13. Встреча с Шеллингом

Вернувшись в Берлин, Катков стал слушать лекции знаменитого Шеллинга, который читал тогда свою «философию откровения». Именно в этой философии Катков нашел давно желанные гармонию и синтез. Он сделался горячим поклонником этого учения и близко сошелся с самим Шеллингом, у которого часто бывал на дому. Кстати, Шеллинг - один из крупнейших немецких философов, был искренним русофилом.

Прибытие в Берлин Шеллинга, возглавившего кафедру философии, за десять лет до того оставленную Гегелем, приковывало внимание образованной публики. Памятны были прежние его заслуги, дружба с Гегелем, блестящие работы, вошедшие в анналы немецкой классической философии. Любопытству способствовал тот факт, что на протяжении последних тридцати лет Шеллинг ничего не печатал, а распространявшиеся по миру слухи свидетельствовали о его новом учении, опровергавшем господствующие представления Гегелевой школы.

Первая лекция Шеллинга состоялась 15 ноября 1841 года в пять часов вечера при необычайном стечении публики. Желающих попасть на нее не остановили даже запертые двери, которые были снесены оставшимися без билетов ценителями философии. Заполненными оказались и галёрка, и проходы, так что лектору едва хватило места сесть. Шеллинг, «человек среднего роста, с седыми волосами и светло-голубыми веселыми глазами», производил впечатление «скорее благодушного отца семейства, чем гениального мыслителя». Благодаря Каткову русская публика познакомилась с текстом этой лекции по переводу, напечатанному в начале 1842 года в «Отечественных записках».

Выступление Шеллинга в Берлине вызвало ожесточенную борьбу партий в полемике «за» Гегеля и «против» Шеллинга. Среди видных гегельянцев – противников Шеллинга оказались философ, автор «Сущности христианства» Людвиг Фейербах, будущие властители мысли Карл Маркс и Фридрих Энгельс, Арнольд Руге, издатель «Немецкого ежегодника», сплотившего левых гегельянцев, наконец, Михаил Бакунин, напечатавший у Руге знаменитую программную статью «Реакция в Германии»[341]. Шеллинга называли «шарлатаном», «софистом», «кудесником Калиостро».

Катков уловил характерную черту многих сторонников Гегеля – отсутствие самостоятельности мышления. Как метко подметил Катков. Она «легко впускает в себя всякого, и множество расплодилось гегельянцев, которые составили школу и играют в парламент <…>; и именно потому, что они гегельянцы, они так далеки от истинного духа гегелевской философии; они застряли в одной форме, формальничают и ворочают категориями, а в сущности выходит мыльный пузырь, и блаженничают и восторгаются – как хорошо отливают цвета».

Натурфилософия Шеллинга рассматривает всю природу, как дремлющую «интеллигенцию», приходящую к полному пробуждению в человеческом духе. Человек есть высшая цель природы. Вся природа едина и представляет как бы один бесконечно разветвляющийся организм. Между неорганической и органической природой нет резких границ. Неорганическая природа сама производит из себя органическую. В основе как той, так и другой лежит единый жизненный процесс. Источником этого процесса является мировая душа (нем. Weltseele), оживляющая всю природу.

Простейшим проявлением природы является материя. Основной темой натурфилософии Шеллинга было развитие природы, как внешнего объекта, от низших ступеней до пробуждения в ней интеллигенции. Тем самым Шеллинг развивал «динамическое воззрение на природу». Шеллинг ввел понятие интеллектуальной интуиции, то есть способности к внутреннему усмотрению своих собственных актов. В интеллектуальной интуиции интеллигенция непосредственно усматривает свою собственную сущность. Шеллинг понимал исторический процесс, как осуществления свободы. Однако поскольку здесь имеется в виду свобода всех, а не отдельных индивидуумов, это осуществление имеет своим ограничением правовой порядок. Создание такого правового порядка совмещает в себе свободу и необходимость. Необходимость присуща бессознательным факторам исторического процесса, свобода — сознательным. Оба процесса ведут к одной и той же цели. Совпадение необходимого и свободного в осуществлении мировой цели указывает на то, что в основе мира лежит некоторое абсолютное тождество, которое и есть Бог.

Вопрос о возникновении конечного из недр бесконечного Шеллинг отнес к философии религии. Чувственный мир конечных вещей происходит вследствие отпадения его от Божества. Это отпадение не представляет постепенного перехода, как в эманации, но резкий скачок. Так как только абсолютное обладает истинным бытием, то отделившийся от него материальный мир не есть истинно сущий. Самое отпадение имеет свое обоснование в природе абсолютного, которое представляет единство двойственности. Абсолютное имеет в себе самом своё абсолютное противоположение (Gegenbild); в нём происходит вечное самоудвоение. Эта вторичная природа абсолютного, обладающая свободой, и есть источник отпадения. Отпадение является безвременным мировым актом; оно же составляет принцип греха и индивидуализации. Отпадение есть причина конечного мира, целью которого является возвращение к Богу. Единство мира и Бога должно быть восстановлено. К этому единству ведёт и в нем завершается откровение Бога. Вся история, взятая в целом, есть это развивающееся откровение.

Из всех конечных существ один лишь человек находится в непосредственном взаимодействии с Богом. Взаимодействие это выражается в религии. Шеллинг отличает в религии подготовительную стадию, или мифологию язычества, и религию откровения, то есть христианство. Мифология есть природная религия, в которой религиозная истина раскрывается в естественном процессе развития, подобно тому как в естественном развитии природы постепенно обнаруживается её идейный смысл. Положительная философия Шеллинга представляет в сущности не что иное, как философию религии.

В отличие от многих современников близкое знакомство с религиозной философией Шеллинга не только не отвратило молодого философа Каткова от России, но наоборот, еще больше сблизило его с Родиной. "О России я думаю и мечтаю очень часто,- писал он,- и всякий раз чувствую крепость связей, соединяющих меня с моим народом; знаю, знаю, но все же убежден - самою лучшею наградой за все мои труды, разумеется в будущем, была бы хоть какая-нибудь польза, принесенная с моей стороны".

Философия Шеллинга глубоко коснулась ума и сердца молодого юноши, заложив основы его мировоззрения и идейных принципов, которые в скором времени он будет транслировать миру. «Шеллинговы лекции имеют для меня великое значение, – писал Катков брату. – Я слушал их с жадностью: столько глубокого, оригинального, поучительного! У меня открылись глаза на многое, на что прежде были закрыты".

В дни юности Михаил Катков вел жизнь типичного пролетария умственного труда, живя за счет репетиторства, перебиваясь с хлеба на квас, упорно работая по ночам над книгами, отказывая себе во всем и отдавая почти все заработанные деньги семье.. Теперь, за границей, Катков находился вдали от своей матери и брата, но постоянно думал о них, заботился и поддерживал непрерывную переписку. 

Его убеждения окончательно сложились за границей, и уже в 1842 году юноша вернулся в Россию совершенно другим человеком. Он разошелся с былыми соратниками, в частности с Белинским, и в дальнейшем повел как публицист жесткую борьбу против реформаторов и революционеров. А те, в ответ, заклеймили его "ренегатом" или предателем.

По возвращении на Родину он поначалу сблизился с московскими славянофилами, главным идеологом которых был Алексей Хомяков. Однако и с ними не произошло полного сближения. Он не мог закрепиться в рядах какой-либо партии, так как самого начала ощущал себя независимым самостоятельным мыслителем.