, – Может оно так и осталось в Крыму, где сгинул штабс-капитан, может его увезла дочь умершего старика в Грузию или Сирию. А может оно у влюбленной пары из коммуналки. Они вчера уехали в Киев.
Спокойный тон барона остудил Владлена. Из неврастеника он превратился в расчетливого негодяя.
– У меня самая сильная армия. Она разнесет на такие же куски, как эта табличка, любое место в этом мире. Кольцо будет уничтожено. А если потребуется, то я уничтожу и весь Мир. Зачем этот Мир, если не я в нем Главный!?
Владлен тронул рычажок на ножке мраморного столика и из пола поднялась металлическая подставка. В центре нее была установлена красная кнопка, напоминающая гриб с большой шляпкой.
– Знаешь, что это? – показал на кнопку Владлен Владленович, – Нажму, и весь Мир превратится в пепел.
Фон Келлер посмотрел на кнопку и ухмыльнулся.
– Ну-ну, кнопка у него! – произнес он, – Нет! Уничтожить Мир ты не сможешь.
– Почему?! – взвился Владлен.
– Потому, что не ты в нем Главный, а Он – показал вверх немецкий барон, подразумевая Бога.
Владлен осекся и сел в кресло.
– Уходите, господин фон Келлер. Не смею вас задерживать, – сказал он в пустоту.
– Конечно. Задерживать меня не смей, – мягко произнес немец, – Я, когда к тебе шел, то попросил твоих охранников открыть настежь окна, стоять у них и ждать моей команды. Неприятно будет потом собирать с брусчатки во дворе их мозги. Она у тебя блестит от солдатских сапог. У тебя же их миллионы, – насмешливо кивнул он хозяину кабинета и ушел.
Самолет за фон Келлером уже прибыл. Но он перенес вылет в Германию на утро. В отличие от Рисина, барон не умел спать в самолетах и поехал в отель.
А Владлен Владленович поднялся из кресла и окликнул Распутина. За время беседы с немецким бароном призрак не сделал ему ни одной подсказки.
Призрак появился с задержкой и сел в кресло.
– Черт возьми! Возникла трудная ситуация, а ты исчез, – возмутился Владлен.
– Потому и исчез, что ситуация у тебя трудная. Хотя, скорее безнадежная, – кивнул на красную кнопку Распутин, – И я в ней участвовать не буду. Я от тебя ухожу.
– Уходишь?! – заорал Владлен и сам себя испугался.
– Да, ухожу. Красные кнопки и красные линии это не мое. Я по другой части. Мне подходят деньги, вино и женщины, а заодно и беседы с дураками,– спокойно пояснил Распутин, – А с этим, – тронул он прозрачный колпак кнопки, – без меня.
– Ну и черт с тобой! Ты еще пожалеешь, – бросил ему Владлен Владленович.
– Я? Пожалею? Все что ты делаешь пустое, – усмехнулся старец, – Царю Николаю Второму я советовал не ввязываться в войну, теперь советую это тебе. В войне победить нельзя. Слабый ее проиграет, потому что он слабый. А сильный воюет, пока не ослабеет.
– Ну, это мы посмотрим, – буркнул Главный и потупился в стену, – И ты, как миленький, вернешься, – сказал он в дополнение.
В кабинет вошла горничная, она принесла гостям сладости. Призрака она не видела и стала выполнять свою работу.
Распутин направился к двери. О том, что он больше сюда не вернется, понял лишь лежавший на ковре лабрадор.
Пес поднялся и беззлобно зарычал на приведение.
                ***
Рисин поджидал Сеню у ворот замка Вевельсбург. Стрелка часов перевалила за оговоренное время, но профессор ждал. Обнадеживал немецкий порядок. В замок его впустят даже за несколько минут до закрытия, и попасть туда с блогером было предпочтительней.
Сеня появился в последний момент. Запыхавшись он подбежал к Рисину, и они быстро направились ко входу в замок. Билеты туда профессор купил заранее.
– Извините, – отдышавшись произнес Сеня, – Билет взял в Дюссельдорф и успевал с запасом. До замка всего 90 километров, но цены на такси здесь такие... – покачал он головой, – Короче, не осилил. Добирался с пересадками.
Рисин сказал, что все расходы блогеру он компенсирует. Инициатива попасть в замок была с его стороны.
– Мы здесь ради Сони? –  тихо спросил блогер у профессора, когда они оказались во внутреннем дворике замка. Но тот промолчал. Необычная планировка замка удивляла. Он имел три крыла зданий, соединенные угловыми башнями.
– Я понял. Ради нее, – сказал Сеня, не дождавшись ответа, и перешел к обсуждению сооружения, в котором они с профессором оказались.
– А здесь экономили. Без четвертой стены обошлись, – проронил он, – Немцы. У них так. Но комнат много, – посетовал он, – Где искать нашу Софью неясно. Но у меня есть идея.
– Какая? Говори. У меня хороших идей нет, – сказал Рисин, как только они с Сеней вошли в здание, следуя указателям для туристов.
Блогер остановился, отвел профессора в боковой проем.
– Здесь ловить нечего, – почесал он подбородок, – Тут все комнаты прочесали экскурсанты. Этот корпус нежилой, но в нем можно  зашхериться.
– Что сделать? – не понял Рисин.
– Спрятаться до темноты. Ну, а потом все просто. Немцы ведь экономные. Свет будет гореть только в помещениях, где есть люди. Думаю, таких комнат здесь не много, и в одной из них сидит пленница Софья. Непонятно только, зачем она вам? – посмотрел на профессора Сеня.
– Ей грозит опасность, – выдохнул Рисин, – Рассказывать долго, а времени до обхода замка охраной ноль. Зашхеримся, как ты говоришь, и я всё тебе объясню.
Спрятаться в замке оказалось несложно. Выбрали помещение с громоздкими экспонатами у выхода во внутренний дворик и около десяти вечера вышли оттуда, и осмотрелись. Светящихся окон было всего девять. Одно на первом этаже у входа в замок сразу отбросили. Там, вне всяких сомнений, сидит охрана. Еще шесть окон светились почти рядом. В этих комнатах, по-видимому, проживала обслуга – повара, горничные и другие работники замка. И только два светящихся окна в разных крыльях здания находились на верхних этажах в отдалении от остальных.
Выбор направления Рисин оставил блогеру. Сеня, не долго думая, двинулся в левую секцию.
– Сюда ближе, – пояснил он свой выбор, и через пару минут они с профессором поднялись на нужный этаж.
Шли тихо. Полумрак коридоров не добавлял решимости, но вместе с тем позволял найти нужную комнату. Из под ее двери пробивалась узкая полоска света. Сеня ускорил шаг. Рисин последовал его примеру, но преодолеть дистанцию до двери они не успели. Яркий свет, какой бывает у прожектора, ослепил их.
– Ханде хох! (руки вверх) услышали они громкий оклик по-немецки.
Двое охранников светили фонарями им в глаза. Блогер и профессор выполнили их команду. Охранники подошли.
– Попались... – произнес тот, что был повыше, – Мы вас тут два часа ищем. В последней партии вошли двадцать восемь туристов, а вышли только двадцать шесть.
– А мы не туристы. Я блогер, а господин со мной – профессор Рисин... Всемирно известный – добавил значимости их с Рисиным персонам Сеня.
Говорил он уверенно. Хотя и путал окончания английских слов. Но немцы поняли его и ответили на чистом английском.
– В полицию вас сдадим. Там объясните кто вы. Нам ответьте зачем спрятались в замке после закрытия и что здесь ищете? – строго спросил второй охранник.
– Ничего не ищем. Мы к Жаку Дидье пришли. У нас с ним общие дела, и он нас знает, – нашелся, что ответить охранникам, Сеня.
– Да. Я выполнял для господина Дидье секретную работу, и мы ее принесли, – достал из портфеля кипу бумаг Рисин.
Профессору понравилась идея блогера, что они пришли к Жаку Дидье по работе, а ночью от того, что она секретная.
Охранники переглянулись, и один из них направился к комнате из-под двери которой пробивался свет.
– Сейчас узнаем, примет вас господин Дидье или нет. И если нет, то вызовем полицию, – пояснил незадачливым посетителям его напарник.
Ждать пришлось недолго. Первый охранник пригласил подозрительных гостей в комнату Дидье.
Тот встретил их настороженно, если не сказать, холодно. Видеть элегантного француза в халате и домашних тапочках было непривычно. Жак сидел в кресле и поднялся лишь, когда к нему пришли посетители.
Двигался он легко и не производил впечатление нездорового человека. Только след от раны на шее напоминал  о том, что в него стреляли.
Блогер и профессор поздоровались. Жак кивнул им в ответ.
– Я принес вам расшифровку текста каменной таблички, – сразу заявил Рисин, и показал отпечатанные листы. Их он по прежнему держал в руке.
Дидье сказал охраннику, оставить его наедине с посетителями.
Немец вышел.
– Присаживайтесь, – предложил француз Сене и Рисину, – Уверен, что вы оказались здесь по другой причине. Не ради сообщения о тексте.
– Да, по другой, – просто ответил Рисин, –  Мы хотели забрать из вашего замка Соню. Ну, или как минимум, встретиться и поговорить с ней.
– И вы считаете, что она здесь? – спросил Дидье, хотя скорее подтвердил самому себе, что Соня в замке.
– А разве вы не вместе улетели из Питера? – теперь уже удивился Рисин.
– Вместе. Но в замке не разрешается жить посторонним. Только господин фон Келлер, его помощница фрау Гретхен и я имеем такое право. А Соня нет. Тем более, что она воровка и обманщица.
– Соня воровка? – едва не рассмеялся Сеня.
Рисину пришлось крепко сжать ему ладонь, иначе блогер разразился бы неуместными по этому поводу пояснениями. А пояснения о Соне-воровке хотелось услышать от француза.
И тот их сделал.
– Эта девушка украла у меня кольцо Марии, – сказал он о Соне, не назвав ее по имени, – А когда я спросил у нее о кольце, стала мне врать и пенять на других.
– Возможно и так. Все мы не без греха, – мягко произнес Рисин, – Многое ведь зависит от того, ради чего врут. И если вы прочтете расшифрованный текст каменной скрижали, то ваше отношение к ее поступку изменится, – протянул он Жаку лист бумаги с текстом, записанном по-русски.
Дидье неспешно стал его изучать, а Рисин, по мере возможностей, высказывал ему свои комментарии.
– Кому достанется кольцо решает Бог. Ни Соня, и никто другой в этом участвовать не могут. Вы попытались получить его, и едва не погибли от шальной пули.
Последняя фраза профессора рассердила француза. Он оторвался от чтения и гневно посмотрел на Рисина. Но тот не стушевался.
– Да. Вы получили пулю  исключительно  по этой причине, и так считаю не только я, но и ваш наставник фон Келлер, – спокойно сказал он, – Я с ним виделся сегодня. Мы вместе летели из Питера в Москву.
– Значит его здесь нет... – сказал о наставнике Дидье, – И тогда почему вы решили, что Соня находится в замке?
– А где ей еще находиться? – вздохнул Рисин и начал говорить монотонно, будто проводит лекцию, – Соня беременна, и вы, господин Дидье, отец этого ребенка, А еще  вы последний и единственный ученик фон Келлера. Но правильно будет сказать  единственный из тех, кто выдержал его опыты.
– Нет-нет, – запротестовал Дидье, – К нам приходят добровольно, и только те, кто готов пройти предстоящие испытания.
– Это так. Приходят добровольно, но уходят в мир иной по воле испытателя, – проронил Рисин, – Вашему наставнику нет дела до гибели учеников. Он желает получить результат своих экспериментов и ничего более. Вы остались живы лишь потому, что ваши физические данные оказались лучше, чем у остальных, и фон Келлер непременно продолжит опыты над вашим, еще не родившимся ребенком. Малыш унаследовал от вас подходящую генетику, и теперь выбор за вами, что с ним будет, – завершил он свои объяснения и многозначительно замолчал. Ждал, что решит Дидье.
Но француз медлил. Не торопился сделать выбор.
Подтолкнул его к ответу Сеня. Он первым прервал молчание и сходу выпалил:
– Учтите, – обратился он к Жаку, – Профессор об этом не сказал. У вашего ребенка не будут спрашивать согласия на опыты с его мозгами. О добровольности говорить не придется, и малыш может погибнуть.
Язвительное замечание блогера задело француза. Он изменился в лице и, не раздумывая, выдал решение.
– Сейчас вы уедете. Завтра приедет фон Келлер, и у вас это уже не выйдет. А о Соне и о ребенке я позабочусь сам. Только я могу определять их судьбу, – открыл он дверь и пригласил охранника.
Рисин вздохнул, Сеня развел руками. Дидье им отказал, и с этим уже ничего не поделаешь. Профессор и блогер направились к выходу.
Остановил их Дидье уже в дверях. Сене он сухо пожал руку, а с профессором простился тепло. Долго не отпускал его ладонь и сказал, что благодарен ему.
– Охранник отвезет вас в аэропорт, и я очень рекомендую вам к утру покинуть Германию. Ваша судьба мне небезразлична.
– Приму к сведению, – проронил Рисин, и они с Сеней покинули замок. Охранник провел их к машине и сказал, что отвезет в Дюссельдорф. Оттуда много ночных рейсов.
За всю дорогу до аэропорта блогер и профессор не проронили ни слова и также молча подошли к кассам. Рисин оплатил билеты и себе и Сене. Он улетал в Израиль, а Сеня в Питер.
– Извините. Зря я влез в ваш разговор с Дидье, – сказал профессору блогер, – Это из-за меня он взбеленился и выгнал нас.
– Вовсе нет, – просто сказал Рисин, – Ты как-раз сказал все точно. И по-моему, только твои слова его и тронули. Изменился господин Дидье. Или я не прав? – спросил он у Сени.
Тот оживился.
– Нет, вы правы. Он похудел и перестал умничать по любому поводу.
– Я о другом, – задумчиво произнес Рисин, – Глаза у него потеплели, перестали быть холодными. А глаза отражение души. После ранения Дидье получил не только кровь от добрых людей, но и частицу от их доброй души. Она ведь у нас в крови, и эти две силы в его душе сейчас борются. Темная сила внушения чудовищных поступков и светлая – доброго отношения к людям.
– О том, что душа в крови, я помню. Вы многому меня научили, – уныло произнес Сеня, – Не знаю, увидимся ли мы еще.
– Непременно увидимся! – возбудился Рисин, – А можем поступить иначе. Прямо сейчас куплю тебе билет в Израиль. В Питере тебя ничего не держит.
– Да, не держит. Но я вернусь в Северную Пальмиру, – без энтузиазма ответил Сеня, – Так будет правильно.
                ***
Фон Келлер приехал в замок на следующий день ближе к обеду. Жак узнал о времени его прибытия заранее. Водитель выехал встретить босса, и значит самолет на подходе к аэропорту. А дальше все пойдет по выверенному годами расписанию. Первой наставник пригласит к себе в кабинет помощницу Гретхен. От нее он узнает, что происходило в замке в его отсутствие. Потом за обедом  побеседует с ним – своим учеником.
Внести изменения в этот порядок нельзя, и это к лучшему. Свои планы можно встроить в расписание босса заранее.
Дидье решил использовать педантичность наставника. Дорога ведущая к замку просматривалась из окна Жака, и как только на ней появилась машина фон Келлера, он позвонил Гретхен и попросил её срочно прийти.
– Извините, господин Дидье, срочно помочь вам не получится. У меня через семь минут назначена встреча с боссом, – попыталась отказаться Гретхен, но Жак проявил настойчивость.
– Я отниму у вас не более двух минут. Придите, – твердо произнес он, – На доклад к фон Келлеру вы успеете.
Минуту спустя помощница наставника постучала в его дверь.
Дидье тут же открыл ей дверь и попросил пройти в салон. Гретхен оставила сумочку на полке в прихожей и проследовала, куда ей велели. Жак направился за ней, но сделав несколько шагов, вернулся в прихожую. Дверь его комнаты распахнулась от сквозняка, и он пошел ее закрыть.
На самом же деле, оказавшись в прихожей, он вынул из сумочки Гретхен ее телефон и нажал на нем вызов номера последнего звонка. Это был номер его телефона. Они ведь с Гретхен только что разговаривали, и связь их телефонов тут же установилась. У Дидье в кармане халата завибрировал его мобильник. Он включил его, вернул в карман и направился в салон, где его ждала помощница фон Келлера.
– И что у вас случилось? – нервно спросила она.
– А вы разве не видите? – Дидье показал ей на половую тряпку в углу комнаты, – Ваша работница оставила, и что прикажете, мне теперь за ней убирать? – строго произнес он.
Гретхен молча подняла тряпку, свернула ее и направилась в прихожую. Там она забрала сумочку с включенным телефоном и покинула комнату привередливого француза. Ей надо было успеть к боссу.
Спустя пару минут Дидье подслушивал ее разговор с фон Келлером.
Сразу она доложила о ночных визитерах – профессоре Рисине и блогере из Санкт-Петербурга. О том, что Дидье принял их в своей комнате, а потом поручил охраннику отвезти в аэропорт.
– Он боялся, что вы не разрешите его гостям уехать. Торопился отправить их до вашего возвращения, – дополнительно пояснила Гретхен.
– Несомненно. Мой ученик боится меня, – спокойно сказал фон Келлер, – Те, кто станут меня обманывать, будут наказаны, – посмотрел он на помощницу, и она заморгала будто провинилась перед боссом.
Фон Келлер задумался, сложил ладони.
– А профессора я знаю. Умный человек, а лезет куда не следует, – продолжил он свои рассуждения.
– Да. Это непорядок, – согласилась Гретхен, – Профессор и блогер проникли в замок под видом туристов и остались до ночи. Их следовало передать полиции, а Дидье их отпустил. В ваше отсутствие охрана исполняет его приказания.
– Это мы исправим. Теперь будут выполнять не его указания, а твои. Мешать мне никому не позволено, – сказал помощнице фон Келлер.
Она в благодарность склонила голову, и барон продолжил:
– Мы сделаем новый набор учеников. Подбор поручаю тебе. Предпочтение для исповедующих ислам. После обучения они будут работать в мечетях по всей Европе. Это лучшее место из всех остальных для внушения наших идей. Туда сейчас приходят сотни тысяч молящихся, – размышляя произнес он.
– А я смогу пройти у вас обучение? – встречно обратилась к нему Гретхен, – Я давно хочу овладеть техникой внушения.
– Ты нет, – твердо ответил фон Келлер, – Во-первых это опасно. А во-вторых ты, как и мой ученик отщепенец Дидье, выйдешь из под контроля.
– Я...? – посмотрела на босса Гретхен и хотела заверить его в своей преданности, но он остановил ее.
–  Нет. Ты обучение проходить не будешь, и больше это не обсуждаем, – отрезал фон Келлер, – На данный момент твоя задача заниматься Софьей. Как там она?
– С ней все хорошо, – бодро ответила помощница, – Доктор подтвердил беременность. Она счастлива и только хочет как можно скорее увидеться с Дидье.
– Вот и отлично. Она его увидит... Во сне, – произнес в пустоту фон Келлер, –  Беременной волноваться нельзя. Пока я не завершу опыты с ней и ее ребенком.
– Хорошо. Так и сделаем, – кивнула Гретхен, – Снотворные таблетки для Софьи я купила. Инвалидную коляску для ее перевозки тоже. Можете начать с ней опыты после ужина. Таблетки я буду добавлять в молоко. Она любит пить его перед сном и ничего не почувствует.
– Прекрасно! Я так и сделаю. Но начну завтра. А снотворное пусть она получит уже сегодня, – подвел итог беседе фон Келлер.
Помощница встала, поклонилась и ушла. Дидье выключил телефон. Он все услышал. Предположения Рисина подтвердились, и ему надо было принять решение. Фон Келлер дал указания подручной, и она их исполнит.
Сомневался Жак лишь в том, как ему поступить с Соней. Красивая девушка не более чем нравилась ему внешне. Он не любил ее по-настоящему, и ребенок от нее ему был безразличен. Другое дело наставник. Фон Келлер считает его отщепенцем, отодвигает на второй план и отстраняет от управления. Дальше последует наихудшее. Он убьет его. Ученик начал действовать самостоятельно и претендует стать новым хозяином секретных комнат замка. И здесь уж кто кого убьет первым.
                ***
С этими мыслями Дидье и пришел к наставнику на совместный обед. Сразу поблагодарил за заботу.
– Наши немецкие врачи за один день поставили меня на ноги. Хорошо, что вы забрали меня из питерской больницы, – поклонился наставнику Дидье.
– За это благодарить не нужно, – мягко произнес фон Келлер, – Мы своих не бросаем. И это не пустой лозунг, как у спецслужб, а наше реальное правило.
– Значит, спасибо, что вы установили такое правило, – умело польстил наставнику Жак и перешел к обсуждению дел.
– Ночью ко мне приходил профессор Рисин, убеждал меня помешать вашим опытам с беременной Соней. Так это или нет я не знаю, но сразу скажу, что раз она носит моего ребенка, то его судьбу следует доверить вам. Что может быть лучше, если он получит наивысшую силу внушения. Мне это не удалось, –  произнес Дидье.
Фон Келлер задумался. Ученик говорил излишне правильные слова. Обычно за ними хотят скрыть другие намерения. И барон решил это проверить.
– Хорошо, что ты сам без моего участия принял такое решение. Твое согласие на опыты с беременной от тебя девушкой важнейшее условие их проведения. И сегодня ты сам начнешь их в комнате для получения силы Шамбалы. В десять вечера я жду тебя там. Уверен, что у тебя это получится, – подбодрил он ученика как    доброжелательныей наставник.
– Первое занятие это большая ответственность, – спокойно произнес Дидье, – Я не против принять в нем участие, но после ранения я растерял силу внушения. Будет лучше, если мы проведем его вместе, – пояснил он.
– Отлично! Так еще лучше, – живо согласился фон Келлер, и вопрос исчерпался.
Далее продолжили говорить лишь о самых простых вещах и неспешно орудовать ножами и вилками, разделывая поданные к обеду блюда. Каждый кусочек в них отрезали отдельно, съедали и лишь потом отрезали следующий.
                ***
За несколько минут до десяти Дидье подошел к замаскированной двери в подвале замка.  Фон Келлер пришел к этому месту ровно в десять, но Сони с ним не было.
Наставник и ученик обменялись рукопожатием.
– Вашей девушке нездоровится. Она приняла лекарство и спит, – пояснил фон Келлер, – Но мы не будет откладывать задуманное. Из-за потери крови при ранении, ты утратил способности внушения. Проведешь в комнате Шамбалы наш обычный сеанс для их пополнения, – предложил он Жаку.
– Обычный я могу не выдержать, – мягко выразил тот сомнение, – Он длится десять минут, и будет лучше, если я начну постепенную адаптацию к соломенному излучению в вашем присутствии. Как это делают начинающие. Сначала две минуты, потом четыре и так далее.
Про себя же Дидье подумал:
– Наставник решил убить меня прямо сейчас большой дозой облучения в сочетании с парами агрессивных веществ. Но это мы еще посмотрим, кто кого сможет на этом поймать.
Фон Келлер не заметил в словах ученика подвоха и согласился подстраховать его во время сеанса. Сам он без проблем выдерживал  дозы двойные от обычных.
– Хорошо, проведем сеанс пополнения силы внушения совместно, – согласился он, и Дидье вставил нож в зазор между камнями брусчатки.
 Затвор дверного замка сработал, и дверь стала поворачиваться. Жак уважительно пропустил наставника первым войти в комнату Шамбалы. Тот проследовал внутрь, и Дидье тут же изменил положение ножа на закрытие двери. От ее скрипа фон Келлер обернулся. Стена за его спиной разворачивалась. Пара секунд, и его ученик останется в коридоре подвала, а он не сможет выйти из комнаты.
Барон рванулся к закрывающейся двери, он мог еще успеть протиснуться между ней и стеной, но Дидье с силой оттолкнул его внутрь. Фон Келлер упал. Массивная дверь окончательно закрылась.
Через двадцать минут двойного времени обычного сеанса, она бы открылась автоматически. Так был устроен ее механизм. Но Дидье знал об этом и оставил нож в затворе двери на полтора часа. В таком состоянии механизм разворота двери не работал.
Выдержав это время он вошел в комнату Шамбалы. Бездыханное тело Фон Келлера лежало на полу, но когда Дидье подошел к нему, барон поднялся и двинулся на него. Из его глаз исходили лучи зеленовато-желтого цвета. Жак отпрянул в сторону, и они с наставником разминулись. Тот не увидел его и вышел из комнаты. Дидье ужаснулся.
– Он выжил, – пронеслось у него в голове, и он вновь посмотрел на то место, где только что лежало тело фон Келлера. Оно было в том же положении. Сомнений не было. Наставник умер, а навстречу ему из комнаты выходил призрак.
– В замке станет на одно приведение больше, – ухмыльнулся Дидье, взял труп фон Келлера за ноги и вытащил из комнаты Шамбалы.
Место, куда следовало переместить труп, находилось метрах в тридцати. Для этого в подвале замка имелось специальное помещение. Своего рода морг. Дверь в него тоже была замаскирована под стены подвала. Знали о ее существовании лишь фон Келлер и Дидье. А теперь только последний.
В коридоре было темно. Жак с трудом тащил труп к двери морга и не заметил, что призрак наставника все это время висел над его остывающим телом высоко под сводами подвала.
Наконец Дидье затащил труп в покрытое плесенью помещение. Там уже лежали в ряд с десяток тел учеников фон Келлера, погибших от его опытов. От трупов исходил тошнотворный запах гнили. Дидье добавил к ним и тело их наставника.
Оставалось лишь закрыть за собой дверь «морга», но здесь возникла заминка. Нож легко проник в щель в полу к управлению механизмом для открытия двери, а в сторону «закрытия» не двигался. Пришлось вытащить из брусчатки камень и бить им по ручке ножа. Грохот от этого разносился по всему подвалу.
Наконец механизм «закрытия» двери сработал – она повернулась и сравнялась    со стеной.
Дидье поднялся с пола.  Перед ним стоял призрак фон Келлера.
– Нельзя так шуметь в покоях умерших, – злобно произнес он, – Теперь ты разбудил меня окончательно, и сам тоже не сможешь спать. Я сведу тебя с ума, – прошипел он.
– Посмотрим, – бросил призраку Жак, развернулся и зашагал по коридору.
Но чем дольше он шел, тем тревожнее ему становилось. Ощущение, что его преследует призрак наставника не оставляло Жак, пока он не зашел в свою комнату на верхнем этаже замка и не включил в ней свет.
– Приведения безобидны. Они могут только пугать, – проронил он самому себе и, не разбирая постель, лег на нее. Ужасно хотелось спать. Времени было около двух часов ночи.
Уснул Дидье моментально, и ему привиделся сон. Сначала сон был приятный. Он идет с Соней вдоль реки, и они держат за руки малыша – их сына. Мальчик смеется и просит родителей взять его на руки. Соня отпускает руку сынишки. Жак поднимает его перед собой, и случается страшное. Малыш трогает Жака за лицо и превращается в фон Келлера.
Дидье в ужасе проснулся. Над ним стоял призрак фон Келлера. Он гладит его по волосам, и невозможно было понять – продолжается ли это сон или все происходит на самом деле.
– Ты мой ученик. Любимый, – повторял и повторял фон Келлер, – И не только ты. Скоро я найду твою Соню и тоже буду ласкать ее.
Дидье вскочил с кровати, и призрак тут  же исчез.
– Черт возьми! Я спал всего полчаса, и сразу такое... – посмотрел он на часы, – Нет. Надо немедленно уходить их замка. Приведение не сможет выйти за пределы его стен. И еще Соня... С ней мне было хорошо и сейчас во сне и раньше. Её нельзя здесь оставлять, – сходу принял он решение, взял барсетку и вышел из комнаты.
Найти комнату, в которой поселили Соню, было нетрудно. Редких гостей замка селили всегда на верхнем этаже в отдельном крыле, и только у дверей их комнат в коридоре включали подсветку.
Такая комната оказалась только одна на этаже. Жак подошел и громко постучал в дверь.
Вскоре в комнате послышался шорох шагов.
– Это я, Жак! – выкрикнул он из коридора.
Шаги тут же ускорились, и в дверях появилась Соня.
– Я стою здесь и жду тебя, – твердо произнес ей Дидье, – Мы уезжаем.
Соня ахнула. Спросонья она не могла понять, что именно от нее хочет Жак, и потянулась поцеловать его. Но он остановил ее и повторил свое требование, добавив, что они уезжают немедленно.
– Хорошо-хорошо. Мы уезжаем, если ты здоров, – пролепетала Соня и поспешила одеться в дорогу.
                ***
Из замка выехали затемно, и Жак сразу набрал высоченную скорость. Стрелка спидометра его Мерседеса поднималась за отметку 200 километров. Соня вжалась в сиденье.
– Мы от кого-то убегаем? – робко спросила она, – Мы куда едем, и нельзя ли сбавить скорость?
– Скорость сбросить можно, – спокойно ответил Дидье и сбавил ее до 150, – А едем мы на юг Франции. К моим родителям.
– К твоим родителям? – удивилась, но скорее обрадовалась, Соня.
В ее представлении парни приглашали девушек знакомиться с их родителями перед тем, как сделать им предложение.
– Они знают, что мы приедем? – спросила она.
– Нет. Я не общался с ними больше пятнадцати лет. Мы поссорились, и я уехал в Германию, – пояснил Жак, – Но теперь все изменилось. Мой отец католический священник.
– Ты сын священника, и говорил мне, что совесть это атавизм? Католическая вера считает, что совесть одно из главных качеств христианина.
– Да, я это говорил и до сих пор так считаю, – ответил Дидье, – Но с родителями хочу помириться. Если люди, смогли поссориться, то смогут и помириться. Ссорятся с теми, кто тебе не безразличен, и поэтому есть основа для примирения, – пояснил он.
– По-моему, не всегда... – усомнилась Соня, – Бывает, что и не мирятся.
– Бывает. Но это, когда люди ругаются. Скажем, покупатель ругает продавца. Или соседка соседа, и при этом они унижают и оскорбляют друг друга. А ссора это другое. Это когда возникают разногласия.
Проскочили кварталы Дортмунда и Жак вновь набрал скорость. До Парижа он хотел проехать без остановок, а там уже отдохнуть несколько часов.
Ближе к ночи приехали на Лазурный Берег. Дидье подъехал к родительскому дому, и Соня разволновалась. Что скажет о ней Жак своим родителям?
Дом католического священника утопал в цветах. Ухоженность и внимание хозяев к мельчайшим деталям их жилища не оставляли сомнений, что они ценят красоту и порядок.
Жак постучал в дверь, и вскоре на пороге появился стареющий мужчина.
– Здравствуй отец! – просто поздоровался с ним Жак, – Я вернулся и хочу поговорить.
Мужчина кивнул и пригласил гостей в дом.
– Это хорошо, что ты вернулся, – произнес он, когда Соня и Жак прошли за ним в дом, – Полагаю, под этим ты понимаешь возвращение в лоно католической церкви.
– Об этом говорить пока не будем, – сел за стол Жак и посадил рядом с собой Соню, – Мою спутницу зовут Софья Михайловна. Мы не женаты, она беременна и ребенок у нее от меня, – представил он девушку отцу и этим сразу прояснил  все, о чем тот мог бы спросить и даже более того.
– Жить во грехе нельзя, – сказал католический священник, – Я отведу вам отдельные комнаты.
– Это не нужно. Мы поедем в отель, а сюда заехали сразу лишь потому, что я вернулся, – пояснил Жак.
Отец на пару секунд задумался.
– Нет. Я хочу, чтобы вы остались в моем доме до утра. И тогда все обговорим. Ты должен жениться на женщине, которая носит твоего ребенка. Так будет честно по отношению к ней и правильно по отношению к Богу, – позвал он сына и его избранницу следовать за ним на второй этаж.
Оказавшись в своей комнате Жак почувствовал, что смертельно устал. Он весь день вел машину и почти не спал предыдущую ночь. Кровать в гостевой спальне была тщательно застелена. На однотонном покрывале не было ни морщинки. Дидье хмыкнул, аккуратно снял его, сложил в комод, и лишь потом лег под одеяло в надежде тут же уснуть.
Но это у него не вышло. Как только он выключил в спальне свет, в ней появилось расплывчатое очертание человека в виде светящейся дымки. Оно двигалось к кровати на которой лежал Жак и по мере приближения сгущалось все больше и больше, пока не стало полноценным призраком наставника.
– Думал от меня сбежать... – уныло произнес призрак, – И только напрасно потратил бензин. Я ведь сказал тебе, что больше ты спать не будешь, – вытаращил он на Жака глаза и так приблизил к нему лицо, что они с призраком коснулись лбами.
– Не спи!  Не спи! – услышал команду внутри своей головы Жак, и сон отлетел от него.
Уснуть ему удалось лишь на рассвете и не более чем на полчаса.
Разбитый и измотанный бессонницей он спустился к завтраку. Крепкий кофе не придавал сил.
Подошла мать, поцеловала Жака в щеку.
– Папа сказал, что ты станешь отцом, и тебе предстоит жениться, – сказала она ему. Жак согласно кивнул.
Венчание провели через три дня в полдень. Дидье держался из последних сил. Предыдущие ночи прошли для него так же плохо, как и в самом начале. Призрак фон Келлера являлся к нему в спальню и не только давал команду «не спать», а еще всю ночь хохотал так, что у Жака разрывались барабанные перепонки. На самом деле этого хохота никто не слышал. Хохот стоял лишь в голове у Жака и исчезал только с рассветом.
Он закрывал глаза и казалось, что можно было бы заснуть, но команда призрака «не спать» не отпускала. Уснуть Дидье не мог даже днем.
С Соней, в отличие от Жака, фон Келлер был знаком мельком, и за пределами замка Вевельсбург его призрак приблизиться к ней не мог.
После венчания в соборе Жак и Соня поехали в отель. Номер для молодоженов работники отеля обустроили изысканно. Принесли шампанское и закуски.
Жак сел в кресло и попросил Соню взять ручку и блокнот. Она выполнила его поручение.
– Запиши номера счетов в немецких и американских банках и пароли к ним. Там больше ста миллионов долларов. Мне эти деньги, по-видимому, не понадобятся. Я не сплю четвертые сутки и начинаю сходить с ума, – сказал он ей.
Соня побледнела.
– Ты поправишься, не говорить так! – села она на стул напротив него, – После ранения прошло мало времени.
– Возможно, – проронил Жак, – Но сейчас, и пока не поздно, садись к столу и пиши.
Массу нужных цифр и букв Дидье помнил наизусть. За несколько минут он продиктовал необходимые данные Соне, и она их записала.
– Отлично! – похвалил он ее, – Теперь отвези меня в больницу. Я жутко устал.
Через две недели из городской больницы Жака перевели в психиатрическую клинику. Он стал нормально засыпать и просыпаться, но перестал кого-либо узнавать. У него началась шизофрения, переходящая в деменцию.
Соне врач сказал, что лечение ее мужа будет длительным. Больше года. Не хотел расстраивать беременную. А отцу Жака – католическому священнику он объяснил все, как есть.
– Ваш сын, по-видимому, употреблял запрещенные вещества. Вылечить его не представляется возможным. От них он стал сумасшедшим.
Священник вздохнул и более ни о чем спрашивать у доктора не стал.
На следующей неделе, после мессы к нему подошел мужчина, представился следователем криминальной полиции из Германии.
– Извините, гер пастор, мы расследуем исчезновение господина фон Келлера и хотим поговорить с вашим сыном Жаком Дидье. Он был его учеником, – пояснил немецкий сыщик, – Мне как его найти?
– Найти Жака Дидье несложно. Он в психиатрической клинике. А поговорить с ним у вас не выйдет, – ответил священник, – И, как мне представляется, виной этому стал ваш немецкий барон.
                ***
Ранним утром Сеня позвонил Рисину в Иерусалим. Об этом его попросила Нина Иосифовна. Она сидела за кухонным столом в коридоре и, не зная куда деть от волнения руки, теребила скатерть, а рядом стоял собранный в дорогу чемодан.
– Доброе утро! – поздоровался с Рисиным блогер, как только тот взял трубку, – Звоню вам по поручению Нины Иосифовны. У нее самолет в Тель-Авив после обеда, и она волнуется, встретит ее там кто-либо или нет.
– Скажи ей пусть не переживает, – бойко отозвался профессор, – Ее непременно встретят и прямо в зале прилета выдадут удостоверение личности и подъемные. И я тоже там буду. Номер ее рейса я записал еще на прошлой неделе.
Услышав такой ответ, Нина Иосифовна благодарно кивнула и попросила Сеню, рассказать профессору о делах ее племянницы Ани. 
Блогер предупредительно поднял ладонь, сказал, что об этом помнит, и сообщил Рисину последнюю новость.
– Племянница Нины Иосифовны – Аня и Павел вчера обвенчались в православной церкви. Они сейчас живут у их друга Вэла в пригороде Киева, а завтра перебираются в город.
– Отлично! Я бы даже сказал, превосходно! – воскликнул Рисин.
– Да, все по плану, – обронил Сеня, – И Паша не забыл о нашем указании. Одевая Ане на палец кольцо Марии он сказал нужную фразу: «Этим кольцом я посвящаю тебя себе».
– Прекрасно! – продолжил восхищаться обручением Павла и Анны профессор, – Реставратор сделал все точно и правильно.
– Да. Они с Аней мне вчера звонили, – хохотнул Сеня, – Знаете, какие глаза были у священника, который их венчал? Про «посвящение кольцом», он ни разу ни от кого не слышал.
Рисин в ответ на это лишь вздохнул и продолжил объяснения  соседке блогера.
– Чуть не забыл сказать о главном, – заострил он внимание абонентов, – Я подобрал для Нины Иосифовны квартирку в социальном жилье. Дом новый, десять этажей и живут в нем русскоязычные пенсионеры. Ей будет, с кем общаться.
Услышав новость о проживании в русскоязычной компании Нина Иосифовна просияла, быстро встала из-за стола и сказала, что непременно должна взять с собой в Израиль грамоты и призы Якова Ароновича. При жизни он ими гордился.
Сеня поддержал ее порыв и сердобольная женщина пошла разыскать Яшины награды в своей квартирке. А он, оставшись один, продолжил разговор с Рисиным, но уже вполголоса.
– Вы, наверное, слышали что Киев с ночи бомбят, и к нему едут колонны танков? – тихо сказал он профессору, – При Нине Иосифовне об этом говорить не хотел. У нее там племянница.
– Я знаю. Ужас и кошмар. Людей погибнет очень и очень много, – вздохнул Рисин, – Но город выстоит, и танки от него откатятся. Там сейчас оберег. Кольцо Марии.
– Да... Но оно ведь на руке у Ани. И теперь его  предназначение вернуть людей к заповедям Бога, – усомнился Сеня.
– Конечно. Только это одно и то же, – уверенно произнес профессор, – Десять заповедей Бога, они и есть оберег человечества. В значительной мере он ими утрачен. Но  выбор тут небольшой – либо самоистребиться, либо принять эти заповеди. Не убивать, не воровать, не желать чужого, а еще не лгать, не прелюбодействовать и уважать родителей.
– Да... – вздохнул Сеня, – Вы сказали все точно. Этот оберег должен быть внутри каждого из нас, – согласился он с профессором и хотел добавить к его словам свои уточнения, но это у него не вышло.
Из комнаты напротив вышел подвыпивший Потапов, и Сене пришлось отключить телефон. Одет Потапов был в военную форму младшего сержанта.
У городского жителя, тем более мегаполиса, от камуфляжа грязно-зеленого цвета режет глаза. Он вызывает отвращение. Потапов же приосанился, поправил на плече тощий рюкзак.
– Ну как мне в форме? – спросил он у блогера, – На сборах в учебке выдали. «Тяжело в ученье – легко в бою» – выдал он расхожую поговорку.
Сеня усмехнулся.
– Эта присказка устарела. Сейчас в тренде новая: «Если в учебе тяжело, то в бою тебе капец».
– Ерунда, героям всё ни по чем, – отмахнулся Потапов и, посмотрев на чемодан у стола, выдал язвительную тираду:
– Что, крысы бегут с корабля? Еврейка Нина на Землю Обетованную собралась, – ухмыльнулся он, – Давайте-давайте. Бегите. Моя будет квартирка, – обвел он коридор руками, – Бабка аристократка умерла, внучка ее смылась с полуживым французом, Павел с Анной в бегах и не вернутся. А гадалка к сестре в Ереван подалась. И все вы предатели! – скривил он губы.
Сеня пожал плечами и заметил самоуверенному вояке:
– А сам то ты куда собрался? Ты же под следствием. А за воровство золота срок немалый.
– Чушь все это! – отрезал Потапов, – Меня амнистировали и отпустили. Стране нужны артиллеристы. А я артиллерист, – ударил он себя в грудь, по-армейски развернулся на каблуках и зашагал к выходу из коммуналки. И лишь у двери он замешкался в поисках ключа и в пьяном запале загорланил: «Артиллеристы! Встали, дан приказ...»
На шум в коридоре из комнаты вышла перепуганная Нина Иосифовна.
– Что это с ним? И куда это он в военной форме? – спросила она вслед уходящему соседу.
– Не знаю... – проронил Сеня, и когда за Потаповым закрылась дверь, добавил, – И он не знает...
                ***
Потапов спустился во двор, прошагал к выходу на улицу и пошел по набережной Фонтанки. От реки поднимался туман и стелился клоками вдоль берега. Потапов шел через него и шел, пока его силуэт не растворился в сизом облаке.